# Запределье

Хлоя Нейл

В четвертой части будоражащего городского постапокалиптического фэнтези Хлои Нейл Восприимчивой Клэр Конноли предстоит отправиться в другой мир.

Прошел год с тех пор, как Завеса между мирами людей и Паранормальных была уничтожена, и началась война. Восприимчивая Клэр Конноли и охотник за головами Лиам Куинн помогают людям и их союзникам Паранормальным сражаться против жестоких захватчиков и спасать то, что осталось от Нового Орлеана.

Но теперь у них появился новый враг, более могущественный, чем все те, кого они видели, и Остров Дьявола не способен ее удержать.

Когда Клэр узнает о новом магическом оружии, созданном самими Паранормальными, она понимает, что это может переломить ход войны. Но чтобы до него добраться, ей с Лиамом придется пересечь границу миров и отправиться в Запределье. Чтобы выжить в мире, полном враждебной магии и опасных противников, ей придется применять силы, которые до этого она старалась скрывать. Судьба Нового Орлеана висит на волоске, и опасность все ближе…

## Над переводом работали:

Переводчик: RAnna

Бета-ридинг: Триадочка

Обложка: inventia

Перевод сайтов http://darkromance.ru/ и http://neill-chloe.ucoz.com/

## Глава 1

> «Уходи подальше смерть,

> Кипарисом лик обвей,

> Как могу я умереть,

> Рядом с милочкой моей».

> — Уильям Шекспир, Песенка Шута, «Двенадцатая ночь».


Магия была настолько же плотной, насколько влажным был воздух в южной Луизиане. И это было великолепно.

Больше не надо было прятаться. Не надо было притворяться. Мы были людьми, но не только. Мы были Восприимчивыми и могли пользоваться магией открыто.

Мои ученики выстроились в линию на зеленом участке лицом к реке и пристально смотрели на небольшие предметы, которые лежали на траве перед ними. Деревянная коробка, керамическая ваза, старый радиоприемник и агатовая подставка.

— Расправить плечи!

Я перевела взгляд на мужчину, который стоял рядом со мной. Хоть он и был немногим выше метра, это никак не влияло на его суровый характер. У него были короткие черные рога и столько магии, что мое тело вряд ли смогло бы ее выдержать. Мозес — Паранормальный, один из тех, кто относится к нам дружественно, и он мне нравится.

Он дерзок в высказываниях, и как любила говорить одна из моих самых старших Восприимчивых, ему стоило бы помыть рот с мылом. И это одна из тех вещей, которые мне нравятся в нем больше всего.

— Вы как тролли. — Мозес сгорбился. — Встаньте прямо, мать вашу.

— Мы же говорили о позитивном настрое, — пробормотала я, уперев руки в бока, в то время как солнце нещадно нас палило.

Он поднял кулак.

— Я им покажу позитивный настрой, раз они не понимают.

— Сегодня Мозес будет играть плохого полицейского, — сказала я группе.

Некоторые из них отреагировали слабыми улыбками, но остальные были сосредоточены на своих накопителях — объектах, которые они пытались заполнить избыточной магией.

Люди здесь были высокими и низкими. Темными и светлыми. Большими и маленькими. Старыми и молодыми. Их всех объединяла магия — их уникальная чувствительность к силе, которая проникла в наш мир из Запределья — мира Пара. Кто-то мог заморозить материю, кто-то — призвать животных, а кто-то — общаться телепатически.

Сила для них была чем-то новым, и они не были обучены. Я здесь не для того, чтобы учить их использовать магию, чтобы они лучше замораживали или призывали, а чтобы помочь им оставаться в здравом уме.

Давным-давно Завеса — полотно магии, которое отделяло Запределье от человеческого мира — сдерживала магию на той стороне. Почти восемь лет назад Пара разорвали ее, разорив южную часть США, включая Новый Орлеан. Восприимчивые помогли магией сшить ее снова, несмотря на то, что через стежки просочилась небольшая часть силы. Но люди, будучи людьми, совершили страшную ошибку, и она снова была разорвана на части. На этот раз разрыв образовался длиною в километр, и с тех пор магия и Пара стекались в наш мир.

Некоторые «счастливчики» могли воспринимать силу и использовать ее. Примерно семь процентов населения, по крайней мере, так говорят Сдерживающие. Но человеческое тело изначально не предназначено для такой нагрузки, как потусторонняя энергия. Слишком большое количество магии деформировало кости и мышцы, превращая Восприимчивых в скелетообразных Духов, единственным желанием которых была та самая магия, которая способствовала их деградации, ради которой они готовы были даже убить. И вернуться из этого состояния было невозможно.

Я учила этих Восприимчивых находить баланс, поддерживать правильное количество магии, которая пронизывала их тела. Достаточное, чтобы ее использовать, но не настолько, чтобы это навредило или уничтожило их. Сорок человек, которые были готовы признать свое состояние и в ответ получить помощь. Скорее всего, это не все из тех, на кого оказала влияние магия. Но я не могла заставить всех и каждого посмотреть своим страхам в глаза. Даже несмотря на то, что нам придется столкнуться с ними в лице Духов позже.

Мы стояли на газоне Острова Дьявола под палящим солнцем, района, переоборудованного в тюрьму, а затем снова в обычный район для Паранормальных. Когда-то этот район назывался Фабург Мариньи, затем он стал тюрьмой для всех Паранормальных, а сейчас служил тюрьмой для одних и убежищем для других, потому что люди признали, что не вся магия и не все Паранормальные, являются злом. Только после того, как Завеса вновь пала, бывшая Команда Бойцов с Паранормальными и подразделение Сдерживающих, которое управляло Островом Дьявола, признали, что есть две категории Паранормальных, и только одна является для нас враждебной. Войну против нас вел Рассветный Двор, они, используя магию, заставили своих противников, Консульство, сражаться против нас.

Сдерживающие позволили Пара Консульства покинуть Остров Дьявола, если они того желают, но Рассветный Двор содержался в заточении. И когда Двор снова вторгся в наш мир через разрыв в Завесе, многие из освобожденных Пара Консульства остались сражаться. КБЦ преобразовалось в Объединенное Боевое Подразделение, в которое объединились люди и Пара Консульства, чтобы вместе сражаться против Рассветного Двора.

И битва состоялась. Хорошо, что они все еще были за пределами периметра, который Сдерживающие смогли установить вокруг Нового Орлеана. Но сила воли важна так же, как и физическая сила.

Разряды магии и шум орудий громыхали над городом, долетая до военных и тысячи или более людей, которые отказались покидать свои дома. Но мы останемся так долго, как сможем. Пока можем удерживать Новый Орлеан.

— Сосредоточьтесь на своем накопителе, — сказала я, понимая, как банально это прозвучало. Я прошла вдоль линии, чувствуя, как вокруг них дрожит магия. — И шаг за шагом начните действовать, как мы обсуждали вчера.

— Найти. Ухватить. Сбросить. Закрепить, — вместе повторили они.

Рифма была моей идеей, мнемоническая фишка, что-то знакомое, за что они могли удержаться, когда умом погружаются в магию и пытаются ее сбросить.

— Я до сих пор думаю, что мой вариант был лучше, — пробормотал Мозес, почесав кончик своего блестящего темного рога.

— Твоя версия была пошлой, — сказала я, с укоризной посмотрев на него.

Его ответная улыбка была такой же демонической, как и его рога.

— Это-то и делало ее идеальной.

Сдерживая улыбку, я повернулась к Восприимчивым.

— Найти, — повторила я, и они закрыли глаза, пытаясь почувствовать нити магии, которые окутывали их тела.

— Ухватить.

Их лица были сосредоточены на процессе обучения тому, как собирать, сматывать, сплетать или сворачивать магию, чтобы подготовить ее к извлечению. Пот, зажмуренные глаза и покрасневшие щеки от работы на гнетущей жаре. Но они должны были справиться. Они должны были научиться контролю даже в плохих условиях. Потому что в реальном мире у них может не оказаться выбора.

— Сбросить, — сказала я, и волны силы начали дрожать в воздухе, словно жар, поднимающийся от асфальта.

Накопители начали вибрировать, когда в них полилась магия, и масса с энергией вступили в конфликт.

Небольшая вибрация была в порядке вещей, все-таки магия вещь могущественная. Поэтому я не замечала, как одна из коробок отскочила от земли, пока не закричал Мозес.

— Ложись! — проговорил он и обхватил голову своими короткими руками.

— Берегись! — прокричала я, и Восприимчивые бросились в укрытие.

Коробка разлетелась на острые осколки и потоки магии.

У меня наэлектризовались волосы. Я открыла один глаз, осматриваясь. Мозес сел, вытянув ноги и потирая глаза.

— Ты в порядке? — спросила я.

Он посмотрел на меня и моргнул.

— Тебя здесь две или одна? — прищурился он. — Или просто волос у тебя вдвое больше. Ты выглядишь как оранжевое облако.

— Продолжишь делать мне комплементы, и Лиам тебя приревнует, — сказала я, протягивая ему руку, чтобы помочь встать.

Он принял ее, фыркая.

— Я не встречаюсь с оранжевыми облачками.

— Ты разбил мне сердце, — сухо произнела я.

А вокруг нас виднелись драные джинсы, порванные футболки и растрепанные волосы. В воздухе чувствовался запах чего-то паленого, и стоящие дыбом волосы были не только у меня.

— Lo siento[1], — промолвила Мария, владелица коробки или того, что от нее осталось.

У нее была смуглая кожа и длинные темные волосы, которые она завязала в узел. Из ее прически выбились кудряшки, обрамляя лицо, создавая образ девушки эпохи Ренессанса.

— Магия вырвалась.

Бывший солдат Сдерживающих по имени Дэйв, с загорелой кожей и короткими светлыми волосами, тушил тлеющие останки сапогами.

— Что ж, — произнела я. — Учитывая все обстоятельства, думаю, все прошло лучше, чем в прошлый раз. Кто-нибудь лишился пальцев?

— Нет, — ответили они.

— Однозначно лучше, чем в прошлый раз, — произнес Мозес, кивая.

— Такое случается даже с лучшими из нас, — сказала я. — И я на самом деле имею это в виду. Однажды я взорвала кипарисовый пень.

Вдоль линии облегчённо забормотали.

— У тебя начнет получаться лучше, — сказала я Марии.

И это были не просто слова поддержки, это была абсолютная правда. Мария искрилась, буквально — она могла создавать электрические нити на кончиках пальцев, что было очень полезно там, где случались перебои с электричеством.

— Сегодня вы продемонстрировали, что можете собирать магию, — произнесла я. — Следующий шаг — научиться связывать ее без взрывов.

Я собиралась дать им кое-какие инструкции, чтобы напомнить им о нашей следующей запланированной тренировке. Но до того, как я успела что-либо сказать, у меня зашевелились волосы на затылке, словно кто-то ласково ко мне прикоснулся, но это была магия.

Я оглянулась и встретилась взглядом с искрящимися золотом глазами, смотрящим на меня.

«Лиам вернулся домой».


* * *


Прошло шесть дней с того момента, как мы виделись в последний раз. Казалось слишком долго, особенно сейчас, когда он стоял на краю парка, такой высокий и мускулистый, всем своим видом выражающий желание.

Широкие брови над голубыми глазами, прямой нос, густые, темные, как и его волосы, ресницы. Он был одет в джинсы, грязные на коленях, футболку с V-образным вырезом, еще больше заляпанную грязью. На одно плечо был накинут камуфляжный рюкзак, а вокруг него витала магия, невидимая, но ощутимая.

Лиам не был Восприимчивым; как и его бабушка Элеонора, магия ему досталась в битве, как последствие столкновения с ударом силы. Эта магия каким-то образом передалась ему, давая возможность отражать чью-либо другую.

Он все еще справлялся со своим даром, с тем фактом, что теперь он стоял по другую сторону баррикад, с тех пор как Пара впервые ступили в наш мир.

Его брат Гэвин стоял позади него с таким же рюкзаком, но закатывая глаза. У них была разница в пару лет, но по ним можно было безошибочно определить, что они братья. Такой же высокий и мускулистый, те же темные волосы, те же скульптурные скулы. Гэвин был немного стройнее Лиама, черты его лица были немного острее, как будто вторая версия была отточена чуть больше, чем первая. Я, конечно, предпочла оригинал.

Мы с Лиамом подошли друг к другу, глядя глаза в глаза.

— Мисс Конноли.

— Мистер Куинн.

Не отводя взгляд, он потянул прядь моих рыжих волос. Затем осмотрел осколки, разбросанные по земле.

— Моз, — произнес он с вопросительной интонацией. — Я думал, ты собирался держать ее подальше от проблем.

— Я тебе что, чертов волшебник? И как бы то ни было, это не ее вина. А этих несносных детей, — сказал он, кивком указывая в их сторону, хотя я могла бы поспорить, что некоторые из этих детей старше него самого.

— Которых ты должен обучать, — с ухмылкой произнес Лиам, отчего у него появились ямочки на щеках.

«Боже, я обожаю эти ямочки».

Мозес махнул рукой, будто отмахиваясь от этой идеи.

— На сегодня они сделали все, что должны были. Вечером тренировка, — сказал он группе.

Лиам взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и, когда мы достигли края поляны, прижал меня к дубу, ветви которого изящно изгибались над нашими головами, прежде чем опуститься на землю.

— Я ждал этого момента неделю, — сказал он и прижался губами к моим губам.

Так как сама была вспотевшей и разгоряченной, я решила, что грязь на его одежде урона мне не нанесет. Я обхватила его шею руками и притянула его ближе.

— И я.

— Ты на вкус, словно лето.

— Я на вкус, как Новый Орлеан. Липкая.

Я почувствовала, как он улыбается.

— Ты на вкус, как Клэр.

— Было бы неловко, если бы это было не так, — сказала я. — Я скучала.

— Я тоже соскучился.

Он немного отстранился.

— Ты провела эту неделю за просмотром старых фильмов?

— Боже, как бы мне этого хотелось. И не думаю, что ты вернулся с надежным подключением к интернету?

Он ощупал свои джинсы, передние карманы, затем задние.

— Черт. Снова забыл. Что ж, полагаю, никаких просмотров не было?

— Если не считать просмотров того, как Восприимчивые уничтожают свои накопители. Но на этот раз все остались при своих пальцах.

Его губ вновь коснулась улыбка. Просто видеть её, видеть счастье на его лице, было достаточно, чтобы поднять мне настроение.

— Тогда эту неделю можно назвать знаменательной, — сказал он. — Ты видела коз, пока меня не было?

— Ни одной.

Скорее всего, Сдерживающие переместили три стада коз, чтобы сохранить кустарники и растения в Новом Орлеане, по крайней мере, в тех местах, где их не уничтожила магия.

— Я начинаю думать, не было ли это просто городской легендой или пост-урбанистическим мифом.

— Я видел одну, — отозвался Гэвин.

Лиам покачал головой и закатил глаза.

— Это был олень.

— И те и другие — копытные.

Мы оба оглянулись на него, и он пожал плечами.

— Я нашел книгу с кроссвордами. Работаю над своим словарем.

— Подозрительно, — пробормотала я и повернулась к Лиаму, посмотрев ему в глаза. — Что именно ты видел?

Лиам был охотником за головами, после войны он выслеживал Паранормальных, которых не поймали Сдерживающие и доставлял их на Остров Дьявола. Но он знал правду о Дворе и Консульстве, поэтому очень внимательно относился к свои заданиям и помогал Пара Консульства скрываться. Сейчас же он использовал свои навыки, чтобы исследовать Новый Орлеан и окрестности, наблюдая за передвижениями Пара Двора.

— Новый лагерь, — ответил он. — Северная сторона озера Понтчартрейн. Их около сорока. Все Благие.

У меня желудок завязался узлом. Хоть они и выглядели слабыми и хрупкими, Благие одни из самых яростных бойцов Двора. Они являются частью первого отряда охраны, который сражался с нами, когда Завеса была разорвана, до сих пор помню их яростные глаза и золотое оружие, тогда мы едва выдержали атаку. Одна из нас ее не пережила. Эрида, Пара Консульства и, как я узнала позже, тайная возлюбленная моего отца, получила смертельную рану, спасая меня.

С того момента мы больше не видели Благих. То, что они собираются в группу за пределами Нового Орлеана, не сулило нам ничего хорошего.

— Сорок Благих, — произнесла я, представляя, какие разрушения они могут нам нанести. — Как такую большую группу не заметили Сдерживающие?

Разрыв Завесы в Белл Чейзе, хоть и довольно большой, чтобы причинять нам неприятности, был единственным проходом, и у Сдерживающих там находился блокпост. И мы бы узнали о сражении с сорока Благими, если бы такое произошло. Гуннару, одному из моих лучших друзей и из вышестоящих Сдерживающих, придется хорошенько задуматься.

— Скорее всего, они проникали по несколько за раз, — сказал Лиам. — Я собираюсь поговорить с Гуннаром.

— Они к чему-то готовятся?

— Не знаю. Это несомненно возможно, но что хорошо, они не особо любят смешиваться с другими Пара. Как королевские особы с крестьянами.

Я прижала руку к его щеке.

— Я рада, что ты вернулся.

— Я тоже вернулся, — подал голос Гэвин.

— Я с тобой не разговариваю, — сказала я.

— Я уже извинился.

— Извинился. Но это не оправдывает того, что ты сделал.

— Не я запихивал опоссума в грузовик.

— Ты оставил окно открытым. В дикой местности. На всю ночь.

На это у него ответа не нашлось.

Губы Лиама оказались у моего уха.

— Пожалуйста, постарайся не убить моего брата. Мы только вернулись на родину, и для меня это будет уж слишком смахивать на греческую трагедию.

— Сделаю, что смогу, — ответила я, но прищурилась, посмотрев на Гэвина.

Ему почти удалось не улыбнуться.

— Пойдем, frère[2], — сказал Лиам. — Нам еще предстоит доставить отчет. Вы можете поперекидываться колкостями позже.

Гэвин пробормотал что-то на каджунском, и Лиам дал ему подзатыльник. Вот такими они были всегда.

— Увидимся вечером, — сказала я и потянулась к Лиаму за последним поцелуем. — И не забудьте про вечеринку.

— Какую вечеринку? — спросил Гэвин. — А там будут сексуальные девчонки?

— День рождения Таджи.

— Так. Об этом я забыл. — Он провел рукой по волосам, которые теперь отращивал. И которые уже почти достигали плеч. — Мне нужно найти подарок? А она любит острый соус?

— Хватит коллекционировать мусор, — проговорил Лиам. — Ему уже лет 8. Не меньше.

— Как бриллиант, острый соус — это навсегда, — с ухмылкой ответил Гэвин.

Во всем городе было не сыскать пралине, но даже война не смогла повлиять на наши запасы сувенирного острого соуса.

— А Таджи знает о неожиданных гостях? — спросил Лиам.

— Не знает, — ответила я.

И понадеялась, что мне это потом не аукнется. Никто из нас не любит сюрпризы, слишком много драмы мы видели в нашей жизни. Но сегодня я собираюсь сделать одно большое исключение.

— Это будет впечатляюще, — сказала я.

И понадеялась, что окажусь права.

## Глава 2

Лиам, Гэвин, Мозес и я стояли в импровизированном общинном зале, пустом корпусе бывшего рынка Мариньи, где когда-то продавались продукты и сувениры, это было то место, где мы готовились к нападению антимагического культа на Остров Дьявола.

Сейчас здесь находились длинные складные столы, несколько десятков людей и Пара, и кто-то поставил старую пленочную аудиокассету в еще более старый проигрыватель. По залу фоном разносились веселые звуки аккордеона, барабанов и труб, а мы соединяли кусочки старой газеты в баннер «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ».

Мои ближайшие друзья собрались вместе. Гуннар, высокий и смуглый, с темными зачесанными на лбу волосами и выбритыми висками. Об красив в лучшем понимании этого слова, с его большими карими глазами и убийственной улыбкой.

Он второй по старшинству в командовании Острова Дьявола, главный стратег Коменданта, он был одет в темную форму Сдерживающих, которую предпочитали носить офицеры, с закатанными рукавами и накладками на рукавах и груди.

Таджи немного ниже ростом, со смуглой кожей и обилием темных кудрей, обрамляющих милое лицо и выделяющих потрясающие скулы. Она скомбинировала шорты с летящим топом без рукавов и сандалиями, а на шее у нее висели ключи от «Королевских Рядов», магазина моей семьи, которым она сейчас руководит.

— С Днем Рождения! — сказала я и обняла ее.

— Спасибо. — Она отступила и оценивающе посмотрела на Лиама, изогнув брови. — Смотрю, вы целы и невредимы.

— Да, нам это удалось.

— Где твой бесполезный братец?

— Я не бесполезный, cher[3], — произнес Гэвин, обходя ее. — Я просто экономлю свои время и силы.

— Он просто проехался со мной за компанию, — сказал Лиам.

— Я прикрывал твою задницу от Благих, когда ты вылезал из канала.

Он вытащил из кармана серебристую фляжку, открыл, сделал глоток и протянул мне.

Я отмахнулась от напитка, поскольку Гэвин предпочитает ликеры под названием «все, что бог послал». Упоминание о том, что Лиаму грозила опасность, заставило мое сердце ускоренно забиться.

— Тебя чуть не поймали Благие?

— Он преувеличивает, — ответил Лиам, принюхавшись к фляге и с отвращением ее отодвинув. — Что это такое, черт возьми?

— Домашняя заготовка, — с ухмылкой ответил Гэвин, забирая ее обратно, и засунул в карман.

Лиам закатил глаза, а затем посмотрел на меня.

— Единственный способ подняться на Байю Сент-Джон — вплавь. Место там узкое, — добавил он, глядя на Гуннара.

— Мы работает над этим, — произнес он. — Президент и Конгресс снова воюют за расходы на военных.

— Оставь надежду, всяк входящий в Новый Орлеан, — сказал Гэвин.

— Благие? — напомнила я.

— Их не было рядом с нами, — ответил Лиам, проводя своей рукой по моей, что одновременно взволновало и успокоило меня. — Он торопил меня с переправой через канал, потому что нашел куст ежевики. Это уже потом, метрах в пятиста оттуда, мы нашли свидетельства их присутствия.

— И как на вкус была ежевика? — спросила Таджи с улыбкой.

— Восхитительно.

Она закатила глаза, а потом посмотрела на меня.

— А как прошла тренировка?

— Вообще-то очень даже неплохо.

— Делаю вывод, что в Духа пока никто не превратился?

Я криво улыбнулась.

— Иногда нужно смотреть и на светлые стороны.

— Ты делаешь, что можешь, — сказала Таджи, сжав мою руку. — Остальное на их ответственности. А теперь, — произнесла она, прищурившись, — никто не хочет мне рассказать, почему мне нужно было приезжать к половине седьмого, когда все остальные уже давно толпятся здесь?

— Вообще-то у нас для тебя сюрприз, — ответила я.

Таджи вновь прищурилась.

— Я не люблю сюрпризов.

— Мы знаем, — ответил Гуннар, поднимая вверх руку. — И я не одобрил это маленькое начинание, но оказался в меньшинстве. Так что вини во всем Клэр.

— Трус, — пробормотала я.

— Ох, совершенно точно.

Могу понять, учитывая, что под взглядом Таджи, направленным на меня, мне было не очень комфортно.

— Я, любя, — тихо сказала я, и она прищурилась еще больше.

— Клэр.

Я открыла рот, чтобы ответить, сказать что-нибудь подходящее, что-то, что поможет обозначить важность момента. Но меня спасло происшествие.

Позади нас раздался тихий стук, звук удара ткани о плитку. И звук этот издала чья-то дорожная сумка, в которой лежала одежда и снаряжение, которую этот кто-то забирал с собой в Вашингтон… а теперь вернулся в Новый Орлеан.

— Таджи.

Это был Бёрк, высокий, темнокожий и темноглазый парень. И по тому, как он произнес ее имя, можно было судить о его отношении к ней.

Таджи еще не успела обернуться, но в том, как она стояла, уже что-то изменилось. Расправились плечи, будто раскрылось сердце. Заерзали пальцы, поблескивая тонкими золотыми колечками, которые она носила на правой руке.

Она повернулась так медленно, словно двигалась в киселе. И я не была уверена, это от испуга или она хотела продлить этот момент. Или захочет надавать мне пощечин, когда все будет сказано и сделано.

Но потом я все поняла по ее глазам. Узнавание, волнение и облегчение. И я поняла, что ее будущее возмущение того стоило. Даже если Сдерживающие его снова отзовут, это событие останется в ее памяти.

— Бёрк.

— Привет, Таджи, — произнес он, шагнув к ней, и обнял так крепко, что она почти потерялась на фоне его крупного мускулистого тела. И, похоже, она была совсем непротив этого.

Я мысленно щелкнула себя по голове. «Боже, как же я люблю воссоединения». А когда их два за один вечер… Это было просто потрясающе.

Комната наполнилась аплодисментами. Все хорошо понимали, что происходит что-то прекрасное, видя исходящие от них потоки счастья.

Лиам подошёл ко мне и сжал мою руку, а я позволила себе насладиться моментом, погреться в любви, счастье и предвкушении хорошего. Потому что все еще шла война.

— Вот почему ты хотела устроить сюрприз, — сказал Гэвин, оказавшись рядом с нами. — Ты хотела стать свидетелем тому, что произошло.

— Мы стараемся радоваться тогда, когда это возможно, — произнесла я и прильнула к Лиаму.

Мозес знал, где найти для себя радость.

— Давайте есть! — сказал он и хлопнул в ладоши.

Люди стали продвигаться к столам, а я проскользнула мимо Таджи.

— Завтра тебе лучше взять отгул, — пробормотала я и подмигнула ей.


* * *


Несколько мгновений спустя я смотрела на желеобразную массу из вареных стручков, которые какая-то творческая душа решила перемешать с желатином оранжевого цвета.

Творческий эксперимент цвета охры.

Нехватка продовольствия — это проблема. Хоть население города и сократилось, доставка еды в Зону при этом остается проблематичной из-за военных действий в южной части Соединенных Штатов. Мы разбили еще три общественных сада в Новом Орлеане и начали ухаживать за несколькими десятками брошенных пеканов и фруктовых деревьев. Мы охотимся, рыбачим и собираем все, что только возможно. Конец лета в Новом Орлеане был изобильным, а за счет того, что на протяжении восьми лет в округе почти не было людей, в воде развелось много креветок.

И эту странную субстанцию не оставили без внимания. Таков Мозес и его странный вкус.

— Че думаешь? — спросил он, кивая в сторону этого блюда.

— Думаю — это что-то.

Что-то, чего мне хотелось избежать. Я видела, что Мозес ест — очень старых раков и вспученные от старости консервы.

Слава Богу, что на столе было больше традиционных новоорлеанских блюд, сделанных из продуктов, которые мы можем достать. Там были кукуруза, гамбо из креветок, жаренный кабачок, хлебный пудинг, маринованный мирлитон[4], нарезка креольских томатов и ежевика, которая выглядела так, будто готова взорваться.

— Не уверен по поводу своих чувств к смешению блюд Пара и людей, — сказал Лиам, вставая рядом со мной, и добавил ломтики помидора на свою тарелку, посыпая его тут же стоящей солью.

— Я за дипломатические отношения, — произнесла я. — Но не за сочетание рецептов.

— Ты просто ничего в этом не понимаешь, — пробормотал Мозес и набрал себе странного блюда цвета охры.

— Мне нормально и без него, — произнес Лиам и протянул ему лопатку от хлебного пудинга.

Мозес сморщил нос.

— Я не ем этот мусор со вкусом мокрого хлеба.

— Ну, конечно, ты не ешь, — проговорил Лиам и добавил кусочек на свою тарелку. — Оно же не пахнет как неделю назад сбитое на дороге животное.


* * *


Мы заняли свои места, наблюдая за Восприимчивыми, солдатами и Пара, которые пристраивали тарелки рядом со своими местами. Люди все еще собирались в группки со своими знакомыми или частью которых являлись, а также Восприимчивыми, которые стали своеобразным мостиком между двумя мирами.

Кто-то из присутствующих был давно знаком, кто-то был новеньким.

Мария разговаривала с Дарби Крэйг, которая предпочитает стиль ретро и обладает потрясающей фигурой для такого типа одежды, а также является одним из членов Дельты, бывшей подпольной группы, которая тайно бросила вызов одностороннему запрету Сдерживающих на магию. Дарби управляла своей собственной подземной лабораторией до того, как снова началась война, потом Сдерживающие наконец передумали и вернули ей официальный статус. Теперь она тратит все время на исследование способов восстановления Зоны.

Соломон, кузен Мозеса и бывший лидер подполья Острова Дьявола, разговаривал с Малахи, ангелом с белыми кудрями, обрамляющими его точеное лицо с золотыми глазами. Его тело словно выточено из камня, и это мы еще не обсудили его огромные крылья цвета айвори. Они интересно смотрелись рядом друг с другом, ведь Соломон невысокий и коренастый.

Лиззи, медсестра из клиники на Острове Дьявола и довольно сильная Пара с даром огня, сидела с Дейвом. Они что-то выводили пальцами на столе, и я догадалась, что это как-то связано с футболом. Они оба играют в футбольной лиге Сдерживающих удовольствия ради.

Еще год назад это бы не было возможно. Пара содержались в заключении, Восприимчивые были вне закона, а люди не могли перейти черту между магией и своим миром, иначе это считалось бы предательством. Конечно, я не желала того, чтобы нас объединила именно эта трагедия, но так уж вышло.

Я посмотрела на Таджи и Бёрка. Она все еще была в шоке, взволнованная и удивленная его появлением. Они являлись доказательством того, что любовь можно подпитывать и растить, что она может преодолевать время и расстояние. И позволяет нам быть теми, кем мы являемся, без масок или притворства.

А потом посмотрела на Лиама, который сидел в кресле-качалке рядом с Мозесом, держа руку на его плече и ведя искренний разговор. И мне стало лучше только от того, что мы сидим с ним за одним столом. От понимания, что он в безопасности, по крайней мере, сейчас, и что не останусь одна в случае вторжения.

И все же… страх никуда не уходил. Я понимала, что в Зоне ничего не воспринимается как должное, но сейчас что-то было не так. В воздухе чувствовалось напряжение, как будто молекулы застыли в ожидании. Что-то надвигалось. Может, Благие, может, еще какие монстры. Но чувствовалось, будто Новый Орлеан приближается к чему-то неизбежному…

Рядом со мной сел Гэвин, в зубах он держал ветку укропа из маринада, словно копье.

— Хорошие угощения, — сказал он и хрустнул зубами, прежде чем положить на тарелку с мясом оставшуюся часть укропа.

— Это да, — произнесла я и посмотрела на него, пытаясь понять, не собрался ли он затеять серьезный разговор.

Учитывая, что он сел, прислонившись спиной к стене, что давало ему обзор на все двери и углы, и он сканировал эти углы, пока ковырял еду пластиковой вилкой, мне подумалось, что он подготовился заранее.

— Как Лиам? — спросила я.

Гэвин любитель сарказма, а также поддразнить и что-нибудь прокомментировать. Но также он преданный брат. Поэтому у него ушло некоторое время на обдумывание ответа, отчего у меня желудок завязался узлом.

— Все хорошо, — ответил он, вытирая рот бумажной салфеткой, которую сжимал в руке. — Справляется. Не особо говорит о своей магии, но так уж принято в семье Куинн.

— Он использовал ее?

— Нет. — Он набрал дикого риса и принялся его жевать. — Но был близок к этому, когда мы нашли Благих. Там их было очень много, а ты знаешь, как они могущественны. Могу поспорить, что он почувствовал их мощь. Их магия будто взывает. Это было видно по его глазам.

— Жажда, — произнесла я и имела в виду не лёгкую ее версию. И по выражению лица Гэвина я увидела, что он понял, что подразумевалось.

— Да. Но он никак это не прокомментировал.

Я кивнула, гоняя еду по тарелке, аппетит внезапно пропал.

— Теперь, после возвращения к тебе, он счастлив. — Гэвин повернул голову, чтобы взглянуть на меня, и в его глазах была благодарность. — Ты стабилизируешь его. Напоминая, что магия может быть инструментом, а не проклятьем. Ты для него благо, Рыжуля.

Я прищурилась.

— Ты только что сделал мне комплимент?

— Сильно не привыкай, — ответил он с ухмылкой. — Просто на меня так действуют воссоединения.

— Та же история, — произнесла я.

Я положила свою пластиковую вилку и скрестила руки. Когда Лиам только получил свою магию, он настолько был во власти гнева, который был составляющей магии сошедшего с ума Восприимчивого, что покинул Новый Орлеан и пять недель прятался на болотах. Он боялся, что может причинить мне вред.

— Он не собирается снова тебя бросать.

«Возможно, не специально», — подумала я. Не из-за того, что ему этого захочется. Но, может быть, из-за того, где мы живем, как мы живем, хоть Таджи с Бёрком и являются достаточным доказательством тому, что что любовь можно подпитывать и растить, но это не означает, что она не может быть уничтожена войной и магией.

— У него может не оказаться выбора, — сказала я.

— Оптимизм, — произнес Гэвин. — Будем надеяться на лучшее. Он любит тебя, Клэр. Уж поверь мне. Он говорит о тебе не смолкая.

— Он… что?

У меня покраснели щеки, хоть я и почувствовала себя одновременно глупо и гордо.

Гэвин снова улыбнулся, пережевывая очередной соленый огурец.

— Он тебя любит, — сказал он, пожимая плечами. — И он гордится тобой. Ты пережила войну. Ты осталась здесь. Это чертовски его впечатляет. И, что, возможно, еще важнее, он тебе доверяет. Магия для него некомфортна, а ты понимаешь магию, ее цену, больше, чем остальные. Поэтому продолжай в том же духе.

Затем, поскольку Гэвин всегда остается Гэвином, он стащил мой кусок кукурузного хлеба, откусил от него кусок, оставляя след от зубов, и бросил обратно на мою тарелку.

— Теперь мы квиты за опоссума.

— Да уж, у тебя реально плохо получается извиняться, — сказала я, но он уже отходил от стола.

## Глава 3

Сегодня я спала намного лучше, чем всю прошлую неделю, как убитая, и ничто не в силах было меня побеспокоить.

— Давай сегодня ничего не будем делать.

Я посмотрела на Лиама через пелену своих рыжих волос. Он лежал рядом со мной на кровати, которая еле вмещала нас обоих, в боксерах, украшенных принтом бутылок соуса «Табаско», закинув одну руку за голову и смотря в потолок.

В связи с тем, что сейчас магазином рулит Таджи, я переехала с апартаментов третьего этажа магазина на переоборудованную заправку, туда, где мой отец собрал коллекцию магических предметов, где я могла бы за ними приглядывать. В то время, как большую часть оружия я передала Малахи, нашему крылатому другу из Консульства, остальные предметы мы перенесли с витрин, созданных моим отцом, в укрепленный подвал здания — с благословения Малахи. Сейчас заправка в большей степени представляет собой не музей, а урбанистический лофт. Такое вот постапокалиптическое жилье.

Само здание было оформлено кем-то, кто любил в интерьерах хром, кожу и классические цвета. Зал мы обставили мебелью, которую удалось найти в округе, в основном из дерева и кожи, поскольку именно эти материалы лучше переносят жару, чем ткани. Гэвин, Таджи и Малахи помогли нам с ремонтом. Но только Малахи знает, что здание предназначалось для магического архива или о том, что мой отец собрал коллекцию. Предполагается, что так мы обезопасим оставшиеся артефакты.

Большинство ночей Лиам проводит со мной здесь, в маленькой спальне в стиле лофт, по крайней мере, когда не уезжает с Гэвином в патрули. В такие ночи я работаю допоздна, помогая Таджи в магазине, Гуннару с какой-нибудь задачей Сдерживающих или Лиззи в клинике на Острове Дьявола. Когда я чем-то занята, я меньше беспокоюсь об опасностях, которые грозят Лиаму.

Официально он ко мне не переехал. Мы особенная пара, но несмотря на призывы Гэвина быть оптимисткой, я не готова строить долгосрочные планы со счастливым концом. Не тогда, когда надежды могут быть легко разрушены.

Но мне достает ума наслаждаться тем, что есть, когда это возможно.

— Ничего не будем делать? — спросила я, убирая волосы назад, и посмотрела на часы. Еще семи не было. Слишком рано для побудки, хотя это самое позднее время, когда мне приходилось вставать.

— Кофе с цикорием, — произнес Лиам. — Пышки в бумажном свертке, понаблюдаем за туристами. Потом вздремнем, перекусим тушёными раками, а после обеда можно посидеть на свежем воздухе на балконе, попивая «Сазерак»[5]. А когда начнет садиться солнце, будем наслаждаться игрой духового оркестра рядом с автоматом с охлажденным клубничным «Дайкири»[6].

— В твоих фантазиях о Новом Орлеане есть автомат с «Дайкири»?

— Старюсь быть исторически достоверным. — Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. — А в твоих мечтах его нет?

— Честно говоря, я об этом не думала. В основном мои мечты о том, как бы найти огромный склад мебели в стиле ампир и встретить дизайнера интерьеров, который захочет купить у меня все разом.

От этих мыслей мне стало очень тепло и хорошо.

— Ты капиталистка до мозга костей.

— Особенно в трудные времена. — Я села и потянулась. — У меня нет кофе с цикорием, пышек, раков, «Сазерака», джаз-банды или автомата с «Дайкири». — Я осмотрела наш интерьер. — Но я могу достать растворимый кофе, не слишком свежие «Поп-тартс»[7], отвратительный самогон производства Гэвина, и поставить пластинку Доктора Джона[8].

— А как же автомат с «Дайкири»? — спросил он.

Я задумалась.

— Гэвин может обмахивать тебя, пока ты пьешь его самогон?

Он громко рассмеялся, затем перекатился и подгрёб меня под себя.

— Давай для начала так и сделаем, об остальном позаботимся позже.

— О, забыла, — произнесла я, выскальзывая из его объятий. — Мы же можем достать еще кое-что!

Я накинула халат и завязала пояс.

Лиам сел, при движении поигрывая мускулами.

— Меня не было так долго, что ты забыла, как это работает? Как минимум для этого мы должны находиться в одной комнате.

— Нам пришла посылка от Элеоноры! — прокричала я, уже спускаясь по узкой винтовой лестнице на первый этаж.

Элеонора сильна духом, но ее скрываемое ото всех владение магией чуть не поставило ее под удар, поэтому братья Куинн вывезли ее из Нового Орлеана. Сейчас она в Чарльстоне, за пределами Зоны.

Пока я доставала коробку, по скрипу лестницы поняла, что Лиам решил спуститься вслед за мной. Я поставила посылку на стол, который когда-то использовался моим отцом для хранения магических артефактов. Коробка была бережно завернута в коричневую бумагу, а адрес был выведен старомодным курсивом.

— Подарки, — сказала я, предлагая ему взглянуть.

Он вытащил складной нож из кармна джинсов, которые еще не успел застегнуть.

— Они самые. Интересно, когда они здесь очутились.

Он разрезал шев и убрал нож, и каждое его движение было аккуратным и точным. От нетерпения я уже чуть ли не начала рычать. Она его бабушка, и ему открывать коробку, но она всегда передает гостинец и для меня.

— Я прям физически ощущаю твое нетерпение.

— Предвкушение, — промолвила я, растягивая слово.

Он открыл коробку, содержание которой было завернуто в белую бумагу, и просто посмотрел на меня.

— Какой же ты жестокий.

Лиам приподнял бровь.

— Ты оставила меня голым и возбужденным ради возможность найти сладости.

— Это больше, чем просто возможность, — сказала я с ухмылкой.

Не самый сильный аргумент, зато честный.

Он закатил глаза, убрал белую бумагу и принялся доставать подарки.

— Тебе, — произнес он и протянул мне шоколадку, запакованную между двумя гелевыми охлаждающими пакетами.

— Да, — просипела я и понесла сверток на кухню.

Гелевые пакеты отправились в морозилку на случай повторного использования, а шоколад в холодильник.

К моменту, как я вернулась, Лиам вытащил из коробки пачку соленых тянучек, морская соль обладает целебными свойствами для Пара, и три коробки шоколадного молока, пригодного для длительного хранения. Они для Гэвина.

Он также вытащил конверт бледно-розового цвета с буквой «Э» в нежной позолоте на печати. Открыл его и вытащил письмо на соответствующем конверту бланке.

— «Лиам и Клэр», — прочел он, прислонившись к столу. — «Я надеюсь, что эта посылка найдет вас в добром здравии. Жизнь в Чарльстоне прекрасна, но здесь очень жарко. Фостер любит гулять и играть с разбрызгивателями по соседству».

Фостер — лабрадор Элеоноры. Он составил ей компанию за пределами Зоны.

— «Я наняла очень приятную девушку, которая выводит его гулять, и теперь они лучшие друзья. Думаю, это настоящая любовь. Еще мне нравится очень еда. Кухни Лоукантри и Креоля имеют схожие ингредиенты, но они все же очень разные. Пожалуйста, скажите Гэвину, чтобы он вел себя хорошо и убирался в квартире, а также, что я жду, когда он остепенится и построит отношения с милой девушкой».

Лиам посмотрел на меня.

— Я точно ему ничего передавать не буду.

— И не я, — сказала я, подняв руки. — Он твой брат.

— Вот поэтому именно ты и должна ему это передать. Пока он тебе не родственник.

Я просто посмотрела на него.

Он нахмурился, но вернулся к письму.

— Где я остановился?

— На остепенении.

— Точно. «Отвечая на твой вопрос, я верю, что магия угасает. Магические предметы не имеют уже той интенсивности, которая была у них до моего отъезда. Их цвета уже не такие резонирующие, но я не уверена, это из-за того, что иссякает моя магия или их. Я все еще не знаю, как к этому относиться. Но если такова моя судьба, сопротивляться ей не буду».

Лиам остановился.

— «На этом заканчиваю свое письмо. С любовью, Элеонора».

— Магические предметы? — спросила я.

— Пара старых дистанционных пультов управления, — ответил Лиам с улыбкой. — Они несколько лет пролежали у Мозеса и за это время напитались магией. Она может различать их цвета.

Я наблюдала, как он аккуратно складывает письмо и убирает его в конверт.

— Ты думал о том, что было бы, если бы ты покинул Новый Орлеан?

Он посмотрел на меня, какое-то время обдумывая ответ, затем убрал письмо обратно в коробку.

— Я не готов сдаться. Но да, мне бы хотелось понимать, чего ожидать. Если мы покинем Зону.

Я немного разволновалась из-за того, что у него появлялись мысли об отъезде. А также из-за того, что он думал о нашем совместном отъезде, хотя в то же самое время это меня обрадовало. «Интересно, ожидает ли он от меня того же? Моей готовности покинуть Новый Орлеан?»

Я прожила здесь всю свою жизнь. Я руководила магазином, который основал еще мой прадед, похоронила здесь своего отца, когда его забрала у меня война. Мои воспоминания о нем связаны с этим местом. Иногда я даже ощущаю запах его одеколона, слышау его голос, чувствую его объятия. И даже когда снова пришла война, я смогла победить хаос, нужду и страх, потому что, пока я остаюсь здесь, какая-то его часть остаётся со мной.

«Могу ли я оставить это все позади?»

— Моя связь с городом не так сильна, как твоя, — сказал Лиам. Иронично, ведь его семья, Куинн и Арсено, жила здесь многие поколения. — К местности да, но не к городу. И я готов оставить это все в воспоминаниях.

Он скрестил руки на груди, посмотрел в сторону и нахмурился, всматриваясь в пространство, как будто что-то обдумывал или решал.

— И магия для меня не так привычна, как для тебя. Для Элеоноры. Для Бёрка. Поэтому я иногда представляю, что могло бы быть. Что, если магия — это то, что мы тоже можем оставить позади.

— Похоже, ты не оставляешь себе выбора, — произнесла я. — Я имею в виду, что, если опыт Элеоноры не уникален, ты можешь потерять свою силу или чувствительность к ней, когда уедешь.

И я сама не знаю, как к этому относиться. «Почувствую облегчение от того, что мне не придется нести это бремя? Или грусть от того, что больше не буду девушкой с даром?» когда-то я прятала свою магию, полагая, что она плоха по своей сути. Затем я стала использовать ее тайно, потому что несмотря на то, что мое отношение менялось, она все еще оставалась запрещенной. Сейчас она часть того, кем я являлюсь — плохая или хорошая. «Кем я стану без нее?»

— Это сложно, — сказала я, и он обнял меня за плечи, привлекая к себе.

— Сложно, — согласился он, затем пальцами приподнял мой подбородок, чаруя своими голубыми глазами, мерцающими золотыми искорками по краю, словно драгоценности.

— Иногда вопросы могут быть очень сложными, а ответы на них оказываются очень простыми. Иногда нам уже достаточно того, что у нас есть.

Он поцеловал меня, и мне захотелось на один краткий миг остаться здесь навсегда.


* * *


Поскольку у Таджи намечался отгул, мы отправились в Квартал, чтобы открыть «Королевские Ряды».

В качества транспорта использовалась Скарлет. Мы нашли ее еще до происшествия на Бель-Чейзе, красный «Форд» 1940х годов выпуска с округлыми линиями, который кто-то почти полностью восстановил, и она все еще верой и правдой служит нам. В районе заднего колеса у нее имеется полоса чернильно-черного цвета, след, оставленный огненной фейри. Но она работает как часы, и я считаю этот след еще одним ее достоинством.

Все еще было ранее утро, но в городе уже установились жара и влажность. Тихий город был подернут дымкой, как и все во Французском Квартале. После дождя по бокам улиц стояли лужи. Двое офицеров Сдерживающих, патрулирующих улицы верхом на лошадях, от чего было слышно цоканье копыт по камню и асфальту, махнули нам, когда мы проехали мимо.

Как и многие оставшиеся здания во Французском Квартале, «Королевские Ряды» — это трехэтажное здание с балконами с железными перилами на втором и третьем этажах, за которыми виднеются высокие узкие окна от пола до потолка. На балконе второго этажа вяло болтается фиолетовый флаг с золотыми лилиями, штандарт послевоенного Нового Орлеана.

Мой отец когда-то продавал дорогой антиквариат туристам и местным жителям. Тут были и немецкие часы, и французские секретеры, и английские столовые приборы. Вельвет, льняное полотно, золото и красное дерево. Теперь мы продаем сухие пайки, скотч, бутилированную воду, наборы для фильтрации, овощи и травы из городского сада. Аренда книг — идея Таджи, как и пятничные шоу в стиле «открытый микрофон». Солдаты и городские жители делятся стихами, играют на гитаре и делают все возможное, чтобы не сойти с ума в городе, которого почти не осталось.

Я открыла дверь, перевернула табличку с «ЗАКРЫТО» на «ОТКРЫТО», и мы вошли внутрь.

Полы были из твердых пород дерева, на стене висели часы с кукушкой, которые собирал мой отец. Скрипучая лестница, находящаяся у правой стены, вела на второй этаж, где я храню лишний инвентарь, и на третий этаж, где я жила до переезда на заправку. Поскольку Таджи отклонила мое предложение переехать сюда — она не хотела смешивать рабочее и личное пространство — теперь на третьем этаже она хранит антиквариат, который мы перенесли с первого, чтобы освободить место под новое помещения для встреч. Мой телекинез очень пригодился в тот день.

Я подошла к кондиционеру и включила его, а потом встала перед ним и закрыла глаза. Это была моя ежедневная медитация на радости электричества.

— Перестань эксплуатировать платный воздух, — сказал Лиам, подойдя ко мне.

— Ты мог просто вежливо попросить меня поделиться, — ответила я, прикрыв глаза, пока потоки воздуха сдували мои волосы назад.

Он приобнял меня за талию и укусил за шею.

— Тогда это не было бы так весело.

— Награда за хорошее поведение.

— Тебе всегда есть, что ответить.

— Обычно да. — И как бы в награду за ответ, он несколько раз поцеловал меня в шею. — Нам надо открывать магазин, — напомнила я ему, несмотря на то, что поджала пальцы на ногах от удовольствия.

Подумав, что у нас есть еще пара минут, я наклонила шею, отчего мой взгляд снова упал на окна. И когда у меня не получилось увидеть Роял-Стрит через стекло, я на мгновение задумалась, не Лиам ли его так затуманил.

Но это был не конденсат на стекле, что-то было в воздухе снаружи. Как туман, но туман не бывает цвета серы, и он не создает вибраций магии в воздухе, от которых кончики моих пальцев покалывало, словно булавкой или иголкой.

— Лиам. Снаружи.

Он, видимо, что-то услышал в моем голосе, потому что резко замер и посмотрел в окно.

— Ты чувствуешь магию? — спросил он.

— Ага.

Но она не запустила мониторов магии Сдерживающих, так как Сдерживающие деактивировали сенсоры магии еще несколько месяцев назад; они не стоили затрачиваемых на них средств, не тогда, когда мирным гражданам было разрешено использовать магию.

— Что это? — спросила я. — Какой-то газ? Яд?

— Сомневаюсь. Если у тебя достаточно сил на нечто подобное, непохоже, чтобы ты утруждался ядами. Ведь людей можно уничтожить одной лишь магией. Поэтому, скорее всего, это может быть побочным эффектом какой-то более сложной магии.

— Или просто дымовой завесой, — произнесла я. — Мы в пределах линии, которую установили Сдерживающие вокруг Нового Орлеана. Может, Благие таким образом пытаются проникнуть внутрь?

— Может быть, — ответил Лиам.

И голос его прозвучал так, что стало понятно — я угадала правильно.

Мы подошли обратно к передней части магазина, наблюдая, как вещество стелится по улице клочьями и спиралями, достаточно большими, чтобы я не смогла разглядеть стены зданий напротив магазина. Но я все еще видела их верхушки, это означало, что туман полностью еще не дошел. И шел он откуда-то снизу реки.

Где-то с направления Острова Дьявола. «Хорошо, что вчера у меня не было времени на сброс магии, вероятно, она мне сегодня понадобится».

— Слишком густой для оладий бенье или бумаги, — сказала я.

— Возможно, нам придется кому-то надавать по заднице. — Он склонил голову, а затем посмотрел на меня с предвкушением в глазах.

Я давно потеряла надежду на то, что он где-нибудь отсидится, что есть хоть какая-то малая возможность удержать его взаперти и в безопасности в разгар войны. Он всегда идет в самую гущу событий. И этим придает мне смелости делать то же самое. Сражаться вместе намного лучше, чем волноваться в одиночестве.

Мы открыли дверь и вместе вышли на тротуар. За нами закрылась дверь, колокольчик прозвенел свое «всего доброго», а мы переплели пальцы.

Нас обоих поглотил туман. Я не видела ничего дальше своих рук.

— В таком тумане будет сложно пройти даже пару сотен метров, — сказал он.

— Мы пойдем вдоль обочины, — произнесла я. — В направлении Роял, и, на всякий случай, идти будем медленно.

Мы двинулись по улице, я слышала звуки его шагов по гранитной поверхности блоков. И так шаг за шагом мы и продвигались.

Это было похоже на прогулку сквозь желтое облако, если облако могло дрожать от силы и пахнуть чем-то маслянистым и резким. И было не очень приятно идти по району, который я давным-давно выучила вплоть до мельчайших деталей, могла назвать, где какие впереди или сзади от меня находятся здания или развалины. Сейчас же невозможно было различить, где здесь зад, а где перед, даже горизонта не было видно, на который можно было бы ориентироваться. Все чувствовалось незнакомым. Чужим и негостеприимным. И все усугублялось тем, что, чем ближе мы подходили к Острову Дьявола, тем плотнее становился туман, и сильнее чувствовалась магия.

В жуткой тишине мы дошли до конца Французского Квартала, когда что-то стукнуло об асфальт, я потянула Лиама, чтобы он остановился, и постаралась расслышать что-нибудь, кроме дикого биения своего сердца, что-то, что могло нас ожидать.

Стук. Стук. Стук. Стук.

Звук был жестким и металлическим, и так сильно искажался туманом, что я не могла сказать, откуда он.

Фыркнул какой-то монстр, и я чуть не подпрыгнула. А потом я распознала этот звук.

Я потянулась вперёд и вверх, пальцы коснулась гладкой шерсти.

— Это лошадь Сдерживающих, — сказала я, с облегчением вздохнув. — Она потеряла своего наездника.

Лошадь обнюхала меня, словно успокоившись, найдя что-то знакомое — человека — в мешанине магии.

— Нам надо ее привязать, — сказала я, найдя кожаные поводья. — По крайней мере, пока не прояснится.

— Балконные перила, — подсказал Лиам и повел нас, пока мы не добрались до одного из них. Я натянула поводья и завязала узел, который, как я надеялась, окажется достаточно надежным.

— Я не очень хорошо умею вязать узлы, — сказала я Лиаму, успокаивающе погладила лошадь по шее, и мы двинулись дальше.

— К счастью, это не входит в десятку привлекательных для меня качеств.

— Рыжие волосы должны быть в этом списке номером один.

— Дерзость — номер один. Рыжие волосы — номер два. Поэтому все просто замечательно. — Он снова взял меня за руку и сжал.

— Чувствую большое облегчение.

— Еще бы.


* * *


Стена вокруг Острова Дьявола, четыре метра бетона и стали, увенчанные электрической сетью с генератором, которая не дает заключенным Пара летать, казалось, материализовалась из тумана. Это высокое и внушительное строение сейчас внушало надежность и безопасность.

Держась руками за стену, мы пробрались к сторожке, и увидели, что ворота широко открыты. Мы вошли внутрь, тишину пронзили звуки. Сигналы тревоги, крики, топот. Но они отскакивали и отражались сквозь туман, и было невозможно определить, откуда они идут.

— Источник определенно здесь, — сказала я.

Туман и запах усиливались, пока мы шли на север, углубляясь в район.

— Если кто-то хотел нас отвлечь, — произнесла я, — лучшего способа, чем этот, не найти.

— Ворота были открыты, — сказал Лиам. — Это не может быть совпадением. Мы должны как-то избавиться от него. Но я не знаю, как мы можем заставить магию просто исчезнуть.

Я помахала пальцами в тумане. Я ничего не чувствовала, но видела тени, становящиеся то темнее, то светлее.

— Скорее всего, так сделать не получится, — сказала я. — Но держу пари, что мы можем его переместить.

— Сдвинуть его, — тихо произнес он. — Мы можем это сделать? Его тут немало.

Слева от нас прогремел выстрел, вероятно, выстрелил агент, который ничего не видел перед собой на расстоянии метра. Пальцы Лиама крепче сжали мои.

— Итак, попытаемся переместить его к реке?

Я улыбнулась.

— Я рада, что ты предложил эту идею. Я попробую его схватить и сдвинуть. Ориентируйся на меня.

— Как всегда, — произнес Лиам.

Мы повернулись на юг, я глубоко вздохнула и сосредоточилась. Потом закрыла глаза, открыла свой разум для мерцающих нитей магии, которые пронизывали воздух, туман и, поскольку я не сбросила магию, мое тело. Обычно я скручивала их вместе в своего рода волшебный шнур, который использовала вместо лассо для объекта, который хотела переместить. Но этот туман был другого рода. У него не было границ, или, по крайней мере, не таких, которые можно было разглядеть, и это могло стать проблемой.

Я подняла руку и уставилась на реку с другой стороны дамбы, которая касалась южной стены Острова Дьявола. Как и Завеса, Миссисипи является артерией, проходящей сквозь Новый Орлеан. Мне не нужно было видеть место, чтобы направить туда туман.

Я представляла себе что-то соединяющее в себе сеть и метлу, которые могли бы сдвинуть туман вперед.

— Давай, — тихо проговорила я, и его пальцы сжались, когда мы двинулись вперед, чтобы творить свою магию.

Туман немедленно отреагировал, покалывая мои руки, пока мы толкали его к реке. Но сквозь серую завесу, там, где туман начал рассеиваться, начали проникать лучи света. «Сработало».

— Продолжаем, — произнесла я, покалывание усиливалось — теперь иголки ощущались и на коже — пока мы перемешивали свою магию, медленно продвигаясь шаг за шагом, и сметали магию с пути.

— Стоп, — сказал Лиам, и я остановилась.

Она стояла метрах в пяти от него, вокруг ее ног кружился туман. Невысокая и соблазнительная, с бледной кожей и коротко подстриженными белыми волосами. С ярко-красными полосами, которые шли вниз по центру ее лба, носа, губ и кончиков пальцев.

Благая.

На ней была белая туника без рукавов под золотой нагрудной пластиной и кожаные сандалии, которые доходили ей почти до колена. Волосы были короткими и светлыми, а глаза — пронзительно синими. Она смотрела прямо перед собой, напряженная и сконцентрированная. Руки по бокам, ладони вверх, губы слегка шевелились, пока она пыталась удержать контроль над своей магией.

Она была источником тумана. «Если здесь находится одна из Благих, могут ли здесь быть и те, которых видел Лиам?»

— Лиам.

— Ага.

Она увидела нас, и в ее глазахвспыхнуло отвращение. Не просто отвращение или отсутствие одобрения, а полномасштабная вражда. Она ненавидела нас. А я никогда не видела ее раньше.

— Не туман, — произнес он. — Это магия Благих. Они воздушные духи.

— Это объясняет, почему они летают, — сказала я и заставила себя взглянуть на нее, рассмотреть сквозь ненависть. — Что они могут контролировать, погоду?

— Я не знаю, — признался он. — Обычно они просто идут в рукопашную.

— Нынешняя компания исключение, — сказала я и приготовилась, потому что женщина сложила руки так, что ее указательные пальцы были направлены на нас, как будто дуло пистолета с красным наконечником. Из ее рук потекла магия, как волны жара над тротуаром, струясь в воздухе, пока она двигалась к нам. Кожу болезненно пронзило, словно иглами, когда она направила всю свою ненависть в магию.

— Я мог бы использовать ее, — произнес Лиам, и мой взгляд остановился на нем, даже несмотря на то, что сейчас я испытывала боль, которая путала мои мысли и отвлекала внимание.

С тех пор, как опустился туман, я впервые увидела его лицо. И он как всегда был великолепен. В его мерцающих золотом глазах плескалась злость, словно новая звезда. Отчего я даже поежилась.

— Это не твои эмоции, — сказала я ему. — А ее. Ты чувствуешь ее эмоции из-за магии. Ты должен их игнорировать, Лиам. Ты должен игнорировать и сосредоточиться.

— Она нас ненавидит. И убьет, если сможет. Но план не в этом. Им нужно не это.

«Хорошо, возможно, мы сможем это как-то использовать. Лишь бы я только могла не допустить убийств».

— Каков план, Лиам? Что им нужно?

— Подготовиться. Быть готовыми.

— Для кого? Для чего?

— Для их планов. Для их… воссоединения? — Он поморщился, его лицо исказилось от усилий. Он тряхнул головой. — Не знаю. Я теряю контроль, Клэр. Она набирает силу.

— Тогда мы ее остановим, — сказала я и снова посмотрела на нее, собирая вместе каждый проблеск магии, который только смогла отыскать. — Оттолкни ее, — пробормотала я, словно давая себе приказ, закрепляя слова делом — я намотала еще больше магии и направила ее против того залпа, который запустила она.

Она была сильна, и магия была ей родной стихией. Для нас же она была чем-то чуждым и заимствованным. Но вместе, с моей и Лиама магией, перемешанными и связанными вместе, мы были сильнее. Это было похоже на воспламенение, ее магия стала катализатором для моей, отчего она замерцала в воздухе, растворяя туман, вытягивая магию из моего тела.

Теперь туман стелился у нас в ногах, словно ковер, клочками и спиралями обивая наши лодыжки, и больше не заслонял обзор.

Стража Сдерживающих, которая ожидала, когда можно будет разглядеть поле боя, побежала к Благой. Они схватили ее, сбивая фокус ее магии и концентрацию. Она потянулась и ударила одного из них, он перехватил ее руку и завел ей за спину. Пока они уводили ее, она махала руками, пиналась и кричала что-то на неразборчивом языке, царапалась и кусалась.

Ей удалось вырваться и даже пробежать пару метров, пока один из солдат не вытащили станнер и не направили в нее заряд.

Я дернулась, когда ее тело упало. Она с грохотом рухнула на землю, и магия растворилась без остатка, на фоне восходящего солнца испарился туман.

Я упала на колени, тяжело вдыхая и выдыхая, пока магия текла обратно, заполняя образовавшийся вакуум. Мне сдавило грудь, словно тисками под давлением магии. Мне нужно было от нее избавиться. Я слишком близко подобралась к краю.

Но времени не было.

Загремели сирены воздушной тревоги.

## Глава 4

Я заметила вспышку и оглянулась, но не увидела ничего, кроме огромного белого облака на фоне голубого неба. А потом кто-то словно рассыпал драгоценные камни в небе, будто сверкнул один бриллиант, а за ним еще один. И мгновение спустя их мерцало уже несколько десятков.

«Нет, не драгоценные камни», — сообразила я, когда мой мозг наконец понял, что увидел. Сверкающие золотые копья и луки, которые держали пара десятков Благих. Все они были женщинами или казались таковыми, с золотыми пластинами, покрывающими грудь поверх белых туник и икры. Некоторые были светлокожими, другие смуглыми, но у всех у них были одинаковые темно-красные полосы на лицах, пальцах и на их копьях.

Туман оказался самой настоящей диверсией.

Я зажмурилась, молясь, чтобы у меня получилось собрать магию в маленький шарик и поместить его в центр тела, пока у меня не появится время с ним разобраться.

Когда я открыла глаза, Пара, привлеченные рассеявшимся туманом, стояли у своих коттеджей, удивленные объявленной тревогой и шумом на улицах. Они еще не успели заметить орудия.

— Лиам! — проговорила я и указала на дома. — Уводи их внутрь!

— Клэр, — произнес он с выражением беспокойства, но я покачала головой и махнула, чтобы он уходил.

Ноги все еще плохо меня держали.

— Не жди меня. Иди.

Я видела расстройство в его глазах, но он кивнул и побежал в направлении коттеджей, выкрикивая предупреждение.

— Все внутрь! Закройте двери и оставайтесь внутри.

Раздались крики, все задвигались, родители похватали своих детей, послышалось хлопанье дверей, окна начали закрывать шторами.

Мне потребовалось пять секунд, чтобы встать, еще десять, чтобы добраться до ближайшего здания и прижаться к стене под нависающим балконом. Лиам стоял напротив через улицу в такой же позиции, мы ждали нападения.

Но ничего не падало рядом с нами. Мы не были целью. Или еще не успели ею стать.

Пространство заполнилось искрами, когда оружие Благих столкнулось с высокочастотными трансформаторами, питающими верхнюю решетку безопасности. По окрестностям проносились звуки взрывов, когда трансформаторы начали вспыхивать один за другим.

Зеленое мерцание защитной сети, которое было видно даже днем, сначала мигнуло, а затем потухло полностью. Остров Дьявола теперь стал доступен с воздуха.

На какой-то момент воцарилась тишина, затем фоновый шум решетки сменился щебетом птиц и стоящими в ошеломлении людьми и Пара. А потом все ожило.

Ветер бушевал на улице с невероятной силой, подбрасывая в воздух пыль и комья грязи, он был настолько силен, что нас сносило назад. И тошнотворно запахло гвоздикой. Запах Магии Благих.

Я развернулась к стене, прислонилась к ней, вцепившись ногтями, чтобы сохранить вертикальное положение и прищурилась, чтобы обезопасить глаза. Ветер бил словно ладонью наотмашь, оставляя после себя злое жужжание магии. Ломались и падали ветви деревьев, черепица разлеталась, словно фрисби, а пластиковые стулья кувыркались посреди улицы словно акробаты.

А это Благие еще и не начинали атаковать.

Ветер переменился, и с неба, словно град, посыпались копья, со свистом рассекая воздух и протыкая асфальт, бетон, траву, черепицу, все без разбора. Они так красиво смотрелись в воздухе, стройные и сверкающие на солнце, вибрирующие от магии и силы.

Раздался страшный крик, агент Сдерживающих оттолкнул ребенка Пара с улицы и был поражен копьем. Мое сердце чуть не остановилось, когда Гуннар ринулся вперед, подхватив ребенка, передал его в вытянутые руки ожидающей матери, а затем побежал обратно по улицe, чтобы оттащить агента в безопасное место. Когда Гуннар втащил его под навес одного из коттеджей, я заметила, что копье угодило агенту в живот.

В считанные секунды улица опустела.

У меня было всего мгновение, чтобы задуматься над тем, чего они хотят, что они задумали, когда между двумя домами появилась женщина, тоненькая фигурка в грязно-белом одеянии из хлопка.

Она была из Благих, бледная кожа, малинового цвета полосы, которые покрывали ее лицо и длинные тонкие пальцы. У нее была высокая шея и скулы, широко открытые глаза и рот, и у нее слегка выдавалась вперед челюсть, что делало ее еще более похожей на фею. Она была платиновой блондинкой, ее волосы были убраны в сложные косы.

Я видела ее раньше, она как-то стояла за забором Острова Дьявола. Тогда в ее глазах были леденящая ненависть вперемешку с кипящей яростью, и, похоже, ее отношение никак не поменялось.

Её совершенно не касался ветер, пока она шла по улице, даже ее светлые волосы не шелохнулись на ветру.

Агенты Сдерживающих выкрикивали приказы и группировались у нее на пути, опустив головы и сжав кулаки, пытаясь пробиться сквозь воздушную стену. Но Благие просто усилили ветер и оттолкнули их назад.

Выстроившись в форме кольца, они протянули ей руки, их лица сияли, не то, чтобы радостью, но удовлетворением.

Она улыбнулась им, прежде чем обратить свой взгляд на Пара и людей, которые наблюдали за ней, пригибаясь и щурясь от ветра.

— Приговор, — сказала она, слово раскатом грома разнесло ветром по улице.

А потом она протянула руку к сестрам по оружию и поднялась в воздух.

Она присоединилась к их кругу, и что-то щелкнуло в пространстве, звук разлетелся по воздуху.

Миг, и они исчезли. И ветер пропал вместе с ними.


* * *


Агенты сдерживающих ринулись вперед, с направленным вверх оружием. Но Пара уже пропали, оставляя позади раненых, пыль и обломки от созданной ими бури, и зловеще капающее пламя из трансформаторов.

Лиам пересек улицу, взял мое лицо в ладони и принялся осматривать.

— Ты в порядке?

— Все хорошо. Истощена магически, но в основном нормально. А ты?

— Просто царапины, — ответил он и обнял меня.

Я закрыла глаза, позволяя себе прижаться к нему. Почувствовать себя в безопасности.

— Вот почему они встали лагерем у озера. Собирались идти за ней.

— Ага, — произнес Лиам. — Сдерживающие отправят отряды к их лагерю. Но если кто-то еще и остался, там их уже не найти. Они будут искать себе новое место.

Мы оба настороженно посмотрели на внезапное странное движение воздуха.

Малахи на крыльях цвета слоновой кости, сверкающих на солнце, приземлился на улице перед нами. Он был командующим в армии Консульства, пришедший в наш мир под магическим воздействием. Сейчас он работает над тем, чтобы защитить оставшихся из Пара Консульства и иногда нас, от Сдерживающих, войны и Двора.

Когда он приземлился, его крылья сложились и исчезли. Видимо, посчитав его присутствие знаком безопасности, Пара снова начали выходить из своих домов, внимательно наблюдая за ним, чтобы понять, что им делать дальше.

— Ты видел битву? — спросил Лиам, когда он подошел к нам.

— Я слышал взрыв, — ответил Малахи. — Что произошло?

— Благие, — сказала я и кратко обрисовала ситуацию. — Они приходили за Благой, которая жила на Острове Дьявола. Уничтожили трансформаторы и буквально улетели прочь.

Беспокойство, отразившееся на лице Малахи, не успокаивало.

— Ее зовут Аэрит, уже бывшую заключенную Острова Дьявола.

— Она хотела суда, — сказала я. — Или собиралась вынести приговор. Или и то, и другое. Так она сказала, поднявшись в воздух.

Малахи обдумывал это молча, отчего спокойнее я себя чувствовать не стала.

— Что они могли задумать? — спросил Лиам.

«Это был финал», — имел он в виду, — «или только первый акт?»

— Не знаю, — ответил Малахи. — Если у них есть план, он явно предполагает причинение нам вреда.

— «Нам» — это людям или Консульству? — спросил Лиам.

— Да, — мрачно ответил Малахи.

К нам подошел Гуннар шагом человека, который находился при исполнении. Так как на нем не было повреждений, я немного расслабилась.

— Вы норм? — спросил он.

— С нами все хорошо. Как Сдерживающие?

— Все еще оценивают ущерб. Уже сейчас двое погибших агентов плюс Благая, которая навела туман. По текущим подсчетам, более десятка раненых, в основном Пара и агенты, которые были задеты разлетающимися объектами.

«Меньше, чем могло быть при атаке Благих».

— Это была не атака, — сказал Малахи, явно думая в том же направлении. — Это больше похоже на операцию по освобождению.

— Пропала только она, по крайней мере, насколько нам сейчас известно, — сказал Гуннар.

— А на Острове Дьявола не только она была из Двора Пара, — произнес Малахи, — Думаю, она не хотела бы, чтобы они пострадали. Или, по крайней мере, чтобы Сдерживающие вымещали на них свою злость.

Я перевела свой взгляд на стены, наблюдая, как пушистые облака пролетают над ними.

— Но за пределами стен… — начала говорить я, и Малахи кивнул.

— За стенами совсем другое дело.

— Как Аэрит выбралась из клетки?

Я уставилась на Гуннара.

— Вы держали ее в клетке?

— Метафорически, — произнес Гуннар. — Ее держали в коттедже, но по его периметру располагались столбы из холодного железа. Они удерживали ее от применения магии.

— И никто из Пара не пытался их убрать?

— Другие Пара не очень-то любят Благих, — ответил он. — Поэтому они были нам союзниками, которые могли гарантировать, что эти столбы останутся на месте.

— Тогда как же она выбралась? — спросила я, но уже знала ответ, когда произнесла вопрос. — Туман. Вот зачем им нужна была эта диверсия.

— Ага, — произнес Гуннар. — Мы только начали расследование, но, похоже, охранник из числа людей убирал столбы, пока мы были отвлечены.

— Человек, — сказал Малахи, от удивления подняв брови.

— Он был увлечен ею, — прямо заявил Гуннар. — Мы не знаем, насколько сильно в этом замешана сама Аэрит, а где была его личная инициатива. Он сказал, что сегодня она попросила его убрать столбы, и даже сказала, когда именно. В той части Острова Дьявола никакого тумана не было.

— Чтобы ему было лучше видно… — произнес Лиам, вспоминая слова из сказки.

— Получается, она знала, что они придут, — сказала я. — И что будет организована диверсия?

— Рано судить, — ответил Гуннар. — Но, похоже, что так.

— Вероятно, она узнала об этом от одного из Благих, — сказал Малахи. — Они могут делиться мыслями. Это одна из причин, почему они так эффективны в бою.

— Мы должны ее разыскать, — сказал Гуннар. — Их. — Он потер шею. — Мы обыщем ее дом, посмотрим, может, там есть что-то, что подскажет, какие у них могут быть планы. Но сомневаюсь, что она оставила какой-либо компромат после себя.

Он выдохнул, а затем посмотрел на Малахи.

— Чуть позже мы соберем совещание, и я думаю, что Комендант будет признателен любой информации, которой ты владеешь.

Малахи кивнул.

— Что тем временем можем сделать мы? — спросила я.

— У нас нехватка рабочих рук, а еще нам придется заняться решеткой. Вы можете помочь с обследованием окрестностей. Поговорите с жителями, спросите, не знали ли они чего-либо об ее планах. Только вежливо, — добавил он.

— Как хорошо, что я оставил свой кастет в магазине, — пошутил Лиам.

— Как всегда веселишься, — произнес Гуннар, но тепло пожал ему руку. — Мне пора возвращаться к разбору этого бардака.

Когда он ушел, я посмотрела на Малахи.

— Хочешь пойти с нами? Возможно, с тобой они захотят говорить охотнее.

— Не думаю, что это обязательно так и будет. Но как бы то ни было, нет. Я хочу осмотреться.

Я предположила, что они имеет в виду осмотреться с воздуха, полетать над Новым Орлеаном, чтобы найти какие-нибудь признаки Благих.

— Хорошего полета, — пожелал Лиам.

Но вместо того, чтобы взмыть в воздух, Малахи посмотрел на меня, и в его взгляде было беспокойство.

— Ты уже почти подошла к черте.

Мне не надо было спрашивать, что он имеет в виду. Голова все еще кружилась от произошедшего.

— Знаю. Я чувствую это. У меня не было времени, чтобы сбросить магию.

— Найди это время, — сказал Малахи.

Он шагнул в сторону коттеджей и начинающих появляться Пара, которые выходили осмотреться и проверить состояние окрестностей.

— Я этого не увидел.

Я оглянулась на Лиама и увидела, как в его взгляде появились золотистые блики.

— Не увидел чего?

— Магию. Тебя затопило ею.

— Со мной все хорошо, — сказала я. — Или будет, когда я ее сброшу. Я справлюсь с этим.

— Я этого не заметил, — снова произнес он, и в этот раз его слова прозвучали как-то растерянно.

Когда он отошел от меня, мне потребовалось время, чтобы собраться с силами и последовать за ним.

— Эй, — сказала я и побежала, пока не добралась до него, схватив за руку. — В чем дело?

— Это, твою мать, конец света, а я недостаточно компетентен в магии, чтобы увидеть, что тебе больно.

В его голосе были нотки гнева, разочарования и раздражения.

— Я в порядке.

— Малахи знает, что ты не в порядке.

Не думаю, что дело было в ревности или балансе магии, или в чем-то ином, нежели в той битве, которую мы только что наблюдали. Я подошла к нему и обхватила ладонями его щеки.

— Посмотри на меня, — попросила я и стала ждать.

— Я сама отвечаю за свое тело и свою магию, а не ты, не Малахи, не кто-нибудь еще. Это мое бремя, и я с ним справляюсь. Это не то, что ты можешь контролировать. Это и не нужно. И я в порядке.

— Он увидел это.

— Да, и я сказала ему то же самое.

Это так не было похоже на Лиама — ни эта ревность, ни неуверенность. Лиам не менее уверен в себе, чем Малахи. «Так что на самом деле здесь происходит? Что вызвало эту незнакомую мне мрачность в его глазах?»

Я всматривалась в его лицо, как будто могла найти там ответ. Но причина так и не нашлась.

— В чем дело?

— Я должен заботиться о тебе.

Я подняла брови.

— Как ты знаешь, мне не нужна чья-либо забота. Но поскольку ты парень с большим потенциалом альфа самца, я понимаю твое стремление защищать, но напомню, что мы сражались вместе. Так что попробуй еще разок.

— Мы живем в зоне военных действий.

— И это также не новая информация. Попробуйте еще раз.

Он зарычал, закинул руки за голову, демонстрируя соблазнительную полоску жестких мышц между задравшейся рубашкой и джинсами, когда принялся вышагивать, словно тигр в клетке. А когда я посмотрела на него — действительно посмотрела на него — то поняла, что в его глазах был не просто гнев, а беспокойство. Страх.

Магия.

«Глупо», — подумала я. «Глупо, что я до сих пор этого не видела, не осознавала, что он все еще борется со своими собственными демонами. Он вел свою собственную войну с магией и беспокоился — или предполагал — что я тоже».

— Ты хорошо справился.

Он остановился и долго смотрел на меня.

— Разве? — В его глазах была неуверенность, ранимость, которые были настолько ему несвойственны, и от этого у меня сердце обливалось кровью. Лиам человек, у которого всегда есть план, разработанная стратегия и принятые решения. Человек, который пережил войну и перешел на другую сторону. Он не привык быть обузой.

— Она как будто была сплетена из силы и ненависти. Я чувствовал, как все это проходит через меня. Я рад, что тебе не придется с этим сталкиваться.

— Я тоже. И я рада, что магия выбрала именно тебя, потому что знаю, что ты достаточно сильный, чтобы с этим справиться.

Он посмотрел на меня с сомнением в глазах.

— Ты не поддался ей, — сказала я. — Даже когда тебе этого хотелось. Даже когда она манила тебя, касаясь тебя изнутри. Ты сказал «нет» и сражался с ней вместе со мной.

Я уменьшила дистанцию, которую он оставил между нами, обхватила его лицо руками и развернула к себе.

— Магия для нас — бремя. И с этим фактом ничего не поделаешь. Но ты справляешься с этим. Ты над этим работаешь и не сдаешься. А когда ты чувствовал, что она захватывает тебя, ты просил о помощи.

Он положил свои руки поверх моих.

— Ты потрясающая.

— Ага, иногда я такая, — усмехнулась я в ответ. — И если ты еще раз начнешь настаивать на том, что защищать меня — это твоя работа, шлепну тебе по губам. И выкину все пайки, в которых есть тайская лапша.

Он прищурился, его глаза опасно заблестели.

— Ты не посмеешь. Они самые вкусные.

— Тогда тебе лучше подготовиться к такому исходу.

Он скривился, а потом повернул голову, прижавшись губами к моей ладони, отчего у меня пальцы на ногах подвернулись. Но потом нахмурился.

— Эй, — произнес он, поворачивая мою руку. — У тебя кровь идет.

Я вытянула голову, чтобы разглядеть рану, и нашла ее прямо под локтем — ярко-красную косую полоску.

— Видимо, да. Но все в порядке.

— Я помогу, — сказал он и вытащил платок из кармана. Это был льняной платок с вышитыми на нем райскими птицами и причудливой буквой «Э» в углу.

— Твоей бабушки? — спросила я, пока он складывал его в треугольник, а затем свернул жгутом, которым попытался обернуть мой локоть.

— Да. Я нашел пару вещей, которые она оставила после себя.

Я вздрогнула, когда он прижал повязку.

— Есть что-нибудь, от чего хотелось бы избавиться?

Он посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся.

— Никогда не упустишь возможности хорошей сделки?

— Стараюсь.

Это заставило его опять улыбнутся, чего я и добивалась.

Лиам закончил с самодельной повязкой и напоследок поцеловал меня в лоб. Он задержался на несколько секунд, видимо, убеждаясь, что я все еще здесь и со мной все в порядке.

— На первое время это должно помочь. И спасибо, что помогла мне собраться.

— Пожалуйста. Спасибо, что перевязал меня. Теперь давай посмотрим, чем мы можем быть полезны.


* * *


Прошло много времени с тех пор, как я прогуливалась по улицам Нового Орлеана и просто останавливалась, чтобы поговорить с людьми, с которыми встречалась.

Мариньи был оживленным районом, известным джазовыми клубами на улице Французов, которые когда-то были переполнены туристами и местными жителями. На востоке располагались красочные креольские дома, дачи и особняки, характеризовавшие архитектуру Нового Орлеана. Здесь также было несколько складов и промышленных зданий.

Теперь этот район выглядел значительно тусклее. В результате войны были разрушены десятки домов и зданий, которые еще не были восстановлены, да и Сдерживающие уничтожили еще часть, чтобы обеспечить лучшую видимость для жителей или освободить место для объектов на Острове Дьявола. Тем не менее, даже несмотря на проплешины пустующих участков и кварталов, Мариньи по-прежнему был Новым Орлеаном. Он по-прежнему отражал историю города — влияние испанцев и французов — даже несмотря на то, что сейчас в нем размещались люди, которые были новыми не только в Новом Орлеане, но и в нашем мире.

Некоторые из них стояли на узких ступеньках или на улице, подходя к детям, когда видели нас, смотрели на нас или просто смотрели в небо. Возможно, это был первый раз, когда дети, рожденные на Острове Дьявола, увидели небо без зеленого тумана решетки безопасности. В первый раз они увидели синий цвет. Некоторые начали плакать, некоторые — улыбаться. А некоторые выглядели унылыми, словно злились, что так долго не могли видеть этот цвет.

Во время этой прогулки мы с Лиамом поговорили с двумя дюжинами людей, и все ответы были почти одинаковыми. Им не нравились Благие, они не знали, как информация о нападении Благих могла быть передана Аэрит, и они ничего не знали об их планах. Если у Благих и были союзники на Острове Дьявола, мы их не повстречали.

Часа два спустя, когда руки начали дрожать от излишней магии, я поняла, что у меня заканчивается время.

— Давай возвращаться в магазин, — сказала я. — Я бы хотела поесть, да и нам обоим нужен перерыв.

Он потер лоб, выглядя при этом виноватым.

— Нам не стоило бы делать перерыв.

— В идеальном мире, пожалуй. Но мне нужно сбросить магию, а мне некомфортно делать это здесь.

Несмотря на то, что я учу Восприимчивых, как это сделать, моя попытка сбрасывать излишки на Острове Дьявола все еще казалась мне чем-то неправильным. Как-то это выглядело несправедливо, быть человеком, который может работать с магией и обойтись без штрафа в том месте, где за это были заключены Пара.

— Ты знаешь, что такое война. Это тяжело для всех — умственно, физически, эмоционально. Если у тебя есть хотя бы несколько минут, чтобы очистить голову, сделай это обязательно. И не сбрасывай со счетов магию, — сказала я. — Она влияет на наше сознание, Лиам. Она недружелюбна к людям, и тем не менее мы используем и управляем ею, потому что это лучший из инструментов, что у нас есть. Иногда единственный инструмент, как, например, сейчас.

Он долго смотрел на меня, и я наблюдала, как внутренний конфликт, наконец, исчезает из его глаз.

— Договорились, — сказал он.

— Договорились. Им понадобится помощь в поисках. Но сначала Сдерживающим надо все организовать. Давай найдем Гуннара, скажем, что возвращаемся в магазин, и он сможет найти нас там, когда наша помощь станет актуальной.

Взгляд Лиама потеплел. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Ты чудо.

— Помни, что в следующий раз, пришедшая тебе в голову мысль из серии, что ты должен меня защищать — это чепуха. Я владею магией намного дольше тебя.

Когда Лиам фыркнул, я поняла, что все в порядке.


* * *


Мы нашли Гуннара около ворот, он стоял, уперев руки в бока, и щурился, пока смотрел вверх на рабочих, которые работали со сгоревшим трансформатором.

— Успехи есть? — спросил Лиам.

— Черт его знает. — Он опустил взгляд на нас. — Вы уходите?

— Возвращаемся в магазин, — ответила я. — Нам нужен отдых.

— Будьте осторожны, — сказал Гуннар, сжимая мою руку. — Поиски Благих продолжаются, но город очень большой, и удачная их поимка сравни чуду. Я свяжусь с вами, как только поговорю с Комендантом.

— Ты тоже будь осторожен, — произнесла я и поцеловала его во влажную от жары щеку.

«Вероятно, все они мучаются от жары в своей черной форме. Думаю, тот, кто придумал этот дизайн, никогда не был в Новом Орлеане летом».

Мы вышли с Острова Дьявола и Мариньи, и по мере отдаления город сразу становился все тише и тише. В городе осталось не так уж много людей, а во Французском Квартале их осталось еще меньше. Мы никого не встретили на пути, когда подходили к Джэксон-Сквер, небольшому парку с газоном, пальмами и заросшими кустарниками, а также статуе Эндрю Джэксона, которая стойко пережила войну. Я остановилась, понаблюдала за качающимся деревом и почувствовала себя спокойнее.

— Я хочу сбросить магию здесь.

Лиам посмотрел на меня, очень сильно стараясь не спорить со мной. Но все равно огляделся.

— Благие все еще могут быть близко.

— Ты знаешь, что это не так. Они наверняка захотят покинуть Квартал, чтобы очутиться подальше от Сдерживающих и перегруппироваться.

Он вздохнул и кивнул.

— Ты права.

— Люблю оказываться правой. Кроме того, даже если что-то случится, штаб Сдерживающих находится буквально под боком. — Я указал на Кабильдо, на другой стороне площади.

Лиам выдохнул, и я поняла, что он старается расслабиться и успокоиться.

— Будь осторожна.

— Всегда. — Я встала на цыпочки и подарила ему легкий поцелуй. — Найди мне что-нибудь из еды в магазине. Она мне понадобится.

И я оставила его стоять на каменных плитах, где экстрасенсы и художники когда-то торговали своими услугами, и пошла в парк.


* * *


В этот раз он уступил, но я знала, что он все еще боролся с собой, все еще не преодолел свои воображаемые недостатки.

Сейчас мне было не до этого беспокойства. Не тогда, когда, проходя через кованные ворота, я почувствовала, как мои руки дрожат, а ноги едва меня держат. «Я побеспокоюсь о нем, когда возьму себя под контроль».

Я схватилась за забор, чтобы успокоиться, и отдернула руку, обжёгшись раскаленным на солнце темным железом. Кажется, мой мозг работал не лучше тела.

«Это то состояние, что испытывают Восприимчивые, становясь Духами? Тело цепенеет, за ним следует разум, пока не остается ничего, кроме базовых инстинктов и поглощающей жажды магии? Пока не отключается логика, заменяясь только этими потребностями?»

Я подошла к изогнутому дубу и опустилась на колени, сделав это не совсем подконтрольно или элегантно. И там, на коленях в тени, я закрыла глаза и сжала пучки травы, пока не почувствовала себя центром.

Я сделала несколько вдохов и размяла плечи, пока напряжение не ослабло. Я делала это уже десятки раз, но легче от этого процедура не становилась. Это все еще было подобно маленькой войне — битва между человеком и силой, которая не хотела, чтобы ее контролировали. Ее было больше, чем должно было быть, и ее нужно было извлечь осторожно, но твердо, словно выдохнуть магию из себя. И поэтому, чтобы магия снова не пробрался внутрь, ее нужно было привязать к чему-то еще.

Но я не принесла с собой ничего, куда можно было бы сбросить магию. Я нащупала вещи в своих карманах — ключи от магазина, карманный нож — но они не были большими или достаточно прочными. Я оглянулась вокруг, и мой взгляд остановился на Эндрю Джэксоне, его статуя все еще гордо стояла посреди парка. Он был верхом на лошади, и вместе с лошадью располагался на большом постаменте, провозглашавшем необходимость сохранения Союза.

Джэксон, возможно, был скотиной, но его слова все цитировали.

Камень и металл были достаточно крепкими. И если я вдруг их уничтожу, обвиню в этом Благих.

Я посмотрела на постамент, фокусируя взгляд на скульптуре, пока остальной мир не исчез, мое периферийное зрение не угасло, а внимание не сузилось до меня, магии и сосредоточенности на проделываемой работе.

— Подальше от меня, — пробормотала я. — Извергнись, прочь из моих рук в надежное и безопасное место.

Я начала использовать эту мантру после того, как снова началась война; стало сложнее концентрироваться, когда стреляли орудия, тишину могли прервать воздушные налеты. Вот как я придумала мнемонику для студентов, потому что мантра сработала на мне.

Закрыла глаза, но позволила себе протянуть руку, почувствовать магию в воздухе. И хотя это могло быть смертельно, это было прекрасно. Мерцающие нити силы, которые искрились в воздухе, особенно в такой близости к Острову Дьявола и его Паранормальным. Я также чувствовала их внутри себя, легкую вибрацию нитей, которые наматывались на мое тело, всегда цепляясь, всегда стремясь к самим себе, притягиваясь словно магнитом.

Я визуализировала нити, собирая их вместе в некий сноп. И медленно, осторожно я представляла себе, как вытягиваю их из своего тела, ощущая холод и волнение, когда они оставляли после себя пустую боль в груди. Но это было чем-то обычным и предпочтительнее того, чтобы магия настигла, ничего не ставив от меня.

Я, не двигаясь, медленно приоткрыла глаза, не сводя взгляда с постамента. С моей цели.

С силой, зажатой в моём магическом захвате, я подняла руку к скульптуре, вообразила, что ее размер увеличивается, пока она не станет больше меня, дверного проема, кладовки. Хранилища. Убежища.

Это будет своего рода батарея, если кто-то сможет найти способ снова использовать магию.

А потом направила магию в металл и камень. Сварка скрипела, пока магия заполняла скульптуру и улегалась. Металл, казалось, дышал, в момент поглощения магии, растягивая молекулы, чтобы заключить в себе силу.

Я немного подождала, рука при этом дрожала от усилия, пристально осмотрела скульптуру, чтобы убедиться, что работа выполнена. Или взрыва, который будет означать, что я потерпела неудачу.

Еще одно колебание, и Джэксон замер, принимая предложенное.

Вес магии ушел из моего тела, моих пальцев, моей груди. Я закрыла глаза, подняла лицо к небу и глубоко вздохнула, воздух наполнил пространство, где раньше была магия. Пока этого было достаточно.

## Глава 5

По дороге обратно в магазин я никого не встретила, ни Благих, ни кого-либо еще.

Кондиционер не работал, в магазине было темно, но сквозь окна проникал свет. Электричество снова вырубилось, возможно, из-за сломанного трансформатора или магии, буквально затопившей квартал. Магия и электричество не дружат, и отключения электричества — частая история.

Я обнаружила на прилавке стакан чая и миску с красной фасолью и рисом. Жест этот я оценила, мы готовим это блюдо по воскресеньям, это в традиции Нового Орлеана, и едим его в течение недели, добавляя овощи с огорода, если не получается найти что-то получше. На этой неделе, как и на многих до нее, чего-то получше не нашлось, не считая еды на вечеринке Таджи. Если бы мне предложили больше никогда не есть красную фасоль, я бы согласилась.

Лиам спустился с оголенным торсом, но в джинсах и с футболкой в руке. Должно быть, принимал душ, желая смыть магию.

Он остановился, увидев меня, держа руку на перилах.

— Ты в порядке?

— В порядке. А ты?

Он кивнул и подошел ко мне.

— Справляюсь.

— Хорошо. Потому что, вероятно, будет еще хуже, прежде чем все наладится.

Он поцеловал меня в лоб.

— Как всегда оптимистична.

— Я реалистка, — поправила я. — Прагматик. Лучше видеть вещи такими, какие они есть, чем притворяться.

Он обхватил моей лицо ладонью, погладив большим пальцем по скуле.

— В некоторых случаях не стоит притворяться.

— Да, — согласилась я, закрывая глаза и позволяя себе сосредоточиться на ощущениях — его мягком и успокаивающем прикосновении. — В некоторых точно не стоит.


* * *


Мы открыли магазин и занялись делом, предлагая воду в бутылках нескольким Пара и агентам Сдерживающих, которые заходили, усаживались за общий стол и обсуждали то, что произошло. На прилавок мы выложили кипу потрепанных вееров — рекламные картонки, прикрепленные к кусочкам дерева в форме палочек от эскимо. Пока шел разговор, они ими обмахивались, прикладывая ко лбам холодную воду в бутылках, которые стояли в старомодном металлическом кулере рядом с глыбой льда.

Все было довольно дружелюбно. Но все же было и что-то еще. Напряжение, которого не было на вечеринке по случаю дня рождения Таджи или на моей тренировке с Восприимчивыми. Какой-то новый вид страха. Новый вид ожидания.

Предвкушение грядущих ужасных вещей.

Бёрка вызвали в Кабильдо, нарушив его с Таджи воссоединение, поэтому она пришла в магазин за новостями. Обычно Таджи одна из самых стойких, но даже она сегодня выглядела измотанной.

— Что-то такое витает в воздухе… — сказала Таджи, когда мы вместе встали за стойку. Единым фронтом против… чего-то.

— Знаю, — произнесла я. — Я тоже это чувствую.

— Как думаешь, что они собираются предпринять? — спросила она, вытирая воду, которая осела на прилавке.

— Не знаю. Но не думаю, что «приговор» означает что-то хорошее.

— Ага, — произнесла она и спрятала за ухо завиток волос. — Именно этого я и боюсь.

Вошел агент в военной форме, но из-за уверенного шага было очевидно, что он здесь не за угощениями или ради разговоров. Таджи, Лиам и я смотрели, как он идет к нам с вызовом от Коменданта в виде красивой карточки с позолоченными краями, золотой сургучной печатью и каллиграфической буквой «Г».

— У него всегда был пунктик на хорошей бумаге, — сказала Таджи, улыбаясь карточке. — По крайней мере, некоторые вещи никогда не меняются.

— Это точно, — произнесла я и мысленно приготовилась к походу.


* * *


Кабильдо когда-то был резиденцией правительства Нового Орлеана, местом, где размещался Верховный суд Луизианы и историческим наследием. Теперь здесь располагается штаб-квартира Нового Орлеана. Интерьер оформлен в старом стиле — паркет и колонны, стекло и люстры. Когда-то здесь проводились регистрации браков, на которых женихи и невесты давали обещания любви и счастливой жизнь.

Война нарушила так много обещаний, которые мы дали друг другу.

Я бывала в Кабильдо еще до Белл Чейз. Гуннар нашелся среди десятков солдат, аналитиков, помощников и клерков, которые работали, обеспечивая безопасность и управление Островом Дьявола. Настроение было подавленным, я нервничала из-за этого визита, потому что магия все еще была запрещена, что делало мое существование незаконным. Но я больше не была врагом, и сейчас в здании царила другая атмосфера, которой раньше не было. Ощущалась разница между несением службы солдатами в мирное и военное время.

Окна были открыты, чтобы обеспечить хоть минимальный сквозняк, а люди во время работы дополнительно обмахивали себя.

Гуннар подошел к нам, протянув бутылки с водой, покрытые конденсатом. Гэвин шел позади него, его собственная бутылка была почти наполовину пуста.

— Извините за извещение, — сказал Гуннар. — Я не мог отлучиться.

Он провел рукой по волосам. Вероятно, за сегодня он делал это не один раз. Удивительно, как он еще не проделал борозды у себя на голове.

— Не проблема, — произнесла я.

— Тебе нужна еда? — спросил Лиам. — У нас в магазине есть красная фасоль с рисом.

— Все нормально. Мария принесла несколько тамале[9].

— Моя Мария? — спросила я, радуясь, что его покормили, и завидуя, что мне не досталось. Мария невероятный повар, если удается достать необходимые ингредиенты.

— Твоя Мария. Свинина, маса[10], специи. Очень изыскано.

— Завидую, — призналась я. — Хотя после этого тебе будет трудно вернуться к пайкам.

Красные бобы недельной свежести и рис — это самое распространенное блюдо, если только Гэвин не растиет их и не поджаривает в виде лепешек, которые он берет в походы. Питательные, но очень сухие.

Лиам посмотрел на своего брата.

— Как ты здесь оказался?

— Я был в Алжире, — ответил он. — Наслаждался прекрасным напитком в маленьком клубе, который я облюбовал.

— В Алжире есть клуб? — спросил Гуннар, приподняв брови.

— Кузов заброшенного пикапа и треть бутылки «Уайлд Тёки»[11], — сказал Гэвин с усмешкой. — Но место очень даже ничего. Пара агентов отдыхала после патруля. Я пил только воду, — добавил он, оглядываясь на Гуннара. — Узнал от них о случившемся, поэтому пришел сюда.

Мы все замолчали на мгновение.

— Ты принес «Уайлд Тёки»? — спросил Лиам.

Война нещадно ударила даже по поставкам выпивки в Новый Орлеан.

— Оно было не моим, чтобы приносить, — ответил Гэвин, пожав плечом. — Но мне и так было неплохо.

— Давайте не будем опаздывать из-за разговоров о выпивке, — сказал Гуннар, — Пойдемте в комендатуру.

Мы последовали за ним по солнечному коридору в дверь в конце помещения. Здесь было тише, несколько потертых ковриков приглушали звуки шагов по твердой древесине. В этой комнате был только один стол, где размещалась высокая стройная женщина с покрасневшими от жары щеками и собранными в пучок волосами, стучащая кончиками пальцев по клавишам старой пишущей машинки.

— Он готов, — произнесла она, не поднимая глаз, и Гуннар, подойдя к двери, постучал.

— Входите, — словно грохот раздался басовитый голос Коменданта из-за двери.

Мы вошли внутрь, оказавшись в офисе, который был бы более уместен в довоенной юридической фирме. Перед столом стояли два стула, в углу — еще два. Деревянная поверхность стола блестела; это был прекрасный образец антиквариата. Отделка была хорошего качества, а края оформлены позолотой. Еще один уже длинный стол стоял на противоположной стороне с множеством стульев вокруг него.

Комендант улыбнулся, обходя свой стол. Это был высокий темнокожий мужчина, с подстриженными седыми волосами и телосложением солдата. Под его формой все еще прослеживались мускулы, хотя вот уже несколько лет ему приходилось работать за столом.

— Я вижу ваш оценивающий взгляд, мисс Конноли. Антиквариат — одна из ваших специализаций, не так ли?

— Это у меня в генах, — ответила я.

— Все в этом здании удалось спасти или восстановить, — объяснил Комендант, когда я подошла к столу. — Материэль хотел наполнить здание мебелью из-за пределов Зоны, все это нужно было бы сюда доставлять. На мой взгляд, это неэффективно, и не в полной мере отвечает нашим возможностям.

— Возможностям? — спросил Лиам.

— Это одно из самых безопасных зданий в городе. Я подумал, что мы должны этим воспользоваться и перенести сюда то, что можно сохранить. — Он указал на потолок. — Две комнаты наверху заполнены столами, сервантами, серебряными сервизами, баккарой[12].

Кажется, я даже пискнула от этих слов.

— Возможно, если мы справимся с этим конкретным сражением, я смогу провести для вас экскурсию.

— Это было бы просто фантастически.

Гуннар прочистил горло.

— У тебя очень интересная девушка, Лиам.

— Она — уникальное сокровище, — сказал Лиам.

— В отличие от стола, — произнесла я с улыбкой.

Вошел Малахи, выглядел он в целом, будто чувствовал себя неуютно. Могу поспорить, что он бывал в Кабильдо и раньше, но сейчас он не выглядел желающим повторить тот опыт.

— Малахи, — произнес Комендант, и они пожали руки. — Теперь, когда мы почти все в сборе, давайте перейдем в комнату для совещаний.

— Почти все? — тихо спросила я, пока мы следовали за Комендантом в коридор. — Кого еще мы ждем?

— Понятия не имею, — ответил Лиам, сжимая мою руку. — Политических лидеров? Паранормальных новичков? Вампирских дворецких?

Я посмотрела на него.

— И один из них сейчас у тебя над головой.

— Я не настолько глуп, Клэр.

«Кто бы спорил».


* * *


Это был первый раз, когда я присутствовала на официальном совещании, и я не пожалела об этом, когда обнаружила, что комната для совещаний очень похожа на те, которые я видела в полицейских шоу в детстве. Несколько линий столов в прямоугольной комнате с подиумом спереди. Кроме столов и стульев, в помещении перемешались предметы, выполненные из дешевого офисного пластика и старины в стиле ампир.

Лиам, должно быть, разглядел жадный интерес в моих глазах.

— Держи себя в руках. Ты сможешь устроить турне по антиквариату позже.

— Перестань говорить мне непристойности на людях, — сказала я, и, кивнув Гуннару, мы заняли пустые места в первом ряду, отмечая других агентов, которые расселись вокруг нас.

К двери подошла женщина и заглянула внутрь. Рэйчел Льюис, операционный директор Сдерживающих. Это потрясающая женщина со светлой кожей, сине-зелеными глазами и прекрасной улыбкой. На ней также была униформа, ее длинные темные волосы были собраны в безупречный пучок, волосок к волоску.

— Вы помните капитана Льюис, — произнес Комендант, указывая на женщину. — Она координирует поиски Благих.

Рэйчел кивнула.

— Прошу прощения за задержку, Комендант. Мы только что вернулись в Квартал.

— Понял, агент. Садитесь.

Она подошла к столам, ее взгляд скользил от человека к человеку и на мгновенье остановился, когда она заметила Малахи.

Между ними была история, что-то, что произошло во время первой войны, возможно, когда они работали вместе над закрытием Завесы. Что-то, о чем я мало что знала.

Она уселась за стол через проход, сложив руки, и обратила все свое внимание на Коменданта, который вышел на трибуну.

— Мы собрались здесь, чтобы обсудить Благих, их вероятные цели и то, как мы доставим их всех на Остров Дьявола. Потому что так или иначе на Остров Дьявола мы их приведем.

В его голосе не было никаких сомнений, только абсолютная уверенность в своих людях. «Неудивительно, что Гуннар такой преданный».

— Гуннар, — произнес он, сделав знак рукой. — Не могли бы вы ввести нас в курс дела?

— Так точно, — ответил Гуннар. В тот момент он стоял в нескольких метрах от трибуны, поэтому быстро сменил Коменданта, когда тот отошел.

— Мы находимся на ранних этапах расследования утреннего происшествия, — сказал Гуннар и поделился краткой информацией о побеге и нападении, обновленной статистикой о травмах и смертельных случаях.

— Мы обыскали жилье Аэрит, но ничего не обнаружили. Никаких личных вещей или чего-то необычного. На Острове Дьявола нет других Благих, и, если у нее были союзники из Паранормальных, мы их не нашли. Кажется, она вообще была из тех, кого все ненавидят.

Агент в задней части комнаты подняла руку — миниатюрная женщина с загорелой кожей и прямыми темными волосами, стянутыми в пучок.

— Джефферсон, — произнес Гуннар, указывая на нее.

— До этого инцидента на Острове Дьявола были Благие? — спросила Джефферсон.

— Только двое, — ответил Гуннар. — Оба были захвачены в плен сразу после начала войны, но они недолго прожили на Острове Дьявола. Ритуальные самоубийства, — мрачно добавил он.

— Благие очень гордые, даже высокомерные, — пояснил Малахи со своего места у двери. — Они не заинтересованы в том, чтобы оставаться военнопленными.

— И все же Аэрит не пошла этим путем, — сказала Джефферсон.

— И теперь, похоже, заинтересована в правосудии, — произнес Комендант, не возвращаясь на трибуну. Он посмотрел на Рэйчел. — Капитан. Каков статус ваших поисков на сегодняшний день?

Рэйчел поднялась, распрямив плечи, руки сцепив за спиной.

— Сэр. Основываясь на информации, предоставленной Куиннами, мы обыскали лагерь на северной стороне озера. — Она перевела взгляд на Лиама. — Они исчезли к тому времени, когда мы прибыли, никаких признаков лагеря.

— Сегодня на Острове Дьявола это были не все, — сказал Лиам. — В лагере их было больше.

Рэйчел кивнула.

— Если оставшиеся разбили новый лагерь, то мы его еще не обнаружили. — Она оглянулась на Коменданта, по ее взгляду было видно, что она серьезно подойдет к этому делу. — Но мы найдем их. Сэр, нам нужно больше добровольцев.

— Мы до этого еще дойдем, — произнес Комендант. — Прежде чем мы обсудим следующие шаги и задания, очень важно понять, с кем и с чем мы имеем дело. Врага надо знать в лицо, — сказал он и перевел взгляд на Малахи. — И, к счастью, у нас здесь есть специалист. Командующий, не могли бы вы предоставить некоторые сведения для тех, кто не знаком с конкретно этими Пара?

Малахи оглядел комнату. Выражение его лица было нечитаемым, и мне стало интересно, с облегчением ли он увидел преданную команду людей-союзников, или он предпочел бы команду Пара, таких как он, которая могла бы противостоять Благим с помощью магии.

В любом случае, нельзя было отрицать, что он выглядел совершенно спокойно, готовясь к разговору с группой людей. Он является командир солдат, независимо от их биологического происхождения.

— Когда-то у нас произошла война, — начал он. — Развал общества на тех, кто сражался, убивал, грабил. Ангелы, Благие, Валькирии и многие другие. После множества смертей и разрушений Консульство, те, кто поддержали создание единого совета по управлению нашим миром, пришло к власти. Мир стал более спокойным. Тише. Безопаснее. Здоровее. Но… одинаковым.

— В каком смысле? — спросил второй агент, пожилой мужчина со светлой кожей, грузным телосложением, коротко подстриженными волосами и усами, которые, похоже, предпочиют все мужчины-полицейские и солдаты.

— Это агент Бомейстер, — сказал Гуннар Малахи, который кивнул ему в ответ.

— В консульстве считали, что то, что нас разделяло, должно быть сведено к минимуму. Что мы могли быть едины, только если оставим наши разногласия и объединимся. Сходство, по крайней мере, на уровне общества Консульства.

— Ты имеешь в виду, что другие культуры были уничтожены, — сухо произнес Бомейстер.

— Не существа, но обычаи, да. Языки, песни, одежда, мифология. Все были заменено на новую, единую традицию. Регламентированную традицию.

Малахи обычно держит свои чувства под жестким контролем и редко позволяет эмоциям брать верх. Может быть, это последствие участия в восстании. Прямо сейчас я наблюдала за ним, пытаясь понять, что он на самом деле думает о возникшем конфликте и Консульстве. Но он не показывал этого.

— Всегда были те, кто не поддерживал унификацию, Консульство, единение. Но они видели войну и смерть, поэтому научились жить в согласии с этим. Но по мере того, как сменялись поколения, а воспоминания о хаосе стирались, все больше и больше находилось тех, кто хочет чего-то другого.

— И так родился Суд Рассвета, — сказал Гуннар.

— Ага, — произнес Малахи. — Благие ненавидели концепцию единения, по крайней мере, с отличающимися от них. Внутренне они дружны. Они придерживались своих обычаев, своей веры с присущим им превосходством, даже несмотря на то, что окружающий их мир отвергал эту идею. Их присоединение к восстанию было довольно естественным событием.

— А как Аэрит оказалась на Острове Дьявола? — спросила Джефферсон.

Гуннар посмотрел на Лиама с беспокойством во взгляде.

Мое сердце заколотилось, когда я поняла, что он собирается сказать.

— Ее доставили мы с Гэвином, — ответил Лиам.

В его голосе не было страха, отчего я почувствовала себя немного лучше. Он достаточно умен, чтобы понимать, когда волноваться, а когда нет.

— Мы были на Гранд-Айле, — сказал Лиам, взглянув на Гэвина. — Это было примерно через два года после войны. Мы ее особо не искали. Мы отправились на Бри Бридж, там услышали слухи о группе Пара, которые воровали припасы и еду у побережья.

— В этих слухах не было ничего необычного, — произнес Гэвин. — Люди много воровали после войны. Некоторые из-за нужды, некоторые для наживы. Но мы решили их проверить.

Лиам продолжил рассказ:

— Мы спустились на Гранд-Айл и услышали там те же слухи, включая разговоры о летающем призраке, у которого не было крыльев.

— Благие, — произнес Гуннар и кивнул.

— Мы нашли ее случайно. Решили остановиться на ночь в заброшенном рыбацком лагере — маленьком домике на сваях, — объяснил Гэвин, — внутри мы нашли ее. Она спала «мертвецком сном», и была потрясена, увидев нас.

— Потрясение, вероятно, было единственной причиной, по которой мы смогли спокойно ее захватить, — сказал Лиам.

— И наше внушительное силовое преимущество, — вставил Гэвин, и агенты засмеялись.

— Уверен, что так оно и было, — произнес Комендант с легкой улыбкой. — Продолжайте.

— Она и сейчас-то худая, — сказал Лиам, — а тогда была еще худее. Видимо, чуть не погибла, может, потому что не было достаточно еды, или из-за того, что приходилось прятаться, может, у нее не было доступа к магии Запределья.

Он вопросительно посмотрел на Малахи.

— Вероятно, сочетание всех трех факторов, — ответил Малахи.

Лиам кивнул.

— Мы воспользовались браслетами из холодного железа, взяли джип для поездки обратно в город, но нам пришлось разбивать лагерь ночью, когда отключилось электричество. Мы не доверяли ей, но еще опаснее было идти с ней пешком, чем ехать на машине. В конце концов, мы добрались сюда и передали ее Сдерживающим.

— Я сомневаюсь, что она помнит нас, — произнес Гэвин, встречаясь со мой взглядом. — Как мы заметили, она не особо заинтересована людьми.

Я кивнула, благодарная за то, что он пытался успокоить меня, снять мое волнение, которое, видимо, читалось на моем лице.

«Приговор», — сказала она. «Но для кого?»

— Почему она забралась так далеко на юг? — спросила Рэйчел.

— Мы мало что узнали от нее. Она сказала, что ищет свою сестру, но у нас не было сведений об ее семейных связях, поэтому мы не были уверены, правда это или нет. — Он посмотрел на Гуннара. — Она когда-нибудь обсуждала это, находясь внутри? Свою семью?

— Не то, чтобы я знал об этом, — ответил Гуннар и оглядел комнату, уставившись на кого-то сзади. — Флорес — надзиратель наших проблемных ребят, таких как Аэрит. Мигель?

— Ничего, — ответил мужчина позади нас. — Она редко говорила. И если она это и делала, то задавала вопросы.

— О чем? — спросил Малахи.

— О людях. Жителях Нового Орлеана. Правительстве. Ей нравилось получать информацию, и мы иногда ею обменивались. Ничего конфиденциального или секретного, конечно. Книги. Базовая информации. Она была умной, любопытной. У меня было ощущение, что доступ к информации помогал ей, как я полагаю, немного легче переносить обстоятельства, в которых она оказалась.

Малахи кивнул и, казалось, он был впечатлён этим анализом.

— Если Аэрит находилась здесь уже несколько лет, — произнесла Рэйчел, — то почему они раньше не пытались ее вытащить?

— Потому что их было недостаточно, — ответил Малахи. — Магия Благих является неотъемлемой частью того, кем они являются, но они то, что вы могли бы назвать коллективными существами. Сила их магии зависит от их нахождения вместе. По отдельности они обладают мощной, но ограниченной магией. Но объединяясь, их сила увеличивается.

— Их магия столкнулась. — Я не хотела говорить вслух, но все взгляды обратились ко мне, включая Малахи.

— Что это значит? — озадаченно спросил Гуннар.

— Когда Аэрит присоединилась к ним в воздухе, — ответила я. — Когда они объединились. Я почувствовала, как что-то щелкнуло. Пожалуй, как будто их магия, не знаю, слилась?

— Я удивлен, что человек смог это почувствовать, — сказал Малахи, — и я подозреваю, что ты права.

— Восприимчивость — крутая штука, — произнес Гэвин, поддерживая меня.

Рэйчел побарабанила желтым карандашом по столу.

— Выходит, даже хорошо, что она была единственной захваченной.

— Сдерживающим не удалось бы удержать всю группу, — сказал Малахи.

Гэвин вздохнул.

— Так что, может, она была не сильно-то запугана нами, а просто обессилена. Какой удар по эго.

— Переживешь, — сухо проговорил Лиам, отчего позади нас послышалось хихиканье.

— Каков характер их сил? — спросил агент справа от нас. — Они могут летать; могут сражаться. Туман, ветер. А как насчет дождя? Молний?

— Они духи воздуха, — ответил Малахи. — Они не могут проявлять дождь и молнии. Но могут усиливать их, контролировать, как сегодня это происходило с ветром. А их собственная магия — туман.

— Она вернется в Запределье? — спросил Комендант. — Ее стремление вынести «приговор» может относиться к представителям Консульства.

— Сомневаюсь, — ответил Малахи. — Она больше выиграет и меньше потеряет в вашем мире. В конце концов, таков был первоначальный план Суда. Прийти сюда, увидеть, победить.

— Тогда что она подразумевала под приговором? — спросил Гэвин. — Наказание Сдерживающих за ее тюремное заключение? Других Пара за то, что не помогли ей?

— Если бы она хотела наказать Пара, — произнес Гуннар, — то могла бы сделать это сегодня. Она же была прямо там.

— Верно, — произнес Гэвин.

— У нее теперь есть связь с Новым Орлеаном, — сказал Малахи. — Островом Дьявола. И я подозреваю, что она не упомянула бы о предстоящем вынесении «приговора» аудитории, которая никогда этого не увидит.

— Ты думаешь, что она нацелена на Новый Орлеан, — сказал Лиам.

— Полагаю, это наиболее вероятный сценарий.

— Не думаю, что ей понадобится много времени, чтобы показать нам, как она собирается исполнить свой приговор, — сказал Комендант. Он посмотрел на Гуннара, затем на Рэйчел. — Найти их — теперь ваш приоритет номер один. И поскольку у меня есть возможность спутникового звонка в Вашингтон — по крайней мере, до тех пор, пока электричество продолжает функционировать — я покину вас, чтобы этим воспользоваться.

Агенты встали, когда Комендант вышел, а затем посмотрели на Гуннара и Рэйчел.

— Город был разбит на сектора, — сказала она. — И мы продолжим прочесывать каждый из них. Мы выпустим беспилотники, но они будут работать ровно столько, насколько хватит заряда. Возьмем столько людей-добровольцев, сколько сможем найти.

Я посмотрела на Лиама.

— Полагаю, тебя интересует награда за поимку?

— Еще бы, cher[13], — пробормотал он и положил руку на спинку моего кресла.

Рэйчел посмотрела на Малахи.

— У тебя будет лучший обзор, чем у большинства, если возьмешься осматривать с воздуха.

— Я уже осматривал, — сказал Малахи, на его лице не было никаких эмоций. — И буду продолжать это делать.

Я не была уверена, он отклонил ее скрытый запрос или просто констатировал факт. Что бы это ни было, она не выглядела потрясенной. Не бояться великолепного ангела, вероятно, было одним из требований для знакомства с ним. Нежная фиалка его бы не заинтересовала.

Гэвин похлопал Лиама по плечу.

— Прокатимся в поисках Благих?

— Прокатимся, — ответил он и посмотрел на меня. — Но с подкреплением.

Гэвин улыбнулся мне.

— Добро пожаловать.

Жаль, что он не принес «Уайлд Тёки». Было у меня такое чувство, что оно мне понадобится.

## Глава 6

Нам определили часть города к северу от Квартала, в которую входили Треме и Седьмой приход, и снабдили сигнальными ракетами, чтобы подать сигнал остальным командам, если мы что-нибудь найдем. Наша работа заключалась в том, чтобы высматривать, определять местонахождение, но не принимать участие в поимке, если это не является абсолютно необходимым.

К тому времени, когда мы вернулись в магазин, электричество снова было включено, и мы целую минуту наслаждались кондиционером, прежде чем снова нырнуть во влажный теплый воздух.

Я держала за прилавком сумку с бутылками воды, белковыми батончиками, предметами первой помощи и иконой, обрамленной в кованое железо, которая когда-то висела в Урсулинском монастыре. Она не окажет никакого влияния на Пара, но холодное железо сработает так же, как рассказывалось в сказках. Револьвер Лиама тоже может причинить много вреда. Пара так же подвержены выстрелам, как и мы.

Таджи останется в магазине, который будет служить местом встреч, пока Сдерживающие работают на Острове Дьявола.

— Нам нужен еще лед, — сказала она Гуннару, который пошел с нами в магазин, указывая пальцем. — Ваш кусок почти растаял. Я знаю, что у вас он есть, а сегодня днем снаружи будет просто пекло. У людей должна быть вода. Я хочу три пакета, в кулере, в течение часа.

— И кто кому тут должен отдавать приказы? — спросил Гуннар.

— Хочешь сладкого персикового чая?

Его глаза стали большими.

— Да, хочу.

Она похлопала его по щеке.

— Тогда принеси мне лед, солдатик.

Гуннар явно хотел поспорить, но его плечи поникли, и он направился к двери.

— Это было эффективно.

Я одна из немногих, кто предпочитает чай без добавления сахара. Вряд ли кто-то еще согласился бы пить такой.

— Я намяла целый кувшин из нападавших персиков, которые вы принесли. Буду добавлять их в каждый кувшин. Это вызывает привыкание, которое способствует хорошему поведению.

— И служит действительно хорошей взяткой.

— Чертовски верно, — произнесла она, подмигнув.

Я прищурилась, когда она предложила Лиаму старый термос в клетку, вероятно, наполненный чаем со льдом.

— А где термос для меня? — спросила я их.

Она только улыбнулась.

— Это его награда за то, что он перенес тяжелое бюро вниз.

Я посмотрела на Лиама, приподняв брови.

— Он был чертовски тяжелым, — согласился он, затем подмигнул мне. — Я всегда готов поделиться с тобой чаем, милая.

«Могу поспорить, что так оно и будет».


* * *


Мы встретились на улице у грузовика, на Гэвине была огромная соломенная шляпа от солнца с ремешком, свисавшим под подбородком, белая футболка с длинными рукавами и солнцезащитные очки.

Лиам остановился, глядя на него.

— Жарко, — сказал Гэвин.

— И ты думаешь, что это поможет остудиться?

— Ну, почему бы и нет. — Затем он поднял второй термос и улыбнулся мне. — И да пребудет с нами чай.

Я закатила глаза и ткнула большим пальцем в сторону задней части грузовика.

— Залезай.

— Спасибо, я сегодня поеду сам. — Он указал на джип Сдерживающих, припаркованный в квартале от нас. — Одолжил машину. — Он посмотрел на Малахи. — Не хочешь прокатиться? Или ты полетишь?

— Я по небу, — ответил он. — Буду держаться над тобой, спущусь, если нам нужно будет поговорить, или я увижу что-нибудь.

— Заметано.

Я положила сумку на сиденье между нами, а затем забралась в кабину. Лиам залез с пассажирской стороны и захлопнул дверь.

— Иногда я думаю, что Гэвин делает это просто ради смеха.

— Думаешь? — Я завела грузовик. — Ты самый горячий. Он самый смешной. Это его фишка.

Лиам посмотрел на меня.

— Что, прости?

— Ты злишься на «горячего» или «смешного»?

— Думаю, что оскорблен и тем, и другим.

— Ты тоже смешной. Но он отличный клоун. Когда-нибудь он успокоится, станет серьезным. Но не сейчас.

— Не с этой шляпой, — сказал Лиам, посмотрев в боковое зеркало. — Вероятно, сверху на шляпе он написал «Сдохните, Благие».

— Ты только что изобрел новую линию антипаранормального снаряжения. Ты еще и креативный.

— Ну, — через мгновение произнес Лиам, — хоть что-то.


* * *


Мы проехали Квартал, затем площадь Конго и парк Луи Армстронга в сердце Треме. Мы начали с этих мест, а дальше направились на северо-восток к Седьмому приходу. А тем временем мне было над чем подумать.

— Как ты думаешь, она нацелится на тебя?

— Кто? — спросил Лиам, но я была уверена, что он притворяется, чтобы не придавать сложившейся ситуации большого значения.

— Ты знаешь, о ком я спрашиваю и почему.

Он вздохнул. Окна были опущены, его рука лежала на двери, пальцы постукивали по кузову грузовика.

— Я не могу себе этого представить. Думаю, Гэвин был прав — мы недостаточно особенные, чтобы что-то для нее из себя представлять. Она могла бы легко напасть на меня или на тебя на Острове Дьявола, но она этого не сделала.

Не уверена, что упоминание о моей уязвимость заставит чувствовать себя лучше в этой ситуации.

Он протянул руку, накрыв мою.

— Не беспокойся об этом, Клэр. Она не доберется ни до тебя, ни до меня, ни до кого-либо еще из тех, кого мы любим.

Я кивнула, выдохнула и постаралась сосредоточиться. Не было никакого смысла беспокоиться об этом; это была пустая трата энергии. Здесь мы все уязвимы, и мы это знаем. И все равно остались в Новом Орлеане.

— Уверена, что обязательно найдётся то, о чем нам стоит побеспокоиться, — сказала я с улыбкой.

А когда я повернула за угол… все пошло кувырком.

Мы полетели вперёд, затем назад, я стукнулась головой о спинку сиденья. А потом нас закружило, и я чувствовала, как под нами исчезает мир, пока Треме вращается вокруг нас.

Что-то ударило по ветровому стеклу, оставив трещину, а звук разлетелся эхом, словно выстрел, и мы снова коснулись земли с металлическим скрипом, когда машина ударилась о бетон. Нас снова ударило сбоку, колеса коснулись обочины, а мы подскочили, и все замерло.

На какое-то время все стало серым, все кружилось, а я старалась хоть что-то рассмотреть в этом хаосе. И через мгновение поняла, что это не мир пошел кувырком. На переднем окне Скарлет появилась паутина трещин.

Моего лица коснулась рука.

— Клэр.

Я посмотрела налево и увидела, что он стоит у двери, такой невероятно красивый с его глазами, сверкающими золотом.

«Мой», — была моя первая инстинктивная мысль. Мне потребовалось время, чтобы понять, вспомнить, кто он.

— Лиам.

Он улыбнулся, совсем чуть-чуть. А с уголка его рта капала из раны кровь.

— Ты ранен, — сказала я и не смогла сдержать слез.

— Со мной все нормально. Ты в порядке?

— Я не… — я дотронулась до лба и обнаружила на пальцах кровь. — Кажется, порезалась. Но я в порядке. Голова кружится. Что произошло?

— Посмотри на меня, — сказал он и поднял мой подбородок, прищурившись, глядя в мои глаза, и, казалось, почувствовал облегчение от того, что там увидел.

— Что случилось? — снова спросила я и почувствовала нарастающий приступ паники.

— Это, — ответил он и посмотрел на лобовое стекло.

Я проследила за его взглядом, медленно поворачиваясь к стеклу бедной Скарлет, все вокруг меня еще плыло. А затем мои глаза сфокусировались на паутине и окрестностях за ней.

— О, Боже мой, — вырвалось у меня, и я попробовала протолкнуться мимо него, чтобы вылезти из грузовика. Мне пришлось ухватиться за его руку, когда мои ноги подкосились. Гэвин уже стоял снаружи возле джипа Сдерживающих, которому не было нанесено никакого ущерба, оглядывая улицу ниже.

Район был уничтожен.

Асфальт был разбит на куски, которые отлетели от дороги. С деревьев была сорвана кора. Дома были разбиты на осколки и груды досок, разбросанные, словно спички, над тем, что осталось от дороги. Автомобили перевернуты ржавыми животами к небу, все еще шатающиеся после произошедшего.

А вдалеке в воздух поднимались колонны обломков высотой на пятьдесят-шестьдесят метров.

— Торнадо? — спросила я, пытаясь понять, что вижу. — Мы столкнулись с торнадо?

Но это не имело смысла. Не было ни облаков, ни дождя, ни ветра, пока мы не свернули за этот угол. Было тепло, влажно и весело, а потом — такие разрушения.

— Созданный, — мрачно ответил Лиам. — Сильный торнадо.

А потом мы услышали крик.

— Помогите! Кто-нибудь? Помоги пожалуйста!

— Дерьмо, — проговорил Лиам. — Зажги сигнальный огонь, — крикнул он Гэвину.

Не дожидаясь ответа, мы побежали по улице, огибая препятствия: сломанные деревянные качели; бюро, валяющееся на боку, из которого вываливался, словно вода, шелк; разноцветные ставни, оторванные от окон.

— Здесь! — крикнула женщина. — Сюда!

— Мы идем! — сказал Лиам, и мы продолжили бежать, пока не увидели женщину, лежащую на животе на земле, одной своей рукой она цеплялась за другую, тянущуюся из-под завала из кучи чего-то деревянного, что раньше, видимо, было мебелью. Может, это была часть кухонного гарнитура?

Это была Дарби, наша коллега по Дельте. Она подняла взгляд, голубые широко распахнутые глаза сильно выделялись на ее бледном лице, покрытом грязью и слезами. На ней была красная бандана, скрывающая волосы, темные леггинсы-капри, майка и кроссовки. Она оглянулась на звук нашего приближения, и страх в ее глазах сменился облегчением.

— Слава Богу, — произнесла она. — Здесь женщина, она в ловушке. Думаю, она сломала ногу.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Лиам, ложась на живот рядом с ней, чтобы взглянуть. Его бесстрашие иногда было просто ужасающим. — Ты же не в Треме живешь, верно?

Дарби покачала головой.

— Я бегала. Затем случился этот ад, и я услышал, как она плачет. Я не смогла сдвинуть эти книжные шкафы или что это такое.

Послышался зловещий скрип, вся куча сдвинулась и снова осела. Лиам замер, так и держа руки в воздухе.

Из-под кучи эхом донеслись рыдания.

— Все в порядке, — сказала Дарби, обхватив пальцами женскую руку.

— Все будет хорошо, — заверил Лиам, глядя сквозь щель на женщину. Он подарил ей очаровательную улыбку. — Просто дайте нам несколько минут, и мы вас спасем, хорошо?

Затем он поднялся на ноги и вытер руки о джинсы.

— Слишком большая куча, мы не сможем ее быстро разобрать. Думаю, эта работа для тебя, Клэр.

Слова отразились во мне эхом. «Я что-то могу сделать. Могу помочь».

Я кивнула Лиаму, притягивая магию. Легкая задача, потому что Благие оставили после себя много магии. Я посмотрела на гору, которая когда-то была чьим-то домом. Мне нужно было время, чтобы оценить, спланировать и понять, как действовать, не раздавив женщину под этой грудой. Но его не было. Не тогда, когда куча уже была нестабильной, а придавленная женщина истекала кровью.

— Как ее зовут? — спросил Лиам, когда я собрала нити.

— Джоанна, — ответила Дарби.

— Скажи ей, чтобы подготовилась и свернулась в клубок, насколько сможет. Клэр переместит эту кучу. Что-то может пойти не так, поэтому мы хотим, чтобы она оставалась в этой позе, пока ей не будет сказано другого. А потом мы поможем ей. Ладно?

— Хорошо, — ответила Дарби и повернулась к женщине.

Рыдания становились все громче; женщина, вероятно, была в ужасе. Но я не могла сейчас об этом думать. Не могла беспокоиться о ней и одновременно помогать. Мне нужно было сосредоточиться.

— Все с дороги, — сказала я, даже не повысив голос, чтобы не тратить впустую пусть любую доступную энергию, ведь она мне еще потребуется.

— Все назад! — произнес Лиам и направил людей на другую сторону улицы.

Потребовалось много магии, чтобы поднять все это, переместить, не разбросав по пути передвижения, и устойчиво зафиксировать на земле. Но при слишком большом количестве магии я могу полностью потерять контроль. Или потерять себя.

Я подталкивала себя, работая с магией на самой границе контроля, мои пальцы дрожали от напряжения. Я распределила магию вокруг кучи обломков, наматывая ее снова и снова, пока не получился некий шарик с веревочкой.

— Приготовьтесь, — сказала я и почувствовала, как Лиам напрягся.

А я начала поднимать руку, направляя кучу. Гравитация давила, сжимая обломки того, что когда-то было домом, словно любовник, который отказывался отпускать свою половину.

Я напряглась еще сильнее, послышался треск, когда куча сместилась, но я проигнорировала его и продолжила работу, по моему лицу стекал пот, а между землей и обломками не появилось ни сантиметра просвета.

Джоанна вскрикнула, и я вздрогнула, куча содрогнулся вместе со мной, а Лиам оглянулся.

— Она в порядке, Клэр. Просто испугалась. Продолжай! Ты почти у цели.

Это стало моей мантрой. «Почти у цели», — сказала я себе и заставила себя поторопиться, несмотря на жару, строптивую магию и дрожащие руки.

— Давай! — произнес Лиам. Я была сосредоточена на куче, но краем глаза уловила их движение, когда они стали карабкаться вперед. Несколько секунд спустя Лиам нес плачущую женщину прочь, покрытую грязью и пылью, держащую правую руку под неправильным углом.

— Все чисто! — крикнул он в ответ.

Я отпустила магию.

Куча с грохотом ударилась о землю, и в воздух поднялось облако пыли, грязи и штукатурки.

Мое зрение затуманилось, я наклонилась, положив руки на колени, надеясь не потерять сознание.

— Клэр, — позвал Лиам, бросаясь обратно.

— Работать с магией после контузии не самая лучшая идея, — сказала я, пока боль ударами молота отдавалась у меня в голове, я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ней, чтобы удержать еду в желудке. — Очень, очень плохая идея.

— Все хорошо, — произнес он. — Просто дыши. У кого-нибудь здесь есть бутылка воды?

Я услышала шарканье, а затем холодный пластик прижался к моей руке. Я взяла его, встала и прижала ко лбу.

Холод, кажется, помог. Через минуту я снова открыла глаза.

— Привет, — произнес Лиам. — Жаль, что мы не встречались, когда я переехал в особняк. Ты могла бы поднять диван Элеоноры наверх.

— Я не сдаюсь в аренду, — слабо сказала я, но его шутку оценила.

— И слава богу, — сказал он, затем положил руку мне на затылок и прижался лбом ко мне. — Ты хорошо справилась.

— Джоанна?

— Дарби ее осматривает, а Сдерживающие уже в пути. Ты, вероятно, могла слышать сирены.

Я ничего не слышала, кроме грохота в ушах, но ему об этом не сказала. Это только заставило бы его волноваться, а я была почти уверена, что это временный эффект.

Я дышала сквозь поджатые губы и через несколько секунд почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы выпить воды.

— Думаю, с ней все будет хорошо, — произнесла Дарби, когда Гэвин занял ее место. — Ты спасла ее, — сказала она мне. — Я бы выдала тебе значок «Добрый самаритянин», если бы он у меня был.

— Мы все должны получить такие значки, нашивки или что-то в этом роде, — сказала я. — За достойную гражданскую работу во время этой чертовой войны.

— А Гэвин должен получить еще один за флирт, — сказала Дарби, оглядываясь на него. — Джоанна как минимум лет на тридцать старше его.

Лиам фыркнул.

— Гэвин как почтовый офис. Снег не помешает почте доставить посылки, а такая мелочь, как возраст, не помешает ему пялиться на женщин. Он одинаково флиртует со всеми.

Дарби улыбнулась. Возможно, я все еще была не совсем адекватна после случившегося, но мне показалось, что я увидела что-то милое в этой улыбке. И… заинтересованность.

— Ты сказала, что бегала, когда нашла ее? — спросил Лиам.

Она кивнула.

— Это единственное, что помогает мне сохранить рассудок в эти дни. Хотя бы частично. Потом пришли они.

— Ты видела Благих?

Она снова кивнула.

— Я бегала… Я уже дважды об этом сказала… — Она потрясла головой, словно пытаясь собраться. — Извините. Все еще немного не в себе. Я услышала жужжание, обернулась, и они были там. — Она подняла голову и указала на небо. — В кругу, а затем поднялся ветер. Это было похоже на торнадо, но я не заметила воронки. Не было ни дождя, ни гор мусора, а это, как правило, видимая часть… — Она остановила себя поднятой рукой. — Выключив музыку, я стала искать укрытие. Нырнула в пристройку, — сказала она, указывая на почти неразличимый в обломках сарай через улицу. — Я подумала, что смогу там спрятаться и уберечься от мусора, если он начнет падать. Джоанне повезло меньше.

Она оглянулась на улицу, почти все дома сравнялись с землей, улица была непроходима.

— Они уничтожат нас, если дать им такую возможность.

Я посмотрела на нее, не найдя в ее взгляде злости или грусти. Просто некое понимание омрачило ее лицо.

— Да, — произнесла я. — Они разорвут город на части, квартал за кварталом. — Я оглянулась на Лиама. — Сдерживающие должны это остановить. Просто обязаны.

— Мы поговорим с Гуннаром, — ответил Лиам.

«Ведь что еще мы можем сделать?»

Над нами послышался шорох крыльев, это приземлялся Малахи. На его лице можно было различить гнев с оттенком грусти, и этим было сказало достаточно.

— Насколько плохо? — спросил Лиам.

— Почти квадратный километр, — ответил Малахи. — Очень много разрушений.

— Зачем? — спросила Дарби. — Почему они это делают? Они так злы на нас? На Сдерживающих? На людей?

— Они уже все нам сказали, — ответил Гэвин, положив руку ей спину. — Приговор.

Я мельком увидела что-то красное и сначала подумала, это кто-то из оставшихся Благих, намеревающихся вызвать еще больше проблем или посмотреть, как мы реагируем на произошедшее. Но это было не живое существо. Это была краска.

Я осторожно перешагнула через куски гипсокартона, которые лежали под моими ногами, к единственной стоящей стене бывшего креольского коттеджа. Цвет был лососево-розовый, глубокий и насыщенный.

Посередине была нарисована длинная темно-красная полоса того же цвета, что и на лицах Благих. И около нее была надпись: «КАЛЛИТ», большими буквами того же темно-винного цвета.

— Они оставили визитную карточку, — крикнула я и подождала, пока они проберутся через мусор и присоединяться ко мне, чтобы посмотреть на стену. Пока мы осматривали надпись, повисла тишина. Угроза или, возможно, причина, по которой Благие хотели своего суда.

Гнев накрыл меня волной, горячей, как залитый солнцем асфальт. Мы годами работали, сохраняя Новый Орлеан. Переживая первую войну, потом вторую. Мы не были агрессорами; они первые начали.

— Кто или что такое «Каллит»? — спросил Гэвин.

Лиам покачал головой и посмотрел на Малахи.

— Это о чем-нибудь тебе говорит?

Между бровями Малахи пролегла морщина, пока он смотрел на стену, пытаясь разгадать значение слова.

— Нет.

— Думаю, лучше бы нам это узнать, — сказал Лиам.

К нам подошел темнокожий мужчина с повязкой на левом глазу, одетый в джинсы и футболку с логотипом футбольной команды «Сэйнтс»[14].

Тони Мерсье — легенда Нового Орлеана. Он Большой Вождь Авангарда, его команды индейцев Марди Гра. Он потерял глаз во Второй битве за Новый Орлеан.

— Шеф, — произнес Лиам. — Ты в порядке?

Тони кивнул, провел рукой по темным подстриженным волосам, которые были покрыты кусочками гипсокартона или штукатурки, и стал осматривать стену.

— Мой дом в двух кварталах от реки, — сказал он. — Ходил в здешнюю школу, здесь же встретил жену, воспитал четверых детей в этом районе.

Глаголы в прошедшем времени, потому что его жена — Клариса, была убита во время войны вместе со старшим сыном. Остальные трое его детей покинули Зону.

— Услышал шум и пришел сюда. — Он посмотрел на горизонт. — Не так много осталось от Треме. До сегодняшнего дня я считал это потерей. Но сегодня нам есть за что быть благодарными. Большинство из этих домов пустовали. Но смысл их атаки не в этом. — Он сделал паузу. — Они пытаются стереть нас с лица земли.

Он с сожалением покачал головой, смотря на стену, затем вышел на улицу и ударил кончиком трости о землю.

— Мы не уйдем! — закричал он, голос его эхом отразился в тишине. — Мы не уступим эту землю тем, кто пытается отнять ее у нас. Не уступим.


* * *


У кого-то не оказалось возможности спрятаться вовремя. Тони нашел еще одного раненого человека и двух, которые не пережили нападение.

Сдерживающие прибыли с Бёрком, но без Гуннара, который, как нам сказали агенты, находился в Кабильдо, координируя поиски Благих по всему городу.

— Это вы их привлекли? — спросил Бёрк, пока другие агенты оказывали помощь Джоанне и искали выживших в других домах. Или тех, кому выжить не удалось.

— К сожалению, нет, — ответила я и была разочарована, потому что с меня хватило высокомерия Благих, и я жаждала собственного отмщения.

— Мы доехали до конца улицы, — сказал Лиам. — Повернули за угол и поехали прямо. Ветер опрокинул грузовик, а затем поток воздуха направился вниз по реке. Дарби их видела.

— Я поговорю с ней, — произнес он и оглянулся на меня. — Пожалуй, тебе стоит обратиться к медикам. Похоже, тебя немного потрепало.

— Мы подождем, — ответила я и оглянулась на Джоанну. — Пусть они сосредоточатся на ней.

— Я тоже собираюсь так поступить, — сказал Бёрк. — Вы что-нибудь знаете о Каллит?

— Нет, — ответил Лиам. — Но мне кажется, это ключ к происходящему. Или, по крайней мере, что-то в этом роде.

— В дополнение к их ненависти к людям, — добавил Бёрк.

— В дополнение, — согласился Лиам.

— Берегите себя, — сказал Бёрк. — Я пойду проверю остальных.

— Моя очередь говорить «поехали», — произнес Лиам и потер затылок. — Думаю, кондиционер и вода пойдут тебе на пользу. Ты отвратительно выглядишь. — Его лицо было покрыто грязью и залито потом. — Предполагаю, что выгляжу примерно так же.

— Я и чувствую себя отвратительно, — сказала я и стерла пот с лица нижним краем своей футболки. — Мне понадобится недельный душ.

— Где мои наушники, — проговорил Гэвин, поворачиваясь к своему джипу. — Не хочу слышать о ваших сексуальных играх.

Лиам шлепнул его по уху.

— Перестань пошлить, mon frère[15].

— Мы живем в Зоне, — сказал Гэвин, оглядывая улицу. — С моими пошлостями жизнь становиться намного веселее.


* * *


Мы быстро осмотрели Скарлет еще раз, но не обнаружили ни спущенных шин, ни протекающих жидкостей. Лобовое стекло покрылось трещинами в основном с пассажирской стороны, поэтому машиной все еще можно было управлять, и мы добрались до Квартала без происшествий.

— Я хочу внимательнее осмотреть машину, — сказал Лиам, когда мы добрались до магазина, и я вылезла наружу. — Так, на всякий случай.

Я протянула ему ключи.

— Я собираюсь принять душ. — Мне не хотелось ходить грязной, дожидаясь возвращения из гаража.

— Я направляюсь в то место, которое мы называем баром, — сказал Гэвин из джипа. — Вдруг, еще остался «Уайлд Тёки». Хотя не думаю, что в Зоне найдется достаточно выпивки, чтобы почувствовать себя лучше.

— Будь осторожен, — произнес Лиам.

Гэвин нахмурился, но спорить не стал. Пока Лиам осматривал грузовик, я зашла внутрь и обнаружила нескольких агентов Сдерживающих, распределившихся по магазину, и Таджи у стойки. Обойдя ее, она направилась ко мне.

— Слава Богу, — проговорила она. — Я волновалась. Мы слышали грохот и сирены. Узнали, что они разрушили часть Треме, но никакой информации о том, кто мог пострадать.

К истощению и раздражению прибавилось еще и чувство вины.

— С нами все в порядке.

— У тебя кровь идет. — Она нахмурилась, осматривая мой лоб. — Иди в подсобку, я принесу полотенце и повязку.

Я не хотела ни полотенца, ни повязки. Но мне действительно хотелось сесть и побыть в тишине, поэтому я прошла в заднюю часть магазина и села за стол.

Таджи вернулась мгновение спустя с влажным полотенцем и аптечкой. Аптечку она положила на стол и потянулась полотенцем к моему лбу.

— Стой ты, — сказала я, уклонившись. — Я не маленькая девочка. Мне просто нужно немного времени, чтобы отдышаться.

Таджи медленно отвела от меня руку, но я чувствовала, как пристально она за мной наблюдает. Она ничего мне не ответила.

— Извини, — произнесла я. — Я так зла. Так чертовски зла, но не на тебя. Просто…Ты попала под раздачу. — Я сложила локти на столе, положив голову на руки, пытаясь справиться с головной болью. Сделав три вдоха, я снова посмотрела на нее.

Я ожидала увидеть то же раздражение, что я выказала ей. Но она выглядела обеспокоенной, а не злой.

— Извини, — снова сказала я. — Это было ужасно, Таджи. Это было… так ужасно.

Она положила полотенце на стол, отодвинула стул и села рядом со мной.

— Да?

— Да. Часть Треме полностью уничтожена. Нам удалось спасти женщину, которая находилась под завалами собственного дома. Нам помогал Тони, и он морально подавлен. Мы все морально раздавлены. А когда мы немного отойдем, то начнем очень сильно злиться из-за случившегося.

— Нахождение здесь, — произнесла она, поднимая взгляд на агентов, которые о чем-то говорили в разных частях магазина, — жизнь на войне, могут сделать нас более жесткими. Я полагаю, что в некотором отношении это хорошо и необходимо. Тебе это нужно, чтобы пережить этот день, чтобы продолжать двигаться, чтобы позаботиться о себе, если оказываешься загнанной в угол. — Она посмотрела на меня. — Но будучи стойким, не так уж трудно из жесткого превратиться в жестокого. Нам нужно учиться находить баланс. Вот против чего мы должны защищаться. Потому что после того, как все закончится, если мы выживем, а Пара уйдут, что, если мы сами себя и уничтожим? Может получиться так, что цена окажется слишком высокой.

Она облекла в слова весь тот невысказанный ужас, что я испытывала или, по крайней мере, ту его часть, которая относилась не только к магии Благих. Это были вопросы, которые мы задавали себе не меньше тысячи раз до этого, и, вероятно, спросим еще: Не отдали ли мы за этот город больше, чем получили? В какой момент мы стали приносить в жертву себя, ради того, что пытались спасти?

— Мы все делаем правильно, — сказала она, снова беря полотенце. — Так что встряхнись, перестань меня пугать своей большой девочкой и позволь очистить рану.

«И ведь не поспоришь с ней».


* * *


Я приняла душ, утихомирила свою магию, а затем, спустившись за водой и протеиновым батончиком, позволила Таджи перевязать мне голову.

В течение дня мы ждали новостей от Сдерживающих о Благих, других атаках или пострадавших.

И мы были не единственными, кто был на грани. Шел дождь, шли часы, и разговоры в магазине становились все громче — от страха, ненависти и кофеина. И не потребовалось много времени, чтобы накал страстей перерос во взрыв.

Деревянный стул упал на пол, и все взгляды обратились на двух солдат, которые стояли по разные стороны стола.

— Что, черт тебя дери, ты можешь знать, Клод? — Солдат бросил карточную колоду на стол. — Ты весь чертов день просиживаешь в офисе.

Солдат напротив него, который, как я предположила, был Клодом, ткнул в ответ пальцем, было видно, как гнев сотрясает его тело.

— Ты думаешь, это делает меня хуже тебя? Что я делаю меньший вклад? У тебя не было бы боеприпасов, если бы не я. У тебя не будет бензина для твоего джипа, на котором ты ездишь по городу, и давай не будем притворяться, будто тебе ни разу не приходилось стрелять по Пара, мудак.

— Да пошел ты на хрен, — проговорил другой. — Это вина всех Сдерживающих. Все это. Потому что бумагомарателям нужна война, чтобы оправдать свое существование.

Они начали медленно приближаться друг к другу.

— Эй, — произнес Лиам, шагнув к ним. — Вдохните и успокойтесь, или идите с этим дерьмом на улицу. Здесь драться не надо.

— Иди сюда, мудак, — сказал Клод, игнорируя его.

— Думаешь, сможешь со мной справиться? Думаешь, что сидение за столом делает тебя сильнее?

Они уже почти приблизились в плотную, когда Лиам подошел к ним, положил руки им на грудь и растолкал.

— Вы думаете, это дерьмо помогает? Вы думаете, что распри помогут нам во время войны?

Первый парень яростно посмотрел на Лиама.

— Думаешь, мы выиграем эту чертову войну? Что есть шанс, что мы спасем этот город? Нет шансов. В этом нет никакого смысла.

— Так ты хочешь просто отдать им свой город? — Лиам посмотрел на каждого из них. — Вы собираетесь просто сдаться? Это то, чему вас научили Сдерживающие? Это то, чему вас научила война? Что люди должны быть трусами и позволять Благим использовать нас?

Первый парень что-то пробормотал себе под нос и отвел взгляд.

— Да, отворачивайся, — произнес Лиам. — Отвернись и притворись, что не знаешь, что они делали или что делают. — Он осмотрел толпу в магазине.

— Никогда не забывайте, — сказал он. — Война всегда отвратительна. И мы боремся не потому, что это весело. Если вы хотели мира в своей жизни, вам не стоило присоединяться к Сдерживающим. — Он шагнул ближе. — Теперь, солдат, или садись и пей свой чертов кофе, или убирайся из этого магазина. У Клэр и Таджи нет времени на всякую фигню.

Рассерженный солдат порывался что-то сказать, но отступился. Он сел, обхватил руками кружку с кофе и мыслями ушел в себя.

— Этот парень просто огонь, — раздался шепот откуда-то позади меня.

Я не стала никого поправлять, так как была полностью согласна.

— Это была мощная речь, — сказала я, последовав за Лиамом на кухню.

— Они прибывают в Зону, думая, что это место полно приключений. — Он поднял стакан с водой. — Добро пожаловать в сказку. Здесь всегда горячо, всё, кроме кофе, а Пара постоянно хотят тебя убить.

— Эй, я готовила этот кофе, и он был достаточно теплым. Пока не отключилось питание.

— Пока не отключилось питание, — с улыбкой произнес он.

— Извините, что прерываю, — сказал Таджи, входя в дверь, — но только что прибыло это.

Она передала белую карточку.

— В последнее время мы получаем много корреспонденции, — сказала я, открыла послание и пробежалась глазами по написанному. — Дарби хочет, чтобы мы встретились с ней завтра в восемь в музее. Она сказала, что, возможно, что-то нашла. Что-то, что может помочь победить Благих.

— Тогда я знаю, где мы будем в восемь утра, — ответил Лиам.

Еще одна вещь, с которой я была полностью согласна.


* * *


Мы с Лиамом оставили Таджи и Бёрка закрывать магазин и направились обратно на заправочную станцию, где совершили набег на тайник с шоколадом, который прислала Элеонора, и забрались на крышу здания с половиной бутылки вина и военным спальным мешком повышенной прочности.

Стряхнув дождевую воду с брезента, мы расстелили спальный мешок и сели.

В то время как Лиам откупоривал вино, я залезла пальцем под обертку с фольгой и словно перенеслась в детство, когда процесс доставания шоколада из обертки представлял из себя нечто волшебное. И вот шоколад с его идеальными квадратиками и выдавленными буквами был готов к поеданию.

Лиам не обеспокоился бокалами; на них просто уже не хватило рук. Я отломала кусочек шоколада и протянула ему. Он отпил вина из бутылки, а затем посмотрел на меня.

— Тебе, вероятно, лучше не пить, если у тебя сотрясение мозга.

— Не сотрясение мозга, — сказала я и указала на повязку на лбу, а затем потерла затылок. — Просто порез и ушиб шеи. Дай мне вино сам, или я его у тебя заберу.

Его глаза распахнулись, он с интересом посмотрел на меня.

— Серьезно?

— С помощью магии, — сухо произнесла я. — Даже прикасаться не нужно будет.

— Жаль, — сказал он и передал мне бутылку. — Вино на вкус как… — он причмокнул губами, пытаясь понять. — Как оно тебе?

Я сделала глоток и поморщилась

— Как будто тот, кто никогда не пробовал клубнику, пытался передать ее вкус.

— И добавил красного пластика.

— С нотками бензина, — сказала я и откусила кусочек шоколада, чтобы избавиться от послевкусия.

Шоколад был немного восковым и с белым налетом, а это означало, что он нагревался и остужался несколько раз по пути в Новый Орлеан. Но это все равно было восхитительно, и от простого напоминания о жизни до войны у меня едва не выступили слезы на глазах.

— Мы радуемся тому, что имеем, — сказал Лиам. — Даже мелочам. Таким, — он откинулся назад, скрестил лодыжки и указал вверх, — как это.

Я посмотрела вверх.

Небо было темным и ясным, звезды яркими. Одна из планет — может быть, Венера? — светилась сверкающей точкой так близко к полумесяцу, что казалось, она находится в его тени.

— Иди сюда, — произнес Лиам и откинул руку.

Я отложила шоколад и вино в сторону и растянулась рядом с ним, наблюдая, как над головой кружатся звезды.

Новый Орлеан никогда не смолкал, даже ночью. Каркали ночные птицы; животные шуршали в траве и листве. Но ни выстрелов, ни взрывов не было, по крайней мере, на данный момент.

В тишине Лиам начал петь. Его голос был мягким, а слова на каджунском французском, колыбельная, которую Элеонора пела им с Гэвином в детстве. Иногда он напевал ее, в такие моменты как этот, когда было легко представить, что он снова дома у залива с прозрачной черной водой и парящими пеликанами.

— Fais do do[16], — тихо пел он в темноте, и я начала засыпать.

## Глава 7

Не сказала бы, что следующим утром, пока мы ехали во Французский Квартал, я чувствовала себя оптимистичнее, но хороший сон и надежный партнер оказались не лишними. Да, мы находились в кризисной ситуации, но мы и раньше справлялись с ними. Мы выработали способ пережить их.

Да и не то, чтобы у нас был другой выбор.

Мы ехали в тишине, и нашим пунктом назначения значился не магазин, а совершенно новое место — по крайней мере, по стандартам Нового Орлеана — в штаб-квартиру Дельты. Я, Бёрк, Лиам, Малахи, Дарби и Гэвин являемся ее членами.

Дарби выбрала Фармацевтический музей Нового Орлеана, трехэтажное здание розово-лососевого цвета, в котором когда-то располагалась аптека XIX века. Немного жутковатый интерьер — дерево, камень и тысячи стеклянных бутылок с порошками и смесями — она оставила нетронутым и работала рядом со старинным аппаратом с газировкой и микшером.

Ночью шел дождь, и улицы Квартала были мокрыми и усеяны лужами. Густой и узнаваемый запах Нового Орлеана после дождя тяжело повис во влажном воздухе.

Музей находится в Шартре, всего в паре кварталов от магазина. Мы припарковались перед входом, где посреди улицы увидели Малахи с распростертыми крыльями. Когда мы выскочили из грузовика, он сделал взмах ими, и от силы его порыва у нас раздуло волосы, а в лицо полетели капли воды.

— Хм, — произнес Лиам, вытирая рукой лицо.

Малахи оглянулся, и выражение его лица стало необычайно смущенным.

— Извините, — сказал он, сложив и убрав крылья. — Я не знал, что вы там стоите.

— Уверен, что в этом есть что-то смешное, — сказала я и провела рукой по лицу, — Но я оставлю это Гэвину, пусть он это выясняет.

Позади нас кто-то начал посмеиваться. Мы оглянулись назад и обнаружили, что там стоит Гэвин, прислонившись к капоту грузовика.

— Как вы не догадались, что он собирается это сделать?

— Потому что методы ухода за собой представителей Консульства не входят в область наших знаний? — ответила я.

— Тем более жаль, — произнес он, подходя к музею, и открыл дверь. — Давайте посмотрим, чем там занимается наш дружелюбный ученый.

— Сделай мне одолжение, — сказал Лиам Малахи, уперев руки в бока и прищурившись, когда Гэвин направился внутрь.

— Что?

Лиам перевел взгляд на Гэвина.

— В следующий раз целься в него.


* * *


Я была в этом музее только пару раз. Дарби работает напрямую со Сдерживающими, а я, занимаясь обучением, работаю в саду и помогаю Таджи в магазине (и эта смена ролей нам только на пользу).

Кроме того, место было просто жутким. Когда-то это был действующий аптечный магазин, и он все еще таким и выглядит. Как будто фармацевт недавно просто встал и ушел с работы. В Новом Орлеане многие дома пребывают в одинаковом состоянии — все они были брошены, когда люди эвакуировались. Я нахожк их одинаково тревожными, возможно, потому что они напомнают мне о том, насколько мы изолированы.

С другой стороны, меня очень заинтересовал этот интерьер. Антикварные банки, мраморный фонтан с газировкой и деревянные витрины могли бы стоить приличных денег на рынке антиквариата, которого в Новом Орлеане больше нет.

Дарби не было видно, поэтому я постучала по одной из столешниц, на которой все еще стояли смеси и весы.

— Тук-тук. Кто-нибудь дома?

Вдруг затрясся пол, и сначала я подумала, что нас атаковали Благие.

Но человек, который вошел в комнату, не был Благим. Он был огромен. Как минимум, метра два высотой, с телосложением того, кто явно потратил много времени на поднятие тяжестей. Его мускулистые руки натягивали швы желтой футболки с фиолетовым треугольником по центру, подол которой лишь слегка закрывал пояс его серовато-коричневого килта. Его образ дополняли золотисто-коричневого цвета кожа, лысая голова и широкие черты лица.

По центру его лба располагался мерцающий глаз, радужная оболочка которого сверкала золотом.

Не уверена, можно ли назвать его Циклопом, но это было лучшее слово, которым я могла бы его описать.

— Кто спрашивает? — спросил мужчина, его голос походил на шуршание сапог по гравию.

— Клэр и компания, — ответила я, не совсем понимая, куда нужно смотреть.

На глаз? Определенно не на глаз?

Он начал разминать пальцы на своих мясистых руках, вытягивая каждый из них по очереди. «Не хотелось бы мне, чтобы он опробовал их мощь на мне».

Он подозрительно покосился, оглядывая нас.

— Чего вам надо?

— Дарби попросила нас прийти.

— Я Лоус.

— Привет, Лоус, — сказала я. — Приятно познакомиться.

— Правильно говорить «Лоус».

Он произнес имя медленнее, явно пытаясь поправить меня, но я не понимала, в чем разница его произношения, и что я упускаю.

— Лоус? — нерешительно предложила я и заметила, что Лиам, Гэвин и Малахи подозрительно замолчали позади меня.

— Лоус, — снова произнес он, и достаточно громко, отчего вокруг нас зазвенели стеклянные банки. Поскольку я, очевидно, все еще что-то упускала и отчасти боялась, что следующей своей фразой он разобьёт все имеющееся стекло в этом месте, то оглянулась на Лиама.

— Исправляй ситуацию.

Он сдержал улыбку и шагнул вперед.

— Я Лиам, — представился он. — Ты Лоус?

Мужчина кивнул.

— Лоус.

Я была готова поклясться на стопке старинных семейных библий, что Лиам произнес имя точно так же, как и я, но это было неважно.

— Я ее новый помощник, — сказал Лоус. — Помогаю с наукой.

— Рад слышать, что ей кто-то оказывает помощь, — сказал Лиам. — Не мог бы ты сказать ей, что приехала Дельта?

По-видимому, это был код доступа, поскольку Лоус сразу же выпрямился.

— Я найду ее. И скажу ей.

— Это было бы прекрасно. Мы подождем во дворе, — произнесла я.

Деревянные полы сердито заскрипели, когда мы направились к двери. Лиам, придерживая ее, заулыбался, когда я проходила мимо.

— Что? — подозрительно спросила я.

— Ты должна обязательно произносить «Л».

— Это первая буква его имени, поэтому я точно ее произнесла.

Он улыбнулся мне.

— Я уверен, что у тебя со временем все получится.

Не знаю, как я сдержалась, чтобы не нарычать на него.


* * *


Мне двор понравился больше, чем интерьер здания. Дворы для Французского Квартала были тем же, чем приусадебные участки для Метэри. Почти при всех зданиях были такие дворики. Они обычно располагались позади зданий или между ними и строились с использованием большого количества кирпича и зелени. Часто там могли быть и фонтаны, а также столы или скамейки из кованого железа, как в бистро, а тенистость и вода в фонтанах обычно делали их самыми прохладными местами в квартале.

Это место по форме представляло собой длинный узкий прямоугольник с вкраплениями растений по бокам, включая бругмансию[17], которая разрослась настолько, что закрыла собой часть кирпича и куполом нависала над пространством, и овальным фонтаном в дальнем конце. Посередине стояли решетка, увитая бугенвиллией[18] и длинный, обшарпанный стол, окруженный разными стульями.

Бёрк уже сидел на одном из них, наклонившись, сложив руки на коленях и изучая тетрадь. Когда он поднял на нас взгляд, выражение его лица было мрачным.

— Дарби думает, что что-то нашла?

— Так она нам сказала, — кивнул Лиам, и мы уселись ждать в тени.

— Извините, — произнесла Дарби, протиснувшись в дверь минуту спустя, в лабораторном халате поверх леггинсов и струящейся красной рубашке. Ее темные волосы блестели на солнце, а глаза обрамляли красные очки.

— Я слышала, вы встретили Лоуза, — сказала она.

— Ты произносишь его имя неправильно, — ответил Лиам.

— О, я знаю. — Дарби улыбнулась. — Он постоянно мне об этом говорит.

— Я до сих пор не понимаю разницы, — сказала я.

— Вы должны произносить «Л» под ударением. — На этот раз Лиам и Бёрк сказали это одновременно.

Я просто проигнорировала их.

— Мне его порекомендовал Мозес, — сообщила Дарби. — Очевидно, они близко знакомы еще со времен Острова Дьявола. — Она взглянула на меня. — Как твоя голова? Гуннар сказал, что тебя потрепало.

— Намного лучше. — Я указала на повязку. — Только пока приходиться носить это.

— И еще одна у Лиама, чтобы вы соответствовали друг другу, — сказала она, отмечая пластырь на его челюсти.

— Ты сказала, что у тебя есть идея, — произнес Лиам. — Что-то, что может помочь нам с Благими.

Она посмотрела на меня, нахмурившись от беспокойства, и я поняла, что мне это не понравится.

— Да, — ответила она. — Но эта информация из записок Лоры Блэквелл.

Женщина, которая использовала свой мозг, инструменты и усилия, чтобы попытаться уничтожить Паранормальных — Суд или Консульство. Женщина, которую мы остановили за несколько секунд до того, как она ввела яд в Завесу. Человек, который в настоящее время находится в тюрьме на Острове Дьявола.

Моя мать.

«Неделя становится все интереснее».


* * *


Эмоции разрывали меня на части. Не знаю, что именно я испытывала: гнев, грусть или ощущение того, что меня предали, что Дарби снова включила Блэквелл в игру, сделав ее частью всего этого. Я не хотела, чтобы она становилась частью чего-либо в моей жизни.

Последние несколько месяцев я довольно много времени потратила, разбираясь в том, сколько во мне от нее. Является ли она причиной, по которой я люблю всё чинить? Потому что она ученая. Является ли она причиной того, что я так долго была одна? Потому что, как и она, я отталкивала других.

Разговор о ней, позволяющий лучше ее узнать, мог показать, что у нас есть общие черты. Я не хотела быть похожей на нее так же сильно, как и думать о том, что она бросила меня и моего отца, потому что мы волновали ее недостаточно, чтобы ей захотелось остаться.

— Я получила ее записи, исследования, все документы, собранные при ее аресте, — сказала Дарби. — Многое из этого бесполезно. Куча текстов. Из которых выпирает ее эго, а также теории о людях и Пара, которые слишком близки к евгенике, чтобы мне было комфортно это читать. Ничего незначащие числа.

Она посмотрела на меня.

— Я не хотела говорить тебе, что они у меня и что я их изучаю, пока не появилось уверенности, что это хоть к чему-то приведет. То, что она твоя мама, уже достаточно сурово. Мне не хотелось лишний раз упоминать о ней, если такой необходимости не было.

Мое раздражение на нее исчезло.

— Я это ценю. Думаешь, что-то нашла?

— Да. Устройство, предназначенное для уничтожения магии.

Дарби перебрала несколько тетрадей, вытащила черную и открыла ее на странице, помеченной закладкой.

На странице был карандашный набросок, какая-то скульптура или что-то подобное, тонкие четкие линии. Всего было три части: волнистая часть в форме пончика; круглая жемчужина, которая находилась в «дырке» пончика и была разбита посередине; и держатель в форме полумесяца.

— Торт или пирожное? — спросил Гэвин.

— Это не пончик, — ответила Дарби. — Хотя у меня была такая же мысль. Это оружие.

— Оно называется Ловушка Дьявола, — сказал Малахи.

Я оглянулся на него, увидев, что он смотрит на изображение. И я не смогла прочитать выражение его лица. Тон его был ровным, слова — взвешенными и осторожными. Что бы он ни чувствовал, он тщательно это скрывал.

— Оно тебе знакомо, — тихо сказала я, и он кивнул.

— Что это? — спросил Лиам.

После некоторого молчания, от которого мы все испытали чувство неловкости, Малахи заговорил:

— Некоторым хотелось, чтобы восстание закончилось чем быстрее, тем лучше. Ловушка Дьявола была тем оружием, которое Консульство разработало для этой цели.

— Что оно делает? — спросила я.

— Как сказала Дарби, оно было предназначено, чтобы свести на нет чьи-то способности. И было призвано лишить Суд их магии, следовательно, их основной силы, чтобы призвать их к порядку.

— Звучит не особенно демократично, — произнесла я.

— Запределье — это не демократия, — сказал Малахи. — И Консульство желало мира, а не хаоса. Единства над уникальностью. — Он посмотрел на меня. — Оно работает по такому же принципу, как ты избавляешься от магии. За исключением того, что выбора нет, и оно не делает различий между видами носителей магии, Судом или Консульством. Оно могло быть… разрушительно эффективным.

Гэвин присвистнул.

— Вакуум для магии мог бы оказаться очень эффективным оружием в войне против Суда. Будь то в Запределье или здесь.

— Оно может быть эффективным оружием против любых магических существ, — сказал Малахи, сжимая челюсти. — Но оружие было только спроектировано. Никогда не производилось и никогда не использовалось. Кто осмелиться заявить моральное и этическое право на такое?

— Кто имеет этическое и моральное право игнорировать его? — спросил Гэвин. — Когда они воюют против нас не по нашей вине, разве они оставляют нам другой выбор?

В глазах Малахи вспыхнул гнев.

— Уничтожение того, кем они по сути являются?

— При всем уважении, чувак, они разрушают жизни, семьи, имущество. И все потому, что думают, будто не получили достаточно уважения в своем собственном мире.

— Война жестока, — произнес Малахи. — Как и оружие. — Он снова посмотрел на бумагу. — Я не знаю, как эта идея попала в руки людей.

— Суд знал об оружии? — спросил Лиам. — Или его концепции?

— Я не знаю. Дизайн был создан незадолго до того, как пала Завеса. Возможно, информация и просочилась, а Консульство занервничало. Элементы оружия существуют. — Он указал на пончик. — Абетил. — Он указал на центральный круг. — Камень Инклюзии. Насколько я знаю, их никогда не объединяли для создания оружия.

— А Суд узнал об этом и развязал войну, — сказал Лиам. — И это вылилось в проблемы для людей.

— Мы можем попробовать его сделать.

После слов Дарби во дворе повисла тишина.

— Я не знаю точно, будет ли работать оружие, — произнес Малахи некоторое время спустя. — И что еще важнее, я не знаю можно ли как-то контролировать его эффект, ограничивая его, чтобы оно не лишило магии всех, кого настигнет. Это может быть смертельно. Ловушка Дьявола предполагает уничтожение части того, чем они являются.

— Консульство не разработало бы оружие, которое могло бы отобрать у них магию, — сказала я. — Уверена, они бы об этом подумали и учли этот фактор.

— Возможно, — произнес Малахи и снова посмотрел на заметки. — Но это просто наброски, идеи. Чертежей нет. Никакой конкретики о самой конструкции, управлении и использовании. Как бы далеко Консульство ни зашло в создании концепции этого оружия, этой информации здесь нет.

Снова наступила тишина, единственными звуками были журчание воды в фонтане и чириканье птиц.

— Извините, — промолвила Дарби, забирая тетрадь, и убрала ее в стопку. — Я подумала, что это нечто, что может сработать. А вместо этого разрушила все ваши надежды.

— Это не так, — сказал Лиам. — Ты презентовала нам концепт, созданный Консульством. У нас нет деталей, но есть идея. Может, основываясь на ней, мы можем начать что-то разрабатывать. — Он посмотрел на Малахи. — Мы можем что-то из этого адаптировать и использовать, чтобы процесс оказался под контролем.

— Я продолжу поиски, — произнесла Дарби.

— Слишком долго, — сказал Гэвин и посмотрел на Дарби. — Даже если ты найдешь способ использовать эту идею, а я уверен, что найдешь, это займет время. Затем нам нужно будет понять, как его создать. Протестировать его. Что нам делать, пока мы со всем этим будем разбираться?

— Вот для этого у нас и есть Сдерживающие, — сказал Лиам. — Для решения вопросов с Пара, если таковые возникают.

— Они наверняка возникнут, — пробормотал Гэвин. — Патрулей и дронов для этого будет недостаточно.

— Прошло всего двадцать четыре часа, — сказал Лиам. — Войны не выигрываются за один день.

— Слишком долго, — произнесла Дарби. — За это время тут не останется ничего, за что можно будет бороться.

Лиам посмотрел на Малахи.

— Тогда, может, рассмотрим другие варианты.

Прежде чем Малахи успел ответить, небо озарило красным. Затем еще раз.

У меня сердце чуть не выскочило из груди от предчувствия новой битвы. Мы все одновременно вскочили со своих мест и побежали через магазин к окнам. Но на улице все было чисто.

Лиам первым вышел в дверь, я последовала сразу за ним.

Мы вышли на улицу и осмотрелись, но ничего не увидели, пока не повернулись в сторону озера. В небе была видна пара алых вспышек, похожих на кометы, не предвещающие ничего хорошего.

«Что-то произошло».

У нас была всего пара минут на поиски, прежде чем вспышки исчезнут. Я вытащила из кармана ключи от Скарлет.

— Поехали.


* * *


Мы оставили Дарби в музее разбираться с идеей. Гэвин запрыгнул в кабину, мы с Лиамом ехали в салоне, а Малахи — по воздуху. Следуя за вспышками, словно волхвы за звездой, мы двигались в сторону Канала через Елисейские поля к озеру с его северной стороны. Добравшись до Хейна, мы последовали за двумя грузовиками Сдерживающих на небольшую парковку возле железнодорожных путей.

Я довольно резко затормозила и почувствовала, как что-то прокатилось по кузову, и вздрогнула, поняв, что это, скорее всего, Гэвин.

Малахи приземлился рядом, когда мы с Лиамом выпрыгнули из своего грузовика, а агенты из своих.

— Что это? — спросил Малахи, сложив крылья.

— Это Сибрук, — овтетил Лиам. — Один из шлюзов.

— Я в порядке, спасибо, что спросили! — проговорил Гэвин, вылезая и потирая ушибы.

Я подбежала по гравию туда, где лежали стальные балки, ржавеющие на солнце, к краю канала и посмотрела вниз на воду.

Новый Орлеан находится в низине. Северный и южный края — берег озера Понтчартрейн на севере и берег реки Миссисипи на юге — самые высокие точки города, но все же ниже уровня моря. Все, что находится между ними, располагается еще ниже. Опасные особенности для тропического города в болотах и каналах, включая те, что ведут прямо к Мексиканскому заливу.

Новый Орлеан зависит от сложной системы насосов, каналов, дамб, стен и ворот, которые позволяют охранять город от затоплений. Без них не было бы Нового Орлеана. Это была бы просто большая лужа между озером, рекой и заливом.

Сибрук являлся одной из таких защит. Он был построен после Катрины. Тонны стали и бетона. Он представлял собой пару клинообразных ворот, которые способны проворачиваться, и две огромные шлюзовые двери, которые могли опускаться, что вместе обеспечивало предотвращение затопления города, если вода в озере Пончартрейн начнет подниматься.

Должно было обеспечивать.

Но Благие их уничтожили.

Бетон был разбит, стальные барьеры — закручены в штопор. Канаты поплавков и буев были беспорядочно переплетены, как серпантин.

Обломки ворот торчали из озерной воды, которая могла затопить город в любую минуту.

И уничтожить его.

У берега изящно бурлил водяной поток, а на железнодорожном мосту выделялся алый след. А на другой стороне канала над двумя неподвижными телами стояли агенты.

Еще две жертвы сегодня. И это не включая смерти, которые могло повлечь за собой разрушение ворот.

— Чтоб они сдохли, — проговорил Гэвин рядом с нами. — В страшных муках.

— Согласен, — произнес Лиам.

На парковку ворвался джип Сдерживающих, поднимая за собой столбы пыли. Когда он доехал до нас, с пассажирского сидения поднялся Гуннар, и выглядел он очень мрачным.

Он всегда был из одним тех, кто не опускает руки, да и вообще одним из самых сообразительных. Но сейчас на его лице не было ни тени положительных эмоций, особенно когда он подошел к берегу и посмотрел на обломки.

— Они нацелились на Сибрук, — через мгновение сказал Гуннар, — потому что над Багамами образовалась тропическая буря Фрида. Ее текущий путь пролегает через южную Флориду, далее в залив. А потом в Новый Орлеан.

Я выругалась себе под нос.

— Насколько она сильная? — спросил Лиам.

— Атлантика и залив в этом году не по сезону теплые, поэтому потенциал довольно большой. — Он оглянулся на нас. — Большой, до уровня урагана.

Катрина была ураганом. Самым большим и самым разрушительным из всех. Ураган Катрина почти уничтожил город, а некоторые районы так и не были восстановлены.

— Сколько у нас времени? — спросила я.

— Три дня, может, четыре. Зависит от того, насколько быстро он дойдет до берега и насколько укрепится в Персидском заливе. Сдерживающие на всякий случай передадут припасы.

— Они знали, — произнесла я, оглядываясь на искривленный металл. — Они сделали это нарочно.

— Приговор, — сказал Лиам. — Они разрушают то, что нам нужно, чтобы выжить, нашему сообществу, и тем временем будут наблюдать, как мы страдаем — эмоционально и физически.

— И захватят все после того, как очистят от людей-паразитов, — добавил Гэвин сквозь стиснутые зубы.

— Они не остановятся на Новом Орлеане.

Мы посмотрели на Малахи. Его крылья все еще были сложены за спиной, как будто он и не собирался их убирать. Они сверкали под солнцем как бриллианты, что сильно контрастировало с мрачным выражением его лица.

— Они не стали оставаться в Запределье, — сказал он, — даже при уступках, сделанных Консульством. Я надеялся, что вызволения Аэрит и нанесенного ими ущерба городу будет достаточно. Боюсь, я был неправ.

Повисла тишина, в которой было слышно, как трио пеликанов пронеслось по воде.

— Будем наблюдать за усилением шторма, — сказал Гуннар, — и его направлением движения. А пока готовьтесь. Закройте окна; положите мешки с песком у дверей; перенесите, что получится, на второй этаж. Запаситесь свечами и водой. В общем, вы знаете, что делать.

Я знала, как и все остальные в Новом Орлеане. Мы знали, что это только вопрос времени, когда еще один большой ураган затопит весь город. Мы просто не планировали, что нам придётся иметь дело еще и с Благими.

— Узнал что-нибудь о Каллит? — спросил я Гуннара.

— Пока ничего. У меня не настолько много людей, справляемся как можем. — Он посмотрел на Малахи. — Если они настолько замкнуты, как мы полагаем, то, скорее всего, Каллит — это Благая. О ком еще им беспокоиться?

— Логично, — согласился тот.

— Но этого недостаточно, — произнес Гуннар. — Нам нужно знать, кто или что это такое, и почему Благие используют это имя для приведения своего приговора в действие. Может, у нас появится шанс на переговоры. Или используем Каллит в качестве приманки.

Мне это не понравилось, но у нас не было особого выбора. С другой стороны…

— Если бы он или она были еще живы, не попросила бы Аэрит об освобождении? Или помощи в поисках?

Гуннар моргнул.

— Интересная точка зрения. Вероятно, безопаснее предположить, что она — и давайте для простоты аргументации придерживаться женского рода — мертва.

— Так проверьте записи о гибели Благих, — сказал Лиам.

— Да, так и сделаем. — Гуннар вынул из кармана крошечный блокнот и поставил себе заметку.

— Каллит может быть причиной, — произнес Малахи. — Или Аэрит, возможно, убедила себя в этом. Но она не будет главной причиной. Благие атакуют, потому что они того хотят. Им редко нужна какая-то мотивация. Я бы посоветовал вам не тратить ресурсы на решение этой проблемы.

— Согласен. Но трудно это проигнорировать, когда проверка записей — это одна из немногих вещей, которые мы реально можем контролировать. — Гуннар оглянулся на сооружение. — Ведь многое другое не в наших руках.

Мне казалось, что все вокруг ускользает, словно песок сквозь пальцы. Что после столь долгой борьбы, после всех битв, отключений электричества и сухпайков, это событие стало началом конца Нового Орлеана. Места, где я выросла, где я потеряла обоих родителей, нашла друзей и любовь. Где хранились мои воспоминания. Новый Орлеан город моего сердца. Я просто не могла позволить ему исчезнуть.

Лиам обнял меня и притянул к себе, положив подбородок на мою голову.

— Мы что-нибудь придумаем, — тихо сказал он, когда я схватила его за футболку, отчего на моих руках побелели костяшки.

Я чуть не сказала, что мы уже придумали, напомнив ему о разработке оружия, которое нашли. Но Малахи сделал это раньше меня:

— Думаю, что нам, возможно, придется поработать над Ловушкой Дьявола.

## Глава 8

— Это эскиз оружия, который нашла Дарби, — нахмурившись, сказал Гуннар и посмотрел на Малахи. — Сегодня утром она прислала мне записку. Но его части, вероятнее всего, находятся в Запределье, верно? И мы даже не знаем, сработает ли оно.

Малахи некоторое время молчал.

— Некоторые части находятся в Запределье. Но, я думаю, что одна из частей… здесь. — Он пристально посмотрел на меня.

— Здесь, — повторила я.

— В одной из коллекций твоего отца.

— В одной из… — я почувствовала себя глупо, потому что мне понадобилось много времени, чтобы понять, что он имел в виду — в гараже, в коллекции магических артефактов моего отца. Но я не помню, чтобы среди этих вещей была какая-то часть Ловушки Дьявола, а, оказывается я еще и жила рядом с ней некоторое время.

— Ты уверен?

— Вполне, — ответил Малахи.

— Ты собирался нам об этом рассказать? — спросил Гуннар, его голос прозвучал довольно напряженно.

— Нет, — невозмутимо ответил Малахи. — Не в последнюю очередь потому, что это всего лишь одна часть оружия. Но не люди создали существующую проблему. Вы сделали все возможное, чтобы защитить свой народ так, как посчитали нужным, даже если я не всегда соглашался с вашими методами. Пришло время рассмотреть другие варианты.

— Но другая половина все еще в Запределье, — сказал Гэвин.

— Да, — произнес Малахи. — И хранится в Цитадели — храме в столице. Пока что.

— Пока что, — повторил Гуннар. — Те есть, пока ты её не заберешь?

— Нет, — ответил он. — Пока мы её не заберем. Я, Гэвин, Лиам и Клэр.

Глаза Гуннара расширились, а я почувствовала, как Лиам напрягся рядом со мной.

— Ты что, сошел с ума? — спросил Лиам.

— По крайней мере, я об этом не в курсе.

— Именно так и говорят те, кто не в своем уме, — пробормотал Гэвин.

— Насколько сильно вы хотите сохранить свой дом? — спросил Малахи. — Думаю, настало время для небольшого безумия.

Признаться, я была заинтригована возможностью попасть в Запределье, увидеть своими глазами то место, что вызвало у нас так много проблем. Но это все же Запределье, незнакомая земля с незнакомой магией. И мы все еще враги, по крайней мере, для некоторых его жителей.

— Почему именно мы? — спросил Лиам. — Мы люди, никто из нас не является военным, да и Сдерживающие захотят узнать причины.

Малахи улыбнулся.

— Мы же друзья, не так ли?

— Конечно, — осторожно согласился Гэвин. — Но друзья не заставляют друзей пересекать границы вражеских миров, не так ли?

Малахи просто посмотрел на него.

— И эта шутка не сработала, — сказал Гэвин. — Я возвращаю микрофон тебе.

Малахи посмотрел вниз на пустую и протянутую руку Гэвина, затем покачал головой и перевел взгляд на Лиама.

— Потому что вы люди, и никто из вас не является военным. Солдаты считались бы угрозой. Обычные люди — не так сильно. Гэвин и Лиам — обученные скауты; вы знаете, как двигаться по пересеченной местности. Клэр и Лиам обладают способностями, которые могут быть полезны, и вы оба сильно пострадали от магии. Если у нас будет шанс вынести Абетил, нам нужно будет показать им, продемонстрировать, как их бездействие повлияло на вас.

— Выходит, мы сойдем за выставочные экспонаты, — проговорила я.

— В некотором смысле, — согласился Малахи.

— Люди же раньше бывали в Запределье? — спросила я.

— Я не знаю никаких достоверных данных о людях, пересекших границу, — сказал Гуннар, взглянув на Малахи. — А ты?

Малахи покачал головой.

— Нет. Но кроме магии, наши миры похожи по химическому составу, поэтому ваша принадлежность к человечеству не должна представлять биологическую проблему.

— Но ведь проблема в магии, не так ли? — спросил Гэвин. — Смогут ли Лиам и Клэр пережить путешествие через Завесу?

— Вот и утончим это, о брат мой, — сказал Лиам.

— Нет смысла ходить вокруг да рядом.

— Да около.

— Без разницы. Мал?

— Честно говоря, — произнес он, глядя на меня, — я не уверен, как ваши тела будут реагировать на магию. Предполагаю, что поглощение может стать проблемой.

— Пройти сквозь Завесу было трудно, — сказала я. — Я имею в виду, что не была в Запределье как таковом, но когда Завеса двигалась надо мной, воздействие было интенсивным. Но ведь Духом сразу не становятся, верно?

— Мы проверим ваши уровни, прежде чем вы войдете в Завесу, и будем следить за ними, пока вы там.

— А если нет? — спросил Лиам. — Каковы риски?

— Смерть, я полагаю.

— О, замечательно, — произнес Гэвин. — Как насчет Лиама?

— Может, на него влияния не будет, по крайней мере, сразу, поскольку его тело не впитывает магию так же, как у Клэр.

— Потому что Клэр у нас, как волшебная швабра, — сказал Гэвин, и Лиам ударил его по руке, не удосужившись даже посмотреть.

— В некотором смысле, — любезно произнес Малахи. — Но соблазн Лиама использовать чужую силу, вероятно, будет сильнее, потому что силы будет больше.

Гэвин нахмурился.

— Ты имеешь в виду, что в Консульстве Пара более могущественные, чем в Суде?

— Нет, но сила в потустороннем мире больше, чем сила вне его. Истоки магии в Запределье, а не здесь. Расстояние до источника и доступ к нему имеют значение. Чем больше вы захотите, тем больше сможете получить, если будете пользоваться магией.

В выражении лица Лиама читалась мрачная решимость, хотя он все еще вел свою внутреннюю войну. Он отпил воды, затем прислонился к грузовику и посмотрел на озеро.

— Я не вижу другого выбора, — сказал Гэвин. — Мы либо попробуем, как бы сложно это ни было, либо позволим им победить. Позволим им разрушить Новый Орлеан и остаться безнаказанными.

— Мы должны попробовать, — согласилась я. — У нас нет лучшей идеи, и мы не можем просто уйти. Это было бы неправильно.

Лиам оглянулся и на мгновенье задержал свой взгляд на мне — на его лице отражались гордость и беспокойство — а затем посмотрел на Малахи.

— Нам нужно пройти границу, чтобы добраться до Завесы, — сказал он. — После идти в Запредельное и добираться до Цитадели.

— Я могу отвести вас в Цитадель, — произнес Малахи. — Примерно тридцать километров от Завесы до города, и еще пара до самого здания. А затем нужно будет убедить их передать нам Абетил.

— А как же этическая сторона вопроса? — тихо спросила я.

Малахи посмотрел на погнутую арматуру и разбитый бетон.

— Как я уже сказал, вы находитесь в состоянии войны не по своей вине, а потому что наш мир вовлек вас в наши проблемы. Вряд ли с моей стороны было бы справедливо запрещать вам использовать оружие, которое мы разработали, когда это может изменить ситуацию. Дарби обладает впечатляющими навыками, и она сможет разработать меры безопасности. И даже если нет… Я был среди тех, кто принес войну в ваш мир. Не по своей воле, но все же. Если я не рискну, чтобы все это остановить, чем я лучше Благих?

Выражение лица Гуннара смягчилось.

— Если тропический шторм — одна из причин, из-за которой нам придется пойти, — сказала я, — успеем ли мы попасть в Запределье, достать Абетил и вернуться вовремя? Ведь иначе это не имеет смысла.

— Один день в Цитадели, — произнес Малахи. — Мы проводим переговоры, получаем Абетил и возвращаемся. Если все пройдет хорошо, это займет два дня.

«Если все пройдет хорошо».

Четыре слова, наполненные надеждой, опасениями и предположениями. И если все это стоило риска, то была еще одна часть, которую нам нужно будет проверить.

— Сначала мы должны поговорить с ней. С Блэквелл.

Я ненавидела себя за то, что должна была сказать это. Ненавидела то, что мне пришлось предложить нечто, что заставит меня находиться в одной с ней комнате. Но такова была реальность.

Я посмотрела на Малахи.

— Ты сказал, что рисунок был всего лишь концепцией, а не планом. Блэквелл может иметь информацию, которой нет в этих заметках. И если мы собираемся выполнить эту работу, нам понадобится больше деталей. У нас нет времени на то, чтобы Дарби начинала с нуля.

— Она может солгать, — произнес Лиам. — Она может не сказать нам правду. И она может вообще отказаться с нами говорить.

— Думаю, ее достаточно раздутое эго вынудит ее говорить, — сказала я. — Но ты прав насчет достоверности. Мы можем попытаться проверить ее слова, но думаю, сначала должны ее расспросить.

Какой-то агент позвал Гуннара по имени.

— Я сейчас приду, — сказал он, не отводя взгляда от меня. — У меня нет времени обсуждать это прямо сейчас, и я думаю, что даже само это предложение — безумие.

Его голос был низким и злым, а слова — жесткими, таким он становится всегда, когда старается сохранить контроль. Но затем он оглянулся на Сибрука, на мешки с телами, которые Сдерживающие укладывали в транспортное средство, и Гэвина, который при этом перекрестился.

— Но поговорить с Блэквелл вполне адекватная идея. — Он посмотрел на меня. — Я имею в виду, стратегически, не эмоционально. Мы можем это устроить, посмотрим, что получится узнать. И в зависимости от того, что из этого выйдет, будем обсуждать все остальное. Но я не даю никаких обещаний.

Сказав это, он ушел, все еще напряженный, что было видно по его напряженным плечам.

— Сдерживающие захотят получить это оружие, — сказал Гэвин, наблюдая, как солдаты с каким-то очень большим оружием патрулируют местность. Затем он перевел взгляд на Малахи. — Они захотят использовать его против Пара здесь или, по крайней мере, как средство устрашения для тех, кто задумает пройти через Завесу позже.

«Можно ли доверять Сдерживающим оружие такой силы?» Одному Богу известно, как я люблю Гуннара, уважаю Бёрка и коменданта. Но они лишь кусочки очень большой системы.

Той, которая включала в себя и мою маму.

— Оставьте это мне, — произнес Малахи.


* * *


Гэвин остался помогать Сдерживающим, а я отвезла Скарлет обратно в гараж.

Я, Лиам и Малахи отправились в подвал, где хранились оставшиеся магические предметы в коробках из-под пайков, которые мой отец складировал внизу.

— Все, что я тебе не отдала, здесь. — Я указала на коробки. — Так что, думаю, нам лучше начать распаковываться.

Мы потратили минут десять, чтобы их открыть, когда Малахи вытащил длинный тонкий предмет, завернутый в газету. Он развернул ее, обнажив тяжелый золотой посох с круглым стеклянным футляром сверху. Корпус его был окружен волнообразной рамкой из того же золота и искрящимся ореолом золотых звезд на вершине.

Он открыл стекло и вытряхнул содержимое на ладонь. Внутри оказался круглый камень, сверкающий красным, с белой трещиной, проходящей по его внутренней части.

— Это Камень Инклюзии. Элемент, который находится в центре Ловушки Дьявола.

— В пончике, — промолвила я.

Малахи моргнул, и я отмахнулась от него.

— Неважно. А как насчет остального?

— Нет, — ответил он. — Остальное нам не нужно.

— Это нечто католическое, — произнес Лиам. — Называется дарохранительница. Она используется, чтобы переносить «тело Христово» в процессиях. Дай, — сказал он и протянул руку Малахи, который протянул теперь уже пустой посох.

Поскольку я была хорошим учителем, Лиам снова завернул его.

— Интересно, как Камень Инклюзии оказался в этой штуке. — Он посмотрел на меня. — Ты случайно не видела, как твой отец его принес? Или, может, говорила с ним об этом?

Я покачала головой.

— Впервые я увидела его на заправке. Для отца было обычным делом покупать религиозные предметы, но они появлялись не очень часто. Я не знаю, где он его взял. — Я посмотрела на Малахи. — А ты?

Он покачал головой.

— Я видел посох — дарохранительницу, когда он был наверху с другими предметами. И заметил вспышку красного, но тогда не стал придавать этому значения, пока не увидел эскиз. Я не знаю, как камень очутился в этом мире или попал к твоему отцу.

— Для чего использовался этот камень? — спросила я. — В Запределье, я имею в виду.

— В истории Запределья он являлся наследием великой битвы. — Малахи перевернул его в руке. — Когда был создан мир, два великих бога — тьма и свет — боролись за контроль над землей, холмами и реками, деревьями и камнями, богатствами и драгоценными залежами. В частности, оба хотели заполучить гранат с Великого холма, который ярко сиял, словно маяк. Тьма хотела завладеть им, потому что полагала, что она должна быть полной. Свет хотел заполучить его, потому что не желал конкуренции. В своей борьбе они повредили камень, в результате чего он раскололся, из чего и появилась Инклюзия.

— Чем закончилась битва? — спросила я.

— Ничьей, — ответил он с улыбкой, — вот почему у нас есть день и ночь. Некоторые говорят, что их битва продолжается в небе, поэтому дни и ночи становятся то длиннее, то короче.

Лиам нахмурился.

— Итак, что он делает? Почему так важен для Ловушки Дьявола?

— Сам по себе он может очень мало. У него нет врожденной силы. Но это не значит, что он бесполезен. Пойдемте наверх.

Когда мы поднялись, он положил камень на кухонную стойку и посмотрел на меня.

— Используй свою магию, чтобы поднять его.

Я знала, что это трюк — ему не нужно было, чтобы я поднимала камень, который он только что держал, но я знала, какой он ожидает результат. Поэтому последовала инструкциям.

Я закрыла глаза, вытянула руку и ощутила большое количество магии, исходящей от скопления магических предметов на заправке. Я ухватила нити, серебристые и мерцающие, и обернула их вокруг камня, почувствовав, как они заняли своё место, окружив его, как будто сам камень притягивал их.

— Ух ты.

Я открыла глаза при звуке голоса Лиама… и уставилась на результат.

Камень сиял ярко-красным, отражаясь на дальней стене тонким узором мерцающего кружева.

— Ничего себе, — это было единственное, что я могла сказать.

Я отпустила магию и пересекла комнату. Это выглядело так, будто кто-то разбросал в воздухе тонкие стеклянные блестки, а затем заставил их застыть, удерживая в одном положении.

— Это призма, — сказала я. — Но не света, а магии.

— Точно, — произнес Малахи. — Эффект исчезнет, когда исчезнет магия. Для поддержания эффекта требуется постоянный запас энергии.

— Он прекрасен, — сказал Лиам, глядя на камень на расстоянии.

— Я могу к нему прикоснуться? — спросила я, оглянувшись на Малахи.

— Это твоя магия, — ответил он.

И даже Малахи, которого, как правило, трудно впечатлить, довольно улыбнулся, глядя на лучи.

Я протянула руку к свету и чуть не вздрогнула от странного ощущения. Магия была теплее окружающего воздуха и, казалось, уплотняла его, если такое было возможно. Похоже на ощущение тумана, созданного Благими, вероятно, потому что оба были физическими проявлениями магии.

— Удивительно, — промолвила я и кивнула Лиаму, чтобы он тоже попробовал.

Он поднял руку, скользя пальцами по краю рисунка, и улыбнулся.

— Это… как хорошее вино. Нечто сложное. Темное и светлое. Свет и тень.

— Это Клэр, — сказал Малахи, уголки его рта приподнялись. — Не камень. Ты чувствуешь ее.

Улыбка Лиама стала шире, и он приподнял брови, идеально имитируя Гэвина.

— Правда?

Я закатила глаза и снова посмотрела на луч, наблюдая, как он исчезает, а блеск угасает. Сам камень потемнел, свет исчез, а помещение снова стало обычным.

— Мощно, — произнес Лиам.

Малахи кивнул.

— Не нужно иметь большое количество магии, чтобы получить мощный эффект. — Он взял камень и сунул в карман. — Это только часть нашей миссии.

Лиам кивнул.

— Тогда, думаю, нам стоит продумать другую часть.


* * *


К тому времени, как мы вернулись в магазин, Гуннар и Дарби уже нас ждали.

— Вы нашли его?

— Нашли, — ответил Малахи.

— Хорошо. Мы получили разрешение на встречу с Блэквелл, — он посмотрел на меня. — Прямо сейчас. Я отвезу вас.

«Полагаю, никто не даст мне возможности освежиться перед встречей с ней». Не то, чтобы меня заботило, что она обо мне подумает, но брошенная дочь любит производить хорошее впечатление.

— Хорошо, — сказала я. — Давайте навестим ее.

«Свежей футболки будет достаточно».


* * *


Ее держали на Острове Дьявола, и эта ирония от меня не ускользнула. Тюрьма для Паранормальных, теперь также дом для беженцев Пара и тюрьма для людей, которые пытались их уничтожить.

Гуннар привез нас к низкому и не очень большому зданию. С тремя приземистыми окнами и дверью прямо посередине. Ржавая жестяная крыша низко нависала над стенами, а фасад был темно-зеленого цвета, по крайней мере, если судить по оставшимся шелушащимся цветным полосам. Спереди огромными белыми буквами было написано «Пиво Дикси». Выгодное предложение — по сорок пять центов за стакан.

— Это здание для одиночного заключения, — сказал Гуннар. — В основном для людей, которых нужно держать отдельно от Паранормальных.

Он прижал руку к панели рядом с дверью. Замки со щелчком открылись, и он толкнул дверь внутрь.

Сдерживающие не стали менять оригинальный фасад, вероятно, чтобы оставить назначение здания в тайне, но переделали внутреннюю часть. Передняя комната была маленькой и обставлена по-спартански, со старым столом и несколькими стульями, но хорошо освещенной. Офицер Сдерживающих встал из-за стола, когда увидел вошедшего Гуннара.

— Сэр. Я получил записку, что вы собираетесь нас посетить.

Он заметил нас и быстро осмотрел, и его глаза расширились, когда он увидел меня.

Мы выглядели одинаково, Лора Блэквелл и я. Скорее всего, он это заметил.

— Проблема, офицер? — мягко спросил Гуннар, шагнув ровно настолько, чтобы заслонить меня, убрав с линии обзора солдата.

— Нет, сэр, — ответил он, быстро оглядываясь на Гуннара. — Никаких проблем. Вы найдете задержанную в главном зале справа.

— Спасибо. Она знает, что мы здесь?

— Нет, сэр. Ей сообщили, что кто-то из Сдерживающих хочет с ней поговорить, но детали ей не сообщались. Если это имеет значение, она все еще злится на то, что ее посадили. И условия ей не нравятся. У нее… много запросов.

«Конечно, у нее их много».

— Неудивительно, — произнес Гуннар. — Но спасибо.

Он кивнул, и мы вошли в узкий коридор, где было темно, за исключением света с правой стороны. В конце коридора стоял охранник в свете единственного прожектора.

Гуннар остановился и посмотрел на меня.

— Ты готова?

Я вздохнула, кивнула и взяла за руку Лиама. Он пожал мою в ответ.

— Давай уже покончим с этим.

Стены по обеим сторонам коридора были заменены решетками, создавая маленькие камеры, в которых в настоящее время не было заключенных. Я предположила, что свет горел только в ее.

Когда мы двинулись, на потолке включился свет, мягко освещая коридор.

Мы дошли до конца, повернули и увидели ее камеру.

Это было квадратное помещение с маленькой кроватью с одной стороны и письменным столом с другой. Не было ни раковины, ни туалета, поэтому я предположила, что они позволяют ей позаботиться о своих нуждах в другом месте. Она не представляет собой физической угрозы. Только интеллектуальную.

Она сидела за столом, выпрямившись и читая книгу, которая лежала перед ней. Она красивая женщина, с бледной кожей и длинными волосами того же рыжего цвета, что и у меня. Сейчас она казалась худее; впалые щеки, тени под глазами и грязно-серая униформа не украшали ее.

Она посмотрела на нас, осматривая по очереди Гуннара, Дарби, затем Лиама и меня. В ее взгляде не было никаких эмоций, только легкое любопытство переплеталось с тем, что я назвала бы скукой.

— Чего вы хотите? — коротко, но емко спросила она.

— Мисс Блэквелл, — произнесла Дарби. — Я Дарби Крейг. Научный сотрудник Сдерживающих. Гуннара, Лиама и Клэр вы знаете. Нам нужно с вами поговорить.

Она закатила глаза и вернулась к книге.

— Я ни с кем не обязана разговаривать без адвоката.

— Мы здесь не ради обвинений против вас, — сказал Гуннар, — и мы не пытаемся собрать информацию, которая будет использована против вас. Мы здесь, чтобы узнать об одном из ваших проектов для Сдерживающих.

Вздохнув, она положила листок бумаги в книгу и закрыла ее. Затем она повернулась на своем месте и скрестила ноги и руки, уделяя нам свое внимание. Она бы выглядела скучающей — если не обращать внимания на ее глаза. Там была искра, которую ей не удалось скрыть.

— Какой проект? Я была вовлечена во многие.

Дарби вытащила копию рисунка «Ловушки Дьявола» из своей папки и прижала к решетке.

— Вот этого.

Взгляд Блэквелл переместился с Дарби на Гуннара, на Лиама, на меня, расчет в ее глазах был очевиден. Я знала, что она собирается сказать еще до того, как она произнесла:

— Вы должны заплатить за информацию.

Я чуть не возразила, но взгляд на Гуннара помешал мне. Что-то в нем промелькнуло.

— Мисс Блэквелл, учитывая обвинения против вас, условия, в которых вы находитесь, значительно лучше, чем вы заслуживаете. Вы должны быть на Острове Дьявола с Паранормальными, которых вы так усердно уничтожали. Однако, если вы предпочитаете оставаться здесь, рассмотрите эти условия как предоплату за информацию, которую вы нам собираетесь предоставить.

Блэквелл открывала и закрывала рот, но ничего так и не произнесла. Я уверена, она была достаточно умна, чтобы понять угрозу.

— Чего вы хотите?

Гуннар постучал пальцем по бумаге, которую Дарби все еще держала.

— Расскажите нам о Ловушке Дьявола.

— Оружие, созданное Паранормальными для борьбы с Паранормальными. Канибализм, ей богу, но так и есть. Оно предназначено для уничтожения магии.

— Каким образом? — спросил Гуннар.

— Магия — это энергия, а энергией можно манипулировать. Ловушка довольно хитра. Она использовала магию для противодействия магии так, как электромагнитный импульс воздействует на электронные устройства.

— Как вы об этом узнали? — спросила Дарби.

— Не всех Пара нашли, когда война закончилась. В течение первых нескольких лет после того, как Завесу закрыли, Сдерживающие иногда находили Пара, которые избежали заключения. Их приводили для допроса — чтобы найти других в укрытиях, чтобы получить информацию о потустороннем мире, о том, попытаются ли Пара снова открыть Завесу. У нас были средства для получения необходимой нам информации.

— Их пытали. — Это были первые слова, произнесенные Лиамом, и они были страшными.

Но моя мама жесткая женщина, поэтому выражение ее лица оставалось неизменным.

Мне же приходилось стараться сохранить выражение своего лица отстраненным, чтобы не сорваться и не подправить этот ледяной взгляд на ее лице. На карту были поставлены жизни. А ей было все равно.

Она перевела взгляд на Лиама с почти чутким выражением лица и какое-то время смотрела на него.

— Вы были охотником за головами. Вы знаете, как работает система.

— Я ловил только вражеских бойцов, — сказал Лиам. — И отправлял их только на Остров Дьявола. Никогда к разведчикам или на допрос.

— Полагаю, оборванцам выбирать не приходится. Это были так же, как вы их называете, вражеские бойцы. Лица, ведущие войну против нас. Мы добывали любую информацию, какую могли, какими бы ни приходилось способами.

— Они были бойцами, — произнес Гуннар. — Вы признали, что это было после окончания войны. И, как вы наверняка знаете, многие из тех, кто сражался, делали это не по своему выбору. Они были под действием магии.

— Многие люди были вовлечены в войны, которых не следовало вести. Это не отменяет их вины. — Отмахнулась она от всего сказанного, словно отгоняя насекомое.

Это был не первый раз, когда я видела доказательство ее полной аморальности, ее уверенности, что факты важнее людей. Но это все еще было страшно. И это заставило меня беспокоиться о том, сколько из этого было внутри меня. Как много ее равнодушия я унаследовала.

— Сейчас это не имеет значения. Мы узнали, что узнали.

— Что-то удалось выяснить о Ловушке Дьявола? — спросила Дарби, возвращая нас к сути.

— Помимо всего прочего, да. Немногое из того, что мы узнали, было полезно. Многое из этого было об их внутриполитической борьбе, которая меня не интересовала.

Мое раздражение поднялось еще на одну ступеньку. Неважно, что это было причиной начала войны, причиной смерти и насилия и всеобщего заключения, и причиной, почему война началась снова.

Я почувствовала на себе взгляд Дарби, задаваясь вопросом, заметила ли она мой клокочущий гнев, или просто распознала ярость на моем лице.

— Итак, вы узнали об оружии, — сказал Гуннар. — Что дальше?

— У нас была информация, но у нас не было компонентов. Одна конкретная девушка — я полагаю, она была какой-то нимфой — считала, что как минимум один из компонентов был здесь, как своего рода символический жест. Полагаю, это был камень, но мы так и не смогли его найти.

«Она не знала, что он был у моего отца», — подумала я. В этот момент я очень старалась не улыбнуться. «Неужели он хранил его на заправке специально, чтобы она не смогла его достать, чтобы не воспользовалась им?» Я никогда не узнаю этого наверняка, но мне хотелось верить, что он знал. Мне было чертовски приятно представлять, что это был его заговор против нее. Что он активно действовал, чтобы помешать ей добиться успеха.

— Поскольку у нас не было компонентов, мы попытались эмулировать дизайн с элементами, которые смоделировали и напечатали сами. Мы были в процессе создания упрощенных прототипов, когда наше финансирование урезали.

И сказала она это так, что сразу стало понятно, что счастья от этого она не испытала.

— Почему это случилось? — спросила Дарби.

— Сдерживающие внезапно обеспокоились тем, что это может быть опасным для жизни. Мы не были уверены, как оружие повлияет на людей. Сдерживающие испугались, что люди могут пострадать, потому что у них нет защитного слоя магии, если можно так сказать.

— Сдерживающие посчитали, что оружие будет смертельно опасным, — уверенно сказала Дарби.

— Был лишь небольшой риск, — нетерпеливо произнесла Блэквелл. — В Запределье не было людей, поэтому оружие не повредило бы им. Я полагала, что выгоды перевешивали риск.

Как же это забавно, этот человеческий расчет. То, как мы взвешиваем затраты и выгоды, одни жизни против других жизней. И как мы пришли к такому же выводу, хотя делали совсем другие подсчеты.

— А что насчет механизма? — спросила Дарби. — Как оружие должно работать с технической точки зрения?

— Нам не удалось получить полную информацию от Пара. Ключевым элементом, по-видимому, является вращение центрального камня. Именно это распространяет эффект камня вовне.

«Это объясняет эффект призмы, который мы наблюдали в гараже».

— И как они определили, что радиус действия будет слишком широк? — спросила Дарби.

Блэквелл закатила глаза и покачала головой.

— Они сказали, что это было определено включением в центральный камень — угол его наклона позволяет распространять действие относительно Пара. — Она наклонилась вперед, обхватив руками колено. — Ты хоть представляешь, насколько мощным он был бы? Нам даже не нужно его использовать. Просто пригрозить этим Пара, и мы сможем контролировать их поведение. Я предложила это как вариант — использовать прототип в качестве инструмента для изменения поведения на Острове Дьявола. Продемонстрировать на примере одного из мелких нарушителей. Это было бы мощным сдерживающим фактором. — Она перевела взгляд, полный неодобрения, на Гуннара. — Но они оказались недостаточно практичными, чтобы позволить нам закончить работу.

— Комендант предпочитает не причинять вред невинным, — сухо сказал Гуннар и поднял руку, когда она снова начала говорить. — И не надо мне говорить «вот посмотрите, куда вас это привело». Я был в Белл Чейзе. Я знаю, что ты делала.

— Вернемся к делу, — произнесла Дарби. — Сдерживающие урезали ваше финансирование, и проект свернули. Что случилось с чертежами и прототипами?

— Сдерживающие их уничтожили. — Каждое слово было наполнено отвращением. — После всех исследований, разработок и проделанной работы. Во имя не понятно каких лучших побуждений. Или ради того, чтобы им было легче оправдаться перед бюрократами, которые выписывали чеки. — Ее глаза сузились, взгляд стал злым. — Почему же вы стали интересоваться Ловушкой Дьявола сейчас?

— Исследования, — ответила Дарби.

— Нет, я так не думаю. Сдерживающие все равно не позволят этого. Слишком рискованно, на мой взгляд. — Ее взгляд переместился с лица Дарби на бумагу, затем снова назад. — Они стали для нас большой угрозой, не так ли? Это факт, что они сделают все, чтобы победить. И мы наконец-то проиграем в их игре.

Ее голос звучал радостно из-за того, что она оказалась права насчет Пара, насчет необходимости оружия и того, что теперь риски стали уже не так важны. Для нее это была просто игра. Победы и поражения, сведённые в таблицу. Победы, оплачивающиеся жизнями.

«Она та, кто меня породил. Она часть меня».

— Но это еще не все. — Она прищурилась. — Вы нашли компоненты. Настоящие части. Пара наконец-то их привезли?

В ее зеленых глазах сверкнула алчность.

— Выпустите меня. Вытащите меня из этой тюрьмы. Дайте мне лабораторию и какое-нибудь оборудование, и я заставлю её работать. Я гарантирую это. Оружие сработает, оно сведет на нет их силу, и вы выиграете эту войну. Никому не придется умирать.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не заявить, что мы давно уже перешли эту черту, где никому не надо умирать. И эти смерти могли быть на ней, потому что это она спровоцировала разрыв Завесы.

Я ненавидела ее за то, что она оставила нас, хотя теперь понимала, что без нее мне было лучше. Но я бы никогда не простила ей развязывание войны.

— Прежде всего, — произнесла Дарби, и голос ее прозвучал надменно, прямо бальзам на душу, — вы значительно переоценили свои навыки ученого и исследователя. Видите ли, леди, я могу называть вас леди? Ваша ошибка в том, что вы думаете, что вы самый умный человек в этой комнате. Это говорит о высокомерии. Пустая эмоция. К науке она не имеет отношения. Умные люди, соблюдающие законы, стараются окружить себя лучшим и ярким. Вот как мы учимся. Вот как мы растем. Я уже успела переработать ваши заметки, и меня не впечатлили ваши схемы и протоколы тестирования. Если в этот раз Сдерживающие решат пойти дальше, я смогу сделать это лучше, чище и с меньшим риском.

Блэквелл изо всех сил старалась выглядеть стоически, но не смогла не скривиться.

— Во-вторых, в случае, если вы не знали, — Дарби наклонилась вперед, — Вы — настоящая сволочь. И я бы не стала работать с вами, даже если бы Сдерживающие предложили мне постоянно работающий кондиционер и пожизненный запас пива «Эбита».

Блэквелл побледнела и покрылась красными пятнами.

— Ты ничего не знаешь, — проговорила она сквозь стиснутые зубы.

— Я знаю многое. Я была здесь во время войны. Я знаю, кто жив, а кто умер. Я знаю, когда необходима сила, а когда доброта — лучшая стратегия. И я узнаю эгоизм, когда вижу его.

Дарби сунула бумагу обратно в свою папку. И когда она посмотрела на Гуннара, ее улыбка была уже теплой.

— Мы здесь закончили.

— Отлично, — произнес он, с отвращением процедив это слово.

Но я еще не закончила.

— Можно мне еще минуту?

Все посмотрели на меня, и никто из них не выглядел довольным тем, чтобы оставить меня с ней наедине. Или наоборот.

— Пять минут, — сказал Гуннар и пошел проверить охранника.

Лиам сжал мою руку.

— Я буду прямо за углом.

Я подождала, пока они уйдут, оставив только меня с охранником. И дала себе время собраться.

Когда я наконец подняла взгляд на мать, то не увидела там ничего, кроме уверенности и вызова. Там не было ни сожаления, ни вины. Не было и раскаяния. Потому что она не могла принять, что любое ее решение было нерациональным. И это единственное, что имело значение.

«Тогда нет смысла впустую сотрясать воздух с моей стороны».

— Хотела бы я подготовить большую речь, — сказала я. — С деталями, историей и высокопарными словами. Но я просто перейду к делу. Надеюсь, мне больше не придется тебя видеть. Ты хоть представляешь, как это печально? Говорить такое своей матери? Хуже не бывает. Но ты токсичный человек. Для тебя все просто. Ты умна, но у тебя нет морали. Нет кодекса чести. У тебя есть план, который не имеет ничего общего с Новым Орлеаном, войной или улучшением жизни. Все зациклено только на тебе. На твоём эго и нарциссизме.

Она начала говорить, и я поднял руку.

— У тебя была большая часть моей жизни, чтобы сказать мне, кто ты, но ты этим не обеспокоилась. Не дала знать о себе ни единого слова. Ты упустила свой шанс и не получишь от меня другого.

С этими словами я развернулась и пошла по коридору.

## Глава 9

Я обнаружила всех на улице. Дарби и Гуннар отошли на несколько метров, предоставив мне и Лиаму возможность остаться наедине.

— Ты в порядке? — спросил он, обняв меня.

Я кивнула, позволила себя прижать, пока не почувствовала, как гнев, вина и горе стали проходить.

— Я больше похожа на отца, — наконец сказала я. — Интересно, проявилось ли во мне что-то от нее после нашей первой встречи.

— Рыжие волосы, прекрасный ум, — произнес Лиам, целуя меня в лоб. — Вот и все.

Я откинулась назад и посмотрела на него.

— Ты так в этом уверен.

— Кто знает тебя лучше меня? — спросил он с улыбкой. — За исключением, возможно, Таджи и Гуннара. Знаешь, чем больше я узнаю о твоей матери, тем больше мне нравится твой отец.

Я в замешательстве моргнула.

— Что?

— Твои отец и мать договорились, что уйдет она, а не наоборот. Но это не самое важное. Он позволил ей уйти. Он знал, что для вас обоих будет лучше, если она уйдет. Даже если будет трудно быть отцом одиночкой. Он позволил ей уйти. И этим мы с ним отличаемся.

Он посмотрел на меня сверху вниз, а в его ярких синих глазах сверкало золото.

— Я никогда не позволю тебе уйти.


* * *


Гуннар отвез нас обратно в магазин. Пока мы ехали, я успокаивалась, пытаясь справиться со своими чувствами, чтобы они не мешали нормально функционировать. Потому что уж слишком быстро я достигла той кризисной точки, которую опасалась.

Мне нужно было посидеть и подумать. Запереться на третьем этаже, отбросить все тяжелые мысли по поводу войны, Блэквелл и магии, и посмотреть на них со стороны. Погрузиться в них, задержаться на них, кричать и плакать о них, пока они не станут достаточно прожитыми, чтобы их снова запереть.

Но времени для этого не было. Так что мне предстояло найти другой способ.

Он поджидал меня возле магазина.

— Быстро, — произнес Лиам, глядя на груду фанеры, мешков, песка и лопат. Прямо атрибуты хорошей вечеринки.

— Идет буря, — объяснил Гуннар. — Лучше быть готовыми.

«И не поспоришь».

— Я возвращаюсь в Кабильдо, — сказал он. — Переговорю с Комендантом о путешествии в Запределье. Технически вы могли бы пойти прямо сейчас. И если Комендант не даст согласия, мы не будем спешить останавливать вас, если дела станут еще хуже.

Я подняла руку.

— Я бы хотела пойти, если все станет совсем хреново.

— Я понял, — произнес он. — Вы хотите разрешения Сдерживающих. Так как у них есть ресурсы, авторитет, персонал. Вы точно собираетесь идти?

— Похоже, Ловушка Дьявола — наша лучшая возможность, так что да. И мы не сможем добраться до Цитадели без Малахи, поэтому я предполагаю, что либо мы добираемся с ним этим путем, либо оружия нам не получить.

Гуннар кивнул.

— Я вернусь, когда смогу, но, вероятно, не раньше, чем вечером. Я также позже свяжусь с Дарби, узнаю, на какой она стадии по Каллит, и попрошу поделиться идеями об оружии. — Он указал на кучу материалов. — А пока у вас есть чем себя занять.

Мы попрощались и вылезли из машины. Когда Гуннар уехал в Кабильдо, Гэвин вышел наружу.

— Идеальное время, — сказал Лиам, указывая на завалы. — Давай приступим к работе.

— Телекинез Клэр, — тихо заныл Гэвин. — Разве она не может просто отправить песок в мешки?

Он с надеждой посмотрел на меня.

— Тогда мы не сможем насладиться этой великолепной и мягкой погодой Нового Орлеана.

Он взял две пары сверхпрочных перчаток и одну из них бросил в Гэвина. Они попали ему по лицу и упали на землю.

Выражение лица Гэвина стало безэмоциональным, но он поднял их и надел, все время ворча.

— Я пойду проведаю Таджи, — сказала я и позволила своим пальцам скользнуть по спине Лиама. Контакт и наша связь позволили мне почувствовать себя лучше. Но сейчас мне нужен был другой вид комфорта.

Он оглянулся и присмотрелся к моему лицу.

— Ты в порядке?

— В порядке. Просто нужно немного времени для девичьих дел.

— Хорошо, — произнес он и наклонился, чтобы прикоснуться к моим губам. — Возвращайся скорее.

— Ты говоришь это, потому что хочешь, чтобы я помогала вам махать лопатой.

— Чертовски верно, — сказал он, подмигнув, и натянул перчатки.


* * *


Я обнаружила Таджи за прилавком, она была одета в леггинсы и ярко-желтую футболку «Королевских Рядов», которую она при помощи креатива и ножниц превратила в топ. Под ним была более темная контрастирующая желтая майка, а ее волосы лежали темными волнами вокруг лица.

— Итак, грядет настоящий шторм, — сказала она, отрываясь от стопки бумаг, которые стояли возле калькулятора на прилавке. — В дополнение к паранормальной фигне.

— Да. Лиам и Гэвин работают с материалами, которые оставили снаружи.

— Я делаю инвентаризацию наших собственных запасов. После последней бури прошло уже довольно много времени.

— В тот раз нам повезло. Но я не думаю, что в этот нам так же повезет.

Она ко мне наклонила голову, нахмурившись, как будто пыталась что-то понять.

— Как Дельта?

— Я только что вернулась от Лоры Блэквелл, и мы, вероятно, идем в Запределье.

Она вздохнула, отодвинула свои бумаги и сцепила руки на стойке.

— Я вся внимание. Рассказывай.


* * *


Она оставила служащего, нанятого ею, следить за кассой, и обратила на меня свое пристальное внимание. Это одна из причин, по которой я ее так люблю.

Я рассказала ей о Дельте, оружии и камне. О бликах магии и поездке к матери. Я упомянула, что ей сказала Дарби, и что ей сказала я, заметив, как глаза Таджи сияют одобрением. Рассказала и о Запределье. И после этого она стала тихой, очень-очень тихой.

— Всего два дня, — произнесла я. — Мы вернемся до того, как разразится буря.

«Если все пойдет хорошо», — подумала я.

— И, возможно, она свернет в сторону в Атлантики и нас не побеспокоит.

— Мне хочется сказать тебе «не ходи», — промолвила Таджи. — Мне хочется сказать «останьтесь здесь, где безопасно, потому что война — проблема Сдерживающих».

Она потянулась, положив руку на мою и сжав ее.

— Но мы обе знаем, что я этого не сделаю. Война есть война, и она касается всех нас. Она бы в тот раз не была выиграна без Восприимчивых, и, вероятно, сейчас она не будет выиграна без тебя. Мы уже говорили о том, кто мы, о наших судьбах. Я не сомневаюсь, что ты следуешь своей. И если это то направление, в котором движется твоя судьба, ты должны ему следовать. Ты не можешь отказаться от него.

— Является ли слово «судьба» в данном контексте синонимом «глупости»?

— Это и то, и другое, — ответила она с усмешкой. — Вроде того, как ты пыталась удивить меня Бёрком.

— Попытка была успешной. Ты была удивлена.

— Да. И сначала это привело меня в ярость. — Она прищурилась. — Ты знаешь, что я не люблю подобные вещи.

— Знаю. Но, Тадж, ты так много работала, а он был так рад возможности увидеть тебя, что мы подумали, ты обрадуешься. И если бы это не было сюрпризом, то его появление не стало бы такой неожиданностью.

Ее брови приподнялись.

— Не было бы «неожиданностью»? Что ты имеешь в виду?

— Ты рациональный человек.

— Ничего хорошего за таким заявлением последовать не может.

— Ты много думаешь о Бёрке, об отношениях и правилах. Мы просто подумали — Гуннар в основном думал, а я, вроде как, умеренно его поддерживала — что это может тебя развеселить… а почему ты так на меня смотришь?

— Ты переводишь стрелки на Гуннара?

— Очень даже перевожу.

Она вздохнула.

— Я не злюсь. И до сих пор не люблю сюрпризы. Но…

— Но?

Во мне поднялась надежда.

— Увидеть его лицо, увидеть, как он просто стоит там… Это было необыкновенно.

Я не смогла бы сдержать усмешку, даже если бы попыталась. Чего и не собиралась делать, получив такое четкое подтверждение.

— Да, было. То же самое было, когда вернулся Лиам. Я работала с Восприимчивыми, а потом, бум, в парке появился Куинн.

— И Гэвин позади него.

— Как всегда, — произнесла я. — Обнимашки?

— Обнимашки, — сказала она, и мы прижались друг к другу.

— А теперь, — произнесла она, когда мы отпустили друг друга, и властную уперла руку в бедро. — Иди и наполни несколько мешков с песком.


* * *


Мы с Гэвином работали лопатами, а Лиам закрывал ставни наверху и навешивал фанеру над окнами без навесов.

Было жарко и влажно, и мы взмокли за пару минут. Работа была монотонной, но все стало не так плохо, когда мы вошли в ритм, когда каждый удар лопатой в песок стал напоминать звучание песни.

Я какое-то время даже размышляла о подготовке к шторму, а не о том, что нам идти в Запределье. Частично потому, что нам нужно было помочь Таджи, и частично потому, что я знала, как выглядит тропический шторм, и как к нему подготовиться. Как его пережить. Запределье же было полной загадкой.

Мы разобрались с сыпучими материалами, убрали то, что от них осталось, забаррикадировали двери мешками с песком, чтобы не дать воде подняться. Но это поможет только в первое время. Если вода поднимется достаточно высоко, первый этаж может затопить. Этого не произошло во время «Катрины», но кто знает, как магия разрушения может повлиять на шторм? Мы могли бы попытаться перенести некоторые из более мелких предметов антиквариата наверх, но многие были слишком большими, чтобы поднять их по узкой лестнице. Им придется попробовать выжить в этом шторме самостоятельно. Иначе они пойдут на растопку. А это было бы чертовски обидно.

И еще предстояло произвести подготовку на заправочной станции. Нам требовались дополнительные мешки с песком, фанера и время. С другой стороны, небольшой музей моего отца как-то пережил прошедшие семь лет без какой-либо человеческой опеки. Может, и в этот раз нам повезет.

Я вытерла испарину со лба и увидела, как Гэвин улыбается и снимает невидимую кепку перед двумя проходящим мимо женщинами в военной форме. Они одарили его стеснительными улыбками и пошли дальше.

— Не повезло, — сказала я.

— Они просто не знают, что теряют.

— Правда? — спросила я с ухмылкой.

— Какая ты жестокая, — произнес он.

И он был прав. Я его недооценивала. Если не считать того, что он действует мне на нервы, в основном делая это специально, то он милый, умный и в целом стоящий парень. Он раздражающий младший брат, которого у меня никогда не было.

— А как же Дарби? — спросила я.

— А что с Дарби?

Я просто продолжила смотреть на него.

— Ой. Ой. Нет.

Его тон, по крайней мере, после того, как справился с первой реакцией, был достаточно жестким. В то время как его щеки немного порозовели, и я не думаю, что виной тому было солнце, поэтому решила немного надавить на него. Ради собственного удовольствия.

— Она умная, безумно красивая и веселая.

— Черт, — пробормотал он и нервно потер шею.

Это было забавно.

— Ты не находишь ее привлекательной?

— Конечно, нахожу, — он дернул плечом. — Она горячая штучка.

— Никогда не видела, чтобы ты упускал такую возможность.

Он застонал, убрав волосы назад.

— Просто… Я не уверен, что наука — это по мне.

Я вытаращилась на него. И если до этого я не совсем понимала, куда он ведет, то уж точно не ожидала, что к этому. Гэвину можно приписать многое — тщеславие, дерзость, язвительность — но глупым его не назовешь.

— Что? — спросил он. — Ты сейчас очень давишь на меня.

— Считай это расплатой за опоссумов.

— Я не запихивал этого опоссума в грузовик, — настаивал он. — И технически это был всего лишь один опоссум. И несколько ее очень маленьких детёнышей. Ты сама сказала, что они обворожительны. Ну, после того как ты в бешенстве накричала на меня.

Он прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

Мои губы инстинктивно изогнулись в улыбке в ответ.

— Она ни с кем не встречается. Как и ты. И она умна. Тебе не будет весело с глупой девушкой.

Его ухмылка стала порочной.

— Я могу повеселиться с любой девушкой. Это в моей природе. И да, — он поднял руку, пресекая мои аргументы. — Это не потому, что она умна. Это… она настолько в науке. Это значит, что у нее есть правила и процедуры, так? Ожидания?

До меня дошло.

— Ты не хочешь встречаться с горячей ученой, потому что думаешь, что она захочет от тебя каких-то обязательств.

— Ну, я бы так прямо не сказал. Но… такое может быть.

Он часто где-то пропадает, и на болотах проводит больше времени, чем Лиам, следит за подразделениями Двора и иногда участвует в контроперациях. Гэвин любит приходить и уходить, когда угодно, поэтому я поняла его нежелание иметь крепкие связи. Но это, скорее всего, имеет значение для Дарби.

— Полагаю, додумывать что-то за нее — ошибка.

Он моргнул.

— Ты думаешь, она из тех, кто готов просто развлечься?

— Не так, как ты это сейчас представил. — Я указала на его лопату. — Возвращайся к работе.

Было заметно, как ему стало легче от перемены темы, и он вернулся к работе.

Лиам подошел к нам с бутылками воды и вручил по одной каждому из нас.

— Изводишь моего брата?

— Да. Он заслужил.

— Уверен, так и есть.

— Думаю, пока тебя не было, он испортился, стал грубее.

— Я вас слышу. — Гэвин отпил воды, а затем бросил закрытую бутылку на кучу песка.

— Знаю, — произнесла я с широкой улыбкой.

— Он всегда был груб. Просто сейчас он к тебе привык и ему стало комфортнее общаться. Из-за опоссума.

Я ткнула пальцем в Лиама.

— Изменник.

— Может быть, — произнес он и поцеловал меня в шею чуть ниже уха — Но я поговорю с тобой об этом позже.


* * *


Когда солнце начало садиться, мы вошли внутрь, чтобы подкрепиться, отдохнуть и дождаться Гуннара. И вердикта Коменданта. Мозес и Малахи присоединились к нам после того, как Малахи передал Камень Инклюзии в умелые и ученые руки Дарби.

— Она не пошла с вами? — спросила я их.

— Чертова трудоголичка, — проговорил Мозес. — Она сейчас в лаборатории и не хочет оттуда уходить.

— Как продвигается работа? — спросил Лиам.

— Она считает, что нашла механизм ограничения распространения оружия, — ответил Малахи. — Она на решающем этапе.

— Занимается вычислениями. — Мозес фыркнул. — Можешь себе представить? Чертова наука.

— Чертова наука, — согласился Лиам.

Мы пытались казаться оптимистичными. Пытались сохранить задор и настрой, несмотря на то, что может произойти дальше. Больше разрушений. Больше смертей. Больше оружия. Большое передвижений. Но наши нервы были на пределе, изношены и потрепаны. Что, вероятно, было частью цели Благих. Не только уничтожить то, что мы любили, что нас окружает, но и уничтожить нас изнутри.

Гуннар пришел с Бёрком сразу после заката, когда мы уже зажгли свечи и подали на стол безвкусную еду. Выглядел он измученным.

— Скажите мне, что у вас есть еда, — проговорил Гуннар, стаскивая свою сумку, и бросил ее на пол, когда садился.

— Есть то, что мы называем едой, — ответил Лиам, поставив перед ними обоими чашки поствоенной версии супа яка-мейн[19].

Мы адаптировали продукты Нового Орлеана, используя лапшу рамэн, консервированный бульон, зеленый лук и тушеную говядину, варя их вместе до готовности.

Не очень похоже на довоенную классику. Но достаточно, чтобы заполнить живот.

— Какие последние новости? — спросил Гэвин.

— Они ударили по двум насосным станциям, — ответил Гуннар, морщась и жуя говядину. — Из-за этих Благих придурков погибли два охранника.

— И не поспоришь, — сказал Мозес.

— Сожалею, — произнесла я.

Гуннар кивнул и отпил отвар.

— Все словно белки в колесе. Измученные. И всем надоело прощаться с друзьями. Вот поэтому у вас есть разрешение войти в Запределье, чтобы достать элементы, необходимые для завершения Ловушки Дьявола. Выдвигаетесь завтра.

Я была одновременно взволнована и испугана.

Он посмотрел на меня.

— Команда будет состоять из Гэвина, Лиама, Клэр, Малахи, — он перевел взгляд на Малахи, — и капитана Льюис.

Малахи среагировал без промедлений:

— Нет. Она военная, они увидят в ней угрозу.

— Тогда вам лучше найти способ, как с этим быть, потому что это не подлежит обсуждению. Приказ Коменданта. — Он вытер рот и встретился взглядом с Малахи. — Она хороша в полевой работе, и ты это знаешь. У вас в команде будут охотники и люди с магией. Вы могли бы использовать кого-то, кто обучен работе в полях.

Когда Малахи не ответил, Гуннар продолжил:

— И она ждет снаружи.

— О, как хорошо подготовился, — пробормотала Таджи в свою кружку чая, вежливо улыбнувшись Малахи, когда он посмотрел в ее сторону. — Думаю, ты должен это признать.

— Мне не нужно ничего признавать. Я не обязан…

— Это такое выражение, — вмешалась я, прежде чем все не стало еще хуже.

Он уже восемь лет в нашем мире, но все еще разбирается в нюансах.

— Похоже, эта вечеринка будет лучше, чем я думал, — сказал Мозес, спрыгивая со стула. — Я впущу ее.

— Это не вечеринка, — произнесла Таджи.

— Теперь вечеринка, — пробормотал Мозес.

Я закатила глаза и извиняясь посмотрела на Малахи.

— Ты сможешь это принять?

— Мозеса или Рэйчел? — сухо спросил он.

— Похоже, оба являются чем-то неизбежным.

— Тем более, все мы здесь взрослые люди, — сказал Бёрк, наливая в свой бульон перечный соус.

— И это тоже, — согласилась Таджи.

Вошел Мозес, за ним Рэйчел. Сегодня она была не в униформе, всего лишь джинсы и облегающая майка, из-за которой хорошо были видны ее смуглые руки.

— Привет, — сказала она, и мы кивнули в ответ.

— Я не знаю большинства из вас так хорошо, как вы знаете друг друга, и, вероятно, я нежеланный придаток. Но у меня есть навыки, и я могу позаботиться о себе. И я получила поддержку Коменданта. — Уголок ее губ приподнялся. — Так что, если все пойдет не так, вы можете обвинить меня.

— Посадите девушку, — сказал Мозес, и Лиам выдвинул стул.

— Есть хочешь? — спросил Гэвин.

— Нет, спасибо, все в порядке. — Она села и оглядела стол. — Но, думаю, мы должны пересмотреть план и логистику.

— Согласна, — произнесла я. — Я бы чувствовала себя увереннее, если бы знала, куда мы идем.

— Что ж, Клэр, это штука под названием Завеса.

Мозес, вступившись за меня, ударил Гэвина по руке.

— Я этого не заслужил, — пробормотал он.

— Заслужил, — сказал Гуннар с улыбкой, которая выглядела ободряющей. — Я пойду с вами до Белл Чейза. Форпост поможет вам преодолеть первое препятствие.

— Которое? — спросила Таджи.

— Завесу охраняют представители Суда.

Я выгнула брови.

— Потому что не хотят, чтобы мы вошли, или потому что не хотят, чтобы кто-то еще вышел?

— И то, и другое, — мрачно ответил Гуннар. — Им нравится держать солдат форпостов в тонусе, и они хотят только, чтобы союзники, проходящие через Завесу, содействовали.

— Кто-нибудь из членов Консульства пытался пройти? — спросил Гэвин.

— Не то, чтобы мы знали об этом, — ответил Гуннар.

— И как нам пересечь земли, где нет места людям? — спросил Гэвин.

— Я бы посоветовала их чем-то отвлечь и проскользнуть, — сказала Рэйчел, — Но нам надо с утра осмотреть местность и их расположение.

Она взглянула на Малахи, вопрос в ее глазах был очевиден: «Ты можешь признать, что я права? Потому что мы оба знаем, что это так».

Малахи просто посмотрел на нее, и я поняла, что нам придется обсудить их дальнейшее взаимодействие в период нашего маленького путешествия. Потому что мы не могли позволить себе отвлекаться на это.

— Итак, мы проникаем в Запределье, — сказал Лиам, положив руки мне на плечи, согревая и успокаивая.

— Стойте, — произнесла я и посмотрела на Малахи. — Как вы его называете? Место, куда мы идем? Полагаю, что «Запределье» — это наш вариант названия.

Он улыбнулся.

— Мы называем его Элизиум[20].

— Как Елисейские поля? — Это подобие рая в греческой мифологии и проспект, проходивший прямо посреди Мариньи. Острова Дьявола.

— Не мне рассказывать вам о происхождении человеческих слов, — сказал Малахи со знающей улыбкой на лице.

Это был не первый раз, когда я задавалась вопросом, сколько всего из его мира перетекло в наш за всю историю человечества. Возможно, кто-то или что-то прорывалось сквозь Завесу, или знание передавалось посредством некого подобия магического осмоса.

Малахи вытащил из кармана сложенный лист бумаги и разложил его на столе. На нем им была нарисована аккуратная карта, на которой под более темными линиями просматривались бледные цвета черновика.

— Ты ее начертил? — спросила я, наклонившись.

— Да. — Его легкая улыбка выглядела немного застенчиво. Такое выражение лица у него увидишь не часто.

— Она прекрасна, — сказала я.

— Перестань заниматься оценкой искусства, Клэр.

Я улыбнулась Таджи.

— Я начальник отдела приобретений. Мне положено оценивать. — Я улыбнулась Малахи. — Когда мы вернемся, если ты захочешь ее продать, мне будет интересно это обсудить.

— Итак, вы преодолевате Завесу, — подсказал Гуннар. — Расскажи нам, что вы увидите в Элизиуме.

— Граница между мирами находится в сельской местности, — произнес Малахи, указывая на линию вдоль нижней части карты. — Холмистая местность, некоторые холмы разделаны под луга, некоторые покрыты лесом. — Кончиком пальца он провел линию к амебообразному месту, обозначенному пунктиром к северо-востоку от исходного места. — До города, где находится Цитадель, тридцать километров.

— Нам придется прогуляться? — спросил Гэвин, и Малахи кивнул.

— Придется прогуляться. Это очень судоходная местность. Мы должны достичь места в течение дня.

— Она полна зелени и жуков, — сказал Мозес, не поддавшийся впечатлениям.

Я посмотрела на него.

— Не фанат?

— Я предпочитаю города, технику и магию. А также отсутствие птичьего дерьма и жуков.

— Выбор всегда за тобой, Моз.

— Чертовски верно, Рыжуля.

Лиам скрестил руки.

— А как насчет охранников, разведчиков, полиции? Они не позволят нам просто так бродить по их миру.

— Запределье бывает… разным, — произнес Малахи. — Движение между районами не регулируется. Мирная местность с редким насилием.

Лиам выгнул брови.

— А как же Рассветный Суд?

— Восстание было подавлено, — ответил Малахи, и в его словах не было никакой бравады. — И те, кто захотел продолжения восстаний, пришли сюда. Нас могут допросить, но я буду с вами.

— Главнокомандующий войск.

Малахи перевел взгляд на Рэйчел.

— Да.

— Они признают твой чин, даже после такого количества прошедшего времени?

— Они будут осведомлены о том, что Пара Консульства были насильно втянуты в военные действия, что мы не добровольно ушли и сражались.

— И все же ты не предпринял никаких шагов, чтобы вернуться, даже после того, как Завеса снова открылась.

Тон Рэйчел был холодным.

— У меня есть незаконченное дело, — сказал Малахи.

— А это не повлияет на твои отношения с правящим составом Консульства?

— Их называют Постулатами, — произнес он. — Их трое. И у меня нет оснований полагать, что такое может произойти.

Хоть оба и звучали холодно, воздух начал нагреваться, а их взгляды становились все острее.

— Когда мы попадем в город, — спросил Лиам, привлекая их внимание к себе. — Что произойдет потом? Куда мы пойдем? С кем встретимся?

Прошло пять долгих секунд, прежде чем Малахи отвел взгляд от лица Рэйчел.

— Место находится примерно в полукилометре от центра города. Там мы найдем Цитадель. Мы встретимся с Постулатами и спросим их об Абетиле.

— А если они откажут? — спросила Рэйчел.

Малахи посмотрел на нее.

— Я буду убеждать их. Они в долгу перед вами.

— Значит, мы настроены оптимистично, но готовимся ко всему. — Лиам посмотрел на каждого из нас. — Всех это устраивает?

Рэйчел выдавила ответ свой сквозь через сжатые челюсти:

— Да.

— Да, — ответил Малахи. Но не похоже, чтобы он особенно согласился с этой идеей. — Обратный путь будет почти таким же. Мы пройдем через те же земли.

— Звучит просто, — произнес Гэвин.

— Прогулка будет простая, — сказал Малахи. — Но в Консульстве нет ничего простого. — Он посмотрел на меня и Лиама. — Как я уже сказал, я надеюсь, что эта встреча поможет им понять последствия их бездействия, и это заставит их принять меры.

Лиам кивнул.

— Мы понимаем.

— Каков план действий в чрезвычайной ситуации? — спросил Гэвин, и мы все застонали.

— Ты нас всех сглазишь еще до того, как мы выдвинемся, — проговорил Лиам.

— Это не сглаз, нужно быть подготовленными, — чопорно сказал он и посмотрел на Гуннара. — Они откажут, мы не сможем создать оружие, и что дальше?

— Треме, — был его простой ответ.

Гэвин вздохнул и покачал головой.

— Никакого давления.

— Я бы предложил помолиться, — сказал Бёрк. — Если вы с этим согласны.

— Мы все тут не очень набожные, — произнес Лиам. — Но мы должны пользоваться любой помощью, которую можем получить.

— Тогда давайте возьмемся за руки и склоним головы.

Мы все потянулись, взяли за руки людей рядом с нами, собрав в нашем круге все ожидания, страхи, гнев и надежду. В круге из людей, потрепанных войной, готовых к миру и изобилию. Сегодня мы были частью всего этого. Единая группа. Сегодня у нас появился шанс. И мы должны были надеяться, что завтра нам повезет.

— Отец Небесный, — тихо начал Бёрк молитву и провел нас по ней.

## Глава 10

Когда молитва была закончена, я коснулась плеча Лиама.

— Я хочу поговорить с Малахи.

Лиам пристально посмотрел в сторону лестницы, где с другой стороны комнаты стоял ангел, выглядевший суровым и мощным, и очень старался не обращать внимания на Рэйчел, которая рассматривала карту с Бёрком.

— О девушке?

— О девушке.

— Думаешь, он это станет обсуждать?

— Не знаю. Но я должна спросить. Эта поездка уже сама по себе чертовски опасна. Нам не нужны в комплекте к этому всплески мыльной оперы.

— Будь осторожна, — сказал он и сжал мою руку.

Я пробилась к Малахи. Простояв перед ним добрых три секунды, прежде чем он опустил взгляд на меня.

— Почему бы нам не пойти прогуляться?

Выражение его лица не изменилось.

— Зачем нам прогуливаться?

— Тогда мы сможем поговорить.

— О чем?

Это было похоже на препирания с ребенком.

— О Рэйчел.

Малахи сжал челюсть, и увидев это, я поняла, что он накидывает щиты на свои эмоции.

— Мы идем на вражескую территорию, — отметила я, — где у нас будут ограниченные ресурсы и нелегкие условия. Я хочу знать, что за история у вас произошла, потому что не хочу, чтобы это как-то на нас повлияло.

— Не повлияет.

— Понимаю, что ты не хочешь говорить мне об этом, и что предпочитаешь держать свою личную жизнь в тайне. Не нужно рассказывать нам с Гуннаром и Лиамом или кому-либо еще подробности. Но нам нужно знать.

Малахи не ответил. Но он подошел к двери, когда он ступил на тротуар, звякнул колокольчик. Он не хотел говорить, а внутри магазина ему хотелось делать это еще меньше.

Таджи подошла ко мне и посмотрела, как Малахи спускается по тротуару.

— Куда он пошел?

— Наружу. Я извожу его из-за истории с Рэйчел.

— Хороший ход. Вся эта ситуация, словно пороховая бочка.

Что-то разбилось позади нас на кухне, а затем покатилось по полу.

— И кстати говоря, — пробормотала она.

— Я справлюсь! — крикнул Гэвин сзади.

— Он как слон в посудной лавке, — сказала Таджи.

Послышалось еще несколько ударов, и я покачала головой.

— Не моя проблема, — произнесла я и подошла к двери.

— Гэвин, что, черт возьми, ты делаешь? — спросил Лиам.

Я не стала ждать ответа.


* * *


Я нашла Малахи на ступеньках бывшего здания Верховного суда Луизианы с распростертыми крыльями. Но выражение его лица больше подходило угрюмому подростку, чем командующему ангелу.

Поднявшись, чтобы поравняться с ним, я скрестила руки на груди и уставилась на него.

— Я не испытываю к ней враждебности, — сказал он долгое время спустя.

— У тебя есть к ней чувства.

— У меня они могли когда-то быть. Если бы обстоятельства были другими.

— Если бы она не была капитаном Сдерживающих, а ты командиром Консульства?

Глаза Малахи расширились.

— Она сказала тебе?

— Нет. Я воспользовалась своими безупречными дедуктивными способностями.

Как будто в ответ на мой сарказм, он сложил свои крылья с порывом, который сдул мои волосы назад.

— Ты говорил мне, что вы встретились, закрывая Завесу, — сказала я. — Она была в спецназе.

Он смотрел на меня, будто решая, есть ли вероятность, что я просто сдамся и уйду. А затем смягчился.

— Да. Ее отправили в Новый Орлеан, когда Сдерживающие согласились работать с Восприимчивыми, чтобы закрыть Завесу в первый раз. Мы жили в лагере недалеко от ущелья, работали день и ночь, чтобы придумать протокол, который мог бы сработать.

— Должно быть, там вы и узнали друг друга, — предположил я. — А что случилось потом?

— Она заключила в тюрьму двух Пара Консульства — доверенных друзей, потому что они сражались против людей.

Я выгнула брови.

— Значит, она сделала то, что требовал закон, и то, что сделал бы практически каждый офицер Сдерживающих.

— Они были нефилимами, — произнес он. Это сказочные существа с тонкими крыльями, более миниатюрные версии Малахи. — Они месяцами прятались, ожидая возможности вернуться домой. Я сказал ей не сдавать их и не отправлять на Остров Дьявола. Она все равно это сделала.

— Она не повиновалась твоим приказам и предала тебя.

Он задрал подбородок.

— Да.

— Позволишь мне побыть адвокатом дьявола?

— Дьяволу не нужен адвокат.

— Как бы то ни было, шла война. У Рэйчел был приказ.

— Она ослушалась меня. — Он выглядел совершенно сбитым с толку тем, что я не поняла, что это был самый важный элемент истории.

Я выгнула бровь.

— С каких это пор ты король у людей? Почему она должна была тебе повиноваться?

— Потому что я попросил ее.

Недоумение на его лице было бесценным и показательным.

— Как бы то ни было, они были частью конвоя, отправленного с места разрыва в Новый Орлеан. Но конвой саботировали, и они убежали.

— Устроил диверсию, — сухо сказала я. — Конвой, который перевозил твоих друзей.

— Диверсантов не нашли.

— Держу пари. Удивительное совпадение, что они были твоими друзьями, и ты возражал против их заключения в тюрьму.

— Я был прав.

— Вы оба были правы. И, к сожалению, это сделало вас обоих неправыми и спровоцировало между вами конфликт. — Я смотрела на него некоторое время. — Ладно. Давай вернемся в магазин.

Малахи нахмурился.

— Это все, что ты хочешь знать?

— Пока да. Вы оба альфы, и вы оба сделали то, что считали правильным. Я могу это принять. — Я посмотрела на него. — Можешь ли ты это принять?

На какое-то время повисла тишина.

— Она была компетентным лидером.

В его устах это прозвучало как похвала.


* * *


Я поделилась с Лиамом подробностями по дороге на заправку. Оказавшись внутри, мы начали собирать снаряжение для похода.

Начали с рюкзаков, которые уже были готовы и висели в хранилище, построенном моим отцом в подвале. Мы упаковали таблетки для фильтрации воды, тонкие нейлоновые гамаки, которые могли бы служить укрытиями, приспособления для разведения огня, карманные ножи, аптечку и несколько коротких пик из холодного железа, из которых получалось довольно удобное оружие.

Мы отнесли рюкзаки наверх, прикинув их вес во время похода на кухню, а затем положили на кухонную стойку, чтобы добавить еду.

— Мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

— О чем? — рассеянно спросила я и постучала пальцами по губам, обдумывая, что нам взять в поход.

Я совершила набег на тайник с мюсли, орехами, протеиновыми батончиками и несколькими сухпайками. И теперь раздумывала над тем, чтобы взять с собой немного готового риса или киноа, и, может быть, пакет с сухофруктами. «Как можно собрать всего одну сумку для похода в волшебную страну?» Бьюсь об заклад, там нас никто не собирается встречать с рахат-лукумом.

— Я хочу поговорить о нас.

— А что с нами?

«Нет, скорее всего, лучше путешествовать налегке, потому что это позволит нам быть маневренными при необходимости. Орехи и протеиновые батончики будут снабжать нас калориями, и, может быть, мы сможем использовать бартер для обеспечения себя едой или найти еду в Элизиум-Сити».

— Клэр.

— Что?

Я оглянулась на Лиама и увидела, что он смотрит на меня. И у меня не получилось расшифровать выражение его глаз.

— Ты не принимаешь это всерьез, — сказал он.

— Что не воспринимаю всерьез? Я пытаюсь упаковать вещи. Сейчас не время обсуждать отношения.

Его глаза потемнели.

— Мы живем в зоне военных действий. Как здесь найти для этого правильное время?

— Ну, не ночью же, перед отправлением в бой.

Я вытащила коробку протеиновых батончиков из шкафа и сунула ему в руки.

— Займись упаковкой.

Он пробормотал что-то на каджунском французском, что, вероятно, являлось ругательством, и сжал коробку руками так, что побелели костяшки пальцев.

Я положила свою руку на его и посмотрела ему в глаза.

— Завтра может произойти что угодно. Мне нужно к этому подготовиться. Быть готовой ко всему. И я не хочу ничего сглазить.

Это было неправильно, и я поняла это, как только слова вылетели из моих уст. Это мое сожаление не предотвратило вспышку гнева в его глазах.

— Ты думаешь, что наши отношения разладятся из-за «сглаза»?

— Нет, я не это имела в виду. Просто… — мне пришлось отойти от него, чтобы дать себе возможность вдохнуть. — Такое чувство, что мы так близко к краю, Лиам.

— Наши отношения?

— Нет. То есть да. Я имею в виду, все. Все это. Эта… жизнь, которую нам удалось построить из остатков пищи, генераторов и влажности. И эта жизнь, все, что нам удалось спасти, такая хрупкая. Мы будем бороться за нее завтра. Ради Нового Орлеана, который можем потерять. Мы можем потерять все это.

«Я могу потерять тебя», — подумала я. «И не хочу этим рисковать».

Это было похоже на то, будто я уповаю на судьбу или умоляю богов — какими бы они ни были — убить нас.

«Эй, эти две влюбленные птахи взяли на себя обязательство перед тем, как отправиться на войну. Их трагедия пишет себя сама».

А я даже не могла произнести это неубедительное оправдание вслух, потому что даже это, казалось, принесет несчастье.

Он просто посмотрел на меня, сжав губы.

— Какая, на твой взгляд, тут связь всего этого со мной?

— Потому что всё это может быть отобрано. Потому что магазин — это единственное, что я оставила при себе из своей прошлой жизни. И потому что люди недолговечны.

Он пождал губы и напряг челюсти.

— Ты думаешь, что я недолговечен.

— Нет, — произнесла я. — Но я не хочу рисковать. Я не хочу никого терять. Я люблю тебя, Лиам. И я боюсь.

Он положил одну руку на мой затылок, а лбом прижался к моему, но при этом оставив достаточно места между нашими телами.

## Глава 11

Следующим утром я обнаружила Лиама на кухне, он сидел в луче свете от фонарика на батарейках и поедал арахисовое масло из банки. Он уже оделся, собрал рюкзак, который теперь дожидался на столе в одном из бывших автомобильных отсеков. Он не поднял взгляд, когда я вошла, отчего я одновременно разозлилась и расстроилась.

Я не знала, что с этим делать. Лиам имел право на свои чувства, имел право злиться. Но и я тоже. И это было чертовски неподходящее время для ссоры. «Нам нужно быть собранными. Не так ли?»

Я вытащила из холодильника бутылку воды, достала жестяную коробку с сухофруктами из шкафа, села у кухонного островка и принялась жевать. Хотелось бы мне, чтобы фрукты находились в своей оригинальной упаковке, по крайне мере, мне было бы что почитать в этой неловкой тишине.

Я жевала палочки сухого манго до тех пор, пока мой желудок не прекратил урчать, а челюсти не начали болеть, затем закрыла контейнер крышкой и посмотрела на него.

Лиам смотрел на меня, и даже тусклый свет фонаря не помешал мне увидеть, что взгляд его напряжен. Он старался сдерживать эмоции, то ли боль, то ли злость. Я точно не разобрала.

Я заговорила первой:

— Не знаю, что сказать.

— И я не знаю.

«Разве не иронично, что, старясь удержать наши отношения там, где они находятся сейчас, я только оттолкнула нас друг от друга?»

Я встала.

— Я начну загружать снаряжение в грузовик.

— Ладно. Я хочу проверить осушитель воздуха, а потом присоединюсь к тебе.

— Конечно.

Он протянул руку, сжав мою ладонь, и направился к лестнице.

Это проявление ласки заставило меня чувствовать себя еще хуже.


* * *


Воздух был жарким, тяжелым и доставлял дискомфорт. Другими словами, типичный Новый Орлеан. Я кинула рюкзак на сиденье машины, не очень-то обрадованная тем, что нам придется прорываться с боем через Завесу по такой жаре. Похоже, она нам еще аукнется. Но, может, в Запределье будет лучше. Может быть, там будет прохладный бриз и влажность среднего уровня, общественные бассейны и напитки с ромом и зонтиками в них.

Скорее всего, там нас ждет враждебная магия и Пара, которые не захотят, чтобы мы там болтались, и однозначно не захотят, чтобы мы унесли домой их трофеи. Им же хуже.

Я припарковала Скарлет напротив магазина, встретившись взглядом с Лиамом над приборной панелью. «Мы можем заключить перемирие? Хотя бы сейчас? Ради того, что собираемся сделать?»

Он поманил меня пальцем. Я никогда не была так счастлива от того, что меня кто-то поманил к себе.

— Мы не в ссоре, — сказал он, когда я подошла. Он посмотрел на меня, погладив большим пальцем мою скулу. — Мы просто… не до конца согласны друг с другом.

Я хотела настоять на том, что об этом я и говорила — война вносит свои коррективы, даже если ты их не хочешь. Но не хотелось тратить на это энергию.

— Не жди момента, чтобы начать жить, — произнес он, — Окончания ли войны, спасения Нового Орлеана или чего-то еще. Потому что пропустишь всё самое хорошее за всем этим.

Я прижалась лбом к его груди. И я надеялась, что это был не последний из моментов, которые мы проведем вместе.


* * *


Гуннар, Гэвин и Таджи уже находились в магазине, когда мы прибыли. Гуннар был одет в форму, Таджи — в свежую рабочую одежду, а Гэвин — в футболку и штаны-карго. Гэвин пролистывал старый журнал; Гуннар и Таджи сидели за столом с дымящимися кружками. В воздухе витал запах кислого кофе.

— Доброе утро, искатели приключений, — ухмыльнулся Гуннар. — Как сегодня поживают Индиана Джонс[21] и Лара Крофт[22]?

— Ни одна гробница пока не разграблена, — ответил Лиам. — Только осторожные расследования с учетом культурных особенностей.

— Зануда, — проговорил Гуннар и отпил кофе.

— Благие еще что-то успели натворить за ночь? — спросил Лиам.

— Пока ничего не было обнаружено, — ответил Гуннар. — Но солнце только встало, а день только начинается. Команды уже направились на поиски.

— Что слышно про шторм?

— Тропический шторм Фрида теперь имеет статус Урагана Фрида, — ответил Гуннар. — Третьей категории. Движется на северо-запад в сторону Майами. Ожидается, что сегодня он обрушится на юг Флориды, а затем пройдет через залив. Сузилась целевая зона второго выхода на сушу — где-то между Билокси и Порт-Артуром.

— Это большая область, — произнес Лиам.

— Прогнозы никогда не были точными, — сказал Гуннар. — Но Новый Орлеан располагается прямо посередине, поэтому размер области для нас значения уже не имеет.

— Каллит? — спросила я.

Он моргнул.

— Я разве вам еще не рассказал?

— Нет, — безапелляционно заявила я. — Я бы запомнила причину, по которой Пара нацелились на нас.

— Извините, — произнес он. — Неделя была сложной, а я до сих пор полусонный.

В ответ на это Таджи пододвинула к нему кружку.

— Мы нашли упоминания о ней в записях о гибели. Она была Благой. Ее поймали после окончания войны два года спустя.

— Примерно в то же время, что и Аэрит, — сказал Лиам.

— Ага, — подтвердил Гуннар. — Это не совпадение. Они сестры. Мы выяснили это, когда допрашивали ее.

Мое сердце вдруг забилось барабаном, отражаясь стуком в ушах, как кульминация ужасной песни.

— Кто… — мне пришлось начать вопрос заново. — Кто ее допрашивал?

«Пожалуйста, не говорите, что это была моя мать», — мысленно умоляла я. — «Только не говорите, что она кого-то пытала, и именно за это мы сейчас расплачиваемся».

— Я не знаю. Этого не было в документах. Почему спрашиваешь? — Но задав мне этот вопрос, он подскочил на ноги. — Боже, ты вся побелела, словно приведенье. Сядь.

Я не сопротивлялась, когда он усаживал меня на стул. Лиам придвинулся ближе и принялся вышагивать, словно обеспокоенная пантера.

Гуннар присел передо мной, положив руки мне на колени.

— Там не сказано, что это была твоя мать, Клэр. Это не так. Если бы это было так, я бы сказал тебе правду. Веришь?

Я сглотнула комок застрявших в горле эмоций, который душил меня.

— Это могла быть она. Именно этим она и занималась — допросы и добыча информации.

Что делало мою мать причиной всех этих смертей. Этих разрушений.

— Ее пытали? — спросила я.

— Я не знаю. Честно, — ответил он, положив руку на сердце. — В документе, который я нашел, было только упоминание ее смерти и того, что ее допрашивали. Никаких деталей. Просто сухая статистика, — тихо сказал он, будто испытывая вину за уменьшение численности врагов. — Но она была частью личного состава Благих, ответственных за смерть известных нам сорока двух людей. И найти их всех мы очень хотели. Ко всем были бы приняты подобные меры.

— Во всем виновата война, — тихо сказала Таджи.

Гуннар кивнул, нежно похлопал меня по колену и встал.

— Я не буду оправдываться за то, что с ней сделали, потому что это была не моя команда, и не мой приказ. Но война безобразна. И иногда требуются и еще более жесткие меры.

Я посмотрела на него.

— Мне нужно знать, причастна ли Блэквелл.

— Это ничего не изменит.

— Изменит. Для меня. И, может быть, для Аэрит.

Лиам и Гуннар обменялись взглядами и кивками.

— Хорошо, — произнес Гуннар. — Я попробую узнать, если смогу. Но помни, что бы там ни произошло, ты не отвечаешь за поступки своей матери, а твоя мать не несет ответственности за действия Аэрит.

— Может, и не несет, — сказала я. — Но мы все связаны. Как части одной неразрывной цепи.

— Все это будет продолжаться независимо от того, связаны мы с этой ситуацией или нет, — сказала Таджи. — Мы не можем это контролировать. Мы можем только реагировать, используя лучшие из наших способностей. — Она наклонилась вперед. — Если женщина, которая родила тебя — она не была твоей матерью, так что я не буду ее так называть — убила Благую, и Аэрит за это наказывает всех нас, результат все тот же: вам все равно придется ее остановить. Если хочешь, можешь ей при этом сочувствовать. Но мы все кого-то потеряли, Клэр. И при этом не совершаем массовых убийств.

— Не зря ты мне так нравишься, cher, — произнес Лиам, подмигивая Таджи.

— Я нравлюсь многим, — кивнула она, потягивая кофе.

Я выдохнула.

— Ты права. Ладно. Хорошо, — снова сказала я, когда стала готова перейти к следующей теме. Потому что Таджи была права: нам нужно двигаться дальше. — Что дальше?

— Запределье, — ответил Гэвин, изображая рукой дугу, как будто вглядываясь в горизонт.

— Ты не помогаешь, — проговорила Таджи.

— Но я очарователен, — произнес он с улыбкой.

— Итак, у нас на повестке путешествие, Благие и ураган, — сказала Таджи, загибая пальцы. — Что-нибудь еще?

— Только если Лиам проголодается в этой поездке, — ответил Гэвин, просовывая руки через ремни розового рюкзака. На его передней части блестел единорог, изображенный в прыжке с тянущейся за ним сверкающей звездой.

— Решил опробовать новый стиль? — спросил Лиам с улыбкой.

— Какой? — оглянулся Гэвин. — А, мой старый, наконец, разорвался, а у меня не было клейкой ленты. Поэтому я схватил первое, что увидел.

«В одном из пустых домов», — имел он в виду. Такие находки — одна из величайших радостей жизни в зоне военных действий.

Лиам щелкнул по розовому помпону, который висел на одной из молний.

— Из детской комнаты?

— Или кого-то из ЛГБТ[23]. Или кого-то, кому нравились розовый цвет и единороги, — ответил Гэвин, совершенно не смущаясь. — Либо я не разглядывал и мне было все равно, либо я полюбил его и выбрал специально. — Он указал на нас. — Решайте сами.

Гэвин пошевелился, чтобы поправить рюкзак, который был как минимум на пару размеров меньше.

— Он не порозовеет от стыда, — сказала я, смотря, как он уходит. — И, думаю, с этим он отлично справляется.


* * *


Когда все пришли, включая ворчливого Мозеса, который, отказавшись сказать нам «до свидания» или «удачи», прошел мимо нас в магазин, мы загрузили снаряжение.

Малахи нахмурился, глядя на меня сверху вниз.

— Магический уровень?

Я быстро провела проверку.

— Все хорошо. Не слишком большой, не слишком маленький.

— Следите за выраженьями, детки, — сказал Гэвин, проходя мимо, чтобы поставить кулер с надписью «СДЕРЖИВАЮЩИЕ» в заднюю часть грузовика.

— Что там? — спросила я, игнорируя его.

— По словам Гуннара, поставки для аванпоста Белл Чейз. Но я не спрашивал подробностей.

Подошла Рэйчел, на ней были защитного цвета рюкзак поверх обтягивающей майки, брюки-карго, походные ботинки. Она собрала волосы в хвост и надела защитного цвета кепку, чтобы солнце не попадало ей на глаза.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Доброе утро, — она перевела взгляд на Малахи. — Командор.

— Капитан, — его голос был одновременно приятным и вызывал дискомфорт.

«Надеюсь, им удастся сохранять мир».

— Думаю, мы готовы? — спросил Лиам, оглядываясь вокруг.

Когда никто не возразил, он кивнул.

— Тогда давайте отправляться в путь.

Я постучала в витрину магазина, помахала Таджи и Мозесу, чтобы попрощаться.

Она послала мне воздушный поцелуй. Он отмахнулся от меня.

— Любовь, — произнес Гэвин рядом со мной, — это прекрасно.


* * *


Я вела Скарлет, Рэйчел сидела впереди, а Лиам, Гуннар и Гэвин сзади. Малахи должен был добираться воздухом и встретить нас у границы, с его точки зрения это гарантировало, что наше передвижение будет под контролем.

Поскольку поездка должна была занять около часа, я подумала, что смогу получше узнать заклятого врага Малахи.

— Расскажи мне о себе, — сказала я ровным голосом, не спуская глаз с дороги, в поисках каких-либо признаков Благих или их малиновых визитных карточек.

— Родилась в Орегоне, — ответила Рэйчел. — Поступила в Вест-Пойнт. Закончила обучение за два месяца до начала войны и попросила перевести меня к Сдерживающим.

По моим прикидкам ей было около тридцати, и это на пять лет старше меня.

— Почему к Сдерживающим?

— Меня к этому готовили. И, честно говоря, я решила, что мне нравится быть частью чего-то потустороннего. Но ожидания разбились о реальность.

— Мы все этого не ожидали, — сказала я, размышляя о том, как Сдерживающие распространяли правду о Паранормальных, скрывая разницу между Судом и Консульством.

— А Малахи? — спросила я. — Он был тем, чего ты ожидала?

Она притихла на мгновение.

— Это был подленький переход на другую тему.

— И я очень горжусь этим.

Еще минута молчания.

— Не то, чтобы он мне не нравился. Я уважаю его как лидера, как личность. Но он… эгоистичный. И всегда настаивает на том, чтобы все было так, как хочет он.

— Думаю, он привык все контролировать. Он рассказал мне о нефилимах. Что ты хотела заключить их в тюрьму.

— Это были Пара, на этот счет были четкие процедуры. И в то время Сдерживающие не знали того, что знают сейчас. Или знали, но не рассказали об этом нам. В любом случае, у меня была работа, и я ее делала. Малахи это не понравилось. Это было… личным для него. Я это понимала, но не могла поступить иначе.

— Итак, вы оба хотели делать то, что считали правильным. Вы просто не сошлись в понимании того, что есть правильное.

— Скорее всего, — она прищурилась. — Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Я пожала плечом.

— У вас двоих, похоже, есть связь. Так что я просто удивилась, почему ты этого не показывала.

— При всем моем уважении, я не хочу говорить о своей личной жизни. Особенно с людьми, которых не очень хорошо знаю.

— В этом и был смысл этого разговора. Познакомиться поближе.

Рэйчел замолчала, и, поскольку она казалась по-настоящему озадаченной, я подумала, что надавила слишком сильно.

— Извини за любопытство. Находясь в Зоне — думаю, что потеряла способность быть тактичной. И держаться подальше от личных дел других людей.

— Все в порядке, — произнесла она, но скрестила руки. — Я просто не думаю, что у меня есть простой ответ. Или простое решение.

— Но вы здорово работаете вместе.

— Точно, — ответила она поспешно и слишком бодро. Но она была права. Это было не мое дело.

«Очевидно, мне стоит попробовать еще раз немного позже».


* * *


Завеса или то, что от нее осталось, между нашими мирами проходила по линии север-юг, прямо через сердце Нового Орлеана.

Пост Сдерживающих была расположен примерно в ста метрах от разрыва, мерцающего пересечениями между нашим миром и их. Уже не барьер, а открытая дверь.

Современный форт Сдерживающих был единственным зданием, низким длинным прямоугольным строением с широким навесом и короткой башенкой сверху, обеспечивающей видимость. Навес скрывал здание в тени, а большие окна обеспечивали циркуляцию воздуха и были спроектированы таким образом, чтобы здание оставалось максимально прохладным, учитывая частые перебои в подаче электроэнергии.

Приземистый пост был окружен частоколом из кованых прутьев разных форм и размеров. Балконные балясины, заборные столбики, каминные решетки. Все из холодного железа, привезенного из Нового Орлеана и окрестностей. Они располагались рядом, образуя своего рода забор, а затем устанавливались под углом, чтобы пики были наклонены в сторону атакующих и затрудняли проникновение врагов.

Здание Сдерживающих выглядело пустым. Не было никаких признаков активности внутри или снаружи, и ничего из того, что я ожидала увидеть за пределами человеческого рабочего пространства. Не было очевидной входной двери. Тротуара. Не было парковки или служебных транспортных средств. Только здание в виде буханки хлеба и забор из останков.

— Вы уверены, что там на самом деле кто-то есть? — спросила я. — Похоже, здание не использовалось много месяцев.

— Это бункер, — с усмешкой ответил Гэвин. — В этом все дело.

— Они там, — произнес Гуннар, идя за нами. — И да, дело в этом. Наблюдательность Гэвина в самом начале пути сулит успех нашему предприятию.

Гэвин моргнул.

— Меня сейчас оскорбили?

— Да, — ответил Лиам. — Тебя только что унизили.

— Давайте войдем, — сказал Гуннар, идя к баррикаде. Дойдя до нее, он прижал руку к панеле, установленной в одной из стоек, и часть кольев убралась, освобождая металлическую дорожку.

— Удобно, — произнесла я, пристально наблюдая за тем, как мы передвигаемся. — Что вы делаете, когда отключается питание?

Гуннар оглянулся и улыбнулся.

— Толкаем.


* * *


Охранники патрулировали узкий промежуток между баррикадой и зданием, еще двое стояли у довольно укрепленной двери.

Они обратили на нас внимание, когда Гуннар приблизился. Он кивнул, показал им свое удостоверение личности, затем отсканировал ладонь, чтобы войти в здание.

Дверь, толщиной почти тридцать сантиметров, открылась и вытолкнула облако холодного воздуха. Охранник слева вздохнул, когда тот добрался до него, закрыв глаза от удовольствия.

— Долгий день, Пит? — с улыбкой спросил Гуннар.

— Жаркий, сэр. Рад служить.

— Вот почему мы любим тебя, Пит. Возьми обязательные перерывы на жару.

— Сэр, — кивнул Пит, и мы оставили его на страже.

Интерьер здания был таким же крепким, как и снаружи, хотя и более технологичным. Дверь открылась в грязную комнату с крючками и шкафчиками на одной стороне, и коридором, который вел к кабинетам, на другой. По центру находилась стеклянная дверь, которая открывала комнату за ее пределами, самую технологичную из тех, что я видела за последние годы. У одной из ее стен располагались мониторы и разное другое оборудование.

У здания, казалось, был легкий фоновый гул, и я не была уверен, связано ли это с техникой, близостью Запределья или генераторами, спрятанными где-то, чтобы поддерживать работу объекта.

Мы последовали за Гуннаром через дверь, он подошел к женщине в униформе, которая стояла перед столом, увенчанным большой картой.

— Лейтенант Батист, — произнес Гуннар, протягивая руку женщине.

Она была невысокой и с пышными формами, с коричневой кожей и темно-каштановыми волосами, собранными в густую косу, украшавшую ее голову. Глаза у нее были большие и карие, обрамленные идеально изогнутыми бровями, а полные губы растянулись в улыбку, подчеркнутую ямочками на щеках.

— Ландро, — сказала она Гуннару, затем кивнула Рэйчел. — Капитан.

— Лейтенант, — произнесла Рэйчел. — Все, это лейтенант Шон Батист. Она отвечает за эту заставу. Шон, это команда прорыва.

— Добро пожаловать в мертвую зону, — промолвила она. — Все гидратированы? Сегодня там жарко.

— У нас все хорошо, — ответил Гуннар и указал на кулер, который принес Гэвин. — Лед, как и просили.

«Популярная взятка в Новом Орлеане».

— Благодарю. В лучшем случае питание мы получаем периодически, и мы не занимаем приоритетного места в списке на переоборудование. Особенно сейчас, когда им приходится заниматься напорными станциями. Вроде понятно, но раздражает.

— Как выглядит поле? — спросил Гуннар.

— Камеры не работают, потому что они явно не переносят магию. Что является их прерогативой. Поэтому мы используем их низкотехнологичную версию. — Шон указала на середину комнаты, где на вращающемся стуле сидел мужчина, глядя в бинокль и двигаясь взад-вперед.

— Перископ, — сказала она, — с видимостью через башню. Дает нам обзор на триста шестьдесят градусов вокруг частокола.

Она повернулась лицом к столу.

— И наша карта. — Карта была топографической, с небольшими блоками, расположенными в разных местах по всему ландшафту.

— Мы зеленые, а они красные. — Она подняла что-то похожее на маленькие грабли и указала на большую зеленую коробку. — Наше текущее местоположение, — она указала на ряд волнистых линий. — Граница между нашим миром и их. Ради простоты мы называем ее «Завесой», хотя сам барьер выгорел почти на километр.

Между границей и форпостом было поле, ограниченное по сторонам рекой и дорогой. Это поле было первой частью, которую нам придется пересечь, чтобы попасть в Запределье. Наш первый этап путешествия.

Рэйчел подняла еще одни грабли и указала концом на две маленькие коробки между нами и Завесой.

— Сколько Пара? — спросила она.

— В настоящее время около двадцати, — ответила Шон, сжимая губы. — Все из Суда и прежде всего серьезные бойцы. Крупные существа, которые способны блокировать проникновение внутрь или наружу. Огры, големы вида автоматов. Циклоп или два.

Мне подумалось, что в эти дни развелось слишком много циклопов на юге Луизианы.

— Автоматов? — спросила я.

— Думайте о них как о роботах, — ответила она, — но управляемых магией, а не механизмами или программным обеспечением.

Я никогда не сталкивалась с таким. Как и с многим из того, что пришло из Запределья, частью увлекательного, а частью ужасного.

— Они охраняют барьер от Сдерживающих? — спросил Гэвин.

— Мы думаем, что они охраняют барьер от Консульства. Они не хотят, чтобы те возвращались домой, потому что считают, что Запределье не должно больше принадлежать властям Консульства.

— И они не хотят, чтобы Консульство добралось сюда, потому что это может повлиять на ход войны, — кивнул Гэвин. — Без магического призыва они не стали бы сражаться с нами.

— Такова оперативная теория.

— Я не видела никаких Пара у барьера, — сказала я, обратив взгляд на Шон.

— Они в основном находятся на деревьях, в тени вдоль сторон поля, ближе к Завесе.

— Я удивлен, что вы их не выманили, — произнес Гэвин.

— Когда мы пробуем наступательные маневры, они просто уходят в Запределье. А у нас не было разрешения пройти туда. — Она посмотрела на нас. — До сегодняшнего дня. Должна сказать, что немного завидую.

— Хотите занять мое место? — спросил Гэвин. — Я мог бы потусоваться здесь со льдом.

— Я свою посылку получила, спасибо. Но мне нравится твой рюкзак.

Он довольно улыбнулся в ответ.

— Что насчет этого? — спросила Рэйчел, указывая на маленькую коробку на полпути между заставой и Завесой.

— Сгоревший «Хаммер», — ответила Шон. — И прикрытие для подхода. Мы использовали его в нашем последнем наступлении. Хорошее место, к которому нужно стремиться, прежде чем нанести последний удар.

— Это имеет смысл, — произнесла Рэйчел.

— Мы подойдем к машине как можно быстрее, — предложил Малахи. — Гэвин, Лиам и я берем огонь на себя. Клэр и Рэйчел бегут к Завесе.

Малахи, казалось, не обратил внимания, что оскорбил нас с Рэйчел предложением пропустить бой и просто убежать.

Но Рэйчел не постеснялась это обсудить:

— «Бегут к Завесе»? Восприимчивая и обученный солдат, и ничего лучшего в голову не пришло, как то, что мы должны позволить вам, ребята, взять огонь на себя, пока мы убегаем?

Малахи сердито посмотрел на нее.

— Это защитит тебя и Клэр.

— Поскольку я имею черный пояс в тхэквондо, а Клэр, вероятно, могла бы поднять этот грузовик одним движением мизинца, я вполне уверена, что нас не нужно защищать. Более того, это подвергнет риску половину команды и не позволит использовать стратегически важную силу Клэр.

Выражение лица Малахи полное негодования могло испепелить комнату. Но ему удалось остаться спокойным.

— Мы команда, — сказала Рэйчел. — Мы действуем как единое целое. — Она посмотрела на меня. — Что думаешь?

Я практически чувствовала их взгляды на себе, пока изучала карту.

— Вы эксперты по операциям, — сказала я после краткого обзора, — но я подумываю о грузовике. Мы поднимем его, используем как щит, следуя за ним.

Рэйчел снова посмотрела на стол, подняв в удивлении брови.

— Ты сегодня решила поиграть в Капитана Америку[24]?

— Я идентифицирую себя как Алую Ведьму[25], — ответила я. — Но твое представление достаточно близко по смыслу.

— Ты могла бы его поднять?

— Могла бы. — Или, по крайней мере, я была уверена, что смогу. Вероятно, он был тяжелее, чем куча останков, которую я перемещала в Треме, хотя и более компактным.

Я посмотрела на Лиама.

— Небольшая помощь не будет лишней.

— С удовольствием, cher.

Рэйчел обошла стол, рассматривая карту с разных сторон.

— Сначала подходим к грузовику, — тихо произнесла она, словно рассказывая план про себя, прорабатывая его, выискивая недостатки. — Клэр и Лиам продвигаются вперед. Гэвин, Малахи и я наблюдаем за флангом и тылом.

Гэвину удалось не посмеяться над «тылом», что заставило меня им гордиться.

— Далее мы подходим к Завесе, — сказала она, затем остановилась и посмотрела на меня. — Что будете делать с транспортным средством, чтобы убрать его с дороги?

— Бросим его обратно, — ответил Лиам, взглянув на меня для подтверждения.

— Да. Мы могли бы это сделать. Мы же должны в какой-то момент от него избавиться. Можем оставить его позади.

Рэйчел посмотрела на Малахи.

— Такой вариант вас устраивает, Командор?

Было что-то в том, как она произнесла его звание, что-то, что казалось не совсем военным. Было в этом нечто интимное. Но, похоже, никто больше этого не заметил, или, по крайней мере, все держали свои мысли при себе, как и я.

— Это приемлемый план, — ответил он. Слова были произнесены жестко, но он бы не согласился, если бы посчитал его слишком рискованным.

— Люблю компромиссы по утрам, — сказала Шон. — Мы можем прикрыть вас отсюда, но тогда может образоваться месиво, а мы не хотим, чтобы кто-то из вас пострадал от дружественного огня. У нас появится больше возможностей, как только вы пройдете мимо «Хаммера».

— Другая проблема состоит в том, что мы не сможем определить, когда вы отправитесь в обратный путь. Мы следим за полем через телескоп двадцать четыре на семь, но мы не узнаем, что вы здесь, пока вы здесь не окажетесь. Когда мы вас увидим, то поможем всем, чем сможем.

— Делайте, что сможете, — сказал Лиам. — Остальное на нас.

Я посмотрела на Малахи.

— Я собираюсь использовать много магии. И она попытается восстановить себя.

— И пусть, — произнес он. — Дайте себе минуту, чтобы пополнить запасы, прежде чем выдвигаться. Лучше наполнится здесь, чем за Завесой.

— Как наполнить бутылку при помощи шланга, — перевёл Гэвин. — А не в реке.

— Грубая метафора, — согласился Малахи.

— Тогда давайте сделаем это, — сказал Лиам.

Я вытащила ключи от Скарлет из кармана и передала их Гуннару.

— Позаботишься о ней?

— Я не заинтересован в том, чтобы провоцировать твой гнев. Поэтому да. — Он обнял меня и сжал. — Я люблю тебя, медвежонок Клэр.

— Хм, — резко произнес Лиам. — Медвежонок Клэр?

— Мы давно знакомы, — ответила я. — И, пожалуйста, никогда не называйте меня так, никто из вас.

Гэвин фыркнул.

— Ни за что. Это отразится в личном деле.

Я, прищурившись, посмотрела на Гуннара.

— Это точно было необходимо?

— Точно, — с усмешкой ответил он. — Будь осторожна.

— Буду.

Мы направились к двери.

— Приятно познакомиться, — сказал Гэвин, отдавая честь лейтенанту.

Шон выгнула бровь.

— О, это очень мило, но не тебе со мной тягаться.

— Я даже не флиртовал с ней, — пробормотал Гэвин, пока мы шли к двери, и на самом деле звучал искренне.

«Возможно, он все-таки свыкнется с мыслью о том, чтобы встречаться с ученой».

## Глава 12

Мы стояли между зданием и барьером, лицом к последнему и Завесе за ним. Малахи впереди, потом я и Лиам, позади Рэйчел и Гэвин. Частокол был все еще поднят, тем временем все проверяли снаряжение, фиксаторы, ремни и обнажали ножи.

Мое сердце колотилось, энергия и магия смешивались до дрожи в пальцах. Я не стану отрицать, что боялась, но страх был лишь частью сложного клубка эмоций. Я хотела действий после стольких дней беспомощности. Я хотела увидеть Запределье. Хотела остановить кампанию мести Аэрит.

А еще хотела, чтобы Лиам был в безопасности.

Я посмотрела на него, его взгляд уже был направлен на меня, его глаза цвета сапфира блестели золотом. Казалось, что осталось еще что-то, что нужно бы сказать. Но на это не было времени.

— Клэр и Лиам, — произнесла Рэйчел. — Настало время подготовить любую энергию, которая вам может понадобиться.

— В процессе, — ответила я и, закрыв глаза, протянула руку, чтобы почувствовать магию… и почти потеряла равновесие из-за тяжести силы, витавшей в воздухе.

— Как ее много, — проговорил Лиам.

— Ага. Сырая. Свежая. Чистая.

Не было теперь запоров, которые ее сдерживали. Ощущение было знакомым, но теперь более выраженным. Сильнее и менее рассеянное. Я начала ее собирать.

— На старт, — прошептала Рэйчел, и ворота начали открываться на нашем пути, точно так же, как те, что находились в задней части здания.

Через несколько секунд мы ясно увидели туманную границу нашего мира и Запределья. На другой стороне тумана присутствовал зеленый цвет, и, к счастью, ни одного Пара, одетого в военную форму, которые могли бы нас атаковать.

Поле перед нами выглядело чистым. Ярко-зеленое и угнетающе жаркое, но пустое. Либо Пара не отреагировали на наше прибытие, либо они были достаточно умны, чтобы не показываться.

«Хаммер» лежал почти ровно на полпути между нами и Завесой, примерно в тридцати метрах от нас, чуть левее нашей позиции. Поверхность земли была плоской, с несколькими кочками травы тут и там, но ничего, чтобы выглядело насколько-нибудь существенным, чтобы помешать нам, когда мы начнем забег.

А нам нужно бежать быстро.

— На счет три, — сказал Лиам. — Раз, два, три.

Мы побежали вперед, работая руками и ногами, к «Хаммеру». Малахи рывком поднялся в небо, чтобы контролировать передвижение.

Прошло буквально несколько секунд, и все пошло не так.

Я почувствовала магию, прежде чем заметила движение, а затем сверкнула сияющая огненная вспышка. Малахи дернулся над нами и начал падать.

— Ох, черт, — пробормотал Гэвин, повторяя наши мысли вслух.

Мы достигли первой точки, заняли место позади машины, втиснувшись в пространство между изрешеченными шинами.

Но Рэйчел с нами не было. Она возвращалась к Малахи, пересекла поле, как только он неловко приземлился, и обняла его.

Она только помогла Малахи подняться на ноги, когда из-за линии деревьев показался огр. Более двух метров в высоту, с телосложением циклопа, уродливым лицом с уплощенными кривыми чертами лица и кожей цвета синяка дневной давности. Но его доспехи были такими же золотыми и блестящими, как и у Благих. Земля дрожала от каждого шага, оставляя овальные следы размером больше, чем баскетбольный мяч.

Она выстрелила и попала ему прямо в плечо. Существо дернулось назад, хрюкнуло, но продолжило движение.

— Гэвин, — произнес Лиам, — прикрой их!

— Открываю огонь на поражение! — закричал Гэвин и упал на землю. Он повернулся к Малахи с Рэйчел и принялся стрелять в огров, которые двигались к ним.

— Вы всегда должны кричать о том, что собираетесь делать? — спросила я, пытаясь сконцентрироваться на том, чтобы сохранить магию, которую уже собрала, готовясь к ее использованию. Ее было много, и она хотела наружу. Она хотела летать.

— Нет, — ответил Лиам. — Но у него свой стиль. Merde[26], — выругался он и обернулся направо, вытянув свое собственное оружие, когда Циклоп — возможно, с непроизносимым именем — побежал к нам с другой стороны поля.

Я повернулась, вытянув руку, чтобы отбросить его в поле, но Лиам перехватил ее.

— Нет, — сказал он. — Держи магию наготове. Когда все соберутся и станут мобильными, нам нужно будет выдвигаться. Это потребует много сил.

— Я не могу просто стоять здесь и смотреть, пока все остальные сражаются.

— Ты не просто стоишь здесь. Ты прикрываешь их и ждешь, пока мы все соберемся.

Он схватил меня за талию и притянул к себе, жестко и горячо поцелуя.

Затем упал на колено, используя шину как прикрытие, и выстрелил. Он пробил колено Циклопа с первого раза.

Гэвин помог Малахи подняться на ноги, а Рэйчел прикрывала их, когда они поспешили к машине.

Внезапно какое-то существо бросилось на нас с другого края линии дерева слева от Рэйчел, направляясь прямо к ней. Оно было высокое и худое, цвета терракоты, лицо было гладким, как глина, похожим на человеческое, его движения были жесткими и механическими. Машина, пытающаяся подражать человеку.

«Голем», — поняла я.

— Слева! — крикнула я, и Рэйчел развернулась и выстрелила.

Выстрел попал ему в грудь, но не остановил его.

Она побежала к голему, обнажая нож. Затем она развернулась в воздухе — с ножом в руке — чтобы избежать подсечки голема.

— Черт, — произнесла я под впечатлением, а Гэвин помог Малахи спрятаться за нашим механическим щитом.

— Ты в порядке? — спросил Лиам, оглядываясь между выстрелами в пару огров.

— Он повредил перо. — Его зубы были стиснуты, тон резкий. — Это нарушило аэродинамику. Я смог уйти от падения. Но не смогу летать, если это не исправить.

Рэйчел пробежала вперед, укрывшись за «Хаммером».

— Подруга, — сказала я. — Умеешь же ты двигаться.

Она дёрнула плечом.

— Часть работы. — Она повернулась к Малахи. — Ты в порядке?

Он поморщился от боли.

— Вы должны вырвать мне перо. Я не смогу летать, пока оно сломано. Законы физики.

Рэйчел долго смотрела на него, прищурившись. И я бы заплатила за билет, если бы можно было взглянуть на то, о чем она думала, глядя на него.

— Точки врастания имеют много нервных окончаний, верно? Поэтому тебе больно?

— Да.

Это слово, сказанное без страха, отразилось решимостью в ее глазах.

— Хорошо, — произнесла она и вложила нож в ножны. — Держитесь слева, — сказала она Лиаму, затем повернулась к Гэвину и указала на куст в пятнадцати метрах от машины. — Они не должны подойти ближе, пока я этим занимаюсь. — Затем она снова посмотрела на Малахи. — Покажи.

Малахи вытянул крыло, насколько позволяло укрытие машины. Одно из длинных перьев у нижнего края было сломано и искривлено под неправильным углом, а вдоль мышцы, где оно прикреплялось, все было в крови.

Рэйчел его осмотрела, не трогая, выдохнула, затем снова посмотрела на Малахи.

— Просто выдергивать или нужно выкрутить?

— Выдернуть, — ответил он, стиснув зубы. — Давай, сейчас.

Она не колебалась, схватилась за край пера, напрягая мышцы, и потянула.

Его крик показался потусторонним, многослойным звуком, который пронзал до самых костей, как будто стоишь под колоколом. С близлежащих полей вспорхнули ибисы, пораженные звуком, а наступающие Пара остановились на своем пути.

Его кулаки были стиснуты, грудь вздымалась, глаза закрыты, было видно, что он борется с болью. Через мгновение его дыхание замедлилось, и он открыл глаза, переведя взгляд на нее. Жар в его взгляде мог бы расплавить металл.

— Спасибо.

Она только кивнула, казалось, немного шокированная его реакцией.

— Мне жаль прерывать эту романтическую комедию в самом ее начале, — произнес Гэвин, — но готовы ли мы передвинуть эту машину? Потому что у нас на подходе большая компания.

Мы оглянулись. Теперь они наступали со всех сторон, полукругом, Паранормальные с оружием в руках наизготовку. Если крик Малахи и остановил их на мгновенье, то они успели с этим справиться.

Малахи подошел к краю машины, расправил крылья, растягивая их. Это на мгновение остановило их, но они достаточно быстро восстановили мужество.

— Малахи, ты справа, — сказала Рэйчел. — За мной левый фланг. — Она оглянулась на меня. — Ты готова?

Я кивнула, выдохнула и посмотрел на Лиама.

— Когда будешь готова, — произнес он, убирая оружие в кобуру и занимая позицию рядом со мной. — Ты начинаешь, а я присоединяюсь.

Я повернулась к машине, протянула руку и начала закручивать дикую магию Элизиума.

Она было мощной, но словно с шипами. Трудно контролировать. Трудно направить. Я сжала пальцы, чтобы заставить магические нити проникнуть в каждый закуток машины, заполняя ее, пока магия ее не оживит. Или, по крайней мере, так теоретически должно было произойти.

Я сосредоточилась и толкнула машину.

И ничего не случилось.

Это было тяжелее, чем я думала. Она цеплялась за землю, как ребенок, отказываясь ее отпускать. Я знала, что это был только вопрос массы и гравитации, но мне было наплевать на физические законы. Я думала о магии и о том, как поднять эту чертову машину с земли.

— Я увидел сигнал поворота, — сказал Гэвин, затем дважды выстрелил. — Вот и отлично. Просто, знаешь, остальное тоже включи, Клэр.

Лиам выругался на каджунском, направил мне еще больше магии, усиливая нити, которыми я обернула машину. Наша магия словно танцевала, сливалась, становясь сильнее от этого союза.

Видимо, это стало темой сегодняшнего дня.

Металл скрипел, стонал и трясся, а потом завис, подпрыгнув в воздухе, поднятый силой нашей магии.

— Грузовик на изготовку, — сказала Рэйчел. — Гэвин, следи за тылом.

— Тебе не нужно говорить мне дважды, — ответил Гэвин, и за моей спиной последовали выстрелы, когда мы начали двигаться вперед.

Каждый шаг был словно марафон. Земля была неровной, а мне нужно было переставлять ноги, и чтобы удерживать машину на высоте, приходилось использовать всю свою силу, свою магию и силы Лиама. Телекинез боролся с гравитацией и трением, а гравитация отвечала тем же, словно живое существо.

Я не сдавалась, уделяя все свое внимание грузовику. Пять метров, потом десять, затем двадцать. Когда мы оказались достаточно близко к границе, чтобы рассмотреть деревья на другой стороне, а ландшафт Запределья стал яснее, моя голова уже кружилась из-за открытого канала магии, который мне был нужен, чтобы держать «Хаммер» в воздухе и двигаться вперед.

— Десять метров, — крикнула Рэйчел. — Мы почти там, ребята. У вас все отлично получается.

— Приготовиться, — произнес Гэвин, и что-то сотрясло землю в нескольких метрах позади нас, а в воздухе вспыхнули искры.

— Что это за хрень? — спросил Лиам, стиснув зубы.

— У пески теперь есть гранаты, — ответил Гэвин.

— Пески, — мрачно пробормотала я, — проклятие моего существования.

— Вместе с тяжелым грузовиком? — спросил Гэвин вместе с металлическим щелчком перезаряжаемого им оружия.

Я сдержала улыбку. Не хотелось потерять фокус. Не тогда, когда мы уже так близко.

— Вместе с этим тяжелым грузовиком.

Одна нога вперед, а затем другая, я была зациклена на нижней части «Хаммера» и земле под моими ногами.

— Хорошо, — произнесла Рэйчел. — Мы в пяти метрах. Пришло время бросать грузовик. Вы готовы?

— Готовы, — ответили мы одновременно.

— Один большой толчок, — сказал Лиам.

— Как при родах!

Я услышала, как кто-то ударил Гэвина по руке.

— Спасибо, — сказала я вслух тому, кто заслуживал этой похвалы.

— На счет три, — снова произнес Лиам. — Раз, два…

Мы были так близки к Запределью, к его магии, что мир казался словно в огне. Я позволила этому литься в меня, придавая плавучести грузовику, поэтому, когда Лиам добрался до «Три!», бросить его казалось детской забавой.

Он пролетел над нашими головами назад и ударился о землю в двадцати метрах позади с грохотом и шумом, который подсказал, что мы, вероятно, превратили его в оружие. Он подпрыгнул, дважды крутанулся и застыл.

— Вперед! — закричала Рэйчел и побежала сквозь полупрозрачную границу.

Гэвин последовал за ней, а затем Малахи положил руку на мою и посмотрел на меня.

— Магия?

— Я в порядке. Мне нужно было продолжать пополняться, чтобы удерживать машину в воздухе. Я все контролирую.

И я надеялась, что это были не просто слова на фоне адреналинового выброса.

Я скрестила пальцы и ринулась сквозь границу.


* * *


— Все в порядке? — спросил Лиам, когда мы добрались до Запределья.

— Прекрасно, — ответила Рэйчел, держа в руках оружие и оглядываясь по сторонам.

Элизиум выглядел… очень похоже на Южную Луизиану. Небо было голубым, облака белыми и пушистыми, над нами висело единственное солнце. Земля была относительно плоской и зеленой, с множеством деревьев, обрамляющих широкие поля, и птицами, щебечущими в их кронах.

Но я чувствовала, что стою словно внутри электростанции. Сила отдавалась стуком в висках, вибрацией, которая, казалось, пробирала до мозга костей. Ощущение Завесы было похоже на то, как меня омывает волна невероятной силы. Словно плыть по течению в океане без спасательного круга или плота.

Давление росло, пока оно, казалось, не заполнило мою голову, пока не заглушило звук ветра, травы, птиц, и в этот момент словно кто-то выключил свет. Мои глаза казались слишком большими для глазниц, моя кожа была слишком неэластичной, чтобы удерживать тело, мои суставы показались мне неудобными, когда я опустилась на колени.

Я подняла голову и увидела, что рот Лиама двигается, но не было ни звука.

Мое сердцебиение было таким громким, таким медленным, что я подумала, это марш наступающей армии. Я оглянулась вокруг, пытаясь найти источник, разглядеть батальон, который явно приближался к нам. Но не было ничего, кроме солнечного света и травы. Я прижала кулак к груди, почувствовала удары и попыталась вдохнуть сквозь дымку.

Лиам упал на колени и прикоснулся рукой к моему лицу, и я увидела панику в его глазах.

Я боролась с собственной растущей паникой, пытаясь думать, что мне с этим делать. Хоть о чем-нибудь полезном: и мне вспомнилось последнее путешествие на самолете, которое я совершила, и о том, что сработало, когда мои уши начали болеть от повышения давления. Не имея лучшей идеи, я закрыла глаза, зажала нос и подула.

Звук вернулся с резким треском, когда давление в моей голове выровнялось.

— Клэр? Клэр!

— Я в порядке, — ответила я, морщась от внезапного увеличения громкости. Меня все еще трясло, и я все еще чувствовала себя раздутой от силы. Но, по крайней мере, туман исчез. — Это… магия. Я приспосабливаюсь.

— Хорошо приспосабливаешься? — спросил Малахи, осматривая меня.

— Приспосабливаюсь, — снова сказала я. — Это все, что я готова на себя взять. — Я посмотрел на Лиама, быстро осмотрела его и обнаружила, что он выглядит как обычно. — Ты в порядке?

— У меня все хорошо, — ответил он, но в его голосе послышалась какая-то резкость. Он посмотрел на Малахи. — Она борется со мной.

Малахи подошел ближе.

— Как?

— Она хочет… внутрь. Или наружу. Или… Я не знаю. Может быть, я этого хочу. Хочу схватить ее. Что-то в моей голове — шестое чувство, то, что чувствует магию. Это… понимание того, сколько ее здесь.

— Магия вне тебя, — сказал Малахи. — Она не сможет добраться до тебя, если ты ее не примешь. Если ты не втянешь ее. А ты сильнее этого.

В его глазах кружилось золото, блики и вспышки.

— Ça va[27], — произнес Гэвин, сидя на корточках перед нами. — Прекрати это, frère[28]. Прояви немного упрямства старшего брата и отбейся.

Лиам зажмурился и покачал головой.

— Она хочет…

Со все еще кружащейся головой и полная магии, я обхватила его лицо руками.

— Лиам. Борись.

Он покачал головой, на его лбу заблестел пот, когда он начал свою борьбу, которую мы не могли видеть.

— Лиам, — снова сказала я. — Останови это. — Я сделала свой тон настолько резким, насколько смогла. Настолько настойчивым, насколько получилось. — Игнорируй магию и возвращайся. У нас есть дела, а ты тратишь зря время.

— Сила, — тихо произнес он. — Так много ее наготове.

— Не твоя сила, — сказала я. — Она не для тебя, и тебе не нужна. У тебя есть самоконтроль. Ты просто должен его использовать.

Он яростно покачал головой, под моими руками напряглись мышцы. Я убрала их с его лица, взяла его сжатые кулаки и поднесла к губам. Поцеловала каждый по очереди.

— Я здесь, — прошептала я. — Я знаю, ты можешь это сделать. Ты сильный. Ты невероятно красивый, и если ты не остановишь это сам, я использую свою магию, чтобы вырвать из тебя это желание. И я не думаю, что ты этого хочешь.

Его глаза открылись. Золото, которое в них кружилось, принялось рассеиваться… и исчезло.

— Ты тут? — попросила я, отчасти остерегаясь, что он не сможет ответить.

— Я тут. — Его глаза прищурились. — Ты угрожала мне магией?

— Лишь малость. И для твоего же блага.

Он закрыл глаза, повернул лицо, прижимаясь к моей ладони и улыбнулся.

— Всегда хотел девушку, на которую можно рассчитывать.

Я выдохнула. «Он вернулся».

— С ним все в порядке, — сказала я и практически почувствовала облегченный коллективный выдох группы.

— Сегодня будешь спать очень хорошо, — промолвила я. — Это была хорошая тренировка.

— Не идеальная, — слабо произнес он, и я не стала с ним спорить.

Мы поднялись на ноги и постояли минуту, пока оба не обрели устойчивость.

— Люди не принадлежат Запределью, — сказала я, — этот урок позволит получить особый опыт.

— Согласен, — произнес Лиам, пробежав руками по волосам, затем сделал глоток из фляжки, которую ему протянул Гэвин.

Я открыла рот, чтобы предложить нам двигаться, когда землю накрыла огромная тень. Я приготовилась к следующему бою, новому удару, блеску золота на доспехах Благих.

Мы все подняли глаза и посмотрели наверх.

«Не Благие», — поняла я. Даже не охранник или, если можно так сказать, приветственный комитет. И я не думаю, что это был Паранормальный. Или не совсем он.

Это был комар. Если комары могут быть длиной более метра.

Его тело представляло собой узкую трубку в полоску коричневого и белого цветов, длинные, худые и сегментированные лапы, узкие и полупрозрачные крылья. И в конце его непропорционально маленькой морды был трубчатый нос, который определенно мог нанести некоторый ущерб.

Это нечто не было мелкой неприятностью. Это был монстр.

— И говоря о том, чего не должно быть в Запределье, — произнесла Рэйчел.

Лиам перевел взгляд на Малахи.

— Ты не упоминал об этой особенности Элизиума.

— Он этому миру не родной, — сказал Малахи. — Это один из ваших.

— Он перелетел через Завесу, — поняла я. — Когда он прошел сквозь нее, на него повлияла магия.

— Значит, он относиться к Восприимчивым, — с усмешкой произнес Гэвин. — Самый обычный. С магией. Должны ли мы… должны ли мы его убить?

Мы все посмотрели на Гэвина.

— Я имею в виду, это же комар, правильно? Он тут не для того, чтобы что-то починить. Это паразит.

— Да, — ответил Лиам. — И он может быть переносчиком вирусов.

— Вирий, — с улыбкой сказала Рэйчел, согнувшись, когда левиафан пролетел над головой, казалось, насекомое среагировало на ее слово.

— Как ты себе представляешь изготовление сонной сети для этого? — он покрутил головой вокруг своей оси. — Скорее всего он может прохоботиться сквозь нее.

— Не думаю, что стоит использовать «хоботок» в качестве глагола, — сказала я.

— Вопреки всем фактам, — произнес Гэвин, махнув рукой в воздухе.

— Он может быть единственным в своем роде, — сказала я, внезапно почувствовав себя будто в фильме «Хранитель Времени». — Гибрид Земля-Запределье. — В отличие от меня, Лиама и Бёрка. Пострадавших от соединения двух миров. — Мы действительно хотим его убить?

Прежде чем мы смогли разобраться с этической стороной этого вопроса, сквозь кусты пронеслась огромная птица с черными и блестящими перьями и блестящим алым клювом и схватила комара когтистыми лапами. Крылья били по воздуху, но не издавали ни звука, она вспорхнула, взмыла вертикально вверх и скрылась из виду за деревьями.

Мгновение мы просто смотрели на пустое место.

— Думаю, это был наилучший сценарий, — тихо сказал Лиам.

Рэйчел кивнула.

— Мы были спасены от моральных терзаний.

Гэвин посмотрел на Малахи.

— Если мы найдем больше таких, вы можете просто сжечь Элизиум дотла и начать все сначала. Малярия того не стоит.

— Давайте выдвигаться, — произнес Малахи, и мы пошли.

## Глава 13

Малахи взял с собой свою прекрасную карту, теперь заполненную дополнительными подробностями о земле, по которой мы шли. Он указал нужную точку, а Рэйчел держала карту, время от времени останавливаясь, чтобы сверить местоположение, когда мы пересекли что-то необычное в ландшафте.

А когда мы отошли от Завесы, очевидные эффекты нашего мира начали исчезать. Влажность в воздухе снизилась, поэтому болотистые равнины уступили место лугам, покрытым бледно-фиолетовыми полевыми цветами, которые мягко покачивались на ветру.

— Тут великолепно, — сказала я, скользя рукой по плотному цветочному ковру. Мое движение подняло в воздух мерцающую пыльцу и запах лаванды и оставило легкое покалывание в кончиках пальцев.

Это было волшебство, каким-то образом сконцентрированное во флоре. Не магия, которая опустошала землю или выжигала деревья, а нечто, что способствовало цветению, создающему этот прекрасный пейзаж. «Каково это — жить в таком месте, где магия полезна, а не разрушительна? Где мне пришлось бы иметь дело не с болезнью, а с подарком, которым я могла бы наслаждаться? Силой, а не слабостью?»

Мы шли по лугу, следуя аккуратно окаймленной травой тропинкой. Тропа петляла то тут, то там, но мы неуклонно продвигались вперед. После двух часов ходьбы, во время которой большинство из нас шли молча, и наблюдений за пейзажем, я поняла, что не увидела ни людей, ни ферм, ни дорог, ни домов, ни животных. Никаких признаков живой природы, кроме отдаленного чириканья каких-то невидимых птиц. Никаких признаков того, что кто-то населял это место. Только холмистые просторы лугов, ветер, пахнущий лавандой, и веселый перезвон птиц, спрятавшихся в глубоком покрытии трав.

— Где все? — спросила я Малахи.

— Население живет в городах, — ответил Малахи. — Дома и другая недвижимость находятся в коммунальной собственности, поделены и регулируются. И здесь обитает меньше существ, чем на Земле.

— И еще меньше после вторжения, — сказала Рэйчел.

Я ожидала, что Малахи начнет спорить, защищать свою родину, но этого не произошло.

— И никого вооруженного на посту, — произнес Гэвин. — Ни патрулей. Ни камер, ни заборов. Ваши люди так уверены в безопасности?

— Разлад произошел между Судом и Консульством, — сказал Малахи. — Вот где были посты, патрули. Разрушения. Видимо, они больше не нужны.

Но его ответ прозвучал как-то неуверенно, как будто пасторальные пейзажи его тоже удивляли. Но если ему и было что сказать, он держал это при себе.

Мы добрались до поляны с высокими и стройными деревьями, похожими на ивы — кора почти глянцевая, ветви тонкие, плавно развивающиеся на ветру. Они свисали над головой, словно купол собора, пропуская пятнами свет. На их ветвях росли плоды: масляные желтые шарики размером с виноград, висящие в гроздьях по четыре или пять. Кожица была яркой и блестящей, и они были похожи на фрукты, при виде которых мой отец предупредил бы меня, что они очень-очень ядовиты.

— Что это? — спросила я.

Малахи посмотрел, оценил.

— Хонорас. Думаю, они похожи на вашу ежевику.

— Мы можем их попробовать? — спросила я.

«Да, возможно, мы на задании, но это, вероятно, будет моё первое и единственное путешествие в Запределье. Нужно попробовать все, что получится, пока есть возможность».

С легким весельем во взгляде Малахи осторожно потянулась к колючим лозам, оторвал одну и предложил мне.

Раскусить плод было тяжелее, чем я ожидала. Кожица была тугой и гладкой, и когда я пыталась ее разжевать, почти хрустела. Центр был мягче, как манго, и на вкус был как солнечный свет.

— Нечто среднее между ананасом и виноградом, — сказала я, улыбаясь Малахи. — Плюс к вашей карме за такие фрукты.

— А мы пока перекусим… — начал Гэвин и вытащил батончик из своей сумки. Он развернул его и принялся хрустеть.

Лиам остановился и посмотрел на своего брата.

— Почему ты так громко жуешь? Ты, блин, жуешь как бобр.

— Бобры создают так много шума? — спросил Гэвин, снова захрустев.

— Я сейчас отберу у тебя батончик.

— Думаю, тебе тоже нужен. Ты злой и раздражительный.

Губы Лиама сжались.

— Так, дети, — произнесла я и приняла рискованное решение встать между ними, положив руку на каждую (мускулистую) грудь. — Мы все устали и голодны. Гэвин, перестань раздражать своего брата. Лиам, перекуси, потому что ты голоден.

— Будто повторение нашей поездки в Форт Уолтон Бич, — сказал Гэвин.

— За исключением того, что у меня намного меньше рвоты в волосах.

Глаза Малахи расширились.

— Зачем тебе рвота в волосах?

— Не думаю, что это было сделано специально, — с улыбкой ответила Рэйчел.

Я похлопала Лиама по груди.

— Перекуси, — повторила я, затем, предупреждая, пальцем указала на Гэвина. — Успокойся, — тихо произнесла я, — или я оставшуюся часть батончика засуну тебе в очень неудобное место.

Гэвин прищурился.

— Не засунешь.

— Хочешь проверить?

Он мгновенье смотрел на меня, холодно и оценивающе. Бьюсь об заклад, это был тот же самый взгляд, что он получил в ответ от меня.

— Нет, — наконец ответил он. — Не потому, что я думаю, будто ты это сделаешь, а потому, что я не хочу смотреть, как ты пытаешься. И я уже съел весь батончик.

«Если бы все конфликты так легко заканчивались». Но выражение лица Малахи все еще был застывшим. И я заметила его беспокойство.

— Что тебя беспокоит? — спросила я.

Малахи посмотрел на меня и снова в сторону.

— Я не волнуюсь. Но я бы предпочел продолжить движение. И быстро.

— Из-за крылатых обезьян, маков или торнадо? — предположила я, предполагая, что злые ведьмы в комплекте уже были.

Он повернулся ко мне, широко распахнув глаза.

— На Земле есть обезьяны с крыльями?

— Не в настоящее время. Но и мы больше не в Луизиане.

— Но разницы большой нет, — произнес Гэвин, хлопнув себя по шее. — Насекомые здесь не менее злые.

— Может быть, ты им нравишься больше всех, — сказал Лиам. — У меня таких проблем нет.

Затем Гэвин снова хлопнул себя по шее.

— Что за хрень, Запределье? — Но затем его взгляд смягчился. — О, — промолвил он, и я оглянулась.

На этот раз обошлось без комаров, только усик одной из ветвей ивы, длинный и гибкий.

— О, вау, — произнес Гэвин, когда кончик ветви дрогнул и задвигался зигзагами или взмахами кнута.

Но в воздухе пульсировала магия, и теперь в ней не было ничего дружелюбного. Деревья зашуршали и задвигались, тьма сгустилась, когда ветви над головой сплелись вместе, и начали образовывать навес, который уже не был гибким и пестрым, а стал жестким и устрашающим.

Магия вокруг нас начала пульсировать, деформируя воздух, превращая его в подобие жара, поднимающегося с асфальтовой дороги. Волосы на моих руках и задней части шеи встали дыбом, а гудение в голове стало громче.

Так много энергии. Так много силы.

— Малахи, — тихо проговорила Рэйчел, двигая оружием. — Деревья живые? Я имею в виду, больше, чем обычно?

— Подойдите поближе ко мне, — осторожно произнес Малахи. Он уронил рюкзак и расправил крылья с хрустом накрахмаленной льняной салфетки.

— Так много магии, — сказал Лиам глухим и низким голосом. Я посмотрела на него, обнаружив золотые искры в его глазах, и испугалась, что его контроль ускользнет в восходящем потоке магии.

Раздался резкий звук, и ветка ивы, обвившая лодыжку Гэвина, как оковы, подняла его в воздух.

Лиам чертыхнулся и вытащил нож.

Еще один щелчок, и нож исчез, крепко зажатый тонким зеленым кончиком ветки ивы, овившейся вокруг него.

Гэвин закричал, когда другой усик схватил его за другую лодыжку, связал их вместе и подтянул его выше к куполу. Его голова была теперь в пяти метрах над землей, он боролся — пытаясь подтянуться и ослабить плети на лодыжках — но ива качнулась и сплелась так, что он ничего не мог сделать.

— Перестань двигаться, — сказал ему Малахи, когда мы укрылись в тени его крыльев.

— Сам перестань двигаться! — ответил Гэвин, извиваясь, пока ветви поднимались по его икрам, обвиваясь вокруг голеней, а затем и колен.

— Успокойся, — произнес Малахи. — Пока ты двигаешься, ты — угроза.

Гэвин перестал извиваться, позволив рукам повиснуть, а кровь хлынула к его лицу, так как он висел вверх ногами.

Магия сместилась, сменила направление, проявившись странным ветерком. Она двигалась вокруг нас, осматривала и изучала. И так же быстро, как появилась, она, казалось, втянулась обратно в деревья.

— Что это было? — спросила Рэйчел, положив руку на оружие. — Оно ушло?

Малахи даже не нужно было говорить «нет».

На этот раз покачивались сами деревья, гладкая кора мерцала и двигалась вокруг стволов, словно клетки двигались и переставлялись.

Кора разрослась, истончилась, и что-то, похожее на пальцы, начало проталкиваться сквозь нее, словно через занавес. Как будто какой-то монстр тянулся к нам.

— Ладно, — произнес Гэвин. — Круто, что я сейчас здесь. Я просто повешу — ха-ха — а вы разберетесь с антропоморфизирующими деревьями.

Словно раздраженное оскорблением, дерево затрясло его, как тряпичную куклу.

— Черт, — был его единственный ответ.

Пальцы все больше выступали сквозь кору, кожа была настолько тонкой, что казалось, она может порваться. Затем последовала рука, затем вторая, колени и ноги, туловище и расплывчатый контур лица, а волосы развевались и простирались сквозь тысячи тонких ветвей над нами.

Текстура коры осветлилась и смягчилась, а форма стала женской. Она вышла из дерева, кожа ее была бледная и розовая, как будто сделанная из раковины. Или, учитывая тихий чавкающий звук, сопровождавший появление существа, из кокона.

Конечно, она была ивовой. У нее были длинные конечности и гладкая кожа, и хотя деликатность заставляла меня думать, что она женщина, у нее не было никаких физических признаков, которые могли бы идентифицировать пол. Или принадлежность к человеческому виду.

У нее был маленький рот, тонкий и длинный нос. Огромные бледные белки глаз с радужкой цвета молодой листвы, и волосы того же цвета на кончиках, но постепенно переходящие к белому цвету, по мере приближения к короне.

Она подошла ближе, ее нежные ноги не издавали ни звука, пока она двигалась. Из деревьев рядом с нами появились еще две. Одна с волосами более темного оттенка зеленого, а другая с рыжими, как у меня. Они образовали треугольник, двигались вместе к нам, синхронизируясь, как косяк рыб, даже их движения были одинаково плавными.

— Древесные нимфы, — тихо сказала Рэйчел.

Малахи просто кивнул.

Та, что впереди, вершина треугольника, посмотрела на нас, и остановила взгляд на Рэйчел. Потом на Гэвине.

Ветер сместился, шелестя листьями. Или это я думала, что это ветер, пока не поняла, что она открыла рот, губы и маленькие белые зубы задвигались, когда она заговорила на своем особом языке.

Что бы она ни сказала, кончики крыльев Малахи задвигались вокруг нас, прикрывая наши спины.

— Нет, — вслух ответил он.

Ветер задул сильнее, ивы закачались, ветки захрустели, двигаясь взад-вперед в воздухе.

— Я сейчас упаду в обморок, — сказал над нами Гэвин.

— Нет, — снова произнес Малахи. — Вы позволите нам продолжать наш путь, или мы будем сопротивляться. Мы вас уничтожим.

— Ты можешь остановить их? — спросила Рэйчел. — Заставить их вернуться в деревья? Скажи им, что мы не причиним никакого вреда.

— Они не умеют критически мыслить, — ответил Малахи. — Вы незнакомцы. Вы другие. Они считают эту разницу негативной.

— Если они не остановятся, — сказала я, надеясь, что они услышат и поймут, — тогда нам придется их остановить. Нам придется причинить им боль.

Гэвин повернулся налево. Я посмотрела на Малахи.

— Я могу сделать это без лезвий.

Я получила его неохотный кивок.

Если мне удалось двигать «Хаммер», я решила, что смогу разорвать и виноградную лозу.

Но это во мне говорила логика Земли.

Я потянулась к магии, и меня почти сбила с ног огромная сила, которая ответила на мой зов. Ощущалось так, будто у меня под рукой целая электростанция. Я собрала ее, нити магии сопротивлялись моей хватке, как будто она тоже поняла, что я другая. Что я чужая.

Я подняла взгляд на ветку дерева, обернула магию вокруг лозы и потянула. Когда ничего не произошло, я добавила больше магии, снова потянула. Усик просто дернулся в другом направлении, как те же полюса двух магнитов, отталкивающих друг друга.

Гэвин взвизгнул, когда его качнуло в воздухе, и я уставилась на него, пытаясь понять, что пошло не так, и как это исправить. Либо телекинез был неэффективен против лоз Паранормальной нимфы, либо она знала, что я делаю, и была достаточно быстра, чтобы этого избежать.

Лоза дернулась так сильно, что ослабила рюкзак Гэвина, который грохнулся на землю с тяжелым звуком, это заставило меня задуматься, что он туда упаковал.

И мне не одной было любопытно об этом узнать.

Виноградная лоза перестала двигаться, нимфы замерли и посмотрели на рюкзак, который оказался между нами.

Рюкзак был наш, а не их. В нем не было магии. Я решила, что этим можно воспользоваться.

Я схватила его с помощью магии, подбросила высоко в воздух, выше, чем могли достичь лозы, и удержала его там.

— Вы можете взять рюкзак, — сказала я, — если отпустите его и дадите нам уйти.

От яростного ответа нимф поднялся сильный ветер и задрожали листья.

Малахи мягко посмотрел на них и пожал плечом.

— Я не могу контролировать человека. Она делает то, что ей нравится. Если вы хотите подарок от Землян, то должны отпустить его.

Я играла плохого полицейского и бросала на них тяжелые взгляды.

Что-то сработало — может быть, только их алчность — потому что лозы начали убираться, деревья распрямлялись и стали больше походить на деревья, нежели на огромных хищников.

Лоза освободила обвитую лодыжку Гэвина. Он полетел вниз, раскинув руки, и аккуратно приземлился в руки Малахи.

— Если бы меня не тошнило, — произнес Гэвин, лицо его было вспотевшим и цвета свеклы, и погладил Малахи по щеке, — я бы поцеловал тебя прямо в губы.

— Я не желаю тебя целовать, — проговорил Малахи и поставил Гэвина на ноги. Лиам протянул руку, чтобы помочь ему найти опору и восстановить циркуляцию крови.

— Спасибо, — сказал Малахи, оглядываясь на нимф. — Отойдите, пожалуйста.

Еще немного ветра и шороха, и нимфы отступили назад почти к своим деревьям. Но их взгляды не отрывались от рюкзака.

— Давай, Клэр, — произнес он, и я кивнула.

Я снова погрузилась в магию, бросила рюкзак в десяти метрах от нас и в направлении противоположном тому, куда нам нужно было идти.

Ветер застонал, когда они устремились к нему: девушки, листья, ветви — всё двигалось, словно стая змей на блеск, к единорогу или радуге.

Мы побежали сразу после них.


* * *


— Надеюсь, в этом рюкзаке не было ничего нужного, — сказала я, когда Малахи натянул рюкзак, и мы отбежали от деревьев на несколько сотен метров.

Гэвин пожал плечами.

— В основном там были батончики с гранолой и карты «УНО»[29].

Мы все посмотрели на него.

— Зачем ты взял карты «УНО» в путешествие в Запределье? — спросила Рэйчел.

— Для торговли с Пара. Они, как я вижу, очарованы земными артефактами.

— Я удивлена тем, что ты посчитал карты «УНО» подходящей валютой, — сказала Рэйчел и подняла руку, прежде чем он успел поспорить. — Но это не имеет значения.

— Нет, имеет. Скажу я вам, рюкзак был наполнен только крутыми вещами. — Он посмотрел на Малахи. — Ты мог бы и упомянуть о деревьях-убийцах.

— Кажется, лучше извиниться, чем искать оправдания. Я полагаю, так звучит эта фраза?

— Кто опять принялся учить его всем этим выражениям? — спросил Лиам и посмотрел на меня.

— Не этому, — ответила я.

Гэвин по-дружески похлопал Малахи по спине.

— В следующий раз, когда мы вместе отправимся на задание, нам нужно будет обсудить твой стиль инструктажа.

— У меня нет стиля инструктажа.

— Ага, — произнес Гэвин. — Считай это моей точкой зрения.

— Думаю, это было подбадривание, — сказал Лиам, пожимая плечами. Его глаза были почти цвета чистого золота и блестели, как две яркие монеты.

Я чувствовала себя медленной и раздутой, как будто магия снова заняла место в моем теле.

— Ты в порядке? — спросила Рэйчел, подходя ко мне. Она была нахмуренной. — Выглядишь бледной. Ну, бледнее, чем обычно, — добавила она с улыбкой.

— Магия, — проговорила я. — Мне нужно сесть.

Не дожидаясь ответа, я согнула ноги и встала на колени, прежде чем они подогнулись подо мной.

Рэйчел присела, нежно коснувшись тыльной стороны ладони моего лба. Ее рука была прохладной, освежающей по сравнению с сильными и горячими импульсами магии, и я чуть не наклонилась к ней. А в ее глазах было беспокойство, когда она посмотрела на Лиама, затем на Малахи.

— Она вся горит. Слишком много магии?

— Слишком много чистой магии. Ее тело чувствует вторжение, врага, и начинает сопротивляться.

— Она должна была остаться в Новом Орлеане, — сказал Лиам. — Я не должен был позволять ей идти.

— Не тебе решать, — проговорила я. — Решение было за мной. Я справлюсь. Сброшу ее.

— Но ты говорил, что она не сможет ее сбрасывать тут, — сказал Лиам, глядя на Малахи. — Ты говорил нам это до того, как мы отправились сюда.

— Сброс — это, по сути, грубый способ. Сложно калибровать, чтобы избавиться от нужного количества, даже имея опыт. Но, возможно, я могу помочь.

Я увидела, хотя у меня голова шла кругом, как он протянул руку к моей груди.

Глаза Лиама вспыхнули огнем, как отразившийся на монете солнечный луч, и он остановил руку Малахи.

— Аккуратно.

Выражение лица Малахи почти не изменилось.

— Ты тоже находишься под влиянием. Ты бы узнал, если бы я собирался причинить ей вред.

— Я не думаю, что о таком роде вреда он беспокоиться, — сказала Рэйчел.

— Не… о, — произнес Малахи, и по его скулам разлился румянец, когда он, очевидно, понял, к какой именно части тела он намеревался приложиться. — Конечно, нет.

— Не очень лестно, — пробормотала я и почувствовала, будто наблюдаю разговор со стороны.

— Лиам, позволь ему помочь, — сказала Рэйчел, накрывая руку Лиама своей.

Мгновение ничего не происходило, но он все же убрал свою руку, оставив красные полосы на руке Малахи — следы в тех местах, где вжимались его пальцы.

— Сделай шаг назад, — попросил Гэвин, осторожно отодвигая Лиама в сторону. — Пусть он ей поможет. — Он посмотрел на Малахи. — Может быть, когда ты закончишь с ней, то сможешь позаботиться об этой Твари из Золотой Лагуны[30].

Малахи моргнул.

— Тут нет лагуны.

— Это отсылка к фильму, — пояснила Рэйчел, занимая пространство между Малахи и Лиамом, чтобы предотвратить любые дальнейшие препирания. — Делай, что нужно, и делай это быстро. Прежде чем другие существа решат, что мы можем быть забавными игрушками.

Со все еще алеющими щеками, он кивнул и снова протянул руку. Он положил ладонь на мою грудь, растопырив пальцы, чтобы коснуться ключицы, и закрыл глаза.

— Я возьму лишь немного, — тихо сказал он. — Достаточно, чтобы помочь тебе восстановить баланс. Чтобы снять давление. Хорошо?

Я кивнула, не рискуя говорить, и закрыла глаза.

Мои кости начали нагреваться под его пальцами, тепло распространялось по мускулам, крови, вниз по груди и руки, пока жар не достиг ног. И помимо того, все эти ощущения распространялись по коже, мышцам и связкам. Он немного наклонился, когда принялся черпать магию из-под моей кожи, из всех частей тела, впитавших ее и крепко там запертых.

Это точно не больно, но это было странное чувство, когда магию вырывают у тебя изнутри. И это делает кто-то другой.

И он был прав — это был более осторожный процесс, чем тот, каким я обычно пользовалась, который предназначался для того, чтобы избавиться от как можно большего количества магии как можно быстрее. Чтобы извлечь магию и упрятать во что-то другое.

Все происходило сосредоточенно, медленно, осторожно. Слой за слоем. Все приходило в норму.

Когда он убрал руку, я открыла глаза и моргнула.

— Как ты себя чувствуешь?

Я провела инвентаризацию. Я больше не чувствовала себя слишком большой сосиской в очень маленьком контейнере.

— Лучше, — ответила я, и он отошел в сторону, чтобы Лиам помог мне встать на ноги. «Надеюсь, это поможет удовлетворить его эго».

— Ты в порядке? — тихо спросил он, дергая кончик моего хвоста.

— Теперь да. А ты?

— Я в порядке. Потребность отпала сама собой. Может быть, потому что я к этому привыкаю.

Он больше не выглядел взволнованным.

Гэвин посмотрел на нас.

— Если магия каждого в балансе и потоки чи выровнены, может, двинемся? Потому что я действительно не хотел бы стоять тут как добыча, если этого можно избежать.

— У тебя было тяжелое утро? — сочувственно спросила Рэйчел.

— Действительно было. И у меня сильная головная боль.

Малахи оглянулся.

— Другие будут нас искать. Они считают вас врагами, потому что у вас нет магии.

— Как они могут об этом знать? — спросил Гэвин.

Малахи выгнул бровь.

— Ты можете сказать, что у меня есть магия?

— Я имею в виду… — начал Гэвин и указал на его крылья. — Очевидно, что ты не человек. Или, что ты реально хорош в косплее.

— Что… — начал Малахи, но Гэвин остановил его кивком головы.

— Урок американской поп-культуры проведем позже.

— Для тех, у кого есть магия, очевидно, что у вас ее нет, — сказал Малахи. Затем он огляделся, рассматривая горизонт, прищурившись, как будто измерял расстояние. — Мы можем путешествовать в сфере моей магии, — решил он и посмотрел на меня, затем на Лиама. — Я расширю ее в достаточной степени, чтобы охватить других.

Мы видели, как он это делает, увеличивая диапазон способностей Бёрка, когда вытаскивали Элеонору и Мозеса с Острова Дьявола.

— Ни у кого из нас нет магии невидимости, — отметил Гэвин.

— Нам она и не нужна, — ответил Малахи. — Вам не нужно выглядеть как Паранормальные. Вам просто нужно казаться… чуть меньше людьми.

— Это комплимент или нет? — задумчиво спросила Рэйчел и ухмыльнулась.

— Это не оскорбление, — сказал Лиам и кивнул Малахи. — Как нам это сделать?

## Глава 14

Мы сбились в кучу.

Или можно назвать это узлом, клубком или коллективом. Но в основном это была куча с Малахи в центре и остальными вокруг, задевающими друга друга коленями и локтями в попытке двигаться как единое целое и оставаться в ореоле его магии.

Это было неудобно, а мы прошли так почти пятнадцать километров, все больше по полянам и холмистой местности, и не увидели больше ни одного Паранормального. Но после нимф казалось очевидным, что наша неспособность увидеть их не означает, что их там нет.

Мне все еще казалось, что за нами наблюдают. Оценивают и находят неприметными и, как правило, оставляют в покое, как мы и хотели. Но из-за того, что окружающая нас местность была подозрительно идеальна, нервозность никуда не девалась.

— Слишком идеально, — пробормотал Гэвин.

— Точно, — согласился Лиам. — Как будто каждое дерево было устроено именно так.

— Мы почти в городе, — сказал Малахи.

— В таком случает, к чему мы должны быть готовы? — спросила Рэйчел.

— К солдатам.

— Ну, конечно, — пробормотал Гэвин. — Ты же командор, верно? Так что сможешь позаботиться об этом?

— Не думаю, что они выступят против нас. По крайней мере, сначала, — добавил он, как только мы начали расслабляться. — До города осталось только подняться.

Поэтому мы остановились, поправили свои сумки, посмотрели друг на друга, кивнули по готовности, и начали подниматься.

К тому времени, как мы достигли вершины, мои ноги гудели. Прошло много времени с тех пор, как я преодолевала столько километров пешком, и тупая боль разливалась по моим бедрам, а острая — в пятках, на которых, насколько я знала, появились волдыри. Но мы были почти на месте. И адреналин заставил меня преодолеть свой максимум.

Я не знала, что увижу за гребнем. Изумрудный город, мир небоскребов и летающих машин или храмов и колонн в греческом стиле.

Ничего из этого не было. Но все равно великолепно.

Здания — высокие и стройные цилиндры из светлого камня — блестели под темно-синим небом. Крыша каждого здания была покрыта зеленью, деревьями, которые тянулись к небу, и цветущими лозами, которые спускались по сторонам, словно ледяная сетка. Озеро, гладкое, как зеркало, было укрыто между ними, а берег обрамлен большим количеством цветущих кустарников и деревьев.

— Как красиво, — сказала Рэйчел с благоговением в голосе.

— Роскошно, — согласился Лиам, но по его тону нельзя было сказать, было ли то, что он видит, хорошо или плохо.

Перед нами раскинулось то, что, казалось парком. Озеро с одной стороны, квадратный камень посередине с фонтаном и изящные стенды с цветущими кустами и деревьями, красиво расставленные по периметру. Зеленые газоны пересекались узкими каналами бурлящей воды; дети с крошечными крыльями сплавляли на воду небольшие бумажные кораблики, а их родители бездельничали на золотых одеялах.

На тротуаре, на берегу, везде, были Пара. Некоторые с явно необычной внешностью; других я не могла бы отличить от людей. Они носили платья и накидки из тонкой струящейся ткани, которые развевались на ветру.

Нельзя было отрицать, что все это выглядело идеально. Погода была идеальной. Благоустройство было идеальным. Здания были идеальными. Люди — чистые, здоровые, разнообразные и красиво одетые — были идеальны.

«Где мусор? Мертвые стебли травы? Грязные волосы?»

Не здесь. И это усилило смутное чувство дискомфорта, которое я испытывала с тех пор, как ступила в этот мир.

— Рай? — тихо спросил Гэвин.

— Типа того, — ответила Рэйчел, разглядывая все оценивающим взглядом не без подозрения.

— Элизиум — это не рай, — сказал Малахи. — Конечно, если вы не имеете под этим в виду что-то очень конкретное.

На другой стороне площади было огромное здание, несколько прямоугольников из светло-розового гранита, которые блестели на солнце вокруг более высокого центрального куба. Выемки в структуре образовывали балконы, окаймленные высокими серыми колоннами, а первый уровень в передней части центрального здания был сквозным, поэтому зеленая полоса пологого холма была видна даже спереди.

Зазвучали трубы. Звук переливался хрустальным звоном в воздухе, а существа с огромными крыльями цвета слоновой кости спускались с неба.

— Черт, откуда они появились? — пробормотал Гэвин, а Лиам покачал головой.

Всего было три ангела — двое мужчин и женщина. Они были все аккуратны и красивы. У женщины была бледная веснушчатая кожа и темные кудри; мужчина слева — темнокожий со стриженными волосами; мужчина в центре — загорелый с длинными темными волосами, собранными в пучок.

Женщина была в платье из льна с облегающим лифом и без рукавов, а по подолу шел орнамент в виде полос цвета земли. Все они были в коричневых кожаных сапогах или сандалиях.

— Командор! — сказал мужчина в центре и протянул руки. Он шагнул вперед, и он и Малахи обменялись рукопожатиями; затем остальные повторили этот жест.

— Давно не виделись, — произнес мужчина и оглянулся, чтобы посмотреть на нас. — И вы привели гостей.

Его английский был идеальным и без акцента, как у кого-то, кто занимается обслуживанием клиентов. И в его голосе не было гнева или явного беспокойства о том, что незнакомцы проникли на его землю. Ни удивления, что люди прошли через Завесу, или что Малахи привел нас сюда.

«Он спокоен или лукавит?»

— Да, — произнес Малахи. — Я подумал, что у них должна быть возможность встретиться с мужчинами и женщинами, которые непоправимо изменили их мир.

Ну, это не было дипломатическим открытием, которого я ожидала.

Мужчина впереди приподнял брови.

— Мы непоправимо изменили их мир?

— Они из немагической земли, — сказал Малахи. — Вы слышали, что война началась снова. Что Суд возобновил свои атаки.

— Только слухи, — ответил мужчина и оценивающе посмотрел на нас. — Не могли бы вы представить Землян?

— Клэр, Лиам, Гэвин, Рэйчел, — сказал Малахи. — Камаэль, Уриэль, Иа. Это Постулаты, лидеры Элизиум Сити.

Камаэль был мужчиной в центре, Иа — женщиной, а Уриэль — вторым мужчиной.

— Мы рады видеть Землян нашими гостями, — сказала Иа. Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз, из-за чего она казалась скорее манекеном, нежели живым существом.

— Вы все говорите по-английски? — спросила я.

— Мы говорим на любом необходимом языке, — ответил Уриэль. — Это часть нашего дара.

— Мы рады снова вас видеть, — сказал Камаэль. — Так много времени прошло. Зачем вы пришли?

— За Абетилом.

Камаэль посмотрел на каждого из нас.

— Вы хотите его увидеть? Чтобы узнать о его прошлом?

— Мы собираемся создать Ловушку Дьявола, — ответил Малахи.

Камаэль какое-то время внимательно наблюдал за Малахи, как волк-самец, наблюдающий за кем-то, прибывшим на его территорию. С осторожностью, вниманием и без малейшего подозрения.

— Вы наверняка устали с дороги, — произнес Камаэль, его голос стал ниже. Я поняла, что это не тот разговор, который он хотел бы вести публично. — Мы пойдем в Цитадель. Там мы можем говорить свободно.

Не дожидаясь ответа, они взлетели и скрылись.

— Дружелюбно, — промолвила Рэйчел. — Не беспокоятся, что мы незнакомцы или захватчики?

— Они политики, — ответил Малахи. — Послы культуры, которую создали. Они встретили нас без насилия и ожидают, что мы последуем их примеру.

— А мы последуем? — спросила Рэйчел.

— Последуем, — ответил он. — Пока.


* * *


Цитадель была большим зданием на другой стороне площади. Мы шли через парк, чувствуя любопытные взгляды всех, мимо кого проходили, пока не попали в тень Цитадели.

Колонны открытого первого этажа были идеально расположены, чтобы казаться рамой для вида на другую сторону площади — мягкие зеленые холмы под блестящим небом, трава, которая то тут, то там прерывалась низкими зданиями из стекла и мрамора, сияющими как алмазы. Вода журчала по узких каналам, которые прорезали мраморный пол, а две широкие лестницы стояли по бокам, словно часовые. Потолок был высоким и вел к открытому балкону, по которому с деловыми видом ходили Пара.

— Жуткая волшебная долина, — пробормотала Рэйчел.

Словно гора с плеч. Я почувствовала облегчение от того, что была не единственной, кто нашел это совершенство совершенно жутким.

— Спасибо. Как Стэпфорд[31].

— Согласна, — кивнула она. — Это место, его совершенство, очень схоже. Очень чувствуется… неестественность.

— Оно и есть противоестественное, — сказал Малахи, но у него не было времени на детали. К нам приблизился маленький олень с огромными глазами, цокая своими изящными копытцами по камню, а затем одарил каждого из нас взглядом своих больших глаз.

— Вас вызывают, — произнес он.

Малахи выглядел невозмутимым от внезапного появления говорящего оленя. Остальные из нас не могли похвастаться тем же.

— Следуйте за мной, — сказал он, развернулся и направился к лестнице слева.

— У меня… много мыслей и чувств, — пробормотал Лиам.

— Та же фигня, — ответила Рэйчел, но Малахи пошел вслед за оленем, поэтому мы выстроились в очередь позади него.

Второй этаж огибал атриум первого, а затем переходил в длинное открытое пространство с низкой мраморной скамейкой на возвышении в центре комнаты.

Ангелы уже сидели на скамейке, ожидая нашего прибытия. Они были идеально расположены так, чтобы выглядеть как персонажи на классических римских картинах, и под таким углом, что золотистый свет заката идеально их подчеркивал.

— Они просто… воплощение себя же, — прошептал Гэвин. — Как на картине, хотят, чтобы мы видели их только под определенным углом.

— Именно этого они и добивались, — пробормотал Малахи.

Мы приблизились, но позволили Малахи взять на себя инициативу и сформировали линию людей позади него. Людей, которые, как затевалось, должны были донести информацию до этого конкретного жюри, а затем дождаться приговора.

— Вы говорили о Ловушке Дьявола, — сказал Камаэль, принимая сверкающую серебряную чашу, предложенную другим крылатым существом.

— Восемь лет назад, — начал Малахи, а затем рассказал Постулатам о первой войне. Я наблюдала за их лицами, задаваясь вопросом, сколько они знали о восстании и сколько это стоило нашему миру. Никто из них не выглядел удивленным, но при этом ни один из них не выглядел виноватым. Что бы они ни знали, они старались никак не выдать себя.

— Наша магия непоправимо повлияла на их мир, — сказал Малахи. — Магия отравляет их почву, воздействует на их тела. Некоторые, так называемые Восприимчивые, могут чувствовать и использовать магию нашего мира.

— Невозможно, — с улыбкой произнес Камаэль. — Человеческие тела не могут удерживать магию.

— Для достоверности, — произнес Малахи. — Я взял с собой Восприимчивых.

Постулаты осмотрели нас. Камаэль опустил чашу и сел прямо, чтобы разглядеть нас.

— У вас есть доказательства? — спросил он.

Малахи оглянулся на меня с очевидным вопросом в глазах.

Мысль о демонстрации магии перед ними заставила мои руки вспотеть, и я почти почувствовала волнение Лиама. Но я доверяла Малахи, даже если не до конца понимала игру, которую он вел. Он не задал бы этот невысказанный вопрос, если бы не думал, что это необходимо.

«Так что доказательства они получат».

В воздухе было слишком много магии, чтобы полностью раскрыться, и я потянулась к ней лишь слегка. Нити магии — зеленые, яркие и переливающиеся силой — были здесь настолько обильны, что мне хватило всего секунды.

Я протянула руку, краем глаза заметив охранников, и поднял чашу Камаэля в воздух, направив на нее палец.

Вокруг нас завздыхали, а когда я направила чашу к Малахи, он выхватил ее из воздуха и сделал большой глоток содержимого.

— Вино должно было достаться Клэр, — пробормотал Гэвин, и я оценила его поддержку и сочувствие.

— Доказательство, — сказал Малахи, хитро улыбнувшись мне.

Камаэль, впечатленный произошедшим, открывал и закрывал рот в попытке что-то сказать, реакции остальных Постулатов были схожи. Но в их глазах появилось и что-то новое. Что-то, что заменило самодовольную терпимость снисходительностью к Малахи и его выходке.

— Трюки для вечеринки не делают людей чем-то иным, — сказал Камаэль.

Малахи поднял руку, чтобы остановить меня, прежде чем я выскочила вперед, чтобы высказать Камаэлю все, что именно думаю о «трюках для вечеринки», которыми их магия наградила Восприимчивых.

— Магия требует баланса, — сказал Малахи. — Если они будут неосторожны, магия поглотит их, и они станут монстрами. Жалкая деградация. И вы тому причина.

— И это еще не все, — добавил он, прежде чем они вмешались. — Война снова пришла на Землю. Завеса была открыта, и Суд снова прошел сквозь нее, началось их правление террора против людей. Они во главе с Благими.

Уриэль выглядел удивленным.

— Здесь все было мирно.

Похоже, он не осознавал иронию этого утверждения — в Элизиуме было тихо, потому что забредшие в наш мир пытались убить нас.

— В первой войне была захвачена Аэрит, — сказал Малахи, игнорируя комментарий. — Благие прошли сквозь Завесу и освободили ее из тюрьмы, где ее держали. И теперь, как и в первую войну, они начали кампанию по уничтожению городов Землян. Они уничтожают дома, сжигают земли, убивают людей. Для какой цели, как я подозреваю, вы уже знаете, покорить земли Землян и оставить их для себя. И тем временем они планируют сделать землю непригодной для жизни людей.

— Значит, они могут вырастить мир по своему собственному образу? — спросил Камаэль.

Малахи кивнул.

— Люди узнали о Ловушке Дьявола, допрашивая пойманного члена Суда.

— Суд не знал об оружии, — сказал Уриэль, наклонившись вперед и положив руку на колено.

— Неверно, — категорически ответил Малахи. — Они знали об оружии, понимали, в чем заключался план. Эскиз был подготовлен для людей членом Суда. И этот набросок был точным. В конечном итоге, чтобы спасти свою землю, люди хотят построить Ловушку Дьявола, — сказал Малахи. — У них есть Камень Инклюзии.

Камаэль выгнул брови.

— Камень Инклюзии был украден у нас. Где он находится?

— В безопасном месте, — ответил Малахи, и его взгляд стал хитрым. — Хотите покинуть город, чтобы его вернуть?

Камаэль не выглядел воодушевлённым на этот счет.

— Ты отказываешься вернуть нам камень, а еще просишь забрать Абетил. Тогда вы должны понимать, что этому не бывать. Это часть нашей истории, нашей общей истории, и они слишком дороги, чтобы покидать это место.

— Я этого не понимаю, — ответил Малахи. — Это, в лучшем случае, реликвия. — Он посмотрел на каждого из Постулатов, смело встретив их взгляды. — Я подозреваю, что здесь нет никого, кто нуждался бы в напоминании о силе Абетила. Те, кто сомневался в вашем плане, вашем авторитете, уже покинули этот мир, не так ли? Они находятся на территории Землян, уничтожая все, что захотят.

— Разве у людей нет оружия, которое можно использовать против Суда? — спросил Уриэль, нахмурив бровь, будто в замешательстве. Как будто он очень хорошо понимал опасности магии.

— Суд силен, — все, что ответил Малахи.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он не хочет признаваться в наших слабостях совету Консульства, и что доверяет им не больше, чем мы.

— У нас нет власти на территории Землян, — сказала Иа. — Как мы можем повлиять на их поведение там?

Она выглядела так, как будто по большей части верила в то, что говорит. Но было в ее взгляде нечто хитрое, что мне не понравилось. Нечто, говорившее, что они знают о наших неприятностях, и либо им все равно, либо они испытывают облегчение от того, что их проблемы мигрировали куда-то еще. Возможно, и то, и другое.

— Территории Землян нас не касаются, — произнесла Иа, — ровно так же, как наши заботы, не должны беспокоить Землян. Мы решили не сражаться, чтобы не иметь конфликта. Мы здесь достигли более высокой формы существования.

— Достигли ли? — спросил Лиам, не удосужившись скрыть свое отвращение.

— Достигли, — ответил Камаэль. — Мы едины. У нас нет преступлений, нет бедности, нет болезней. Наша магия излечила их. Что касается решений, которые влияют на сообщество, мы достигаем соглашения по выбранному курсу действий, прежде чем действовать, и мы разделяем выгоды в соответствии с рангом.

— А как насчет инакомыслия? — спросил Гэвин.

— Тут такого нет.

— Может быть, но не на деле, — произнес Гэвин. — Ведь вы не можете контролировать чьи-то мысли.

— Вы неправильно поняли, — сказал Камаэль, а его терпеливая улыбка имела снисходительное выражение. — Здесь нет инакомыслия; оно было уничтожено. Магия — это не просто сила. Это биологическая сила. Она создает нас, определяет нас. С помощью магии можно изменить даже разум и сердце.

— Ты говоришь о генетике? — спросил Гэвин. — О манипулировании тем, кто мы есть с помощью магии?

— Генетика — это… нечто элементарное, — ответил Камаэль. — Она игнорирует роль выбора, влияние сообщества.

— Сила принуждения? — спросил Малахи мрачным тоном.

— Вы видите где-то здесь принуждение? — спросил Камаэль, по его голосу стало понятно, что терпение его иссякло. — Наши двери и окна открыты, потому что нет плохой погоды, нет риска кражи. Единение — это наше достижение, великая победа эпохи борьбы и стремлений. И возвращаясь к вашему поиску, камень Абетил является символом борьбы. Идемте, — сказал он и повернулся налево, жестом приглашая нас следовать за ним.

В десяти метрах от нас, на гранитном постаменте, стоял Абетил. Колесо из пестрого камня шириной около трех сантиметров и глубиной около полутора. Края были неровными, но передняя часть была гладкой, за исключением резных фигур, которые, казалось, шли по спирали к центру. Он был установлен на двух держателях в форме тонкого золотого полумесяца, который возвышался из золотой подставки.

До нас было около трех метров, а я уже улавливала слабый пульс. Не сила, а ее отсутствие. Пустота, некая деформация и отток магии, которые, казалось, покрывали это место.

— Что это за символы? — спросил Гэвин.

— Заклинание, — ответил Уриэль. — Проще говоря, оно направляет силу объекта.

— А что это вообще за сила? — просила Рэйчел.

— Это сила принуждения, — ответил Уриэль. — Те, кто пришел раньше, были невежественны. Мы не обвиняем их в их действиях; они не знали всего. Магия приходила на эту землю медленно, со временем. Считалось, что те, кто получил дар первым, были заражены. Опасны. Смертоносны.

— Они верили, что их мир находится под угрозой магии, — продолжала Иа. — Он являлся наказанием, способом контролировать и терроризировать. Существа с магией, магические существа были заперты, пока их не стало слишком много, чтобы это игнорировать.

Камаэль подхватил историю:

— Тогда их наказывали. Их пытали. Переучивали, хотя в том, что они делали, не было образования. В конечном итоге население поверило, что опасность настолько велика, что нужно найти новое решение.

— Постоянное решение, — сказал Уриэль. — То, что требует магии. Многие выступали против его использования даже при таком сценарии. Но остальные полагали, что это был единственный способ остановить изменения.

— Абетил, — произнесла я, и он кивнул.

— Камень был извлечен из Ундинских гор, резьба предназначалась для выполнения самых священных ритуалов. Поглощения магии, которая, как они верили, была злом.

Это, как предположил Малахи, мало чем отличается от сбрасывания магии. Но вместо того, чтобы помещать магию в объект, объект извлекал магию самостоятельно. Впитывая, как рис, впитывает влагу в солонке.

— Он использовался почти на сотне граждан, прежде чем эту практику прекратили, — сказал Камаэль.

— А почему ее прекратили? — спросил Лиам.

— Потому что они пришли в себя. — Иа сунула руки в складки платья. — Не сразу, но взялись за ум. И не без дебатов и дискуссий. Произошла трагедия, которая изменила ситуацию — болезнь, которая мутировала и стала убивать детей. Наконец, они признали, что магия — это инструмент, который можно использовать как для зла, так и добра. Они решили попробовать хорошую ее часть.

— И это было так просто? — спросила Рэйчел, переводя взгляд с архитектуры на ангелов. — Раз, и они решают, что теперь это хорошо?

— В этом нет ничего простого, — сказал Уриэль. — Но наше сообщество решило, что преобразование было необходимо, и поэтому преобразование было проведено.

«Преобразование», — догадалась я, «более полит корректное выражение для "принуждения"».

— А Ловушка Дьявола? — спросила она.

— Она была задумана как карательная мера, — ответил Уриэль. — Убрать магию тех, кто отказался принять волю, единение. К счастью, это оказалось ненужным. Магия, как выясняется, сама по себе является наградой.

«Возможно, это линия партии, но, может, ответ проще? Что существа, которых они хотели наказать, перенесли свое плохое поведение в наш мир?» Они, конечно, не собирались признавать это здесь и сейчас, но я бы поспорила на месячный запас льда, что была права.

— Мы поместили Абетил в Цитадель как напоминание о том, что было раньше, и о том, чего мы достигли. — Камаэль указал на него. — Чтобы напоминать нам, что магия — это дар, который нужно принять как данность. И, безусловно, следует использовать.

— Если у вас был Абетил, — спросил Лиам, — который уже мог это сделать, зачем вам нужна была Ловушка Дьявола?

— Потому что Абетил был недостаточно силен, — мрачно ответил Малахи, глядя на Камаэля, — его эффект слишком медленный и узконаправленный. Поглощение занимает время — часы для любого существа. Вместе с Камнем Инклюзии они могут одновременно поражать сотни.

— И эффект будет почти мгновенным, — сказал Уриэль. — Это была эффективная идея. — Он сцепил руки перед собой. — Разве что, в конечном итоге, в ней не оказалось необходимости. — Его взгляд переместился на Малахи. — А теперь вы хотите снова ее использовать. На людях из Запределья.

— На захватчиках Земли, — сказал Гэвин.

— Без нее, — произнес Малахи, — мало надежды на спасение их земли от угрозы Благих.

— Стоят ли их земли стольких хлопот?

— Стоил ли Элизиуму стольких хлопот? Когда пришло восстание, были ли вы готовы просто оставить его Рассветному Суду?

Взгляд Камаэля застыл.

— Вы намекаете на что-то, командующий?

— Не на что тут намекать, — ответил Малахи. — Это дом людей, их место памяти, и они не хотят его терять. Мы можем им помочь.

Камаэль мгновение помолчал, глядя на Малахи.

— Мы, конечно, с пониманием относимся к ситуации и понимаем хаос, который может принести Суд. Но вы же понимаете, что мы не можем отдать Абетил. Это эталон, символ.

— Мы прошли долгий путь, — сказала Рэйчел. — Нам нужна ваша помощь, и это та помощь, которую вы можете оказать.

— Наши руки связаны, — ответил Камаэль.

— Тогда идите с нами, — сказала она. — Вернитесь с нами на Землю и помогите нам победить Суд.

— Мы не можем вмешиваться, — проговорил Камаэль.

— Сейчас, — произнесла Рэйчел. — Вы имеете в виду, что вы не можете вмешиваться сейчас. Потому что решение не помогать в течение последних восьми лет было своего рода вмешательством, не так ли?

Ее тон был холодным, а лед в ее глазах явно не выражал дружелюбности. Но в глазах Малахи было одобрение. Возможно, пропасть между ними может быть преодолена.

— Опять же, мы понимаем ваше разочарование. Просто вы не понимаете наших путей. — Голос Ии был одинаково приятным и снисходительным, словно голос родителя, объясняющего что-то непокорному ребенку.

— Вы совершили долгое путешествие, — сказал Камаэль. — Вы останетесь здесь сегодня как почетные гости. Для вас уже должны были подготовить комнаты.

Мы посмотрели на Малахи. В то время как я, конечно, могла воспользоваться возможностью отдыха, он лучше, чем все остальные понимал, правильно это или нет.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал Малахи, кивая, после чего Камаэль встал и ушел, вероятно, чтобы отдать распоряжения.


* * *


Малахи одарил нас предупреждающим взглядом, чтобы мы ничего не говорили, поэтому мы ждали в неловком молчании, оглядываясь по сторонам, время от времени улыбаясь милым Пара, которые глядели в нашу сторону, и в целом чувствовали себя неуютно.

Нас сопроводили по другой лестнице, которая, изящно изгибаясь, вела на третий этаж. Мраморные перила были испещрены рисунками счастливых существ, изгибающимися под нашими пальцами.

— Для вас, — произнесла гид, указывая на меня и Лиама, затем открыла две массивные резные деревянные двери. Она протянула руку, явно намереваясь зайти внутрь, но мы оглянулись на остальных.

— Где разместят нас? — спросил Гэвин. — Мы все довольно близки. Семья, это правда.

— Конечно, — великодушно произнесла женщина. — Вы все будете расположены в этом комплексе. — Она посмотрела на меня. — Я правильно понимаю, что ваша комната единственная… на пару?

— Правильно, — ответила Рэйчел. — Остальные из нас будут рады отдельным комнатам.

— В таком случае, — произнесла женщина, — когда ужин будет готов, вы услышите перезвон. — Она указала на витрину с изящными колокольчиками. — Вас сопроводят.

Мы вошли в нашу комнату, и она закрыла за нами двери, оставив нас наедине.

Я сняла рюкзак, бросила его на пол и огляделась.

Называть это «комнатой» вряд ли было справедливо. Это был дворец с каменными полами и сводчатыми потолками с золотыми трафаретами.

Комната была длиной не менее десяти метров. Платформа с кроватью под балдахином занимала одну сторону комнаты, вся из розового гранита, естественно. А с другой стороны, в огромном бассейне, встроенном в гранитный пол, парила ароматная вода.

Окна напротив двери выходили на город и были закрыты тонким белым полотном. Каждый раз, когда шторы качались, они демонстрировали городские виды. Ветер был восхитительно прохладен, а воздух пах глициниями.

Я отодвинула занавес и вышла к тяжелой балюстраде по холодному камню под ногами, и посмотрела вниз на сверкающий город.

Лиам двинулся позади меня, тепло его тела и его твердость успокаивали в этой кричащей роскоши.

— Здесь было бы легко жить, — сказала я. — Регулярное электричество. Горячая вода по запросу. Много еды и питья. Прохладный воздух, мягкий климат. И в отличие от людей, они не заключили нас в тюрьму в тот же миг, когда мы здесь появились.

Я бы не стала отрицать, что идея вести такую размеренную жизнь имела некую привлекательность. Если предположить, что я смогу найти способ сбалансировать свою магию, а Лиам найдет способ справиться со своим магически созданным наваждением.

— Справедливости ради, мы пришли сюда не для того, чтобы атаковать и уничтожать их.

— Согласна, — произнесла я. — Но все же…

— Но все же… — согласился он.

— Я знаю, что Новый Орлеан не идеален, — сказала я. — Он старый, полуразрушенный, суровый и иногда плохо пахнет. И в нем очень жарко. Но еще он, как мне кажется, насыщенный. Многослойный. Сложный.

— Это правда, — произнес он, обняв меня за талию и встав рядом со мной. — От Урсулинского монастыря до Сторивилля, от Бурбон-Стрит до Острова Дьявола. Новый Орлеан всегда был Новым Орлеаном. И обычно не требует оправданий.

Мы стояли молча, глядя на бесспорно красивую, но чужеродную землю.

— Ручная работа и ремесло, — тихо сказала я.

Лиам посмотрел на меня со смущенной улыбкой в уголке рта.

— Что ты сказала?

— Ручная работа и ремесло. Ненавижу эти слова, то, как они используются. Ненавижу, когда они применяются к современным искусствам, как будто мы единственные — первые, кто пришел к идее создавать вещи. Они игнорируют все, что было до них. Это все… пластиковые слова. Эти фальшивые ярлыки. И это место чувствуется таким же. Как красивая раковина, покрытая всей болью, которая была раньше.

— Как будто прошлого не было, — тихо произнес Лиам. — Только безобидное будущее.

— Да. — Я оторвалась от созерцания видов и снова осмотрела комнату. — Хотя этот бассейн-ванная сейчас выглядит довольно безобидно. Я измотана и даже не знаю, есть ли у меня такая часть тела, которая сейчас не болит.

— Ну, сегодня мы пересекли чужую землю пешком, так что это понятно. Мы поужинаем, а потом сделаем перерыв. Отдохнем. — Он начал массировать мое плечо, разминая скованность, что вызывало восхитительную дрожь по моей спине.

— Можешь делать это в течение шести или двенадцати часов?

— Не думаю, что у меня есть запас на шесть или двенадцать часов активности.

Я посмотрела на него.

— У тебя все нормально? В смысле магии?

— Я устал, — ответил он, и теперь я смогла увидеть это в его взгляде. Не потому, что он выглядел физически уставшим, а потому, что он выглядел более подавленным, чем я когда-либо видела.

— Ты все еще борешься с этим.

Он кивнул.

— Каждую секунду. Что бы ни было внутри меня, оно требует большего. Оно чувствует магию и хочет большего.

— Оно голодно.

— Оно прожорливо, — сказал он с облегчением от того, что я поняла. — Я пытаюсь держать его на заднем плане моего сознания. Чтобы слышать бормотание, а не крики банши.

— Может, я смогу помочь, — промолвила я и, схватившись за его футболку, притянула его ближе, потянувшись к нему губами. Когда он застонал, звук вышел насыщенным, резким и полным желания, я углубила поцелуй, притянула его еще ближе к себе, пытаясь отвлечь от борьбы.

Моя борьба отличалась от его, но только по форме. В целом это было то же самое. Человек против магии. И он был тем, кто видел моих демонов, тем, кто подтолкнул меня к поиску другого пути.

Я знала, что поцелуй не панацея. Но когда он расслабился рядом со мной, его губы стали мягкими и соблазняющими, его рука, лежавшая на моей талии, притянула меня ближе, я знала, что сделала все, что могла.

И тогда прозвенел звонок.

Он зарычал, прикусив мою губу.

— Закончим позже.

— Мы обязательно это сделаем, — сказала я и открыла глаза, с облегчением обнаружив, что он смотрит на меня в ответ своими практически синими. — И я планирую некоторые стратегические улучшения.

— Я заинтригован, Клэр-Медвежонок.

«Чертов Гуннар».

— Мы же можем забыть об этом, не так ли?

— Никогда. Потому что ты теперь моя Клэр-Медвежонок. — Он вздохнул и обнял меня. — В это же время завтра мы снова будем дома. Я собираюсь сосредоточиться на этом.

— Но без Абетила? — поинтересовалась я. — После того, как мы проделали весь этот путь.

— Я думаю, у Малахи есть план. И скоро мы увидим его в действии.

## Глава 15

Мы как могли привели себя в порядок, но я все еще чувствовала себя грязной в своей футболке и брюках-карго и думала, что надо было позаботиться о том, чтобы взять что-нибудь более формальное для ужина.

Честно говоря, хотя я и не думала, что Пара из Запределья нападут — если бы они были такими жестокими, разве они не уничтожили бы Суд давным-давно? — также не ожидала явного гостеприимства. Наши кроссовки выглядели довольно странно в окружении прозрачных туник и сандалий. Но мне хватило времени лишь на то, чтобы вымыть лицо, расчесать волосы и немного привести себя в порядок.

Как только мы вышли за двери, нас встретил маленьким олень и повел вниз по лестнице на лужайку с другой стороны Цитадели.

Внутренний двор, как и все другие места, которые мы видели в Элизиуме, был огромен. Кажется, здесь не страдали от нехватки земли. Огромный ровный газон с видом на холмы, усеянные местами скульптурами, тщательно подрезанными кустами и устланными каменными колоннадами для отдыха. Вместо фоновой мелодии было пение птиц, хотя на самом деле я их не видела.

Возможно, они тоже были подправлены магией.

Я посмотрела на оленя и его невинные глаза и подумала, не странно ли, что он нас сопровождает. Но я не смогла прочитать выражение его морды. Потому что это был олень.

Мы последовали за ним во внутренний дворик, покрытый большими мраморными плитами, что покоились в тени развевающегося навеса, закрепленного между каменными балками над колоннадой. В тени стояли столы, а в воздухе витал аромат жареного мяса.

— Можете присаживаться, — сказал олень, а затем побежал на своих крошечных копытцах к лужайке, где принялся щипать ухоженную траву.

— Это так мило, — произнесла Рэйчел. — И так выбивает из колеи.

— Они здесь едят оленей? — тихо спросил Гэвин, когда мы усаживались за стол у края колоннады. Мы принесли с собой рюкзаки. Оба, на случай, если понадобится уходить быстро.

— Оленей — да, — с улыбкой ответил Малахи. — Но не магических существ, которые могут менять форму. Его зовут Терренс.

«Ну конечно, как же тут обойтись без имени».

Другие Паранормальные начали передвигаться в пространстве, занимая свои места. Я подумала, что они здесь менее разнообразны, чем Пара на Острове Дьявола, вероятно, потому, что там были и Суд, и Консульство. Я предположила, что за столом в Цитадели были представлены только победители.

Проходя мимо, они смотрели на нас, некоторые с интересом, некоторые страстными взглядами, направленными конкретно на Малахи. Мы были диковинками; он был горячим блюдом. Рэйчел, казалось, не обращала внимания на взгляды, и это говорило о многом.

— Мы приготовили пир, чтобы насладить наши чувства, — сказал Пара с бледно-зеленой кожей и короткими рогами, возможно, родственник Мозеса, — и разделить щедроты нашего мира.

Он сделал жест, и четверо мужчин внесли огромное зажаренное животное на огромном деревянном подносе.

Они поставили поднос на стол, к нему подошел другой мужчина и принялся резать. Вышла еще одна группа людей с тарелками, наполненными едой. Они остановились у подноса, подождали, пока резчик выложит мясо на их тарелки, а затем окружили наш стол. Синхронными движениями танцоров они опустили тарелки на стол перед нами.

В них было так много еды, что под ней не было видно керамики.

Животное было… животным, и это почти все, что я смогла идентифицировать. Некоторые запахи других блюд были знакомы — жареное мясо, специи и травы — но цвета были странными. Синие полоски, цветы в каком-то желе, мазки ярко-зеленой и темной пасты цвета фуксии и многое другое, в том числе и ягоды хонороса, которые мы сегодня уже видели.

Стаканы и кубки разместили вокруг тарелок и наполнили тем, что пахло вином, а в центр стола поставили еще несколько тарелок с едой, пока они не заполнились так же, как наши тарелки.

— «Чарли и шоколадная фабрика»[32], — сказал Гэвин. — Если кто-то попытается провести вас по шоколадному туннелю, откажитесь.

Мы уставились на него.

— Скажите, что я неправ.

— Ешь, — произнес Лиам и взял вилку с двумя зубьями, прикрепленную к держателю на краю тарелки. — Вероятно, это твой единственный шанс перекусить в потустороннем мире.

— И это очень хороший олень, — сказал Малахи, прожевывая кусок мяса.

Мы пристально посмотрели на блюдо, и я представила себе, как на меня смотрят большие глаза.

— Шутка, — произнес он. — Я развиваю чувство юмора.

— Недостаточно быстро, — сказал Гэвин, отодвигая тарелку. — Недостаточно быстро.


* * *


Словно волна за волной, Пара приносили, казалось бы, бесконечный запас подносов и еды. Мы ели и смотрели, и были окружены шумом разговоров Пара, их смехом, перемещениями от стола к столу, позволяющими все видеть и быть увиденными. Никто из них с нами не разговаривал.

Неприятно было отличаться. Быть уязвимыми. И быть окруженными таким изобилием, тогда как Зона была пронизана нуждой. Один поднос с едой мог бы обеспечить семью с Острова Дьявола едой на неделю.

— Это потому, что мы иностранцы, или потому, что нам не хватает одобренной магии? — гадал Лиам, потягивая пряное вино из золотого кубка.

— И то, и другое, — ответил Малахи. — Думаю, вы оскорбляете их единение. Их концепцию только им принадлежащей магии.

Его тон был не неприятным, а сухим.

— Вот зачем мы здесь? — спросила я. Он перевел взгляд на меня, и, хотя он не улыбался, в его глазах было что-то вроде одобрения.

— Отчасти, — признал он.

Он съел не больше нескольких кусочков, проведя большую часть обеда, глядя на танцоров, на их очевидное удовлетворение жизнью.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Рэйчел с явным беспокойством в глазах.

— Странно находиться здесь, в обстановке, которая должна быть мне так знакома, но при этом чувствовать себя таким неуместным.

— Ты давно не был дома, — сказала я. — Думаю, все начинает казаться незнакомым после того, как прошло столько времени.

— Возможно, — произнес Малахи. — Или, может быть, я изменился. Я слишком Паранормален для человеческого мира и недостаточно Паранормален для этого.

Рэйчел отпила из кубка, затем снова поставила его на стол, играя с его ножкой.

— На Земле есть поговорка «Ты никогда не сможешь вновь вернуться домой». Я думаю, это то, о чем ты говоришь. — Она подняла глаза. — Я из Портленда. Война его не коснулась, и я не уверена, после столь долгого пребывания здесь, смогу ли когда-нибудь снова вернуться домой. Смогла бы я что-нибудь придумать, чтобы вписаться.

— Это одна из частей взросления, — сказал Гэвин. — И старения. Места меняются. Люди меняются. Но воспоминания — нет. Трудно отпустить воспоминания.

— Кстати, — произнес он, наклоняясь ближе, — что нам делать с Абетилом? Есть план? Что-то, типа кражи и триумфального возвращение в наш родной мир?

Я подняла руку.

— Никаких планов Б и Е, пожалуйста. Я только перестала находиться в розыске, и мне очень нравится, что не надо ни от кого бегать.

— Если ты убежишь, я верну тебя, — сказал Лиам. Хотя его улыбка была открытой, а тон поддразнивающим, в его лице было что-то очень серьезное. И мне это понравилось.

— Мы выспимся, — сказал Малахи. — А завтра я снова буду говорить с Постулатами.

Гэвин приподнял брови.

— Это все? Мы поспим, а ты выдашь им суровую лекцию. Думаешь, Постулаты действительно изменят свое мнение?

Малахи потребовалось время, чтобы ответить.

— Думаю, они найдут разговор со мной поучительным.

Я считала Малахи не просто союзником, а другом. И учитывая холод в его глазах и угрозу, заключенную в словах, я была действительно рада, что он был на нашей стороне.


* * *


За обедом на нас никто не напал, и когда толпа начала расходиться, а усталость от путешествия пропитала нас от макушки до пят, мы встали из-за стола и направились обратно в свои комнаты.

Мы вошли на первый этаж Цитадели, когда услышали суматоху и шум с городской площади за ней.

Пройдя в ту сторону, мы выглянули наружу и увидели толпу людей, наблюдающих за женщиной, которая забралась на широкое основание статуи рычащего льва.

Малахи двинулся ближе. Мы с Лиамом обменялись взглядами и последовали за ним в сторону площади и толпы, которая там собралась.

Женщина выглядела молодой, с золотой кожей, бледно-лиловыми глазами и длинными волосами, такими светлыми и тонкими, что они развевались позади нее на легком ветру. Носик у нее был маленький, уши узкие и заостренные, пальцы длинные и тонкие.

— Мы предлагаем назвать площадь в честь Батальона Минотавров, — говорила она, — в честь их жертвы Элизиуму во время Восстания. Это небольшой жест, но такой важный для нашего сообщества.

Послышался звук марширующих шагов, несколько мужчин и женщин в длинных туниках и сапогах с золотыми посохами двигались по площади, пытаясь разогнать толпу.

— Охрана? — спросил Лиам, и Малахи кивнул.

Мы подошли ближе, наблюдая, как группы встречаются.

— К нам присоединились представители Цитадели, — сказала женщина, улыбаясь и указывая на охранников. — Мы рады, что вы пришли, чтобы обсудить с вами эти вопросы.

— Расходитесь, — произнес один из них, используя золотой рог, чтобы распространить слово по местности. — Вы нарушаете Закон о мирных собраниях.

Лицо говорящей помрачнело.

— Закон о мирных собраниях запрещает нам собираться.

«Иронично», — подумала я.

— Обеты должны соблюдаться, — сказал охранник. — Те, кто нарушает законы — несогласные. Они стремятся нанести ущерб миру, гражданам.

— Я лишь предлагаю воздать должное тем, кто пожертвовал собой, — сказала она, глядя на толпу, пытаясь отстоять свое дело. — Как это может быть неправильным? Как это может быть чем-то иным, кроме хорошего, правильного?

Но окружающие просто смотрели, как охранники берут ее под руки и снимают с пьедестала.

— Мы чтим всех, — сказал один из охранников. — Поэтому, не упоминаем никого.

Женщина, сохраняя улыбку на лице, попыталась вырваться у охранников, которые ее держали.

— Мы должны упоминать их. Это наша история. Это часть того, кто мы есть.

— Мы Элизиум, — произнес стражник с рогом. — Расходитесь.

На мгновение толпа выглядела неуверенной, стоит ли им оставаться и смотреть, или помогать девушке, или просто продолжать движение. Или сохранять спокойствие и наслаждаться вечером.

Женщина наступила на ногу охраннику, затем повернулась, чтобы вырваться из хватки. Но другой стражник ударил ее, а толпа начала расходиться по краям, словно растворяясь. Они бы слушали ее, если бы не было последствий. Но вмешиваться бы не стали.

Рэйчел сделала шаг вперед, но Малахи схватил ее за руку.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Мы должны что-то делать. Эта женщина не делала ничего плохого.

— Она нарушила закон. Согласны мы с законом или нет, это закон этого места. Это их закон.

— Это неправильно, — сказала она, глядя на нас в поисках поддержки. — И это несправедливо.

— Может быть, — произнес Малахи. — Но сейчас мы ничего не можем поделать. Даже если бы захотели, мы в меньшинстве, и у нас нет сил противостоять всему Элизиуму. И еще, здесь у вас нет прав. Нам повезет, если они просто отправят вас обратно на Землю. Если мы это сделаем, то упустим шанс получить Абетил и спасти ваш мир.

— Значит, мы позволили ей стать жертвой? — Рэйчел покачала головой, пытаясь настоять на своем. — Это отвратительный расклад.

— Так и есть, — согласился Малахи.

— Что с ней будет? — спросил Лиам.

— Магия, — ответил Малахи, и в его голосе прозвучала нотка отвращения. — Ее неправильное поведение будет обработано магией, инакомыслие растворится в ней, так что она снова будет аккуратно вписана в структуру. Так, чтобы их покой не нарушался. Потому что они ничему так и не научились.

Он повернулся и зашагал прочь, двигаясь к краю площади, где трава была обрамлена камнем. Оставляя расстояние между собой и толпой.

Мы последовали за ним, выстроившись в полукруг из людей между ним и остальными.

— Надо выпустить пар, — сказал Гэвин, дружески похлопав Малахи по спине. — Бог знает, что только ты не выслушиваешь от нас насчет Пара и Сдерживающих и… — Он замолчал, когда Рэйчел бросила на него взгляд.

— Не то, чтобы Сдерживающие плохо справляются со всем в нашем удивительном маленьком постапокалиптическом раю. Очень даже наоборот.

— Он слишком много болтает, — проговорил Лиам, сурово глядя на Гэвина, — но он прав насчет того, чтобы выпустить пар. Тебе бы не помешало.

Малахи посмотрел на нас, нахмурив брови, как будто он был озадачен предложением.

— Ты хочешь, чтобы я… пожаловался тебе.

— Ага, — произнес Гэвин. — Это полезно. Станешь силен, как бык, и смирен, как корова.

Малахи взглянул на ноги.

— Идиома, — одновременно сказали мы с Лиамом. — Он не имеет в виду буквально.

— Попробуй, — произнесла Рэйчел. Малахи посмотрел на нее, затем снова на толпу.

— Я не просил, чтобы меня призывали в армию, чтобы меня приводили в ваш мир, — начал он. — Но Элизиум был разрушен. Война была ужасной; земли и постройки разорены, как и на Земле. Граждане мертвы. — Его взгляд затуманился, как будто он вспомнил виды и звуки войны. Это были тяжелые воспоминания. Сильные воспоминания. И они появились в неподходящее время.

— Было так много смертей и разрушений. Бунты, ненависть, насилие. Сейчас здесь ухоженные парки. Блестящие здания. Смеющиеся дети. Они избавились от образа насилия, но, похоже, ничему не научились. Мир стал более… стерильным, чем было раньше. Разница видится теперь еще сильнее. Они не решили своих проблем. Они только отсрочили их.

— Совсем нет надежд на перемены? — спросила Рэйчел. — Выборы или какой-то другой способ привести к власти кого-то нового, новую группу?

— Постулаты удерживают свои троны тем, что привнесли диктат над гражданами. Они убеждены, что сделали Элизиум лучшим местом, утопией. И посмотрите вокруг, — сказал он. — Многие слои граждан живут хорошо. Им нравится погода, стабильность, и у них есть все, что им нужно. У них правильный образ жизни. Правильный вид магии. Они верят или хотят верить, что насилие — это не про них, поэтому у них нет стимула меняться. Даже если они видят несогласие, что случается редко, оно лишь подтверждает то, что система работает.

— А поскольку они не допускают инакомыслия, ничего не изменится, — произнес Лиам.

Малахи кивнул.

— Перемены еще возможны, — сказала я, и он перевел взгляд на меня. — Эта женщина в каком-то смысле восставала. Она показывала, что текущий порядок неправильный или, по крайней мере, частично неправильный. Может, есть подпольные группы? Повстанцы, тихонько работающие в сторонке?

— Я не знаю ни одного такого, — ответил Малахи.

— Нет, знаешь, — произнес Лиам. — Большинство из них — в нашем мире. Мозес, Лиззи и другие из Консульства, которые, вероятно, вернулись бы, если бы смогли. Даже Благие, такие как Аэрит. Суд знал, что система неправильная. Но вместо того, чтобы вести честную битву, они оставили Элизиум Консульству и вторглись в наш мир.

— Они хотели власти, — сказал Малахи. — Быть угнетателями они хотели больше, чем освободить угнетенных. И вот чем все закончилось. Вернемся в Цитадель.

Он не дождался нашего ответа, повернулся и пошел обратно к зданию.


* * *


— В какое время мы выдвигаемся завтра? — спросил Гэвин, когда мы подошли к своим комнатам.

— Как бы ни закончился разговор с Постулатами, я бы хотел снова выйти до рассвета, — ответил Малахи. — Не думаю, что мы хотим добираться до Завесы по темноте.

— Согласна, — произнесла Рэйчел. — Я могла бы пережить сумерки — нам труднее видеть, но и им тоже. Но полная темнота может быть опасна. Нам нужна видимость.

— На рассвете, — кивнул Лиам. — Встретимся с вами прямо здесь.

— А до тех пор, — произнес Гэвин, оглядываясь по сторонам, — мне интересно, в этой «Жутковатой стране» есть какие-нибудь развлечения?

Лиам повернул Гэвина лицом к его комнате.

— Развлекайся там за запертой дверью. Может, тебе повезет и в мини-баре найдется их пряное вино.

— Хорошо, — через мнговение произнес Гэвин. — Это может быть весело.

— Какие у тебя планы на ночь? — спросил Лиам Малахи.

— Думаю, я хочу прогуляться.

— Составить компанию?

Глаза Малахи расширились в ответ на вопрос Рэйчел, и в его взгляде читались отчасти любопытство, отчасти такая неприкрытая нужда.

— Я бы… не стал возражать.

Она кивнула.

— По твоей готовности.

Малахи указал на лестницу, и они вместе пошли к ней. Они создавали интересный контраст. Рэйчел, миниатюрная и темноволосая. И Малахи, высокий блондин. Ну и, конечно, крылья и другие биологические отличия.

— Потому что сегодня мы еще недостаточно нагулялись? — пробормотал Гэвин, когда они ушли. — Как они могли захотеть еще пройтись? В моей комнате бассейн. — Он посмотрел на нас. — А у вас есть?

— Есть, — ответил Лиам. — И они пошли гулять, потому что он пытается смириться с тем, что произошло на его родине. И потому что они любят друг друга.

— Что? — произнес Гэвин, обернувшись, чтобы посмотреть в том направлении, в котором они ушли. — Не может быть.

— Ты не так уж и внимателен, — сухо сказал Лиам. — Разве ты не заметил, как они смотрят друг на друга?

— Ага, как будто ненавидят. О чем я и говорю.

Я похлопала его по щеке.

— О, милое дитя. Они ненавидят, потому что влюблены, и думают, что не могут с этим что-либо сделать.

Гэвин посмотрел на нас.

— Это… просто глупо.

— Это любовь, mon frère[33].


* * *


Мы оставили его в коридоре, обдумывать перипетии отношений, и скрылись в мерцающем свете нашей роскошной спальни.

— Ванна, — сказала я и начала снимать одежду по дороге к дымящемуся бассейну. Но мне удалось снять только рубашку и начать сбрасывать один из походных ботинок, когда мою ногу пронзила боль.

— Ой, — произнесла я и села на мраморный бортик.

— В чем дело?

— Волдыри на волдырях и волдырями погоняют.

Он подошел и опустился на одно колено.

— Могу я помочь?

Он был чертовски сексуален с этими порочными голубыми глазами и насмешливой складкой в приподнятом уголке рта.

— Будь нежным, — согласилась я.

Пока я осторожно прикусила нижнюю губу, чтобы отвлечься от боли, он стащил с моей ноги ботинок, а затем носок.

Нога была в ужасном состоянии. Волдыри уже успели образовались и лопнуть, оставив сырые красные пятна там, где тер ботинок.

— О, cher[34].

— Новые ботинки, — сказала я. — Ну, не суперновые, но я не носила их годами. И годами не преодолевала такие расстояния. Только когда была в розыске.

Лиам улыбнулся, проделал то же самое со второй ногой, и снял с меня остальную одежду. Затем он поднял меня и осторожно отнес к бассейну. Израненные ноги защипало от прикосновения с водой, но когда остальная часть моего тела погрузилась в восхитительно горячую воду, все стало намного лучше.

— Иногда даже слишком совершенный мир может на время быть тем, что надо.

Лиам улыбнулся мне и стянул рубашку через голову. Потом брюки, боксеры, пока он не остался совершенно голым и восхитительно высоким и подтянутым.

— На тебя чертовски приятно смотреть, — сказала я, затем удивленно моргнула, заметив хриплую сонливость в своем голосе.

Лиам тихо и удовлетворенно усмехнулся.

— Хотя мне, вероятно, следует возражать против того, чтобы меня так рассматривали, трудно жаловаться, когда красивая женщина говорит, что ей нравится, как ты выглядишь.

Он скользнул в воду, изящный, как морской котик, на мгновенье задержавшись под водой, прежде чем выскочить, убирая волосы с глаз. Его глаза весело сияли и отражали блики воды. Но когда я попыталась потянуться к нему, обнаружила, что у меня не хватает сил даже чтобы провести пальцами по его груди.

— Могу сказать, что ты измучена, — произнес он и сел позади меня, а затем прижал к себе. Я опустила голову на его плечо, закрыла глаза и позволила телу расслабиться.

— Умница, — сказал он и поцеловал меня в шею. — А пока расслабься. Позволь мне позаботиться о тебе. Просто дыши.

Я сделал вдох, затем еще один, пока мой разум не очистился, пока я плавала в теплой и ароматной воде.

Я помню, как меня подняли, и холодный воздух коснулся моей кожи. Затем закутали в толстое полотенце и куда-то понесли. Меня положили на мягкую кровать, которая, казалось, волнообразно двигалась подо мной, а простыни дарили прохладу, которая отводила любую боль.

А потом его пальцы скользнули по моим рукам, покалывание от его дразнящего прикосновения было восхитительным. Он улыбнулся мне, отодвинул полотенце и поцеловал в живот.

Его губы были теплыми и мягкими, и я закрыла глаза, чтобы насладиться этими ощущениями.

В его глазах закружилось золото, ловя свет свечей, а затем исчезло, когда он передвинулся.

Он навис надо мной, держа на приподнятых сильных руках свое великолепно мускулистое тело, прежде чем поцеловать меня в губы.

Я протянула руку к его животу, и он приподнялся, чтобы повернуться ко мне и увеличить зону досягаемости.

— Ты дразнишься.

— Таков мой план.

— Узнаю ли я этот план заранее?

— Нет, — ответил он и наклонился, чтобы снова поцеловать меня.

Я схватила его за талию, прежде чем он смог уйти, и притянула ближе.

— Тогда мне придется испортить твой план. Потому что у меня тоже есть план.

— Правда, прямо сейчас? — спросил он, проводя рукой по моим ребрам, его ладонь была такой теплой.

— Да, — ответила я, выгибаясь от его прикосновений. Он нашел мои грудь и рот одновременно, пальцы и язык были одинаково проворными, одинаково нежными. Меня накрыло ожидание чего-то хорошего. Чего-то чистого. Какого-то совершенно иного голода.

Все было пропитано единением, теплотой и доверием. Это доверие было напоминанием о том, что теперь мы вместе преодолеваем все препятствия после стольких лет борьбы с ними в одиночку.

Он усилил поцелуй и прижался всем телом, состоящим из мускулов, магии и любви, гоня прочь страхи и тьму. Мы были здесь, мы были живы и мы были друг у друга.

Я запустила пальцы в его волосы и притянула ближе, желая любви взамен напряжению и навалившихся на нас проблем. Желание единения вместо боязни.

Прикоснулась руками к его груди, почувствовав биение его сильного сердца. Исследуя его руками и ртом по мере того, как возрастало желание, по мере того, как движения становились все быстрее, а кожа все более горячей.

И я поднялась над ним, волосы рассыпались по моим плечам, яростная одержимость в его глазах толкала меня вперед и дальше. Руки что-то искали и находили, сжимая по мере того, как возрастало желание, поднимая все выше к пику удовольствия, пока любовь не стала магией, сиянием звезд и фейерверком.

Мы лежали в объятиях друг друга в покое и мире, по крайней мере, здесь и сейчас.

## Глава 16

Я проснулась, почувствовав запах кофе. Или, по крайней мере, чего-то, на него похожего.

Я открыла глаза… и увидела женщину в полупрозрачном платье, смотрящую на меня сверху вниз.

— О, Боже мой! — воскликнула я и подскочила, полностью проснувшись.

Лиам сел так, будто его подкинуло на постели.

— Что случилось?

— Она, — ответила я, указывая на женщину, которая смотрела на нас своими большими карими глазами. Ее длинные заострённые уши проглядывались сквозь прямые темные волосы, а по лицу проходили светлые полосы.

— Я принесла вам напитки, — она указала в сторону двух небольших керамических кружечек, стоящих около кровати. — Не хотели бы вы перекусить?

Я потянула простыню к груди и открыла рот, чтобы сказать ей, чтобы она выметалась.

— Да, мы бы перекусили, — ответил Лиам прежде, чем я разразилась тирадой. — Но вы можете просто оставить все за дверью, нас это устроит.

Она моргнула.

— Вы не хотите, чтобы вам прислуживали?

— Не хотим, — ответила я, прикрывая рот Лиама рукой. Я не до конца была уверена, какого рода услуги она предлагает, но казалось лучше держаться в стороне, что бы это ни было. Они ужасно любезны и, похоже, не совсем понимают человеческий этикет. — Спасибо. Просто оставьте еду за дверью, нас это устраивает.

Она заученно кивнула, повернулась, шелестя своими белыми юбками и молча направилась к двери.

— Город Степфорд, — произнес Лиам, когда я убрала руку с его лица. — И добавь «отсутствие приватности» в список того, что мне не нравится в этом месте.

Потом он почесал подбородок и задумчиво посмотрел на дверь, щетина издала шелестящий звук.

— Как думаешь, какие именно услуги она могла бы предоставить?

Я ударила его подушкой. И это послужило началом кое-чему другому.


* * *


Часом позже Лиам спрыгнул с платформы и, надевая джинсы, пошел к двери.

— Я голодная, — сказала я, ища свою одежду. — Но немного обеспокоена тем, что то, что мы найдем за дверью, будет либо пропитано наркотиками, либо просто — не знаю — майонезом, например.

Он обернулся.

— Майонезом?

— Пытаюсь проиллюстрировать сходство.

Он кивнул, приняв мое пояснение, продолжая идти к двери. Открыл ее и мгновение спустя вернулся с золотым подносом. На нем лежало два гамбургера поверх груды спагетти.

Лиам поставил поднос на край стола и посмотрел на него, подбоченившись.

— Должно быть, это была догадка о том, что едят люди.

— Насколько грубо будет отказаться это есть?

Он с иронией посмотрел на меня.

— Нам действительно важно, что они о нас подумают? После того, что они сделали?

Я немного поразмыслила над его словами.

— Отличный аргумент.

Он взял что-то похожее на палочку корицы — кусочек коричневой коры, свернутой посередине, и понюхал ее.

— Ах, — произнес он.

— Это корица?

— Не уверен.

Он поднес ее мне.

Я принюхалась и чуть не поперхнулась от запаха тухлой рыбы вперемешку с грязными носками.

— О, Боже, — проговорила я, отталкивая его руку. — Это отвратительно.

Лиам рассмеялся, а затем воткнул палочку обратно в еду. Я шлепнула его по руке.

— Это не смешно.

— Выражение твоего лица… было очень смешным, — сказал он, давясь смехом.

Он поднял руку, чтобы вытереть выступившие слезы, но резко убрал ее от лица, пялясь на свои пальцы. Затем осторожно к ним принюхался и отвернулся в отвращении.

— А теперь мне придется обработать их хлоркой.

— Так тебе и надо, — произнесла я, когда он направился в сторону ванной.

Я посмотрела на кору и задумалась. «Готова биться об заклад, что знаю того, кто будет от нее в восторге». Поэтому я взяла салфетку, чтобы вытянуть палочку, затем плотно завернула и сложила в карман на молнии своего рюкзака.

«По крайней мере, Мозес не будет жаловаться на то, что мы не принесли ему сувенир».


* * *


Солнце только коснулось горизонта, когда мы встретились возле наших комнат. Мы с Лиамом, Гэвин и Рэйчел. Все выглядели слегка сонными, но решительно настроенными на возвращение домой.

— Где Малахи? — спросил Лиам.

Гэвин пожал плечами, откусывая кусочек от батончика мюсли.

— Еще не видел его.

Ровно в назначенное время дверь его комнаты открылась, и показался он сам в белой футболке и джинсах со своими золотыми кудрями, обрамлявшими его красивое лицо.

— Доброе утро, — сказала я и заметила румянец, появившийся на щеках Рэйчел, когда он посмотрел в ее сторону, улыбаясь. «Полагаю, угрозу войны между ними можно считать официально устраненной».

— Теперь мы можем отправляться домой.

— Серьезно? — спросил Лиам.

— Серьезно. Наша миссия завершена.

Он поправил свой рюкзак, выглядевший тяжелее, чем по пути сюда, и был окружен той магической пустотой, которую мы испытали на себе вчера в Цитадели. Легко было догадаться, что в нем лежит Абетил. Труднее было понять, как ему это удалось.

— Ты достал Абетил? — спросила Рэйчел.

— Достал.

— И как это было сделано?

— Убеждением, — ответил Малахи. — Я убедил их, что в их же интересах одолжить нам камень и не дать своим гражданам узнать о способах, из-за которых они отказываются решать созданные ими проблемы. Включая тот факт, что люди могут владеть магией.

— Они думают, что люди ниже их, — сказала я. — Так что правда была бы оскорбительной.

— Именно так, — с улыбкой подтвердил Малахи. — Они не знают тебя так, как я.

— Значит, ты их шантажировал, — произнес Гэвин.

— Да.

— Если это сработало, замечательно.

— Вообще-то у меня есть просьба, — сказал Малахи Гэвину. — Не мог бы ты понести его обратно? Признаюсь, я испытываю некоторый дискомфорт от ношения предмета, аннулирующего магию, а нам еще идти до Завесы.

Мне показалось, что я увидела неуверенность в глазах Гэвина, но он пожал плечом.

— Конечно, — ответил он и, поскольку свой рюкзак он потерял, принял рюкзак Малахи и просунул руки в лямки. — Теперь мы можем убраться отсюда к чертовой матери, пока они не передумали?

— Отличный план, — сказала Рэйчел, и мы направились к лестнице.


* * *


Видимо, представители Консульства не были ранними пташками, так как город был практически пуст, когда мы покидали Цитадель, направляясь в сторону холмов.

Усвоив урок, мы начали путешествие, идя под покровом магии Малахи, и большую часть времени провели за разговорами о странностях Запределья.

Но это было не единственным, что меня беспокоило.

— Что не так? — спросил Лиам, идя рядом со мной в задней части отряда.

— Просто… до сих пор не могу поверить, что они дали ему уйти вместе с камнем.

— Он не ушел с ним. Он пригрозил открыть правду. Показать обман. Угнетать людей становится намного сложнее, когда они могут отличать правду от лжи. И увидеть настоящую природу коррупции.

— Ага, ты действительно думаешь, что их это волнует? Население должно знать о войне, о Завесе. И если они ничего до сих пор не предприняли, с чего им беспокоиться об этом сейчас?

Он остановился и посмотрел на меня.

— Ты думаешь, более вероятно, что ангел украдет артефакт, а затем соврет нам об этом?

— Он не религиозный ангел, — заметила я. — И да, думаю, большинство соврет при определенных обстоятельствах.

Лиам провел рукой по волосам.

— Думаю, лучше не спрашивать и надеяться, что он все сделал как надо. В конце концов, это его мир.

— Это как-то слишком для него.

— Это война, — произнес Лиам. — Не думаю, что нам стоит переживать на этот счет. Я спокойно приму тот факт, что он украл его после того, как вырубил охрану. Если брать во внимание то, что это место сделало с нами, да и скорее всего со своими же жителями, мне неважно, как он это сделал. Пока он у него, есть шанс на установление мира.

«В его словах есть смысл. А что по этому поводу думаю я?»

Думаю, меня в меньшей степени смущало то, как он его достал по части моральных соображений, чем возможность того, что они придут за нами, когда обнаружат, что тот пропал. Но после того, как мы прошли больше четырех часов и не заметили никакой погони, магического возмездия, неба в огне или апокалиптических всадников, намеревающихся найти и уничтожить нас, я перестала об этом думать.

Меня беспокоили мозоли. И ураган. И магическое оружие, с которым была связана моя мать, что не добавляло мне комфорта.

Мы продвигались быстро, слаженно и целенаправленно. Мы не проходили сквозь заросли ив, поэтому я предположила, что Малахи повел нас окружным путем. А также, что мы торопились вернуться. Но я не знала, из-за Благих ли это, урагана или Абетила.

Перед нами развевающимся пятном показалась граница, и тогда я почувствовала далекий грохот, похожий на гром далеко за горизонтом. А в воздухе почувствовалась горячая энергия. Я наклонилась, приложила руку к земле и уловила вибрацию под своими пальцами.

— Малахи, мы стоим на линии разлома?

— Нет. А что?

Я посмотрела на него.

— А то, что земля буквально движется у нас под ногами.

Выражение его лица не изменилось. Но в его глазах промелькнула тревога.

— Малахи, — произнес Лиам, подходя к нам. — Что это?

Грохот становился громче, по мере приближения становясь все серьезнее. Не гром, а биение воздуха.

Крылья.

Я снова посмотрела на Малахи, и подозрения начали превращаться в уверенность.

— Они тебе его не отдавали. Они не извинились и не помогли нам. Ты его забрал.

— Что? — спросила Рэйчел, повернув голову к Малахи.

— Он украл Абетил, — сказала я.

— Ну, конечно, — произнес Гэвин, оглядываясь. — Мы все это знали, верно?

Лиам хлопнул его по уху.

— Я взял Абетил, — сказал Малахи, — потому что это наш лучший вариант. Потому что они эгоисты. Потому что они в долгу перед вами. Потому что мы в долгу перед вами.

— Почему не сработала никакая тревога? — спросил Лиам.

— Сработала, но только на краю города, — ответил Малахи.

— Потому что никто никогда не воровал в Элизиуме, — сказала я, вспоминая то, что ангелы говорили нам прошлым вечером. — В идеальном мире сигнализация не нужна.

— За исключением разве что контроля выхода за чертой города, — Лиам посмотрел на Малахи. — Полагаю, именно поэтому его понес Гэвин? Потому что сигнализация срабатывает на Пара, но не на людей. Мы что пусты, как Абетил?

— Что-то вроде того, — ответил Малахи, и золотистый взгляд Лиама, направленный на Малахи, был испепеляющим даже по стандартам Нового Орлеана.

— Ты использовал нас.

— Мы использовали друг друга, — произнес Малахи, и Гэвин фыркнул.

— Почему ты не злишься? — недоверчиво спросил его Лиам.

— Как я оказался единственным, кто понял, что происходит? — спросил Гэвин с весельем в голосе. — Очевидно же, что он украл Абетил, и, очевидно, что несу его я, потому что он не может. Вы недостаточно хитры для секретных миссий.

Рэйчел нахмурилась, повернувшись в направлении приближающегося звукового цунами.

— Что сделано, то сделано, — сказала она. — А теперь пора убираться отсюда к чертовой матери.

Она крепко затянула переднюю лямку своего рюкзака на груди.

— Мы не сможем их обогнать, — сказал Гэвин. — Они летают.

— Не все, — произнес Малахи. — Часть из них передвигается по земле.

— Что бы мы ни решили делать, нужно действовать сейчас, — сказала я.

— Мы остаемся вместе, — сказал Малахи. — Разделение — в том числе и наших навыков — нам не поможет. Это поможет им.

— Согласен, — произнес Лиам.

— Я хочу сначала поговорить с ними, — сказал Малахи. — Но давайте подготовимся.


* * *


Подготовиться означало стоять с оружием на изготовку, напитанным магией, возглавляемыми Малахи. У нас был план или то, что мы могли придумать, учитывая нашу позицию и ограниченное количество времени на подготовку.

Теперь нам нужно было ждать.

Две дюжины Пара из Консульства верхом на коренастых лошадях с золотистыми кожаными седлами и вплетенными в гривы колокольчиками, широкими копытами, словно летние дыни, с грохотом направлялись к нам. Неудивительно, что земля дрожала. Они ехали боевым строем, подняв золотое оружие. А впереди них, низко и планомерно летя в своих блестящих туниках и со сверкающими крыльями были Постулаты.

Они приземлились, на бегу расправив крылья за спинами, пока те не сложились и не исчезли, как это обычно происходит у ангелов. И выглядели они по-королевски разозленными.

Мое сердце забилось чаще. Не только из-за предвкушения, но и из-за магии, которая, казалось, вибрировала в моих костях. Магия Элизиума, намного более сильная, чем магия Земли, казалось, проникала все глубже. Но меня это сейчас не волновало.

Я взглянула на Лиама, увидела его кивок и почувствовала, как он протянувшись своей магией, коснулся моей, хотя мы стояли в трех метрах друг от друга.

— Камаэль, — холодно произнес Малахи, когда ангел, сверкающий золотыми глазами, шагнул вперед.

— Верни то, что ты украл, — сказал он.

— Я ничего не крал, — ответил Малахи. — Я завладел инструментом, который вы использовали в качестве декоративного предмета. Инструментом, который нужен людям, чтобы устранить беспорядки, устроенные вами в их мире.

— Как тебе известно, мы не участвуем в этой войне.

— Да, — произнес Малахи. — В этом и проблема. — Он казался выше, глядя на них через колышущуюся траву и полевые цветы. — Вы создали проблему, которую не хотите решать. Проблему, которая принесла в их мир смерть и разрушение. Если вы отказываетесь действовать, тогда это должен сделать я. Я не могу с чистой совестью стоять в стороне, пока вы позволяете этому разрушению продолжаться.

— Ты выбираешь их, а не нас.

— Я выбираю жизнь вместо смерти. Я выбираю внимание вместо игнорирования. Я выбираю действовать.

Наверное, это было неуместно, но я украдкой взглянула на Рэйчел и увидела одобрение в ее глазах. И одобрила ее одобрение.

Вперед шагнул Уриэль.

— Ты знаешь наше общество, наши устои, правила, по которым мы живем. Причины, по которым мы не вмешиваемся в разногласия другой культуры.

— Ваши предпосылки ошибочны. Когда Двор будет нейтрализован, вы получите Абетил обратно. Когда воцарится мир. Когда их сообщество будет восстановлено.

Вперед шагнула Ия, и золото в ее глазах превратилось в ледяные осколки, магия в воздухе стала горячей и острой, как молния.

— Ты не посмеешь.

— Абетил у меня, — сказал Малахи. — Очевидно, что посмею. И я не верю, что вы нападете. Потому что в глубине души я думаю, что вы боитесь войны. Я думаю, вы боитесь сражаться.

Лошади ржали и переминались, готовые рвануть в бой. Пара на их спинах выглядели столь же нетерпеливыми. В их глазах плясали гнев и изрядная доза высокомерия.

Чем дольше я находилась рядом с ними, тем больше убеждалась, что лучшие Пара из Консульства живут на Земле, а не в Запределье.

— Вы его хотите? — спросил Малахи, сияя золотом глаз. — Придите и возьмите. Пройдите через Завесу, встретьтесь лицом к лицу со Двором. Пройдите через Завесу и посмотрите на результаты войны, которую вы могли остановить много лет назад. Пройдите через Завесу и увидьте разрушения. Посмотрите, что вы сделали. Найдите меня и заберите его обратно.

Это был условный сигнал нам.

— Давайте, — сказала Рэйчел, и мы с Лиамом взялись за руки, потянувшись к нашей магии и начали двигать саму землю. Нимфа учила нас, что использование магии для перемещения магических предметов в потустороннем мире почти невозможно. Но мы могли перемещать немагические вещи. И земля под это условие подходила.

Что жители Нового Орлеана знали хорошо — так это то, как построить дамбу.

Я влила столько магии, что мне казалось, я могу парить в облаках, но перемещение тонны грязи, выворачивание травы и почвы из-под отряда, и превращение ее в длинный узкий холм перед ними, потребовало немалых усилий.

Потребовалось всего несколько секунд, чтобы сделать их невидимыми, создать почти вертикальную стену, через которую лошади не могли бы перелезть, и заставить их выкрикивать приказы с той стороны.

— Вперед! — крикнул Малахи. И, зафиксировав барьер, мы побежали к тонкой вуали, обозначавшей границу Земли.

В воздухе послышались хлопки крыльев Постулатов. Они приземлились между нами и Завесой, позади нас начали стучать копыта армии Консульства, на конях огибающей стену, которую мы построили.

— Вы не заберете его у нас, — сказал Камаэль, приземляясь перед нами.

— Попробуй помешать, — произнесла Рэйчел, вынимая нож из ножен и прыгая вперед. Гэвин вытащил пистолет и начал стрелять в Уриэля, который поднялся в воздух, чтобы присоединиться к битве. Малахи побежал к Ие, их крылья отчаянно бились о воздух, пока они бились в небе.

— Наша очередь, — сказал Лиам, и мы побежали к границе, а позади нас слышались звуки копыт, пыхтение лошадей и яростные крики Пара из Консульства.

Мчась вперед, я слышала стук наших ног по земле, туманный вид нашего мира прояснялся по мере того, как мы приближались, пока мы не увидели неповоротливую фигуру перевернутого «Хаммера».

А затем над головой послышался свист.

— Сверху! — закричал Гэвин, и мы посмотрели наверх, заметив, как к нам летят золотые копья. Лиам притянул меня ближе к себе, обняв руками, когда они настигли землю и кружили нас, заключая в подобие клетки.

По крайней мере, они на это надеялись. Мы пролезли через них и ринулись сквозь границу, магия обдала меня словно кипятком по коже, и мы ступили в магическую пустошь нашего собственного мира.

Поле было пустым. Чирикали птицы, и слышались сверчки, а солнце только коснулось горизонта.

Мы побежали к «Хаммеру», забрались на него и принялись махать руками, подавая сигнал посту. Башня повернулась в нашу сторону, и через мгновение мы услышали звук открывающейся заставы, а затем рев двигателя. Через несколько секунд Скарлет обогнула здание, за рулем сидел Гуннар. Он ехал к нам через поле.

В то же время позади и вокруг нас разразился хаос. Увидев шанс на реванш, огры вырвались на луг из-за деревьев. Когда завыла сирена аванпоста, к нам влетели Малахи и Камаэль, сцепившиеся не на жизнь, а на смерть.

— Приготовиться! — слово было искажено из-за Завесы, но я узнала голос Гэвина. Он бежал, Рэйчел следовала за ним, а за ними Уриэль и Ия. И они почти нагнали их, когда осознали, где находятся, и увидели приближающихся к ним огров. Крылья делали их очень большой и удобной целью.

Десяток солдат Сдерживающих вышли на поле и открыли огонь по ограм. Выстрел попал в левое крыло Уриэля, и он закричал от боли. Словно в ответ на его крик, с другой стороны Завесы раздался свист.

— Приготовиться! — закричала я, и мы с Лиамом прыгнули в кабину Скарлет, ударяясь животами. Яркие точки света прорвались из потустороннего мира. Должно быть, это была удача, поскольку Пара на другой стороне не могли ясно видеть Землю, из-за чего они убили двух огров и пронзили борт грузовика.

— Ублюдки! — сказала я и отползла. — Они испортили мой грузовик! — Я пыталась вырвать копье, металл которого был теплым и вибрировал от магии.

К нам бросился огр.

— Клэр! — крикнул Лиам.

— Я вижу его!

Но Гуннар уже вышел из грузовика, оставив дверь открытой, скользнув в бок.

Я вырвала копье, когда Гуннар добрался до кузова грузовика. Он вытащил свое оружие, шокер, используемый для вывода из строя Паранормальных, и прижал его к ноге огра.

Огр едва вздрогнул и замахнулся своими руками, словно деревянными дубинками. Он попал Гуннару в грудь, и я услышала треск ребер, когда по инерции Гуннар полетел в сторону, как тряпичная кукла. Он сильно ударился о землю почти в шести метрах от него.

Позже Лиам сказал мне, что я кричала, словно банши. Но я этого не слышала. Я замахнулась копьем на огра, как бейсбольный нападающий. Оно ударило его в висок, и он упал на землю.

— Черт, — проговорила я, протянув копье Лиаму, выпрыгнула из кузова грузовика, используя огра как трамплин, и побежала к своему упавшему другу.

— Гуннар! — закричала я, вокруг меня слышались выстрелы офицеров Сдерживающих, а пушистые перья летали в воздухе, словно дождь. — Гуннар, держись!

Я добралась до него и упала на колени. Он был без сознания, руки и ноги скручены. На его голове, одной из ног и на боку была кровь.

А вокруг него были разбросаны осколки металла и шрапнели предыдущих битв, в том числе один кусок под его бедром, достаточно большой, чтобы его тело перекосило. Он упал прямо на него. Опорная точка с прошлых боев.

— Гуннар! — закричала я, и мир превратился в размытое пятно.

## Глава 17

На заставу его доставил Малахи, а Лиам отвез всех остальных из нас на Скарлет, когда Сдерживающие очистили поле.

— Что тут у нас? — спросил медик, натягивая перчатки, когда мы встретили его у ворот, а Малахи осторожно положил Гуннара на каталку, как если бы он был ребенком.

— Огр попал ему в грудь, — ответила Шон. — Он пролетел несколько метров и сильно приложился о кучу осколков.

— Мммм, — спокойно произнес медик, срезая одежду и осматривая пациента.

— Он ждал вас, — сказала Шон, когда медик осмотрел его. — Ночевал на заставе, потому что хотел быть здесь, когда вы вернетесь. На всякий случай.

«Конечно, он был здесь. И из-за этого, из-за своей преданности, он сейчас истекает кровью на носилках».

— Черт, — пробормотала я, справляясь с нарастающей паникой. — Черт.

— Проникающее ранение головы, и ему понадобится операция на бедре, — сказал медик, подняв взгляд. — В полевых условиях я не много могу сделать, и все же, ему понадобится больше, чем мы можем ему дать. Ему нужен врач и хорошее медицинское учреждение.

— Ему нужна Лиззи, — проговорила я, думая о медсестре Пара, которая фактически управляет клиникой на Острове Дьявола. Я посмотрела на Малахи. — Ты мог бы доставить его быстрее, чем мы.

— Я не смогу удерживать его в стабильном состоянии, — голос Малахи был мягким, но грустным, — и одновременно с этим лететь.

— Черт, — снова проговорила я, позволяя проявиться гневу, потому что злиться было лучше, чем испытывать пронизывающий до костей страх. Я и так жила страхами все это время.

— Ты за рулем, — сказала я Лиаму. — Я поеду сзади с Гуннаром, постараюсь, чтобы он оставался неподвижным.

— Идет проливной дождь, — произнес Лиам.

— В кабине не хватит места, чтобы уложить его. — Я посмотрела на Шон. — У вас есть брезент?

— Финики, — позвала она, и солдат вскочил со своего места. — Возьмите брезент и найдите способ закрепить его на кузове грузовика.

— Так точно, — ответил он и побежал к двери.

— Мы с Гэвином тоже можем ехать сзади, — сказала Рэйчел. — Удерживать брезент на месте, помогать ему оставаться неподвижным, следить за окружающей обстановкой. — Она посмотрела на Малахи. — Ты можешь лететь впереди? Следить за дорогой и сообщить Лиззи, что мы приближаемся, когда мы будем рядом, чтобы она могла подготовиться?

— Могу и сделаю, — ответил Малахи.

Через пять минут мы уже были в пути.


* * *


Лиам ехал быстро, быстрее, чем когда-либо я управляла Скарлет. Я сидела сзади с Гуннаром, забившись под брезент и спасая его голову от выбоин, в которые мы попадали по пути. Мы добрались за сорок минут, и мне потребуются недели, чтобы вернуть Скарлет нормальный вид.

Но для Гуннара это того стоило.

Малахи проделал хорошую работу; нам махали через ворота Острова Дьявола, затем устрашающий четырехколесный автомобиль с мигалками и сиренами сопровождал нас в клинику.

К тому времени Гуннар все еще был без сознания. Когда мы остановились, Рэйчел и Гэвин сорвали брезент, а Лиззи и ее сотрудники приступили к работе, погрузив Гуннара на носилки, и отнесли его внутрь.

— Я найду Таджи и родителей Гуннара, — сказал Гэвин, выскакивая из грузовика.

Все члены семьи Гуннара покинули Новый Орлеан, в основном после Белль Чейс. Но его родители вернулись; они не могли оставаться в стороне от сына или своего города.

— Спасибо, — произнес Лиам, и я услышала, как парни обнимаются и хлопают друг друга по спине. Они сводят друг друга с ума, но знают, когда объединиться и стать семьей. Это как раз один из таких моментов.

Я все еще стояла на коленях в кузове грузовика, джинсы и рубашка были пропитаны дождем, а один из моих лучших друзей был без сознания и истекал кровью. И теперь, когда он внутри, в безопасности в руках женщины, которой я доверяю, меня начало трясти.

— Черт, — проговорил Лиам и залез в грузовик. — Давай, cher. Давай снимем с тебя эту одежду.

Он поднял меня на ноги, передал Малахи, который поставил меня на землю под балкон первого здания, составлявшего клинику, образованную несколькими соединенными между собой таунхаусами, гостевыми домами и коттеджами.

— Ты очень мокрая, — сказал Малахи.

— А как у тебя дела? — спросила я, поднимая на него взгляд.

— Все будет хорошо. — В его глазах было беспокойство. — Я сильнее большинства людей.

— Сейчас не время геройствовать, — сказала я.

— Я сожалею о его травмах, — произнес Малахи. — Независимо от того, какую роль в них сыграла моя кража.

— Не нужно за это извиняться, — сказала я. — Нам нужен Абетил, и ты придумал способ его получить. Я не могу винить тебя за это. Но я виню тебя в том, что ты просто не сказал нам правду. Мы были бы лучше подготовлены. Ты мог бы нам довериться.

— Я должен был, — проговорил он. — И это моя ошибка, не твоя.

Лиам молчал все время разговора, но я знала, что он тоже хочет сказать пару слов Малахи позже. Пока что в центре нашего внимания был Гуннар.


* * *


Этот зал ожидания, второй из тех, что я посетила в группе зданий, составляющих клинику, был маленьким и все еще очень в стиле Нового Орлеана. Здесь и там в бывшей гостиной стояли разные стулья, паркетный пол скрипел при каждом шаге, а в углу стоял небольшой столик с диспенсером для воды и кофейником.

Рэйчел приготовила кофе, а я переоделась в сухую медицинскую одежду.

— Я собираюсь в Кабильдо, — сказала она, когда мы снова собрались. — Хочу сообщить Коменданту последние новости и рассказать о Гуннаре. И переодеться.

Она посмотрела на меня.

— Я знаю, что сейчас тебе от этого не станет лучше, — произнесла Рэйчел, сжимая мою руку, — но ты хорошо справляешься с кризисными ситуациями. Он выживет, потому что мы двигались быстро, знали, что делать, как с ним обращаться.

Она была права. Мне от этого не стало легче, но я сумела кивнуть.

— Спасибо.

— Я передам посылку Дарби, — сказал Малахи. — Я вернусь.

«Потому что шоу должно продолжаться, даже несмотря на то, что Гуннар без сознания и истекает кровью».

Когда в комнате остались только мы с Лиамом, он коснулся моей руки.

— С тобой все в порядке?

Я не колебалась, развернулась в его объятьях и разрыдалась.

— Все в порядке, Клэр. Все будет хорошо.

— Я устала от войны. Я устала от тюрем. Я устала бороться.

— Я знаю.

Он позволил мне высказаться, затем отстранился, смахнув слезы на моих глазах.

— Мы могли прекратить борьбу. Мы могли бы оставить все это позади.

Меня переволняли эмоции, так много чувств, что мне пришлось отвернуться.

— Я не могу покинуть Новый Орлеан. Это все, что у меня от него осталось. Если я уйду, все исчезнет.

— Ах, — произнес Лиам, очевидно понимая, что я имела в виду своего отца. — Он всегда будет с тобой. Здесь ты или где-то еще. Он в твоих воспоминаниях, в твоем сердце. В памяти и сердцах всех, кого он встречал, всех, кому он помог.

Этого было недостаточно. Не сейчас.

— Но я никуда не уйду. — Он обнял меня крепче. — Я не оставлю тебя, и Гуннара тоже.


* * *


Ожидание в больнице все длилось. Мы садились и вставали со стульев, переходили из одной комнаты в другую, и так по кругу.

Время шло: прибытия и отъезды, движение людей в зале ожидания и выход из него — медсестры пьют кофе, солдаты Сдерживающих желают получить последнюю информацию о Гуннаре.

Гэвин с Бёрком и Таджи на буксире вернулись первыми из нашей команды.

— Семья Гуннара? — спросил Лиам, вставая, чтобы пожать Бёрку руку и обнять Таджи.

— Их не было дома. Сдерживающие отправили солдата ждать у дома. Я подумал, что от меня здесь будет больше пользы.

— Спасибо, — произнес Лиам и сжал его плечо.

Когда Таджи подошла ко мне, я увидела, что глаза у нее припухшие.

— Все будет хорошо, — сказала я, обнимая ее, потому что это правда. Потому что ничего другого я была не готова принять.

— Что произошло? — спросила она, когда мы устроились на двух чрезвычайно неудобных стульях с лестничной спинкой, и она наклонилась ко мне, а я обняла ее за плечо. Я рассказала ей о Запределье, о том, что мы видели, о травме Малахи и навыках Рэйчел, об Элизиум-Сити, бассейнах и говорящем олене. Об Абетиле, битве у Завесы и ударе, нанесенном Гуннару.

О возвращении в Новый Орлеан, как держала в руках голову лучшего друга и молилась, чтобы мы успели вовремя.

— Я бы хотела, чтобы Завеса никогда не открывалась, — сказала она. — Мне бы хотелось, чтобы ничего из этого не произошло.

Я понимала ее желание, душевную боль, которая была вызвана всем этим. Я оглядела комнату, увидев Лиама и Гэвина, сидящих напротив нас, Пара, которые пришли проведать Гуннара, Мозеса, который зашел, чтобы поздороваться и пообещал, что вернется после того, как закончит смотреть «Приключения приходящей няни»[35] на кассете. Потому что сериал достиг «решающего момента».

Я бы, наверное, не встретила её, Лиама или Гуннара. Конечно, не познакомилась бы с Малахи, Мозесом или Рэйчел. Таджи не стала бы работать в магазине, а я бы не стала преподавать.

Нельзя было прорывать Завесу, и Суд не должен был приходить сюда в поисках войны. Не мы виновники этой трагедии. Но мы пытаемся сделать хоть что-то. Чтобы адаптироваться и развиваться, и найти свое место в порой неудобном новом мире. По крайней мере, так у нас есть шанс победить.

Вошла Рэйчел, переодетая в форму Сдерживающих с собранными в хвост волосами.

— Как он? — спросила она, садясь рядом со мной.

— Ничего нового, — ответил Лиам. — Мы все еще ждем. Что нового слышно о шторме?

— Ураган вчера прошел над южной Флоридой. Сейчас четвертая категория над Персидским заливом, и она будет только расти. Ожидается, что завтра вечером он достигнет берега. Как видите, дождь уже начался.

— Эвакуация? — спросил Лиам.

— Остров Дьявола — это специально предназначенное убежище для Пара, — сказала она. — Президент не хочет, чтобы они разбегались за пределы Зоны. Сегодня вечером и завтра утром из Зоны пойдут караваны для людей.

— Все, кто еще здесь, вероятно, достаточно стойкие, чтобы остаться, — сказал Лиам.

— Может быть, — произнесла Рэйчел. — Но в Новом Орлеане уже и так тяжело живется. Бьюсь об заклад, найдется не так много тех, кто захочет остаться, чтобы увидеть, как станет еще тяжелее. С другой стороны, Благие сегодня ни на кого не напали.

Прежде чем она успела уточнить, в дверном проеме появилась Лиззи.

Мы все встали, Таджи, Лиам и я держались за руки.

Лиззи оглядела нас с совершенно нейтральным выражением лица, даже когда под ее кожей закрутилось пламя.

— Его семья?

— Мы их еще не нашли, — ответил Гэвин. — Работаем над этим.

Лиззи огляделась.

— Технически, мы должны отчитываться перед семьей, а не перед друзьями. Но, учитывая, что вы тоже его семья, я просто скажу — он сильно пострадал. Внутреннее кровотечение, но мы думаем, что с этим справились. Сотрясение мозга от удара головой и небольшой отек мозга. Мы наблюдаем за ним, и пока он стабилен, но нам нужно еще время.

Начал нарастать страх, сжимая мое горло, а слезы заливали мои глаза. Но я знала, что сейчас для него нет лучшего места. И никому не доверяла больше, поэтому я заставила себя дышать, вдох и выдох.

— Три сломанных ребра. Плечо вывихнуто, но ничего сломано. Его бедро было раздроблено, но мы постарались все сделать как можно лучше. Ему понадобится физиотерапия. Но он молод и силен, и есть все основания для оптимизма.

— Он уже очнулся? — спросила Таджи. — Мы можем с ним поговорить?

На лице Лиззи промелькнула печаль и исчезла в мгновение ока.

— Он все еще без сознания.

Когда Таджи втянула воздух, Лиам обнял ее за плечо, а Лиззи подняла руки, словно пытаясь остановить волну паники.

— В этом нет ничего неожиданного или необычного, — сказала она. — Это реакция на стресс. Он поправится, и на это потребуется время.

— Как долго он пробудет без сознания? — спросил Лиам.

— Невозможно сказать.

— Мы можем остаться, пока он не очнется?

Лиззи перевела взгляд на меня, пытаясь улыбнуться.

— Конечно. Если вы готовы рискнуть сидением на неудобных стульях в комнате, где никогда не бывает слишком темно, и постоянного туда и обратно ходят медсестры.

Не думаю, чтобы у нас был другой выбор.


* * *


Таджи прислонилась ко мне, и мы принялись ждать вместе.

Прошло еще два часа, прежде чем Гуннара перевели в палату, и еще двадцать минут, прежде чем они позволили нам его увидеть. Я знала, что они его проверяют. К нему были подключены разные мониторы и оборудование, работающие от мощных генераторов Острова Дьявола.

Когда мы наконец вошли, я расстроилась, что вижу его таким бледным, с закрытыми глазами, подключенным к оборудованию. Полоса его густых темных волос была сбрита, там сейчас виднелись аккуратные строчки шва.

— Он будет в ярости из-за своих волос, — в шутку сказала Таджи. — Это была его гордость и радость.

— Да, но, честно говоря, у него много и другой гордости и радости. — Я сжала ее руку. — Ему есть чем похвастаться.

Она засмеялась и вытерла слезу.

— Нет, я бы не использовала это слово.

— А вы знаете много слов, — произнес Гэвин.

Он вошел с дымящимися чашками и предложил одну Таджи. Лиам шел позади него и протянул мне другую.

— Я в порядке, — сказала я. Но на самом деле я была истощена смесью страха и адреналина.

Дверь открылась, и вошел мужчина. Он был высоким, широкоплечим, с взлохмаченными каштановыми волосами и голубыми глазами, смотрящими с лица с волевым подбородком. Его взгляд упал на кровать, и в его глазах были видны не просто дружеские чувства.

Таджи взглянула на меня, приподняв брови. Я пожала плечами и снова посмотрела на мужчину.

— Привет, — сказала я. — Я Клэр. Ты друг Гуннара?

Он нахмурил лоб.

— Я не совсем уверен. — Он провел рукой по волосам, напрягая бицепсы при движении. — Я имею в виду, мы раньше были друзьями. На самом деле, мы не говорили об этом — думаю, я не уверен… — Он поднял руки и закрыл глаза, словно собираясь собраться с мыслями. — Извините, у меня сегодня в голове беспорядок. Дайте мне взять себя в руки.

В его глазах была тоска. Гуннар не упоминал о романе, так что, возможно, они все еще на стадии «друзья и танцы вокруг возможности чего-то большего».

— Мы все в одной лодке, — произнесла Таджи. — Не торопись.

Когда он снова открыл глаза, они казались яснее.

— Я Кэм. Кэмерон.

— Таджи, — сказала она и представила всех остальных. Мы обменялись рукопожатиями, оценивая друг друга.

Он подошел к краю кровати, словно сраженный тем, каким увидел Гуннара. Так что я освободила немного места.

— Присаживайся, Кэмерон, — сказала я. — Похоже, у тебя такой же дерьмовый день, как и у нас всех.

— Не самый лучший, — ответил он, присаживаясь рядом со мной.

— Дерьмовый день как ни крути, — согласился Гэвин.

В дверь постучали. Мы оглянулись и увидели в дверях Кантрелла и Стеллу Ландро.

Они могли бы уехать из Нового Орлеана и от Гуннара, но отказались покидать свой дом, менять образ жизни, свои притязания, веру в то, что жизнь будет продолжаться, как она была раньше. И все, что касалось магии, все, что делало мир опасным для Гуннара, было для них враждебным.

Включая меня.

Я не видела их с тех пор, как они вернулись. Они оба выглядели постаревшими, измученными и очень несчастными. Я приготовилась к удару.

— Мистер и миссис Ландро.

— Клэр. Таджи.

— Возможно, вы еще не знаете Гэвина Куинна, — сказала я, представляя его, а затем указал на Кэмерона. — Это Кэмерон, один из друзей Гуннара.

Они обменялись приветствиями, и мы встали, чтобы Ландро могли подойти ближе к кровати. Стелла встала у кровати и заплакала, коснувшись руки Гуннара. Кантрелл подошел к ней, взяв ее за руку и положил вторую на поручень.

Снова подкатились слезы, и я посмотрела в потолок, моргая. «Сегодня больше никаких слез. Мы доставили Гуннара туда, куда нужно было, и я должна довериться ему и Лиззи, чтобы пережить эту ситуацию».

Лиам подошел ко мне сзади, положил руку мне на спину и прислонился головой. И только от этого контакта я уже почувствовала себя лучше. Потому что он был рядом.

Лиззи вошла в дверной проем, и мы отошли, чтобы пропустить ее.

— Вы родители? — спросила она и дала им время разглядеть ту, что заботилась об их сыне, и огонь, что двигался под ее кожей.

— Да, — ответил Кантрелл. — Я хирург. Был хирургом — я на пенсии.

Она бодро кивнула и оглянулась на всех нас.

— Превосходно. Я Лиззи. Я координировала операцию вашего сына. Давайте обсудим его лечение.

Мы оставили их разговаривать.


* * *


Лиззи вошла в комнату ожидания через несколько минут, прожевывая энергетический батончик.

— Они хотят с тобой поговорить, — сказала она, глядя на меня.

«Вот дерьмо», — подумала я, хотя знала, что они захотят избавиться от стресса и страха, переложив ответственность на меня. Обвинить меня и Паранормальных во всех бедах, что постигли их семью.

Хотелось бы мне переадресовать их к Камаэлю.

— Хорошо, — ответила я и встала.

— Я могу пойти с тобой, — в голосе Лиама послышалась твердость с оттенками злости. Он не хотел, чтобы они обвиняли меня больше, чем я это уже делала сама. Но я покачала головой.

— Он мой друг. Я должна с этим справиться.

Он смотрел на меня мгновение, затем кивнул.

— Хорошо.

— Если нужно будет надрать задницу, — произнес Гэвин, не отрываясь от древнего экземпляра детского журнала «Яркие моменты», который он взял с полки у двери, — я буду здесь. Как раз скоро закончу читать статью.


* * *


Ландро сидели на стульях, которые они поставили рядом с кроватью. Когда я вошла, они встали.

— Клэр, — произнес Кантрелл, — мы хотели с тобой поговорить. Если у тебя есть минутка?

— Конечно, — ответила я, когда дверь за мной закрылась со щелчком, эхом отразившимся от стен.

— Не виделись несколько месяцев, — сказала Стелла.

— Да. Как ваша семья?

— Хорошо. Зак в Атланте, где мы пробыли несколько месяцев. Эмме сейчас в Нью-Йорке. После… того инцидента, ей нужен был новый старт.

Инцидентом была атака Духа, которая, казалось, в первую очередь настроила их против меня.

— И это то, о чем мы хотели с тобой поговорить, — произнес Кантрелл. Они посмотрели друг на друга, соединив руки. — Мы хотели извиниться.

Я уставилась на них, и мне потребовалась целая минута, прежде чем я смогла осмыслить то, что они сказали.

— Простите, что?

— Мне очень жаль, — сказал Кантрелл. — В последний раз, когда мы видели тебя и твоих друзей, мы были резки. Мы обвиняли вас всех в нападении на Эмме. Это было до того, как мы поняли, что ты Восприимчивая, но даже после того, как узнали… даже тогда мне потребовалось время, чтобы признать себя неправым. Больше, чем следовало бы, — добавил он. — Так что мне очень жаль.

— Вы прощены, — произнесла я, а он долго смотрел на меня.

— Так легко.

— В Зоне и так достаточно врагов. Больше не нужно. — Я положила руку поверх его, сжала. — И Гуннару сейчас не нужны наши ссоры.

Вторую руку он положил на мою и тоже сжал.

— Думаю, ты права.


* * *


Часы прошли в мешанине медсестер, гудков, приходящих и уходящих друзей, передававших свои наилучшие пожелания. И дождь становится все сильнее, а ветер громче. Мы отправили Таджи с Гэвином обратно в магазин, чтобы они могли немного поспать.

Священник Сдерживающих, единственный оставшийся священник в Новом Орлеане, насколько мне известно, молился вместе с семьей, произнося слова вслух и шепотом, прося даровать спасение, исцелить его, вернуть в мир.

Я чуть не задохнулась от рыданий, и мне пришлось выйти из комнаты, чтобы окончательно не сломаться. Я прошла через клинику, игнорируя всех, мимо кого проходила, пока не добралась до входной двери длинной веранды, окаймлявшей фасад здания.

Там стояли изношенные деревянные качели, с отслаивающейся белой краской, ржавыми цепями, как раз достаточно близко к стене, чтобы дождь не достал их.

Я села… и просто стала дышать. Вдох, выдох, пока беспокойство не утихло, пока мои руки не перестали дрожать. Пока я не перестала представлять себе жизнь без моего лучшего друга.

— С ним все будет в порядке, — пробормотала я, как будто одних слов было достаточно, чтобы вернуть ему здоровье. — С ним все будет хорошо.

Потому что я больше не могла терять.

Качели заколыхались, я открыла глаза и увидела рядом с собой Лиззи. Ее ноги были вытянуты, лодыжки скрещены, демонстрируя туфли на толстой подошве, которые вроде бы предпочитают медсестры, руки скрещены на груди. Ее глаза были закрыты, что позволило мне наблюдать за пламенем, танцевавшим под ее кожей, будто под музыку, которую я не слышала.

— Хорош смотреть, — сказала она, и я чуть не подпрыгнула. Она открыла один глаз и посмотрела на меня. — Едва сдерживаешься?

— Вроде того.

Она кивнула.

— У всех может случиться, независимо от того, работаешь ты здесь или нет. Иногда нужна хотя бы минута. — Кончиками пальцев ног она толкала качели назад, затем вперед и обратно. — Его покрасили.

— Что?

Она указала на крыльцо, которое было неестественного ярко-зеленого оттенка, которое я даже не заметила, когда вышла сюда.

— О. Да уж.

— Зеленый должен успокаивать. — Она снова толкнула качели, цепи скрипнули. — Хотя я не уверена, что это относится к этому конкретному оттенку. Во всяком случае, они покрасили его, потому что хотели, чтобы после происшествия с «Мемориалом» в клинике стало веселее. Она взглянула на меня. — Почувствовала себя лучше?

— Ни на грамм. Все мое настроение по поводу Нового Орлеана сейчас такое… — Я протянула руку большим пальцем вниз, что было международным символом неприязни.

Я не хотела жить в Элизиуме. Визит ясно показал это. Но за те сутки, что провела там, я была подавлена тем, что мы живем без электроэнергии, свежей еды, в жаре и грязи. Мы живем в месте, где все тяжело. А Аэрит поставила перед собой задачу усложнить нам жизнь.

Лиззи кивнула.

— Иногда мне интересно, почему я осталась здесь. Я имею в виду, на Острове Дьявола.

Я посмотрела на нее.

— Почему?

На мгновение она замолчала и почесала особенно яркую вспышку пламени на своем предплечье.

— Потому что я уже здесь. Потому что впереди еще много работы. Потому что не уверена, где мне еще быть после всего этого времени.

— Остров Дьявола, который ты знаешь, против дьявола, которого ты не знаешь?

Она нахмурилась.

— Ваш язык очень странный. Но я полагаю таковы его особенности. В Запределье тоже была война. Но я так понимаю, что теперь все кончено?

Она хотела подтверждения, хотя я не знала, чего именно.

— Мы не видели сражений. Все, что мы видели, было… ну, прекрасно. Я думаю, все там было ухоженным. До предела. Одежда. Похожесть. Все словно неживое. Нам это не понравилось.

— Нам?

— Всем, кто пошел. Включая Малахи.

Она кивнула и глубоко вздохнула, словно отпустила то, что держала в течение долгого времени.

— Думаю, это часть того, что происходит после сражений, после хаоса. Я имею в виду, Консульство изначально работало над тем, чтобы нас объединить. Но они зашли слишком далеко. И, очевидно, ничему не научились после восстания Суда.

Я попыталась кивнуть, но вместо этого сильно зевнула.

— Тебе стоит немного поспать.

— Стулья в зале ожидания не совсем удобные.

— Это уж точно. Это не дает людям задерживаться надолго. — Она улыбнулась. — У нас есть спальная комната для посетителей. С тех пор, как начались боевые действия, к нам присоединилось больше людей, и их близкие — которые здесь не живут — хотят оставаться рядом. Там пара старых больничных коек. Я не говорю, что там будет комфортно, но будет темно и тихо.

Это звучало как рай.

## Глава 18

Рассвет не радовал сланцево-серым небом и проливным дождем. Я оставила Лиама спать и вышла на крыльцо, чтобы подышать воздухом.

Свежести как таковой не было. В городе пахло сыростью, как и всегда в Новом Орлеане во время ливней. Вода уже начала собираться в лужах, по улицам и рядом с мешками с песком, окружавшими здание.

— Внимание, — произнес голос из громкоговорителя, эхом разнесшийся по окрестностям. — Последний караван покинет Новый Орлеан через два часа. Если вы намерены остаться, пройдите в назначенное вам убежище. Внимание…

Послание началось снова и повторилось трижды, прежде чем все стихло.

Я вернулась, умылась в маленькой гостевой ванной, затем причесалась и заплела волосы, чтобы скрыть тот факт, что они пережили битву и ливень с тех пор, как я их последний раз мыла. Под глазами появились темные круги, из-за которых я выглядела еще бледнее, чем обычно. Но я ничего не могла с этим поделать. Ведь все это время думала о Гуннаре.

Я сделала глубокий вдох, заставила себя выйти и снова пройти по коридору. И обнаружила, что вокруг было устрашающе тихо. Та же медсестра, которая была здесь прошлой ночью, на этот раз с мешками под глазами, просматривала цветные папки на высокой полке за стойкой. Она повернулась на звук моих шагов и приветственно кивнула.

Остальные комнаты были пусты; либо все выздоровели, либо искали убежище в другом месте.

Я открыла дверь и обнаружила спящих Кэмерона и Кантрелла на стульях по обе стороны кровати, вытянувших ноги и скрестивших руки на груди.

Дверь со скрипом закрылась, и отец Гуннара, хлопнув глазами, прищурился, чтобы сфокусироваться на мне. Затем скользнул взглядом на Гуннара, чья грудь поднималась и опускалась, пока он спал.

— Пока ничего, — прошептал Кантрелл и сел, потерев лицо руками. Затем зевнул, перевел взгляд на Кэмерона, а затем на окно.

— Который сейчас час?

— Около пяти тридцать. Простите, что разбудила.

— Все хорошо. Я только заснул. Решил, что мне нужно остаться здесь.

— Стелла ушла домой?

— Я вчера отправил ее домой. Обратно в Атланту.

Он имел в виду «Из Зоны». Подальше от Нового Орлеана, Благих и шторма.

Я не знала, как к этому отношусь. Была ли я зла на то, что он сдался? Что кто-то сбежал от опасности? Или завидовала тому, что им наконец удалось разорвать узы, которые удерживали их здесь? Воспоминания, которые связали нас с этим умирающим местом.

Может быть, и то и другое.

Страдание в его глазах говорило о многом.

— Она не хотела уходить. Она не хотела покидать Гуннара, меня и дом. Город. Но я должен был ее обезопасить. Мы не должны были возвращаться.

Я кивнула, потянулась и пожала его руку.

— Жизнь здесь становится тяжелее с каждым днем. Некоторые из нас могут остаться. Некоторые из нас не могут. И это нормально. Вот почему все остальные здесь. Потому что мы знаем, что не все могут остаться.

Его глаза наполнились слезами, и у меня защемило в груди.

— Спасибо тебе за это.

Его голос чуть не сорвался, пока он пытался сдержать эмоции.

— Пожалуйста.

Кэмерон пошевелился, моргнул и поднялся.

— Я не заметил, как заснул, — сказал он, переводя взгляд с меня на Кантрелла и на Гуннара.

— Ничего? — тихо спросил он.

— Пока нет, — ответил Кантрелл. Он встал, потянувшись из стороны в сторону.

— Почему бы вам, ребята, не пойти выпить кофе? — предложила я. — Я останусь здесь с ним.

— Я бы размялся, — произнес Кантрелл. — Может, прогуляемся вокруг квартала. — Он выглянул в окно. — Или могли бы, если бы не ливень. — Он снова посмотрел на меня. — Фрида?

Я кивнула.

— Выйдет к берегу сегодня вечером. К нашему.

— О, хорошо, — сухо сказал он. — Еще один дар небес.


* * *


Я свернулась калачиком в еще теплом в кресле. Дождь сильно стучал в окно, словно каждая капля пыталась попасть внутрь.

— Ты хреново выглядишь.

Я застыла от хриплого голоса, на мгновение подумав, что в дверь просочился Пески, чтобы оскорбить меня. Потому что это было похоже на то, как поступил бы любой Пески.

А потом я посмотрела на Гуннара и увидела улыбку в уголках его губ.

Накатили слезы.

— Ты сам хреново выглядишь. — Я наклонилась и поцеловала его в лоб. — Вовремя очнулся. Похоже, урагана нам не избежать.

— У меня в голове ураган прямо сейчас. — Он оглядел комнату. — Где цветы? И воздушные шары?

— Флористов у нас нет, — сухо ответила я. — Но есть великолепный рыжик, не считая меня, который всю ночь просидел у твоей кровати.

Оба глаза широко распахнулись, а на его губах расцвела улыбка.

— Кэмерон был здесь?

— Был. Он с твоим отцом. Пьют кофе. — Я наклонилась вперед. — И Кантрелл извинился передо мной за то, что был придурком после того, как Эмме пострадала.

Гуннар открыл рот и снова закрыл его.

— Неужели ад действительно замерз? Потому что уж очень это неожиданно для Кантрелла за что-либо извиняться.

— Это не ад, ты находишься в очень влажном Новом Орлеане. — Я взяла его за руку, нежно сжав. — И я действительно очень-очень рада, что ты очнулся.

— И я рад очнуться. — Он попытался сесть, посмотрел вниз и поморщился. — Все в порядке?

— Все в порядке. Кроме, возможно, Скарлет. Лиам летел, как летучая мышь из ада, и она уже никогда не будет прежней.

— Запиши это на мой счет, — сказал он и снова лег.

— Ловлю на слове.

— Что ж, это был ужасный кофе, — сказал Кантрелл, выходя в дверной проем, — но он…

Он остановился, когда увидел Гуннара и понял, что его сын не спит, затем тяжело сглотнул.

— Гун, — произнес он, затем подошел к кровати и поставил кофе на боковой столик. — Ты очнулся.

— Да, пап. Извини, что заставил вас беспокоиться.

— Наверное, просто захотел поваляться в постели ради удовольствия. Ленивец, — сказал Кантрелл, вытирая тыльной стороной ладони слезу, которую не сумел сдержать. — Всегда это тебе говорил.

Он нагнулся к сыну и поцеловал его в лоб.

Гуннар слабо улыбнулся.

— Да, это так. Но ты не видел всех моих подвигов. — Он взглянул на меня. — Они были героическими, правда?

— О, однозначно. Они были невероятны. На их основе будут писать рассказы. Оды, стихи и даже баллады. Ты всегда был слишком храбрым для твоего же блага.

Гуннар жестом указал на свое тело неперевязанной рукой.

— Вот и подтверждение.

— Я пойду за Лиззи, — сказал Кантрелл, проходя мимо Кэмерона.

Он шагнул в дверной проем, очевидно, стараясь скрыть улыбку на лице. Он очень старался сохранять спокойствие. Я знала такое выражение лица, потому что сделала то же самое, когда поняла, что Лиам вернулся.

— Я помогу твоему отцу привести Лиззи, — сказала я и встала. — Потому что это совершенно невозможно выполнить в одиночку. — Я поцеловала его в щеку, затем подошла к двери и показала Кэмерону большой палец, чтобы Гуннар не увидел.

— Привет, — услышала я Кэмерона.

— Привет, — ответил Гуннар, и я закрыла дверь.

Хотя мне очень не хотелось.


* * *


Снаружи бушевал ураган, но настроение у нас поднялось. Рэйчел вернулась в Кабильдо, а мы все еще не видели Малахи.

— Надеюсь, с ним все в порядке, — сказала я и отодвинула старые жалюзи, чтобы выглянуть наружу. Не то чтобы было на что смотреть. Лишь серое небо и вода.

— Возможно, он остался с Дарби, — произнес Лиам. — Он знает, что Гуннар в хороших руках с Лиззи — и с тобой — и ему есть над чем поработать с Ловушкой Дьявола.

— Еще многое предстоит сделать, — сказала я. — Мне нужно проведать Таджи, проверить магазин, узнать, на какой сейчас стадии Дарби с оружием. И я думаю, нам следует поговорить о последнем караване. Собираемся ли мы получить там местечко.

Лиам изогнул бровь, его челюсть дёрнулась, и я почти видела, как он жаждет ринуться в спор.

— Мы уже решали, остаться или уйти: мы все еще здесь.

Я посмотрела на него.

— Ты не уедешь, — сказал он. — Даже если бы ты хотела уехать из Нового Орлеана, то не смогла бы просто уйти, потому что ты не такой человек. И я без тебя не уйду.

Я просто смотрела на него, пытаясь понять то, что он сказал. Осмыслить. И осознала, что на каком-то уровне я все еще ожидала, что он снова уйдет. Ждала, когда он попрощается и присоединится к Элеоноре за пределами Зоны, чтобы отправлять записки, в которых будет делиться, как он счастлив за пределами Зоны.

Я не могла представить себя ни с кем другим. Но не верила, что он ко мне относился так же.

Я не верила в нас.

А Лиам верил настолько, что был готов смириться с жизнью здесь, с магией, чтобы быть со мной. Он любил меня достаточно, чтобы пожертвовать собой. Вот и все.

Поскольку у меня не было слов, я обняла его. Это его удивило настолько, что ему потребовалось мгновение, чтобы обнять меня в ответ, притянув ближе. Я дала себе время, шанс побыть с любимым, желанным, прежде чем мир снова нас прервет.

— Спасибо, — тихо произнесла я.

Я не была уверена, сказала ли это достаточно громко, чтобы он услышал, но он погладил меня по волосам.

— Не надо благодарить меня за любовь. Это мой выбор, Клэр. Без каких-либо условий.

Теперь я откинулась назад, прищурившись.

— Ты пытаешься получить награду «Парень года»?

— Может быть. А какой приз?

Я наклонилась и поцеловала его.

— Я люблю тебя. И это же дарю в ответ.

— Хорошо, — произнес он.

— Теперь, когда мы все прояснили, я хочу попрощаться с Гуннаром.

— Ладно. Я подожду в вестибюле.

Мы разошлись, и я вернулась в комнату Гуннара и обнаружила, что он один, смотрит в окно на падающий дождь.

— Где все? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Кэмерон пошёл проверить свою собаку. Кантрелл вернулся домой. Мы получили сообщения о наводнении, поэтому я их заставил.

— Ты получаешь отчеты?

— Много работы. Особенно сейчас. — Он похлопал по кровати. — Подойди сюда.

Я села на край кровати, устраиваясь так, чтобы было удобно сложить руки на коленях.

— Сейчас ты заявишь мне о своей бессмертной любви ко мне?

— Сейчас я спрашиваю о тебе и Лиаме.

— Обо мне и Лиаме? Тебя чуть не убили Паранормальные, а ты хочешь узнать о моей личной жизни?

— Я хочу знать, в порядке ли ты. Ты кажешься… напряженной. Или была такой.

Я не думала, что это так очевидно. Похоже, я ошибалась.

— Всего лишь подростковые проблемы.

— Это потому, что ты боишься обязательств.

Я прищурилась.

— Извини, что?

— Я имею в виду, разве не все мы немного боимся обязательств? Подумай, где мы живем, чем занимаемся. Все быстро меняется. Трудно принять решение, когда не знаешь, что будет дальше.

— Ага, — произнесла я и почувствовала себя лучше, потому что не только я испытывала это. — Это так. Он сказал, что останется в Новом Орлеане из-за меня.

— Конечно, он останется.

— Что значит «конечно»? Мы только что с ним это обсудили.

Гуннар просто посмотрел на меня.

— Тебе действительно стоило больше встречаться с парнями в старшей школе.

— Я бы сходила на встречу выпускников, но внезапно произошла эта Паранормальная война, поэтому мне пришлось изменить свои планы.

— Ха-ха. — Он положил руку на мою и сжал. — Он любит тебя, Клэр. И он уже решил остаться. Он отослал Элеонору, наверное, отослал бы и Гэвина, если бы мог. Но он остался. И, к сожалению, не думаю, что он остался бы ради меня.

Я указала на него.

— Руки прочь.

— Знаешь, если бы ты не встречалась с ним, я бы, наверное, попытал счастье.

— Я встречаюсь с ним, и он натурал.

— Мне нравится думать о сексуальности как о спектре, — Гуннар развел руками.

— Почему ты говоришь это только когда мы говорим о моих парнях? И почему я не знала о Кэмероне?

Его щеки налились румянцем.

— Значит, у тебя к нему чувства, — сказала я.

— Только самое их начало. Мы только общались. И я не хотел сглазить.

«Боже, мы слишком похожи».

— Он мне нравится, Клэр.

Я улыбнулась.

— Он мне тоже нравится. Он остался на всю ночь. Твой отец в одном кресле, он — в другом.

— Я что, остался без постоянного бдения со стороны Клэр-медвежонка?

— Больше не было стульев, — сказала я. — Когда у нас будет время, мне нужны будут подробности о вашем знакомстве, его IQ, как он обращается с официантами, как он выглядит под одеждой.

— Работа, высокий, не имею понятия, надеюсь, что потрясающе.

— Это лишь оглавление, — произнесла я, вставая.

— Клэр, сделай мне одолжение.

Я снова посмотрела на него.

— Как я сказал Кантреллу и Кэмерону, не возвращайтесь сегодня; это слишком рискованно. Оставайтесь дома. Если что-нибудь случится, Лиззи передаст тебе весточку.

Я не хотела с ним соглашаться, но знала, что он прав.

— Хорошо, если ты обещаешь немного отдохнуть, потому что отдых тебе необходим. А мне еще нужно поговорить с одной девушкой о боевом механизме.

Но сначала мне нужно было увидеть девушку из магазина.


* * *


Мы с Лиамом выехали из клиники на Скарлет и сквозь проливной дождь направились к воротам Острова Дьявола. К тому времени, когда мы пересекли окрестности, я отчетливо поняла, что машину сурово потрепало в поездке из Белл Чейз.

Когда все будет закончено, она заслужила хорошего ухода.

Я притормозила, когда мы подъехали к воротам, чтобы дать охранникам время открыть их, но они уже были открыты, так как десяток человек в накидках и дождевиках или просто с одеялами над головой стояли в очереди, чтобы попасть на Остров Дьявола. Большинство из них были в возрасте. Один был в инвалидном кресле. Еще одна женщина была с двумя маленькими детьми, которые плескались в луже в своих ярко-желтых резиновых сапогах.

Я открыла окно, прищурившись от дождя, и посмотрела на охранника.

— Все хорошо? — спросила я, едва перекрикивая рев ветра и дождя.

Поверх униформы на нем была полиэтиленовая накидка, а под проливным дождем он выглядел в целом очень несчастным.

— Общественные сады размыты, еда заканчивается. — Ему пришлось повысить голос из-за дождя. — А в Лэйквью и Джентилли уже наводнение, а сюда людей привозит автобус. Им следовало уехать вместе с этим проклятым караваном.

Я вздохнула и закрыла окно, дождалась перерыва в движении и выехала через ворота, махнув людям, стоявшим в очереди.

— Солдаты из нового привоза, — с сожалением сказал Лиам, потирая лоб и глядя в боковое окно. — Их отправили сюда, потому что нам нужны были кадры, а им негде было служить, кроме как в Новом Орлеане. Они не понимают людей или то, почему они хотят остаться даже в кризисной ситуации. Или что некоторым людям просто некуда идти, а идея уйти для них немыслима.

По мере продвижения по кварталу наводнение становилось все очевиднее. Края улиц начали заполняться, но вода еще не достигла тротуара. Бордюр был наклонен в сторону от середины улицы, чтобы вода текла к водосборным бассейнам. Но если насосная система не работает, это станет камнем преткновения. Буквально. И это даже еще не был сам шторм, еще нет. Просто дождевая вода, которая еще не попала в сломанную насосную систему. Посмотрим, как далеко она поднимется.

Магазин был открыт, но снаружи казался пустым. Мы увидели записку, приклеенную к двери.


> «ВНИМАНИЕ ЖИТЕЛЯМ:

> В связи с предупреждением об урагане с 20:00 действует комендантский час. В связи с ограниченными запасами топлива обязательное отключение электроэнергии начнется в 21:00».


Ночь обещала быть долгой.

Мы вошли внутрь, обнаружив за стойкой Таджи. Она была единственным человеком в магазине. Когда открылась дверь, она обратила на нас свой взгляд.

— Что происходит?

— Комендантский час и обязательное отключение электроэнергии, — ответила я, передавая ей записку. — А Гуннар проснулся, передавал привет и что любит тебя.

На самом деле я не помнила, говорил ли он что-нибудь из этого. Я была измотана.

Она посмотрела в потолок и тяжело вздохнула.

— Слава Богу.

— Его родители извинились передо мной.

— А ад официально замерз?

— Ха! Так и Гуннар сказал.

— И официальный ответ — «нет», — произнес Лиам. — Но все еще идет дождь.

— Спасибо за этот содержательный прогноз погоды, Берт.

Таджи сделала вид, что стучит по столешнице документами.

— Пожалуйста, Дженни[36].

Я просто улыбалась за кадром.

— Как тут дела?

— Я беспокоюсь о шторме, электричество определенно отключится, а у нас почти закончились пайки. В общем, все как всегда.

— Я собрала все свечи и емкости, которые смогла найти. — Она указала на общественный стол, на котором стояли свечи и бутылки с водой. На полу стояли емкости побольше. — На третьем этаже есть одеяла и еще немного свечей. Кто знает, появится ли кто-нибудь, кроме основной группы, но мы будем готовы, если так.

— Основная группа, — повторила я с улыбкой. Наша странная семья из людей и Пара. Если нам придется пережидать ураган, я была бы непротив пережидать его вместе с ними.

Но мне понадобится хотя бы немного энергии, если я собираюсь что-либо пережидать. Я взяла с кухни протеиновый батончик. Едва я сняла пластиковую обертку, как принялась жевать.

— Когда ты в последний раз ела? — спросила она. — Ты выглядишь измученной.

Я моргнула.

— Понятия не имею.

— Я могу что-нибудь подогреть, — сказала она. — Мы должны питаться, пока есть такая возможность.

— Пока этого достаточно, — произнесла я. — Ты что-нибудь слышала о Малахи? Или Дарби?

— О Малахи — нет, но о Дарби — да. Я забыла — она просила тебя зайти, когда сможешь. Сами знаете, потому что Благие намереваются уничтожить нас.

— Ага, — согласилась я. — Она сказала, есть ли прогресс?

— Нет.

Я посмотрела на дверь, не особенно стремясь вернуться в шторм. Но у меня действительно не было выбора.

— Черт побери, — тихо произнесла Таджи. — Если все это из-за потери сестры Аэрит, я, конечно, сочувствую, но она могла бы пойти по пути Тадж-Махала.

— Согласна, — сказала я, не обращая внимания на приступ сожаления. Я ничего не делала с Каллит. И, насколько мы знали, моя мать тоже.

«Но сколько следователей было у Сдерживающих?»

«Нет», — сказала я себе. «Я потратила достаточно сил на Лору Блэквелл, до конца жизни хватит. Ее преступления, какими бы они ни были, не могут быть моим бременем».

— Я пойду к ней, — произнесла я и запихнула в рот остатки протеинового батончика.

— Пока она ходит, — сказала Таджи Лиаму, — ты не мог бы перенести пару мешков с песком на задний двор? Там становится немного мокро.

— Могу. — Лиам взглянул на меня. — Ты можешь поговорить с Дарби одна?

— Он спрашивает, умеешь ли ты плавать, если это понадобится, — сказала Таджи.

— Умею. — Я положила руку ему на грудь и потянулась, чтобы поцеловать. — Все будет хорошо. Спасибо за помощь с магазином.

— Я все-таки пытаюсь ухаживать за владелицей, — сказал он. — Это взятка.

— О, кстати о взятках, чуть не забыла. — Я вытащила из рюкзака завернутую кору, которую принесла из Элизиума. — Можешь передать это Мозесу?

— Что это такое? — спросила она, поднимая голову, чтобы кора оказалась подальше от носа. Что было хорошей идеей.

— Гадость, — ответила я. — Ему это понравиться.


* * *


Я натянула резиновые сапоги и полиэтиленовое пончо с логотипом футбольной команды «Сэйнтс» — необходимое при любом урагане — чтобы прогуляться в музей и, вероятно, я бы насладилась брызгами из-под сапог, если бы не проливной горизонтальный дождь и суровый ветер. Дождь шел так сильно, что я почти была уверена, что обнаружу синяки, когда сниму пончо.

Пальмы гнулись на ветру, а незакрепленные ставни бились о стены. Я увидела, как порывом ветра унесло одну из них, заставив ее кружиться в воздухе, как неуклюжий фрисби.

Шартр-стрит была немного выше, чем Роял, так как она была ближе к реке, а город утопал в низине. Я миновала Дом Наполеона, который стоял на углу, чтобы попасть в музей. Антикварному зданию было больше двухсот лет, и оно определенно было частью истории Нового Орлеана. Сегодня оно выглядело еще хуже — ставни свисали с кронштейнов, окна разбиты, а от дождя отваливалась штукатурка, отслаивающаяся от стен. Наверное, в следующие несколько часов все станет еще хуже.

Я обнаружила, что дверь музея заперта, поэтому пришлось постучать.

— Дарби! Это Клэр!

Я заглянула в окно и постаралась хоть что-то расслышать в свистящем ветру. Наконец, по прошествии доброй минуты, раздался скрип, и дверь открылась.

— Извини, — сказала она, махая мне рукой. — Ветер продолжал открывать дверь, поэтому мне пришлось ее заблокировать.

С ворчанием она потянула ее, чтобы снова закрыть, затем подкатила невысокую металлическую тележку и подперла ею дверь.

Дарби сегодня соединила в комплект обрезанные джинсовые шорты с облегающей футболкой, подчеркивающей ее формы, с красными резиновыми сапогами. Лицо ее было без макияжа, темные волосы были убраны под косынку. Как и все мы, она выглядела усталой.

Она выдохнула.

— На улице все просто ужасно.

— Да, и будет только хуже. Ураган выйдет на берег сегодня вечером.

Я стянула пончо и повесила его на тележку. Не то чтобы оно принесло мне много пользы. Я промокла насквозь.

— Знаю, — произнесла она. — Текущий путь следования показывает, что он быстро движется к берегу над заливом Сент-Луис, но кто знает, как Благие себя поведут? Как Гуннар?

— Очнулся и идет на поправку. Как сама?

— Мне нужен перерыв, — ответила она.

— Где Лоуз? — спросила я, идя за ней к фонтанчику с газировкой.

— Вернулся на Острове Дьявола. Похоже, у него небольшая водобоязнь.

— Что ж, в Новом Орлеане это не самое лучшее качество. Кстати, ты видела Малахи? Я не разговаривала с ним с тех пор, как мы вернулись из Запределья.

— Он приходил сегодня утром с Рэйчел посмотреть, как у нас дела.

Я округлила глаза и улыбнулась.

— С Рэйчел? Как будто специально?

Дарби улыбнулась, и ее бледное лицо просветлело.

— Ага. Они не держались за руки или что-то в этом роде, но они не дрались, и, если это имеет значение, казались более снисходительными друг к другу.

— Это так. Она вела себя в этой поездке очень хорошо. Определенно справляясь с собой.

— Да, это на нее похоже. И вот они снова общаются.

Не делая плавных переходов между темами и без лишних расшаркиваний, она махнула рукой в сторону «сборной солянки» из металла и камня, стоявшей на прилавке. Скелет чугунной сковороды был втиснут в старинную серебряную подставку для тостов. Абетил был вклинен в сковороду, а Камень Инклюзии вклинился в укромном уголке рядом с Абетилом.

— Это. . интересная установка, — сказала я.

— Вы принесли мне два камня, но не подставку. Пришлось импровизировать.

Я даже не думала о подставке.

— Прости.

— Хороший ученый даст вторую жизнь чему угодно.

Подойдя ближе, я увидела, что в сковороде было немного зеленой жидкости.

— А что это за жидкость?

— Электролитический раствор, предназначенный для стабилизации эффекта.

— Ты сама сделала электролитический раствор? — удивилась я.

Она улыбнулась.

— Это энергетический напиток «Гэторэйд».

— Вау.

— Если бы я была из каджунов, то назвала бы это каджунской изобретательностью. Но я не из них, так что давай просто скажем, что я находчивая.

— Итак, как же это работает? — спросила я, не скрывая своего разочарования по поводу того, насколько странно это выглядело. Это устройство не выглядело как «Вещь, которая спасет нас».

Дарби указала на Абетил.

— Этот плохой мальчик вытягивает магию, сводит ее на нет. — Затем она указала на Камень Инклюзии. — Блэквелл сказала нам правду. Он вращается внутри Абетила, и тем самым распространяет его эффект. Это самая сложная часть.

— Потому что?

— Потому что правильное распространение — вот что определяет, высасываешь ли ты магию только из плохих ребят или из каждого Пара поблизости. Надо быть осторожным. — Она указала на внутреннюю трещину Камня Инклюзии. — Все сводится к тому, как Инклюзия выровнена в Абетиле. И разница в миллиметр имеет действительно большое значение.

— Как ты проверяешь эффект?

— По старым носкам Мозеса.

Я уставилась на нее.

— Что?

Она подняла плечо.

— Они обладают магической силой, а также отвратительны, но они послужили своей цели. По сути, я сделала из них сеть, протестировала малый радиус на разных настройках. Мозес был моим мерилом — он говорил мне, сколько магии мне действительно удалось извлечь. — Она нахмурилась. — Или ему просто нравилось нюхать свои носки.

«Очередной вотум недоверия этому странному оружию».

— Похоже, ты добилась прогресса. — Снаружи раздался металлический скрежет, и мы, выглянув, увидели полоску металла, ползущую по тротуару. — Нам нужно доделать все очень быстро, — сказала я. — И под быстро я имею в виду до вечера.

— Ага, вот поэтому ты мне и была нужна. — Она посмотрела на меня. — Тестирование на объектах уже идет. Но чтобы убедиться, что выравнивание выполнено правильно, мне нужно проверить его на человеке. Мне нужно нацелить его на тебя и посмотреть, что произойдет.

— Чтобы увидеть, не потеряю ли я свои способности?

— Примерно так.

— Ох.

Я посмотрела на ловушку Дьявола, потом на свои пальцы, не понимая, что чувствую по поводу идеи потерять свою магию под действием оружия Консульства. Я долгое время не была «просто» человеком.

С другой стороны, какой еще у нас был выбор? Малахи, Мозес, Лиззи — все они магически одаренные по своей природе. Это часть того, кем они являются, часть их ДНК. Моя магия — следствие вторжения. Негативное последствие. Уродующее человеческую природу нечто. «Какое у меня есть право заставлять их испытывать оружие на ком-то вместо меня?»

— Думаю, лучше меня для этого никто не подходит.

Она смотрела на меня некоторое время.

— Ты хотела, чтобы эта фраза выглядела убедительно? Потому что эта попытка была совсем неубедительной. — Ее улыбка была доброй. — Это нормально — радоваться, что у тебя есть магия. И беспокоиться о её потере.

Я кивнула.

— Я привыкла к ней, — призналась я. — Быть Восприимчивой с большой буквы, я не хочу отказываться от этого. — Я посмотрела в окно, на устроенный штормом строительный ураган. — Особенно сейчас.

— Когда они готовятся нам навредить.

Нахмурившись, я снова повернулась к ней.

— Что ты сказала?

— Когда они готовятся нам навредить. — Она указала на шторм. — Особенно Пара, управляющие погодой, да?

— Когда они готовятся нам навредить, — тихо сказала я и подошла к окну. — Когда было их последнее нападение?

Дарби последовала за мной и нахмурилась.

— Я не знаю. Не думаю, что они что-то повредили с тех пор, как вы ушли. С момента уничтожения насосов.

— С момента насосов, — пробормотала я.

— Ты собираешься загадочно повторять все, что я говорю, или расскажешь мне, о чем думаешь?

— Они выжидают, — произнесла я, оглядываясь на нее. — Они разрушили много домов, потом Сибрук, потом насосы. А потом ничего, почти два дня.

— Все это время к нам приближается ураган, — сказала Дарби. — Может, им не нравятся ветер и дождь.

— Они повелители воздуха, — произнесла я. — Мы видели, как они управляют воздухом и водой, создавая волшебные торнадо, водяные смерчи и туман. Могут ли они контролировать ураган?

— Нет, — ответила Дарби, качая головой. — Без вариантов. Ты знаешь, сколько энергии заключает в себе ураган? Ядерная бомба и рядом не стояла. Так что даже если бы все сорок из них были объединены, у них все равно не было бы никакой возможности создать целую бурю.

— Благие не создают, — сказала я. — Они управляют. А что, если им нужно всего лишь немного повлиять на шторм, который уже приближался к нам?

Я увидела момент понимания на ее лице.

— Они не избегают дождя, — сказала она. — Они ждут чего-то большого.

— Каков наихудший сценарий с ураганом?

Она поджала губы, обдумывая.

— Медленно продвигающаяся пятая категория? Итак, мы получаем весь ветер, весь дождь, весь штормовой нагон, и все это в одной точке. Это может стать катастрофой. — Широко раскрытыми глазами она посмотрела на Ловушку Дьявола. — Мы должны испытать оружие.

— Да, должны. — Я дала себе немного времени, возможно, последний раз побыть со своей магией, а затем кивнула. — Давай сделаем это.

Потому что время было на исходе.

## Глава 19

Через несколько минут мы стояли во дворе, а вокруг нас ревели ветер и дождь.

Ловушка Дьявола стояла на столе напротив бывшей ловушки для крабов, в которой хранились грязные рваные носки Мозеса.

— Я не хочу делать это внутри, — прокричала она, закутываясь в ярко-желтый плащ. — Я не знаю, как оно отреагирует.

— Это очень утешительно! — крикнула я. — Куда мне идти?

Первая идея, пришедшая в голову — вернуться в магазин, но я оставила ее при себе. Не хотелось подрывать ее уверенность прямо перед тем, как она начала со мной экспериментировать.

— За носки и направо!

Я пошла туда, куда она меня направила, остановившись в дальнем углу двора, за моей спиной грохотал деревянный забор.

— Так хорошо! Не двигайся! — Она показала мне большой палец.

Я сделала то же самое, но не так оптимистично, как она.

Она повозилась с Ловушкой Дьявола, затем подняла глаза.

— Мне просто нужно полностью вдавить Камень Инклюзии, и все будет в порядке. Он издаст какой-то шум, немного завибрирует и, когда все закончится, снова затихнет. — Она усмехнулась. — И это не эвфемизм!

Я даже не смогла изобразить смех.

— Поехали, — сказала она и завершила соединение.

Я зажмурилась.

И ничего не произошло.

— Ха, — произнесла она. — Раньше срабатывало. Может, батарея разрядилась?

Она всмотрелась в нее, затем хорошенько постучала по сковороде ладонью.

Та начала вибрировать.

— Это то, что оно должно делать? — спросила я, когда Камень Инклюзии начал вращаться в центре, посылая брызги света и, судя по тому, что я почувствовала за этим, магию.

— Стандартно! — крикнула она.

Справа носки Мозеса начали трястись и подпрыгивать внутри ловушки, как разъяренные крабы.

Я чувствовала покалывание в руках, и на мгновение испугалась, что на самом деле чувствую, как магия покидает мое тело. Но через две секунды Камень Инклюзии перестал вращаться, и носки перестали трястись.

Что-то треснуло и разбилось за стеной внутреннего двора, и я инстинктивно потянулась за магией, испытав облегчение из-за того, что все еще могу получить к ней доступ. Но ни одна эскадрилья Благих не обнаружилась за стеной, а в воздухе не было ни малейшего колебания.

— Что это было? — спросила Дарби долгую напряженную минуту спустя.

— Просто порыв ветра, как думаешь?

Дарби оглянулась на Ловушку Дьявола, явно не убежденная моим объяснением. Я тоже не была полностью уверена.

— Проверь носки, — сказала она и начала поправлять камни.

Я была готова к разочарованию. Трясущиеся носки и покалывание в пальцах — не совсем результат того устрашающего оружия, которое, как я надеялся, мы создали. Но когда я открыла ловушку и вытащила их… сразу стало очевидно, что в них не было ни капли магии. Они были просто… носками.

Ловушка Дьявола действительно сработала.

— Сработало! — провозгласила я, поднимая их. — Носки пустые! Они до сих пор отвратительны, но никакой магии!

— Отлично! Как себя чувствуешь?

Мне надоело перекрикивать дождь, поэтому я пошла к ней и дала знак возвращаться в музей.

— Я в порядке, — ответила я, когда мы оказались внутри, и бросила влажные носки на столик. — По-прежнему чувствую магию.

Это принесло мне больше облегчения, чем я могла думать еще год назад.

— Так что мы можем абсолютно точно нацелить эту штуку, — сказала она. — Малахи может вздохнуть спокойно.

— Да, но носки довольно мелкие. Ты правда думаешь, что это сработает против нескольких десятков Благих?

— Конечно, — ответила она. — Пока они в пределах досягаемости.

— Тогда у нас все еще есть проблема. Мы должны поставить Благих перед оружием. Мы должны держать их в пределах досягаемости.

— Это обратная сторона узкого диапазона действия, — согласилась она. — Никого другого случайно не заденет, но вам действительно нужно будет их удерживать в радиусе излучения. Может, мы могли бы использовать Ловушку Дьявола в качестве приманки? Аэрит может понадобиться Камень Инклюзии или Абетил, или всё целиком, особенно если она думает, что могла бы использовать их против Консульства.

— Ага, — произнесла я. — Или мы могли бы использовать Каллит. Возможно, мы могли бы пообещать Аэрит информацию. Это может быть приманкой.

Дарби постучала пальцами по лбу.

— Из-за моего затуманенного наукой мозга я чуть не забыл тебе сказать: Лора Блэквелл не убивала Каллит. И не допрашивала ее.

Я вытаращилась на нее.

— Что?

— Гуннар попросил меня проверить. Он знал, что ты беспокоишься об этом, поэтому я сделала это быстро. Блэквелл вела действительно хорошие записи. Никакого упоминания о Благих не было, и, похоже, если бы она их заметила, записала бы. Итак, я начала просматривать и другие записи Сдерживающих. С небольшой дружеской помощью.

— Мозеса?

— Конечно.

— Так кто ее допрашивал?

«И убил», — подумала я, но вслух не сказала.

— Я сузила круг до двух агентов. Парня по имени Лоуренс Пельтье. И Джэка Бруссарда.

Мои брови приподнялись. Мы знаем Бруссара. Или знали его. Он был агентом Сдерживающих с плохим отношением и сдвигом на магические заговоры. Его убили.

— Кто такой Пельтье?

— Очень противная личность, — ответила она. — У него длинное и сложное личное дело, несколько жалоб на агрессивное поведение и применение силы. Но, скорее всего, он был эффективным, раз они его не выгнали. Предположительно, он один из офицеров, которые поняли, что холодное железо эффективно против Пара.

— Ты шутишь?

— Нет. — Ее взгляд потух. — Это выяснялось после удара кого-то по голове обломком балконных перил.

— Он еще жив?

— Погиб три года назад. Ехал ночью на машине, джип перевернулся и угодил в канал. Он не умел плавать.

— Значит, они оба мертвы. Я не знаю, купится ли на это Аэрит, и будет ли ей до этого дело. — Благие всегда считали нас всех одинаковыми, с того момента ничего не поменялось. — Ведь это люди во всем виноваты. Как она умерла?

Дарби кивнула.

— Медицинское происшествие.

— Она ходила в клинику? — спросила я.

— Нет. У нее был припадок во время содержания под стражей, и она не пережила лечения. Они кремировали ее, закопав ее останки на Кладбище Святого Луи. Участок помечен.

«По крайней мере, это была конкретная информация. С этической точки зрения не очень хорошо не рассказать Аэрит, где похоронена ее сестра, пока мы не получили то, что хотим, но в то же самое время они разрушают наш город уже сейчас».

Но сначала надо как-то привести сюда Благих.

— Мы можем обсудить все варианты в магазине. Ты ведь приедешь?

— Вместо того, чтобы оставаться здесь одной во время урагана? Да. Мне нравится уединение, но мне не хотелось бы завтра плыть в одиночестве по Шартру.

— Давай возьмем Ловушку Дьявола, — сказала я. На всякий случай, вдруг понадобится…

Едва я закончила эту мысль, как дверь распахнулась. Я толкнула Дарби за себя, вытянув руку в направлении темной тени в дверном проеме.

И мое сердце не забилось снова, пока Лиам и Малахи не вошли внутрь.

Лиам подошел ко мне, взял за руки, оглядывая меня.

— С тобой все в порядке?

— Все хорошо. Почему спрашиваешь?

— Мы слышали взрыв. И видели Дом Наполеона.

— А что там с Домом Наполеона? — спросила я.

Они переглянулись. Лиам вернулся к двери и поманил нас наружу. Меня уже тошнило от дождя, но я выскочила под него и заглянула за угол… и увидела внутренние стены Дома Наполеона через зияющую дыру во внешней стене. Ближайшая к музею стена и к месту, где мы проводили эксперимент.

— Мы не виноваты, — сказали мы одновременно. Что заставило нас выглядеть виноватыми.

Лиама прищурился.

— Почему это могло быть вашей виной? — спросил он, когда мы снова вошли внутрь.

— Мы просто переживаем из-за близости, — ответила Дарби. — Приятно, что вы пришли проверить нас.

— Мм-хм. Как Ловушка Дьявола?

— Дьявольски хороша, — ответила я. — Дарби отлично поработала.

И эта работа не могла разрушить половину одного из самых старых зданий Французского Квартала. Это было просто неудачное совпадение.

— Теперь нам нужно опробовать её на Благих, — начала Дарби, — прежде чем они воспользуются накопленной силой, чтобы управлять ураганом, чтобы, вероятно, задержать его над Новым Орлеаном и полностью уничтожить нас.

Лиам и Малахи уставились на нее.

— Я имею в виду… в теории, — произнесла она.

— Вот дерьмо, — пробормотал Лиам. — Они попытаются заморозить ураган на месте. Он на подходе. И это самый беспроигрышный способ уничтожить нас.

— Они победят нас с помощью чистой магии, — сказала я, — разрушат почву, уничтожат воду. Ничего не будет здесь расти, значит, земля для них бесполезна.

— Вместо этого, — произнес Малахи, — они используют очищающий дождь.

— Ага, — сказала я. — И поскольку мы не позволим этому случиться, нам лучше провести серьезный мозговой шторм сегодня вечером. Простите за каламбур.


* * *


Мы с Лиамом под руку пошли обратно в магазин. Не только из соображений близости, но и потому, что из-за сильного ветра и горизонтального дождя нам требовалась поддержка, чтобы пройти два квартала.

Мимо пролетел флаг, а за ним — пальмовая ветвь, сорванная с какого-то бедного и ничего не подозревающего дерева. И этот неутешительный знак, каноэ привязанное к одной из опор балкона за дверью.

— На случай, если нам придется кому-то помогать, — сказал Лиам, и я сжала его руку, радуясь, что он об этом подумал.

Но всю доброту как рукой сняло, когда мы вошли внутрь и обнаружили драку в самом разгаре.

Мозес и его кузен Соломон стояли друг напротив друга, оба ростом не более метра двадцать, пальцами тыкая в лица друг другу. Когда-то Соломон был самым большим авторитетом на Острове Дьявола, а теперь стал постоянной головной болью Мозеса. Я предположила, что он захотел укрыться здесь сегодня вечером. Ничего страшного, но я была не в настроении для подобного.

— Разошлись, — проговорила я, подходя к ним. — Ураганы — не время для ссор.

— Мы не ссоримся, — ответил Мозес, и я запоздало сообразила, что они с Соломоном указывали не друг на друга, а на люстру, которая висела над ними — и маленькое жужжащее существо, которое качалось на ней, истерически смеясь, катаясь на одном из кристаллов. У нее была бледная кожа, светлые дреды, радужные крылья за спиной, и ни клочка одежды.

Я прищурилась.

— О, нет. В моем магазине пески не место. Я этого не допущу.

— Мы не можем выгнать ее в шторм, — сказала Таджи.

Я выругалась сквозь зубы, когда пески полетела вниз, показав средние пальцы, а затем повернулась и показала свою задницу.

— Вы можете винить Соломона, — сурово произнес Малахи. — Это он сказал ей, что она может остаться.

— Я им даже не нравлюсь, — сказала я, пока она кружила у меня над головой и дергала меня за волосы. Я ударила ее, промахнулась, и она снова приземлилась на люстру, высунув язык. — Так зачем ей приходить сюда?

— Потому что это место защищено.

Я остановилась, посмотрев на Соломона.

— Что ты сказал?

— Оно же защищено, верно? — Он указал на кирпичную стену. — Благие не могут использовать на нем свою магию.

Я знала, что здание защищено, но думала, что это означает только то, что мониторы не могут обнаружить магию сквозь стены. Я не знала, что это также означало, что оно обеспечит укрытие и от магической атаки.

— Благие не смогут использовать свою магию, — сказала я, и план начал формироваться. Но пока прорабатывала детали, я указала пальцем на Соломона.

— Поймай ее, — произнесла я, — или я запру ее в шкаф, и она не выйдет оттуда до Рождества.

Она все еще кричала, когда я ушла.


* * *


Электроэнергия отключилась еще до захода солнца. На этот раз не из-за магии, а из-за шторма.

Мы все собрались в магазине, зажгли свечи, собрали еду и приютили пару солдат, застрявших в наводнении, а также пару жителей, которые решили, что слишком нервничают, чтобы остаться одним в их собственных домах во Французском Квартале. Мы устроили их на втором этаже с их собственной грудой бутылок с водой, одеял и фонарей.

Бёрк вошел в пончо и с влажной сумкой.

— Вы выглядывали на улицу? Половина Дома Наполеона обрушилась. Я и подумать не мог, что его снесет ураган, учитывая, сколько всего он уже повидал.

— Странно, — произнес Лиам и сумел не посмотреть на меня. Думаю, сейчас не имело смысла признаваться.

Таджи помогла ему с пончо и сумкой.

Он посмотрел на меня.

— Я только что из больницы, и Гуннар передает привет.

— Как он? — спросила Дарби.

— Лучше, и он снова заставил всех пообещать, что все останутся дома, пока все не закончится. Он думает, что его выпустят через пару дней, в зависимости от того, как все пойдет.

— Остров Дьявола заблокирован? — спросил Лиам.

— Мешками с песком и барьерами, — кивнул Бёрк. — Генераторы все еще работают, но только для охраны оставшихся Пара Суда. Они закрыли главный вход. Теперь они будут пережидать бурю. Кстати, о ней…

Он достал из пакета цветные распечатки, слегка влажные по краям, и разложил на столе.

Опасность, которую они демонстрировали, была очевидной, но красивой. Четкая белая спираль на вершине темно-синего залива. Разрушительная воронка.

— Все скажите привет Фриде, урагану пятой категории. То, что мы сейчас видим снаружи — это северный край. Он движется быстро, по крайней мере, хоть какая-то информация. Око урагана, вероятно, пройдет сегодня очень поздно или завтра очень рано. Смотря как пойдет.

— Как скоро он полностью уйдет? — спросил Гэвин.

— Шестнадцать, восемнадцать часов? Шторм начинает ослабевать, как только пересекает землю, но это сильный шторм, и на это потребуется время.

— И это без манипуляций Благих.

Все посмотрели на меня.

— Благие не могут повлиять на ураган, — сказал Бёрк. — Он слишком большой.

— Им не нужно его создавать, — напомнил нам Лиам. — Им нужно только помочь. Заставить его остановиться над Новым Орлеаном, оставить ветер и воду на одном месте на пару десятков часов, и все готово.

— Вот дерьмо, — произнес Бёрк. — Метерьи и Алгьерс уже наводнены. Надвигается штормовой нагон, и насосы не справляются с ним. Несколько метров стоячей воды в Мид-Сити. И Благие уже нанесли один финальный удар.

— Какой? — спросил Лиам.

— Вчера они обрушили водозатворный барьер озера Борн, и нам потребовалось почти десять часов, чтобы обнаружить это. Они убили дежурных охранников и их смену.

Там, где Сибрук не позволял озеру Понтчартрейн оказаться в северной части Нового Орлеана, водозапорный барьер не позволял озеру Борн и остальной части Мексиканского залива попасть в восточную его часть. Этот шторм сильнее, чем тот, что пришел в прошлый раз с ураганом Катрина и уничтожил город.

— Merde, — пробормотал Лиам, вставая со стула и подходя к двери, взялся за косяк и уставился в уличную пустоту.

— Нам конец, — произнес Гэвин, сцепив руки на голове. — Нет смысла рисковать с этим оружием и сопротивляться. Спасать уже нечего.

Я понимала его разочарование, потому что испытывала то же самое. Но в беде были не только мы. И мы не собирались сдаваться.

Я встала, скрипнув стулом. Из-за этого все взгляды обратились ко мне.

— Мы не будем этого делать, — сказала я. — Мы протсо так не отдадим им победу. И не позволим оскорблять этим всех тех, кто прошел через Катрину, кто прошел через наводнения, жару, смерть и страдания. Мы есть друг друга, у нас есть ресурсы, — я посмотрела на Лиама, — и у нас есть магия.

— Какой в этом смысл? — спросил Гэвин.

— Смысл в том, что еще осталось здесь, — ответила я. — Может, мы потеряем часть города. Может быть, Новый Орлеан не станет таким населенным, как раньше. Но мы не прекратим борьбу, потому что теряем позиции. В этом городе по-прежнему есть люди, пытающиеся выжить в том, что осталось. Они не собираются уходить, и мы тоже.

— Да, — произнес Мозес, стуча кулаком по столу. — Тому, что она говорит.

— Спасибо за громкую поддержку, Моз.

Он снова ударил кулаком.

— Пожалуйста.

Гэвин расцепил руки и сел.

— Думаешь, Ловушка Дьявола сработает?

— Да, — ответила я. — Мы проверили ее, и я осталась с неповрежденной магией. Нам просто нужно собрать Благих перед ней.

Соломон оживился.

— Ловушка Дьявола? — спросил он, оглядываясь. — Это то, над чем вы работали?

— Ага, — прищурился Моз. — Почему спрашиваешь? Что ты об этом знаешь?

— Обнуление, — ответил Соломон. — Несколько камней, немного магии, и это выбьет из тебя всю силу.

— Как ты об этом узнал? — задала я вопрос и почувствовала на себе любопытный взгляд Лиама.

— Слышал разговор.

— Аэрит знала об этом?

Он пожал плечами.

— Я не знаю. Суд об этом знает. Слышал об этом в Элизиуме. Это одна из причин начала боевых действий.

Я взглянула на Лиама и Гэвина, увидев их кивки. А постулаты уверены, что Суд не знал об их секретном оружии. Но они были абсолютно правы. Неудивительно, что Аэрит и другие решили рискнуть в нашем мире, когда в другом им грозил вариант полного лишения магии.

Что-то твердое ударилось о фанеру, закрывавшую окно третьего этажа, а затем темноту пронзил металлический скрип.

Гэвин и Лиам подошли ко входу в магазин и посмотрели в щель, оставшуюся в фанере, чтобы увидеть, что происходит снаружи.

— Балконные перила, — сказал Лиам.

Раздался еще один металлический скрежет, хруст, сотрясший фундамент магазина, а затем еще один грохот.

— И балкон, — добавил Гэвин.

«И каноэ», — подумала я.

Я решила, что не буду беспокоиться об украшениях, пока стены стоят на месте. Я надеялась, что они выдержат.

— А кирпич не проломило? — поинтересовалась я.

— Вроде нет, — ответил Лиам, — но Гэвин пойдет посмотрит.

— Вы меня хотите сделать добровольцем?

— Это стоимость проживания и питания во время шторма, frère.

Гэвин что-то проворчал, но поплелся вверх по лестнице.

— Вернемся к другой проблеме, — сказала Таджи. — Что нам делать с Благими?

— Мы поставим их под оружие, — ответила я.

— Как? — спросила Таджи. — Отправим им голубя?

— Не совсем, — ответила я и посмотрела на Лиама. — Мы используем бэт-сигнал.

— Бэт… ааа, — произнес он, кивая. — Луч от Камня Инклюзии, — сказал он и объяснил другим, что он сделал в гараже.

— Если он работает на всю комнату, — произнесла я, — почему бы не попробовать выстрелить им в небо? — Я посмотрела на Малахи. — Это сработает, правда?

Он удивленно моргнул, затем задумался.

— Магия должна преломлять воду в воздухе, распространяя дополнительные блики. Так что, теоретически, да.

— Итак, Благие увидят это и заинтересуются тем, что происходит.

— Думаешь, увидев блики, они захотят узнать подробности.

— Или узнав, что это такое, придут требовать то, что принадлежит им.

— А когда Аэрит приедет…?

— Я предложу ей сделку. Мы отдаем ей Ловушку Дьявола, а она возвращается в Запределье и оставляет нас в покое.

— Нет, — произнес Малахи. — Мы не можем рисковать тем, что оно попадет к ней.

— Мы не допустим этого. Мы даже близко не подпустим ее, и вы все будете там, вне поля зрения. Вместе с частью агентов Сдерживающих. Ты и Бёрк и раньше делали людей невидимыми.

Они использовали аналогичный трюк, когда мы вытаскивали Элеонору с Острова Дьявола. Бёрк воспользовался невидимостью; Малахи помог ему увеличить радиус. Теперь у них есть Лиам, которого можно добавить для лучшего эффекта.

— Это неплохая идея, — сказал Лиам, скрестив руки на груди. — Но они могут решить, что это ловушка, и держаться подальше.

— Вам нужно только их заинтересовать, — произнес Мозес. — Аэрит не будет сопротивляться возможности заполучить оружие.

— Она решит, что может уничтожить людей штормом, — сказал Малахи, — а Пара — Ловушкой Дьявола.

Вернулся Гэвин.

— Стены в порядке. Третий этаж течет, как решето, но вода попадает в оставленные вами горшки. В конце концов, нам придется их выносить.

— Штормы — заноза в заднице, — произнес Мозес.

— Как вы собираетесь всем этим заманивать посреди урагана? — спросила Таджи.

— Я также предпочитаю менее мокрый путь, — сказал Гэвин.

— Это будет нелегко, — произнес Лиам. — Но мы не можем сидеть здесь, пока они нас топят.

— Оружие безопасно? — спросил Мозес. — Не будет ли сбоев в процессе?

— Не будет, — пообещала Дарби.

— Но ты можешь стоять за мной на всякий случай, — сказала я ему.

— Хорошо, — кивнул он. — Так будет лучше.

— Ловушка Дьявола не выведет их из строя полностью, — сказал Бёрк. — У них отберут магию, но не физическую силу. И они будут драться.

— У нас есть Сдерживающие, Пара Консульства и мы сами, — сказал Лиам. — И если мы собираемся драться с ними, лучше делать это на нашей территории. В Квартале почти никого не осталось, кроме Сдерживающих, поэтому травмы и смертельные случаи можно контролировать. А если будет наводнение, то здесь, скорее всего, оно будет меньше, чем в других частях города. Земля выше.

— И если мы все сделаем правильно, — произнесла я, — то Остров Дьявола будет ближе, чтобы сопроводить их к месту заключению.

— План простой, — сказал Гэвин. — Но простые планы могут пойти наперекосяк.

— Эх, но это непростой план, — с улыбкой произнесла Таджи. — Просто вы наконец пришли к общему решению. Вдумайтесь, пока Дарби сверяется с записями. Папа Клэр находит Камень Инклюзии. Вы пошли в это долбаное Запредельное, чтобы получить другую часть… — Она взглянула на меня.

— Абетила, — произнесла я с улыбкой.

— Его, — кивнула Таджи. — Вы вернулись живым, выяснили, как собрать оружие, и придумали способ использовать это оружие против плохих парней. Очень сложно, — сказала она. — И вы почти дошли до конца.

— Это хороший план, — произнес Бёрк. — Но Сдерживающие не пойдут на это во время шторма.

Мы все посмотрели на него, оценив мрачное выражение его лица.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гэвин.

Он указал на окно.

— Ураган пятой категории. Ветер скоростью сто километров в час, и это не считая дождя, обломков, наводнений и штормовых нагонов. Сдерживающие переживали разные безумные вещи, но даже они не будут проводить операцию во время урагана.

— Значит, мы позволим им просто уничтожить нас?

— Я не думаю, что это наш единственный вариант. — Я посмотрела на Дарби. — Они не могут полностью остановить ураган, верно?

Она покачала головой.

— У них не хватит для этого магии. Хотя замедления вполне достаточно, чтобы нанести реальный урон. Но полностью не остановят. Слишком много энергии.

— Как это нам поможет? — спросил Бёрк.

— Ураган будет продолжать двигаться на север или северо-восток, — сказала я. — И это даст нам передышку.

— Око урагана, — произнесла Дарби.

— Точно. Око. Дождь прекращается, мы используем Камень Инклюзии и заманиваем их. Забираем их магию, а Сдерживающие спешат нам на помощь. Но до этого еще несколько часов. Что мы будем делать в это время?

— Мы доставим сообщение Сдерживающим, — ответил Бёрк, доставая спутниковый телефон. — И сделаем все возможное, чтобы выжить.

## Глава 20

По мере того, как приближалось око, шторм усиливался. Стоял невероятный шум. Ветер завывал, как грузовой поезд, несущийся на нас, а дождь был таким сильным, что каждая капля ударяла в окно, словно молот.

Было очевидно, что это не обычный шторм. Сверкали красные молнии, когда магия накапливалась и разряжалась. А в помещениях и в воздухе возникла вибрация, не имевшая никакого отношения к температуре или давлению. Это были отголоски магии Благих, силы, которую они наложили на шторм, чтобы подпитать и обездвижить его. Чтобы он продолжал наполнять Новый Орлеан водой сантиметр за сантиметром.

Когда вода начала просачиваться под входную дверь, мы поднялись по лестнице на третий этаж, сели или растянулись на запасных матрасах, одеялах и подушках вокруг десятка свечей, а также мисок и баков, которые стояли на полу, чтобы собирать капли с потолка.

Мозес забрал себе единственную кровать. Таджи сидела, прислонившись к кровати, согнув одну ногу в колене, с книгой в одной руке и мини-фонариком в другой, пока Бёрк смотрел в потолок, положив голову ей на ноги. Лиам сидел спиной к внутренней стене, а я сидела в его объятиях, глядя вверх на светящиеся звезды, усеивающие потолок. Я почти забыла о них и, обнаружив, что они мерцают в темноте, мне стало легче.

Даже Пески молчала; она заснула после того, как залезла в бутылку с вином, которую мы открыли. Она нашла наперсток и убедила Соломона наполнить его. Раз пять или шесть.

Было приятно, что все здесь собрались вместе, зная, что они в относительной безопасности, несмотря на шум и дрожь. И когда я посмотрела на них, мне наконец пришло в голову: может быть, дом — это не просто точка на карте или груда кирпича и камня. Может быть, дело не только в тепле, влажности или пурпурном и золотом.

Может, дело в безопасности. Может быть, в близости. Может, ты мог чувствовать себя как дома, где бы ты ни был. Может, дело не в месте, а в людях. И разве я не нашла своих людей? Таджи, Бёрк и Гуннар. Лиам и Гэвин. Мозес и Малахи. Мы смеялись, плакали, сражались вместе, любили, ненавидели и вместе побеждали. Прятались и убегали тоже вместе.

Это все будет существовать за пределами Нового Орлеана, за пределами Зоны. Идет ли война, вместе мы или нет, ведь мы связаны чем-то большим, чем выживание.

Я думала, что мы — своего рода семья, и связаны не только местоположением или обстоятельствами, но и тем, что мы близки друг другу духом, все мы. Серьезность Таджи, чувство долга Бёрка, язвительность Гэвина, преданность Гуннара, чувство чести Лиама.

Чтобы идти дальше и развиваться, нам бы желательно оказаться за переделами Нового Орлеана. Без его обусловленности и ограничений, наложенных на нас войной и нашими желаниями.

Мы остались в живых. Мы способны выстоять. И за пределами Нового Орлеана все это будет с нами. И мы будем друг у друга.

Мое сердце было так полно. И вот, когда мир был готов развалиться на части, я, наконец, была готова принять этот подарок судьбы.

Я снова посмотрела на Лиама, на его прекрасном лице отражался свет свечей.

— Да, — произнесла я.

Он смотрел в сторону окна, и ему потребовалось время, чтобы повернуться ко мне.

— Да, что?

— Да — нам.

Потребовалось еще мгновение, чтобы в его глазах забрезжило понимание. И когда это произошло, это было великолепно. Туман мерцающего золота распространился по комнате. Достаточно, чтобы некоторые стали огладываться.

— Ты был прав, — сказала я ему. — Не стоит говорить «нет» любви, потому что боишься, что мир вокруг развалится. Говори «да», потому что боишься, что мир вокруг развалится. Потому что это то, что удержит вас вместе. Потому что любовь — это причина, по которой ты не сдаешься.

Его улыбка расцвела, он наклонился и прижался губами к моим.

— Я люблю тебя, Клэр.

— Я тоже тебя люблю.

— Но мне нужно, чтобы ты осталась здесь.

И он вывернулся из наших теплых объятий и направился к лестнице. Он ушел прежде, чем я успела спросить, что он делает.

— Не та реакция, на которую я надеялась, — пробормотала я.

— Это потому, что ты слишком высокая, — сказал Мозес. — Я всегда говорил это о тебе.

Я закатила глаза.

На лестнице раздался стук, снова появился Лиам и обогнул перила.

— Как там внизу? — спросил Бёрк.

— Мокро, — ответил Лиам с дерзкой усмешкой и встал на колени.

Он раскрыл ладонь, показывая темно-синюю бархатную коробочку для колец.

Таджи тяжело вздохнула, когда что-то большое ударилось о крышу, зацепилось и с шумом оторвало деревянный настил с гудроном в углу спальни.

Нас стало затапливать.

— Хватай брезент! — сказал Гэвин, и они с Малахи создали заплатку из ярко-синего куска брезента, который мы принесли наверх для этой цели.

Я разрывалась между наблюдением, как они ремонтируют мой любимый магазин, и взглядом на коробочку в руке Лиама. Мое сердце колотилось, и это не имело ничего общего с Фридой.

— Это на самом деле происходит? — спросила Дарби. — Прямо сейчас? Посреди, мать его, урагана?

— Черт возьми, — произнесла я шепотом то единственное, что у меня получилось.

Уголок рта Лиама приподнялся.

— Приму это за хороший знак. — Он открыл коробочку, обличив невероятную красоту. Бриллиант огранки «принцесса», окруженный изящной серебристой филигранью, изгибающейся по краям кольца, как кружево.

— О, — вымолвила я, наклоняясь вперед. — Оно прекрасно, вероятно, три четверти карата. Воистину великолепная винтажная вещица.

По комнате разнеслись стоны.

— Не могла бы ты перестать заниматься оценкой украшения?

— Не могла бы. — Я посмотрела на него и усмехнулась. — Ты видел эту вещь?

— Да, конечно.

— Откуда оно у тебя?

— Элеонора, — ответил он с улыбкой с ямочками на щеках. — Оно принадлежало ей. Она отправила его в коробке с шоколадом.

— Хитро, — одобрительно сказала я.

А потом у меня просто не хватило слов. Я посмотрела на него еще раз, попыталась осмыслить, что Лиам Куинн делал мне предложение с бриллиантовым кольцом его бабушки. И мне оставалось только сказать «да». Мне нужно было только протянуть руку, чтобы принять счастье, насладиться счастливым концом, который мне предлагали.

— Я еще не услышал твоего ответа.

— Мы все ждем, — сказал один из зрителей.

Я протянула руку к коробочке, держа пальцы в нескольких сантиметрах над ней, и снова посмотрела на Лиама.

— Гэвин не против, что ты подаришь мне кольцо вашей бабушки?

— Это была моя идея, — сказал Гэвин, и мое сердце тут же растаяло.

— Вы обсуждали. Меня. Нас.

— Конечно. Я тебя люблю. — Его тон стал бархатнее. — И, хорошо это или плохо, но он семья.

Гэвин встал со своей койки на другом конце комнаты.

— Что ты имеешь в виду под хорошо или плохо?

— Я имею в виду то, что сказал. — Лиам не отрывал от меня взгляда. — Клэр, ты заставляешь меня теряться. Бросаешь мне вызов. Ты вдохновляешь меня. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была моей женой. Ты меня примешь?

Как оказалось, ответ был прост.

— Да.

Раздались радостные возгласы, когда Лиам прижался губами к моим и надел кольцо мне на палец.

— Я не могу обещать вечность, — произнес он, прижавшись губами к моей щеке, — потому что это от меня не зависит. Но пока я жив, пока мое сердце бьется, оно твое.


* * *


Мы послали Гэвина вниз за единственной бутылкой шампанского, которую мы прятали в течение нескольких месяцев в ожидании хороших новостей, чтобы открыть ее. Он вернулся со штопором, стопкой красных пластиковых стаканчиков и ухмылкой на лице.

— Там очень, очень мокро, — сказал он. — Три сантиметра воды на первом этаже, но кажется, здание выдерживает.

— Защита выдержит, — произнесла я, надеясь, что права. «Если магически защищенное здание не может отразить ураган, вызванный Благими, в чем тогда смысл такой защиты?»

— Старший брат женится, — сказал он, разливая шампанское по стаканчикам. — Давайте поднимем стаканы за него и его будущую невесту Клэр-Медвежонка.

— За Лиама и Клэр-Медвежонка! — прокричали они, и, учитывая ситуацию, я им это простила.


* * *


Ночь была наполнена тьмой, стуком и шумом. Дождь шел непрерывно, ветер ревел, как грузовой поезд, перемежаемый ударами, когда обломки врезались в здание или что-то находящееся поблизости.

И буйство стихии только нарастало по мере того, как око приближалось, и стена ока — кольцо разрушения, которое его окружало — вращалась все ближе.

Пока мы ждали, молились и стряхивали с лиц воду, я продолжала смотреть на бриллиант на моем пальце. Я давно не ношу украшений и не привыкла к этому ощущению. Или к тому, что это значило. Что это из себя представляло. Я все еще примирялась с тем, что мы теперь вместе навсегда, думаю, что и к этому тоже привыкну.

Но даже с весомым доказательством любви на моем пальце было трудно не беспокоиться о магазине, Квартале, городе.

Я села рядом с Лиамом, обхватив руками колени и навострив уши, чтобы услышать снижение шума, сигнализирующего, что око почти на месте.

— Куда бы мы пошли?

Он прислонился к стене, посмотрев на меня.

— Пошли?

— Если мы потеряем Новый Орлеан. Куда мы пойдем?

— Мы не потеряем Новый Орлеан.

— Может, и нет, — произнесла я. — Но это может произойти. И в любом случае мы будем семьей. Так куда мы пойдем?

— В место с надежным электричеством, — ответил Гэвин, обмахивая себя бумажным веером, рекламирующим стриптиз-клуб на Бурбон-Стрит.

— Где, черт возьми, ты взял эту вещь? — спросил Лиам.

— Какую? — спросил Гэвин и стал обмахиваться быстрее. — Нашел в коробке во время одной из моих прогулок.

— Твоих поездок с обшариванием домов по городу? — перевел Лиам.

— Как будто не все мы это делаем, — ответил Гэвин. Он был прав.

— Париж? — предложила Дарби, возвращая нас к теме. — Монреаль? Если хочется почувствовать себя французами.

— Чарльстон, — произнесла я. — Там Элеонора и Фостер.

— Мне нравится Чикаго, — сказала Таджи. — А, может, мы сразу пойдем на пляж. Бермудские острова.

— Или на север, — произнес Гэвин. — В Исландию.

— Что, черт возьми, ты бы стал делать в Исландии? — спросил Лиам.

— Не знаю. То, что обычно делают в Исландии.

— Думаю, в основном это разведение овец, — сказала я. — И ледники. И, наверное, рыбалка.

— Я хорошо отношусь ко всем этим вещам.

— Ага, именно этим бы ты в Исландии и занялся, как же, — сказал Бёрк с ухмылкой.

— А что вы будете делать в своей стране фантазий? — спросил Гэвин, затем сложил веер и указал им на Таджи. — Профессор лингвистики. — Потом на Бёрка. — Спецагент. — На Лиама. — Полицейский. — Потом на меня, и на этом он остановился. — Ты предпочтешь блошиный рынок или хипстерский антиквариат?

— Ни то, ни другое?

— Правильный ответ. Будущий лауреат Нобелевской премии, — сказал он, указывая на Дарби, щеки которой покраснели.

Лиам выпрямился.

— А что насчет тебя? Лентяй? Бездельник?

— Конечно, если я найду богатую мамочку, которая профинансирует мой образ жизни.

— Нет, — произнесла Таджи, качая головой и заправляя кудри за ухо. — Не выйдет. Ты будешь координатором волонтеров, воспитателем в детском саду или кем-то в этом роде.

— Это бред, — произнес Гэвин. — Зачем мне вообще быть таким… ответственным?

— Потому что под слоями сарказма у тебя мягкое сердечко, мой друг. — Она оценивающе прищурилась и кивнула. — Ты простофиля.

— Возражаю, — сказал он, качая головой. — Я тот еще упрямец.

— С нежной сердцевиной, — произнесла она и подмигнула ему. — Не волнуйся, Гэвин. Мы никому не скажем.

Гэвин фыркнул, но в глазах его светилось счастье. Саркастичен он или нет, но он был рад, что Таджи увидела его большое сердце, словно у Гринча.

— Еще я могла бы написать какую-нибудь постапокалиптическую историю. Из-за всего этого, — сказала она и покрутила пальцем в воздухе, указывая на мир вокруг нас.

— Честно говоря, было бы неплохо прочитать об этом, вместо того, чтобы пережить это хоть раз, — сказал Гэвин.

«Что правда, то правда».

## Глава 21

Мы не спали. Мы наблюдали, как туманный рассвет проникает в комнату, ждали, пока грохот ветра стихнет, сигнализируя о том, что мы достигли ока.

Когда вой начал стихать, мы с Лиамом спустились вниз, чтобы проверить магазин, и увидели около семи сантиметров грязной воды, скопившейся на деревянных полах. Пришлось сдерживать слезы, видя как она плещется по днищам антиквариата, промокшим коврам и другим вещам. Потому что сейчас это не главное. Это ведь просто вещи.

Мы сели на лестнице над ватерлинией, другие присоединились к нам выше.

— Как много у нас времени? — спросил Лиам, когда Дарби села на скрипучую ступеньку. Она заснула рядом с Гэвином, положив голову ему на плечо. Они хорошо смотрелись вместе.

Она потерла виски.

— Как долго мы будем в центре ока? Учитывая, насколько медленно движется шторм, я бы сказала, пару часов, если Благим удастся сохранить контроль. Когда они его потеряют, все ускорится. А потом дождь снова пойдет стеной.

— У нас будет только один шанс, — произнес Лиам.

Мы чуть не подпрыгнули от удара в дверь, затем отодвинули фанеру и обнаружили Рэйчел. На ней была военная форма, резиновые сапоги и большой бумажный пакет в руках.

Роял-Стрит позади нее была затоплена водой на несколько сантиметров, а небо затянуто облаками. Воздух казался жутко неподвижным по сравнению с ураганом, но магический гул все еще был заметен. А остатки балкона магазина виднелись в отдалении вниз по улице, сплетающиеся с металлической пожарной лестницей, словно любовники.

— Еда, — промолвила Рэйчел, раздавая яблоки, воду и батончики мюсли. — Комендант получил сообщение от Бёрка, — сказала она, когда мы сели на лестницу, чтобы поговорить. — И я совершила набег на Кабильдо. — Она открыла батончик мюсли. — Я еще не ела. Это была долгая ночь.

— Ты не спала? — спросила Таджи со своего места в нескольких шагах от Бёрка.

— Работала всю ночь, — ответила Рэйчел. — Спасали жильцов двух домов в Ловер Найнс. Помогала с устранением взрыва генератора на Острове Дьявола.

— Как город? — спросил Лиам.

— Большая часть северо-востока Нового Орлеана находится на глубине от полутора до двух метров воды: восточный Новый Орлеан, Ловер Найнс, Джентильи, Алгьерс, Шалмет.

— А штормовой нагон? — спросил Гэвин.

— Штормовой нагон: сломанные насосы, паводковые воды, озеро Пончартрейн. — Она посмотрела на нас, под ее глазами залегли тени, и это особой надежды не внушало. — Благодаря Благим он продлился почти двенадцать часов.

— Ты их видела? — спросил Малахи, ступая на площадку.

— Не уверена. Но поступила дюжина сообщений, в основном от спасателей. Они их называют «кругом ведьм».

— А что насчет Острова Дьявола? — спросила я. — И Гуннара?

— На Острове Дьявола затопление в нескольких низинах, но это все. Повреждены некоторые здания, и ограничена подача электроэнергии, потому что работает только один генератор. Несколько десятков мелких травм, в основном от обломков. Без смертельных исходов. И я не разговаривала конкретно с Гуннаром, но поддерживаю связь с человеком на почте. Ночью он поспал, но недолго. Говорят, — произнесла она с растущей улыбкой, — он сегодня утром расспрашивал Кэма. Пытался получить информацию, распорядиться о перемещении ресурсов и тому подобное.

Я выдохнула, даже не подозревая, что задерживала дыхание. Я знала, что он в надежных руках, но сейчас не время расслабляться.

— Кстати о ресурсах, — произнес Бёрк, вставая, — мне нужно добраться до Кабильдо, чтобы скоординировать действия. Если оперативники смогут добраться сюда, то и материальная часть сможет сделать это в будущем. Я вернусь.

— Будь осторожен, — сказала Рэйчел. — И берегись аллигаторов.

— Издержки работы. — Он повернулся к Таджи. — Скоро увидимся.

— Да, до скорого.

Он улыбнулся, протянул руки к ее лицу и поцеловал в лоб, а затем повернулся ко мне.

— Спасибо за пижамную вечеринку и поздравляю.

Я кивнула и помахала ему рукой, когда он двинулся к двери.

— Мои поздравления, — произнесла Рэйчел, взяв меня за руку, чтобы посмотреть на бриллиант. — Это так мило.

— Оно когда-то принадлежало Элеоноре, — сказала я. — Бабушке Лиама.

— Я не имела удовольствия познакомиться с ней, пока она была здесь, но думаю, что она настоящая леди. — Она посмотрела на часы. — У вас не более двух часов, и войска уже в пути. Так что, если мы собираемся ударить по ним, нам нужно сделать это сейчас.

— Хорошо, — ответила я и встала, посмотрев на Дарби, которая выглядела более проснувшейся теперь, когда мы были наготове. — Ты готова к работе?

— Конечно.

— Подготавливай все, а я буду ждать.

— Почему ты? — спросил Лиам мрачным тоном.

— Потому что, если что-то пойдет не так, я смогу жить без магии.

— Насколько близко к ним она должна находиться? — спросил он.

— Эффект может заходить далеко, — ответила Дарби, — но разброс невелик. Семь-десять метров. Мы должны быть уверены, что все хорошие парни находятся за пределами влияния оружия.

Я посмотрела на Рэйчел.

— Наверное, стоит распространить эту информацию среди своих. Сообщите всем Пара за пределами Острова Дьявола, что им нужно оставаться в конце Квартала. Так, на всякий случай.

Лиам посмотрел на Рэйчел.

— Ваши солдаты готовы к наступлению?

— Ты за кого нас принимаешь, за труппу бродячих артистов? — спросила она с улыбкой.

— Неважно, лишь бы работа была сделана, — ответил он. — Если у них не будет магии, вы сможете легко их поймать и снова заточить на Острове Дьявола. И это должно стать концом угрозы Благих.

— До тех пор, пока не появится следующая группа засранцев, — мрачно сказал Мозес. И принялся грызть кончик коры, которую я принесла из Запределья.

— Ешь свою кору, ворчун, — произнесла Таджи. — Мы справимся с кризисом, с которым столкнулись. Потому что это лучшее, что мы можем сделать. — Она посмотрела на меня. — Верно?

— Верно.

— Есть еще непредвиденные обстоятельства, — сказала Рэйчел. — Надо, чтобы Благие объявились на самом деле, а оружие сработало, и мы победили их. — Она подняла руки в ответ на наши суровые взгляды. — Сдерживающие поддерживают план. Но здесь много мирных жителей, и они хотят, чтобы вы помнили о рисках.

— Риск стоит того, — произнес Лиам и посмотрел на меня. — Спасение Нового Орлеана, спасение нас самих, спасение нашего сообщества делает его оправданным.

Счастье расцвело и согрело изнутри. Не потому, что наши обстоятельства внезапно улучшились, а потому, что у меня был партнер, который любил меня. Который верил в меня.

Это было очень хорошее начало.


* * *


Все началось с поцелуя. И грязного белья.

Таджи была в магазине, складывала вещи на столы, доставая их из воды. Гэвин заметил, что в этом нет особого смысла, если битва будет проиграна.

— Ты станешь носить грязное нижнее белье, если узнаешь, что попадешь в автомобильную аварию? — спросила она.

Ему нечего было на это ответить.

Лиам оттащил меня в сторону, пока Дарби и Малахи устанавливали снаружи части Ловушки Дьявола, а Рэйчел организовывала войска Сдерживающих по периметру. Прежде чем я успела что-то сказать, моя спина прижалась к стене, а его губы накрыли мои.

— Это поцелуй на удачу?

— Называй как хочешь, cher, — ответил он, прижавшись губами к моему уху. — Будь осторожна.

Я обняла его за шею.

— Я намерена вернуться, чтобы выяснить это позже.

— Чертовски правильно, — произнес он, и его лицо прояснилось. — Так-так. Кто тут у нас?

Я оглянулась и увидела Гуннара на тротуаре в инвалидном кресле, колеса которого на пару сантиметров утопали в воде.

— Черт возьми, — проговорила я и побежала к двери, а затем наружу, чтобы осмотреть его. На нем были синяки, он был полностью перевязан и все еще был в больничной пижаме. Но в его глазах была мрачная решимость.

Лиззи была рядом с ним. Я кивнула ей и перевела взгляд на Гуннара.

— Какого черта ты здесь делаешь? Тебе следует быть в постели.

— Я стабилен, только немного потрепан. И я не собираюсь сидеть на Острове Дьявола, пока ты сражаешься лицом к лицу с Аэрит и Благими.

— Малоизвестное продолжение «Джози и Кошечек»[37], — вставил свое замечание Гэвин.

— Я не собираюсь сражаться лицом к лицу. Я здесь только для того, чтобы блефовать. — Я указала на Кабильдо. — Ты вернешься туда, пока все не закончится.

— Я просто потусуюсь в магазине, — с улыбкой сказал Гуннар. — В конце концов, он магически изолирован, верно? — Прежде чем я успела ответить, он перевел взгляд на Лиама. — Бёрк сказал мне, что ты-таки захомутал нашу девчонку. Поздравляю.

Гуннар протянулся к нему, и они пожали друг другу руки.

— Спасибо, — ответил Лиам.

— Давай отведем тебя внутрь, — сказала Лиззи, и Гуннар взглянул на меня.

— Устрой им там, — сказал он. — Если мы выживем, у меня на следующую неделю назначено свидание.

— Всегда хорошо иметь приоритеты, Гун, — ответила я и поцеловала его в щеку. — Я рада, что ты здесь.

По крайней мере, так я могла за ним присматривать. И он, наверное, думал обо мне то же самое.


* * *


Пятнадцать минут спустя я стояла посреди Роял-Стрит в резиновых сапогах поверх джинсов.

Камень Инклюзии стоял на столе, так как на затопленную землю его не поставишь. Малахи присматривал за другой частью Ловушки Дьявола в магазине позади меня — Абетил теперь был в улучшенной подставке, которую Дарби создала прошлой ночью из одолженного антиквариата. Теперь установке не требовались чугун и энергетический напиток.

Пришло время позвать Благих.

Сейчас тянуть магию было легко. Я делала это во время урагана, в Запределье, в жестокой битве. Тишина, покой и нежный дождь, идеальные условия.

Я взяла больше, чем тогда, когда мы тестировали камень на заправке. Я не знала точно, сколько потребуется, чтобы послать луч в небо, привлекая внимание Аэрит, но решила, что нет смысла мелочиться. Восстановлюсь я довольно быстро.

Направила магию в камень и почувствовала облегчение, когда он начал светиться красным, указывая, что я справилась с первой частью задания. И что дождь не погасил силу.

— Три, два, один, — пробормотала я, наблюдая, как золотой луч света поднимается в серое небо. Малахи был прав — его было видно во влажном воздухе, свет, вода и магия смешались так, что луч, казалось, сиял.

Это было прекрасно. И это значило, что все сработало.

Так что я просто смотрела и ждала.

На это ушло восемнадцать минут.


* * *


Они спустились через разрыв в облаках. Аэрит добавила к своему образу развевающийся белый плащ, который собирался вокруг нее, как облако, пока она приземлялась поблизости. Остальные приземлились по дуге позади нее, как если бы она была назначенной спикер-моделью.

Она удостоила меня беглым взглядом. Затем взгляд Аэрит упал на Камень Инклюзии. Она быстро справилась с эмоциями на лице, но недостаточно, чтобы скрыть интерес. И жадность.

Я думала, что буду бояться, когда она приземлиться, и когда начнутся неизбежные угрозы.

Но я была спокойна. Мы были в постоянном ожидании сражений и страха. И мне все это надоело. Сегодня мы сдвинем расклад сил. А потом уже будем выяснять, как построить наше будущее.

— На этот раз, — произнесла она, — человек делает что-то интересное. — Но ее лицо стало жестким. — Где ты это взяла? Это не принадлежит тебе.

— Теперь принадлежит. Правило «Кто нашел, того и деньги» — это то, к чему мы, люди, относимся очень серьезно.

— Это реликвия нашего мира.

— Это реликвия, которую вы украли и принесли в наш мир, — возразила я. — И теперь она у нас. И поэтому я могу предложить вам одноразовую сделку.

— Какую сделку? — решительно спросила она, и я была немного удивлена тем, что она не закатила глаза. Она определенно думала, что вести со мной переговоры особо не о чем.

— Сделку с людьми, — ответила я. — Мы подарим его вам в обмен на то, чтобы вы навсегда покинули наш мир.

Она засмеялась.

— Зачем мне старые камни?

Она пыталась облапошить нас тем, что это реликвия пустышка на случай, если мы не знали её ценности.

— Камень Инклюзии? — я дернула плечом. — Выбор за вами. Но, возможно, вам понадобится его спутник. Возможно, вам понадобится Абетил. И вам может понадобиться Ловушка Дьявола.

Аэрит замерла.

— У тебя нет Абетила.

— Есть. Мы ходили в Элизиум. Забрали его и вернулись. И ты знаешь, что могла бы сделать с Ловушкой Дьявола, Аэрит. Знаешь, какие неприятности можно доставить Цитадели.

На мгновение она выглядела сбитой с толку, будто я каким-то образом научилась говорить на ее языке.

— Ты врешь. У вас нет Абетила. Я бы это почувствовала.

«Бинго», — подумала я. Абетил в настоящее время находился в руках Малахи в магазине, где она буквально не могла его почувствовать. Пока еще.

— Ты согласна с условиями?

— Я могу тебе наговорить все, что угодно, — ответила она, делая шаг вперед. — Я могла бы сказать, что мы покинем ваш дом и никогда не вернемся. Или я могла бы остаться и сделать себя королевой. Потому что вы слабые. Так что не имеет значения, что я говорю или что делаю. Мир не продлится долго, как и око бури. А когда вернется ветер, от вас ничего не останется. Ни единой отметины на земле, показывающей, что вы когда-то были здесь. — Ее взгляд был жестким, а улыбка холодной, как у аллигатора. — О вас забудут.

— Как о Каллит?

Теперь в ее глазах вспыхнуло пламя, и я почувствовала, как в моей груди пульсирует магии.

— Ты недостойна произносить ее имя.

— Значит, я не должна рассказывать тебе о ее смерти? — На рассказ которой потребуется немного времени. Пора солдатам Сдерживающих окружать Благих, а снайперам на ближайших крышах занять позиции на случай, если Благие попытаются улететь.

Аэрит замерла, прищурившись.

— Ты знаешь ее убийцу?

— Ее не убивали. Она попала в плен, была допрошена как боец противника. Ее не пытали, по крайней мере, насколько мы можем судить.

— Ложь, — проговорила Аэрит, но она не выглядела полностью уверенной.

— Правда, — произнесла я. — Во время допроса она не пострадала. Она заболела, у нее случился припадок, и она умерла еще до утра.

— Благие не болеют, — выплюнула Аэрит.

— А она заболела. И если ты так увлечена тем, чтобы восторжествовала справедливость, и свершился суд, двое мужчин, допрашивавших ее, мертвы. — Я смягчила голос. — Ее останки находятся на кладбище к северу отсюда. Ты могла бы отвезти ее домой.

Благие в ее батальоне посмотрели на север, размышляя о месте последнего упокоения своего товарища. Аэрит сделала угрожающий шаг вперед, но выглядела потрясенной.

— Ложь, — повторила она с меньшей убежденностью.

— Верьте во что хотите. Я хотела дать тебе шанс. Я знаю, каково терять любимого человека. Потерять того, от кого зависишь. То, как это тебя поедает изнутри, вгоняет в депрессию и заставляет чувствовать вину. Но сейчас дело не в Каллит. Дело в вас и разрушениях. Неважно, Земля это или Элизиум. Тебе просто нравится ломать чужие вещи.

Я оглянулась.

— Уже можно выходить, — сказала я, казалось бы, пустой улице. — Она не заинтересована в переговорах.

Воздух замерцал, и иллюзия растворилась. Бёрк и Лиам стояли бок о бок, позволяя своей магии сплестись, когда к ним присоединился Малахи.

И этой силы было достаточно, чтобы спрятать троих из них, а также Рэйчел и батальон офицеров Сдерживающих.

— Вы очень сильно окружены, — сказала я с улыбкой.

Увидев, что ее окно для побега закрывается, Аэрит рванула вперед к Камню Инклюзии.

Но я уже предвидела это. Я потянулась к магии, подняла камень в воздух и отправила его назад к Рэйчел. Она ловко поймала его, вставив в Ловушку Дьявола, которую держал Малахи. Мы не хотели, чтобы магия вспыхнула слишком рано.

Я двинулась за пределы досягаемости ловушки.

— Я дам тебе один шанс, — сказал он, глядя на Аэрит. — Один шанс покинуть это место, прежде чем мы используем на вас оружие, которое никогда не должно было быть создано.

— Предатель, — проговорила Аэрит, когда за ней появилось еще одно подразделение войск Сдерживающих. — Всего нашего вида.

— Мы не из одного вида, — мягко ответила Малахи. — Я убивал, потому что должен был. Вы убиваете, потому что хотите, и прикрываете это демагогией. Но наличие причины не делает то, что вы творите, лучше.

Он постучал по Абетилу.

— Узнаешь ее, Аэрит? Это Ловушка Дьявола, оружие, придуманное Консульством для борьбы с вами. Нам удалось собрать его заново. И оно очень эффективно. Это ваш последний шанс — сложить оружие и согласиться вернуться в Элизиум, и мы не будем использовать его против вас.

Малахи втолкнул камень, направив Ловушку Дьявола на Благих.

Камень и Абетил начали вращаться, создавая низкую вибрацию в земле, как двигатель, гудящий под нашими ногами, и воздух перед ним начал колебаться.

Но недостаточно быстро.

Порыв ветра, который они послали по улице, сбил нас с ног, как кегли для боулинга.

Я ударилась о землю спиной, расплескав воду, и мне потребовалось время, чтобы переориентироваться и снова подняться на ноги. Я огляделась в поисках Ловушки Дьявола и обнаружила, что хитрое устройство все еще находится в руках Малахи. Теперь он был в воздухе с распростертыми крыльями и яростью на лице.

— Если вы не позволите шторму уничтожить вас, то мы вырежем вас по одному! — закричала Аэрит. — Вперед!

Разразился хаос.

Сдерживающие вытащили оружие и начал стрелять. Солдаты сошлись в бою, металл звенел о металл, ножи — о нагрудники.

Некоторые из Благих поднялись в воздух; другие встречали людей их собственным золотым оружием. Малахи снова пустил в ход Ловушку Дьявола, нацелив на одну из Благих в воздухе. Она закричала. Не имея возможности лететь, она упала, плюхнувшись в грязную воду.

— Так и мы будем убирать по одному Благому за раз, — сказала я и нацелилась на Аэрит.

Она смотрела, как падает ее коллега, и ее глаза расширились от ужаса.

— В воздух! — закричала она и начала вставать.

— Шоу бродячих артистов, — сказала я, вспоминая комментарий Рэйчел, и потянулась за магией, сплетая ее нити в веревку и посылая по воздуху к Аэрит.

Как лассо, она обхватила ее за талию.

Она дернулась в воздухе и посмотрела вниз с нескрываемым удивлением, затем с яростью, когда поняла, что это я сумела ее поймать.

Она поднялась еще дальше, растягивая завитки магии, которыми я обвила ее, и выругалась на языке, которого я не понимала. Я была слишком занята, потея и пытаясь удержать контроль над магией, не позволяя ей освободиться.

Но ей не приходилось отвлекаться на подобное.

Я увидела намерение в ее глазах, решение, которое она приняла, и подавила свой страх.

Секунду спустя мы были в воздухе.

Я услышала голос Лиама, зовущий меня по имени, когда она потащила меня по небу.


* * *


Я не рассчитывала на то, чтобы увидеть Новый Орлеан с высоты полета — с шести метров в воздухе, соединенная магической связью с летящей Паранормальной. И если я не буду осторожна, это будет последний вид, который я увижу. Аэрит была сильна, но она была отделена от остальной части своей команды, и это уменьшило ее способности.

Мы пролетели четыре квартала, прежде чем она начала заплетаться и упала, и я принялась готовиться к удару о землю.

А потом лопнул трос, или она порвала его, и мы обе упали.

Я ударилась о землю, покатилась, услышав как она упала в нескольких метрах от меня.

Ошеломленная, я втянула воздух, пытаясь отдышаться, когда магия потекла в меня, и поняла, что лежу на траве. А дальше шли заросшие кусты и знакомый забор.

Площадь Джексона. Мы приземлились на Джексон-Стрит. По крайней мере, это была знакомая территория.

Я поднялась на колени, огляделась и увидела ее перед статуей Джексона, платье было разорвано и запачкано, а в ее глазах была уже знакомая ненависть.

Она сделала шаг вперед, и мое сердце снова забилось. Поскольку мои руки все еще дрожали от магии, я вытащила нож, который прятала в сапоге.

— Думаешь, это поможет тебе?

— Не думаю, что мне нужна помощь. Ты стоишь в конце улицы, Аэрит. Пару минут, и Малахи будет здесь с Ловушкой Дьявола. И ты можешь попрощаться со своей магией.

— Даже без магии вы нас не победите. Мы сильнее вас, более опытные. И мы еще увидим этот город разрушенным. Каждое здание, камень, цветок, человека, стертыми с лица земли.

В ее глазах горела ненависть, повторяя апокалипсис, который она пыталась разжечь.

— Зачем столько беспокойств? Вы можете пойти куда угодно. Побывать где-нибудь еще.

— Потому что ни одно другое место, никакие другие люди не убили мою сестру.

— Твоя сестра была убийцей.

— Она была солдатом, — выплюнула Аэрит. — Она была молода. Она была красива. Она сражалась рядом со мной в Элизиуме, здесь. Когда мы бы заявили о победе, она стояла бы по правую руку от меня. Но она ушла.

— Вы пришли в наш мир, чтобы сражаться. Вести войну. На что ты рассчитывала? Вы думали, мы посторонимся и позволим вам завладеть нашим миром, потому что вы не можете одержать победу в своем?

— Ее убили не в битве, — сказала Аэрит, ее глаза вспыхнули гневом. — Не с честью. Не так, чтобы ее приняли за Высокой Горой как героя. Ее схватили люди и подвергли пыткам. Они пытали ее, потому что она ничего им не говорила. Потому что она была сильной. И поскольку она была им бесполезна, они ее убили.

— Неверно, — произнесла я. — Удобная история для оправдания ваших убийств, но неверная. Она была больна, — сказала я, — и умерла. И это конец ее истории. Это твоя история. И наше убийство тебе ее не вернет. Уничтожение Нового Орлеана не изменит того, что с ней случилось.

В ее взгляде, в изгибе губ была тьма. Неприкрытое отвращение, которое она не пыталась скрыть.

— Это не значит, что вы все это заслужили в меньшей степени.

Она протянула руку, и вспыхнула магия — та же самая красная молния, которую мы видели во время шторма. И магия метнулась ко мне, поразив меня силой тысячи игл, вонзившихся в кожу. Боль была такой горячей, такой сильной, что я не могла вспомнить, как дышать, что мое сердце, казалось, забыло, как качать кровь.

Я упала на колени, слезы залили глаза от боли, такой острой, что я ощущала ее красной дымкой, слыша царапающий звук магии, поражающей каждый нерв. И чувствовала, как моя кровь замедляется, когда она толкала силу все глубже.

Я летала с Благой над Островом Дьявола, пережила часть шторма. И я умру, потому что Благие хотят причинять боль. Мое тоннельное зрение пропало, голова закружилась, а глаза начали закрываться.

И вдруг, эта красная дымка застыла, прекратилось потрескивание, и что-то изменилось в глазах Аэрит, взгляд стал пустым. Она замерла, а затем упала на землю.

И боль просто утихла, от облегчения на глаза навернулись слезы. Я глубоко вздохнула, огляделась и увидела, что Малахи стоит в нескольких метрах от меня с Ловушкой Дьявола в руках, направленной прямо на нее.

А на земле сидела скособоченная Аэрит, руки и ноги которой были как у сломанной куклой в растрепанном платье, а в глазах ее был шок.

Она посмотрела на меня, и этот опустошённый взгляд снова сменился отвращением.

— Он говорил тебе остановиться, — сказала я. — Он вас честно предупреждал.

— Я убью вас всех, — проговорила она, вставая на нетвердые ноги и вытаскивая из-за пояса кинжал. — И начну с тебя, маленькая Восприимчивая. Человеческая воровка.

Малахи шагнул вперед, но я протянула руку, останавливая его.

Она была моей, и мне с ней разбираться. Вот только она была солдатом, а я нет. Я многому научилась за последний год, но знала, что недостаточно сильна, чтобы сражаться с ней на равных. У меня не было таких навыков.

Но у меня были другие. Я использую магию, которую она так любила. Я поднялась на колени, шатаясь так же, как и она. Не отрывая взгляда от нее, я почувствовала магию в воздухе, собирая нити.

Она напала на меня с ножом, но я увернулась. Тем не менее, боль нарушила мою концентрацию, когда она задела мою руку.

— Ты потерпишь неудачу, — сказала она и повернулась, чтобы ударить еще раз, едва не зацепив мое горло смертоносным острием.

Я не была бойцом. Я была Восприимчивой. Но я не спускала с нее глаз, продолжая собирать магию, и знала, что позже заплачу за то, что делала со своим телом, за работу, которую я постоянно просила от него. Я вспомнила о лесной нимфе, которую мы встретили в Запределье, и о том, что она сделала с небольшим количеством зелени.

«Сосредоточься», — потребовала я у себя, и потянулась к собранной мною магии — скрытой магии, которая пропитала Новый Орлеан, к более колючей магии, которой сама Аэрит наполнила воздух — и потянулась к спутанным лозам позади нас. Я тянула каждую крупицу силы, которую могла собрать, каждую каплю ненависти и желчи, которые она пролила, и смотрела, как лозы начали змеиться и двигаться к ней.

Она снова подняла нож лезвием вниз, готовясь нанести удар, когда лозы достигли ее ног. Она посмотрела вниз, отпрянула, но они уже обвивались вокруг ее рук и шеи.

Она повернула нож под углом и сумела прорезать некоторые лозы, прежде чем я притянула еще.

— У тебя был шанс уйти, — сказала я, стягивая лозы. Нож упал, лезвие вошло совершенно вертикально в мягкую землю, когда она начала вырываться из лоз.

— Никогда, — хрипло проговорила она, и я затянула их сильнее.

Воспоминания о боли, которую она причинила мне, все еще были сильны. «Если я не убью ее, она уничтожит всех нас. Она все разрушит». Так что все зависело теперь от меня. И я использовала бы эту магию — магию ее мира — чтобы уничтожить ее. Чтобы она больше не была угрозой.

А потом я услышала свое имя.

— Клэр.

Это был Лиам. Не в моей голове, а рядом со мной. Стоял рядом со мной в мокрой и растрепанной одежде, пахнущей кровью и грязью.

— Клэр, — снова позвал он. — Отпусти ее. Давай.

— Она уничтожит нас всех.

— Да, она бы хотела. Но ты ее остановила. Она стоит на коленях, Клэр, и Сдерживающие уже здесь, чтобы забрать ее.

— Я остановлю ее, — я тяжело сглотнула, не обращая внимания на дрожь в пальцах. — Я остановлю ее. Она больше никогда этого не сделает. Она не отнимет у меня Новый Орлеан. Она не заберет моего отца.

— Никто не заберет их, Клэр. Потому что, как бы долго ты ни жила и где бы ты ни находилась оставшиеся дни своей жизни, они всегда будут с тобой. Всегда. Ее убийство не вернет их, равно как и наше убийство не вернет ее сестру. Пусть Сдерживающие заберут ее.

Я долго смотрела на нее, в ее глазах горела ненависть, даже когда она смотрела смерти в лицо. И я знала, что он прав. Ее убийство не вернет их. Это не изменит прошлого. Но останется тенью в моем будущем.

Мои пальцы сжались. И я отпустила ее.

Аэрит упала на четвереньки и втянула воздух.

Бёрк подбежал к ней, сковал руки холодным железом и поднял на ноги.

— Давай, сестричка. Возвращаемся на Остров Дьявола.

Она пиналась и кричала хриплым голосом, а ее бесцеремонно утаскивали прочь.

— Умница, — сказал Лиам и обнял меня. — Умница.

Я не смогла сдержать слезы и знала, что плачу за всех нас, за этот город и его жителей, тех, кто был вынужден уехать, тех, у кого не хватило духу остаться.

Я слышала, как Сдерживающие двигаются вокруг нас, а Благие что-то кричат, пока их переправляют на Остров Дьявола. И я все ждала, пока мир снова затихнет. Пока мы не останемся одни.

Он откинулся назад и вытер слезы с моих щек.

— Ты в порядке?

— Нет, — ответила я. — Но буду. — Резко накатила жуткая усталость. — Мы можем пойти поспать неделю?

— Да. А потом решим, что делать дальше. И где мы хотим это делать.

Я улыбнулась Лиаму, затем схватила его за лицо и крепко и горячо поцеловала.

— Пока мы вместе, — произнесла я, прислонившись лбом к его лбу, и мои руки все еще были на его щеках, — где угодно.

У меня было время только еще раз улыбнуться, прежде чем земля задрожала под нами, и рев эхом разнесся по улицам Квартала.

Лиам выругался на каджунском французском, и мы побежали на звук.

И обнаружили, что армия Консульства мчится вниз по Роял с тремя ангелами во главе.

## Глава 22

Камаэль во главе армии, Уриэль и Иа позади него. А за ними — сила, даже большая, чем мы видели в Запределье. Десятки Пара Консульства в золотых доспехах, блестящих на солнце, что пробилось сквозь облака.

Вокруг нас снова поднялся ветер. У нас было больше часа покоя, и край ока урагана почти достиг нас.

Малахи вышел вперед, встал между нами и ангелами и принялся ждать, когда они заговорят.

— Как всегда, прекрасно выбранный момент. Как обычно, вы дождались окончания боя, чтобы выйти вперед.

— Удачное совпадение, — надменно ответил Камаэль, и это звучало не так убедительно, как следовало бы при попытке опровергнуть сказанное. Он посмотрел на Благих, армию Сдерживающих. С их прибытием вся деятельность прекратилась, все смотрели… и ждали… чтобы понять, начнется ли битва снова.

Одна часть меня хотела, чтобы она началась. Часть меня хотела закончить бой, выразив нашу ярость магией, действием и пулями. То, что они посмели прийти сюда, провести свою армию по нашим улицам, приводило в ярость.

Видимо, почувствовав, что я готова действовать, Лиам взял меня за руку.

— Тише, тигрица, — прошептал он.

— Ты воспользовался камнем, Абетилом, — сказал Камаэль. — Теперь верни его нам.

— Или что? — спросил Малахи, склонив голову. — Заберете его у нас? Вступите в войну магии и пуль? Золота и стали? — он улыбнулся, но счастья в улыбке не было. Только насмешка и злость. — Думаю, нет.

Малахи остановился, оглянулся. Толпа разошлась, и вперед выдвинулся Гуннар, Комендант был рядом с ним. Гуннар посмотрел на Коменданта, который кивнул.

— Давай, — произнес он. — Это твоя сделка.

Гуннар кивнул в ответ, затем снова посмотрел на ангелов, которые с любопытством смотрели на него и его кресло.

— Мы вернем вам одну деталь оружия. Взамен вы вернете их в Запределье — Благих и других членов Рассветного Двора.

Он посмотрел на Малахи и получил от него кивок.

Они разделят оружие. Одна часть будет в нашем мире, одна — в их. Чтобы уменьшить вероятность того, что Ловушка Дьявола может попасть не в те руки.

Камаэль задрал подбородок.

— Оба объекта принадлежат нам.

— Вы разработали идею, — сказал Малахи. — Люди заставили оружие функционировать, и теперь оно принадлежит им. Может быть, вы хотите испытать его на прочность?

Убийственный взгляд Камаэля налился золотом, как сверкающее оружие.

— Ты не посмеешь забрать у нас магию.

— Однозначно посмею.

Глаза Камаэля вспыхнули.

— Хотя мы, возможно, сейчас в вашем мире, командор, я все еще твой начальник. Я предлагаю тебе следить за своим тоном.

— Ты никоим образом не являешься моим начальником, — ответил Малахи. — Ты также не можешь предъявить мне претензии через восемь лет после того, как умыл руки в ситуации с Судом и войной. Не заблуждайся — я больше не представитель Консульства. Суд не должен был нести смерть в эти земли, но они не ошиблись, когда выступили против вас. Против угнетения вашего предполагаемого сообщества.

Поднялся ветер, достаточно сильный, чтобы зашуршали доспехи, а Камаэль уставился на Малахи. Затем приподнял подбородок и вернул себе надменное выражение лица.

— Мы заберем Благих. Мы заберем Суд. Мы заберем Абетил и закроем за собой дверь.

Толпа замолчала. Гуннар замер, не считая мускула, дрогнувшего на его челюсти.

— Вы сделаете это? Восстановите Завесу? Закроете её?

— Мы это сделаем.

Тело Гуннара окаменело, а взгляд стал абсолютно убийственным.

— Тогда почему вы не сделали этого раньше?

Камаэль приподнял бровь.

— Раньше закрытие не требовалось. Вы сами её закрыли.

Его тон был как у снисходительного эксперта по отношению к глупым детишкам. И в ответ Гуннар, казалось, едва сдерживает гнев.

— После года войны, — проговорил Гуннар. — И это было восемь лет назад. Она снова открылась семь месяцев назад, и мы не смогли ее закрыть.

Камаэль небрежно поднял плечо, как будто Гуннар спросил о погоде.

— Как я уже сказал вашим коллегам, это не наш мир. Здесь не мне принимать решения.

— Вы могли закончить первую войну, предотвратить вторую. Погибли люди. Дети. Семьи. Их убивали в их кроватях, потому что вы позволили Суду пройти сквозь Завесу.

— Если бы мы попытались вмешаться, что тогда? Если бы я прошел через Завесу, меня посадили бы в тюрьму как террориста, и даже если бы не прошел, я не могу представить, что вы бы добровольно приняли вызов своей автономии. Какая польза от этого для моего мира или для вашего?

— Ты лжешь, — спокойно произнес Малахи. — Ты решил не закрывать её.

— Потому что он хотел, чтобы они ушли, — сказала я, поняв идею. — Он надеялся, что Двор просто соберется и выйдет в открытую дверь, и у него больше не будет проблем с подстрекателями. Больше никаких жалоб на его режим.

— Да, — просто произнес Малахи.

— Постулаты управляют Элизиумом, — сказал Камаэль. — Не землями жителей Земли. И мы будем управлять им наиболее выгодным для наших граждан образом, если они согласятся на то, чтобы ими управляли.

— Нет, — ответил Малахи. — Вы управляете способом, наиболее выгодным для вашего собственного удобства. Править сложно. Лидерство — это тяжело. Уравновесить интересы населения сложно. Вы не управляете. Вы потворствуете обществу, в котором инакомыслие просто стирается одним взмахом руки.

— Наше сообщество выбрало мир.

— Возможно, вам следует обсудить с вашим сообществом цену этого мира для наших земель. Обсудить смерти и разрушения, причиненные вашим миром. Потому что вряд ли это мир, если он стоит на спинах тех, кого вы растоптали в попытке получить его.

Глаза Камаэля потемнели.

— Придется расплачиваться, — сказал Малахи. — Суд и Консульство, которые были в этом мире, знают правду так же, как и вы, и нет места отрицанию. Но что еще более важно, семена знаний уже посеяны в Элизиуме. Я позаботился об этом, когда был там.

Челюсти Камаэля сжалась.

— Никто не смеет нас принуждать.

— В принуждении нет необходимости, — произнес Малахи. — Просто не будет больше возможности скрывать, кто и что вы на самом деле такое.

Камаэль мгновение смотрел на него, разгневанный и разочарованный.

— Мы заберем Суд, — отрезал он. — Мы заберем Абетил. И через неделю мы вернемся, чтобы закрыть Завесу, и заберем всех членов Консульства, которые пожелают вернуться на родину. И тогда нам больше не придется иметь дела с Землей.

Он повернулся на каблуках и пошел обратно к своей армии, Уриэль и Иа последовали за ним.

Как по сигналу, пошел дождь.


* * *


Мы отправились в Кабильдо, пока Постулаты обсуждали с Комендантом приготовления к переходу Двора обратно в Запределье.

Без усиления Благих энтропия затронула ураган «Фрида». Нарастающий по спирали шторм начал рассеиваться, превратившись в сильный дождь, который, казалось, не волновал ожидающих приказаний солдат.

Я наблюдала за Малахи и, наконец, поняла, почему он украл Абетил. Возможно, ему удалось бы убедить Постулатов дать ему его. Но дело было не в этом. Не это было целью.

— Ты хотел, чтобы они пришли за нами сюда.

Он посмотрел на меня, скрывая все эмоции.

— Что?

— Постулаты. Ты украл Абетил, заставив их преследовать нас, потому что хотел, чтобы они пришли сюда. Ты хотел, чтобы они воочию увидели, к чему привело их высокомерие. Ты хотел, чтобы они увидели Завесу. Ты хотел, чтобы они все это исправили.

Он долго смотрел на меня.

— Они не совсем бессердечны, — наконец сказал он. — Консульство искренне верит, что жизнь лучше проживать так, как они ее устроили. Эти правила, порядок и равенство являются противоположностями хаоса, насилия и боли.

Мне было трудно обвинять их в том, что они попробовали такой подход, учитывая, сколько раз люди пытались насильственно ассимилировать тех, кто не был похож на нас, и все безуспешно. Все эти попытки вызвали только еще больше боли, смертей и насилия.

— Но они также эгоцентричны и мало заботятся о других мирах. Я подумал, что, возможно, если покажу им, какие последствия имеет их поведение, они могут измениться. И, честно говоря, возможность того, что люди с мощной магией могут бросить вызов, добавляет стимула к закрытию Завесы.

— Почему было не попросить их о закрытии Завесы, когда мы были в Элизиуме?

Его губы растянулись в легкой улыбке.

— Я попросил. Они отказались. Я посчитал, что будет лучше дать им еще один шанс увидеть правду и ответить за свои преступления.

Малахи направился к Рэйчел. Лиам присоединился ко мне, обняв меня за талию.

— О чем вы разговаривали?

— О коварстве нашего очень доброго друга, — и я рассказала ему, что сделал Малахи. — Как ты думаешь, он останется?

— Не знаю. Я подозреваю, что сейчас он не чувствует, что может вернуться. — Малахи смотрел на Рэйчел с явной любовью и желанием, он нуждался в ней. — Или думает, что ему есть для чего остаться.

Я улыбнулась.

— Интересно, им будет скучно в мирное время?

Лиам какое-то время молчал.

— Нам всем может наскучить мир. Но я полагаю, что довольно скоро появятся новые проблемы. Такова природа людей.

— И Пара, — произнесла я, кладя голову ему на плечо. — Мы все любим драматизировать.

Подошел Бёрк.

— Ребята, вы должны это увидеть.

— Что?

Он жестом показал нам вперед, и мы последовали за ним на улицу. И улыбнулись.

Это были козы.

Десятки коз — белых, черных и серых — идущих по Роял под уменьшающимся дождем от рассеивающейся бури, звеня колокольчиками на воротниках, двигались в центр города, блея и попивая стоячую дождевую воду.

Две быстрые невысокие черно-белые собаки бежали по тротуарам рядом со стадом, удерживая их вместе.

Это было нереально. И это было прекрасно.

Когда сгрызли кусты и траву, торчащие из воды, они ушли дальше по улице, оставив позади звон колокольчиков.

Некоторое время мы стояли под впечатлением.

— Это было на удачу, правда? — спросил Гэвин.

— Сто процентов, — ответил Бёрк.

Гэвин посмотрел на меня и Лиама.

— Я думал, что помолвка была событием дня, но, оказалось, это еще не все.

Лиам приподнял брови.

— Наша помолвка равна случайной стае коз?

— Я имею в виду, это козы. И я почти уверен, что это организованное стадо, а не дикая стая.

— Аргумент так себе, — ответил Лиам, обнимая меня за талию. — Судя по всему, окончание войны во время урагана никак не перекрывает по силе случайное появление вонючих коз. В следующий раз я постараюсь получше, cher.

Я не сомневалась, что он это сделает.

## Эпилог

Неделю спустя


Толпа была шумной, а настроение — горько-сладким. Наводнение ушло из квартала, и на площади Джексона шла вечеринка. Это было прощание с Паранормальными Консульства, которые жили на Острове Дьявола почти восемь лет и решили вернуться домой.

Сдерживающие выставили дешевый красный пунш и шоколадное печенье размером с серебряный доллар, и почти такое же сухое. Мы сделали ленточки из старых праздничных украшений, а Пара привезли свои чемоданы на площадь, где их погрузили в автобусы, которые доставят их в Бель Чейз к армии, уже ждавшей их.

Некоторые ждали восемь лет возможности вернуться домой, так и не сумев полностью ассимилироваться с сообществом на Острове Дьявола и не заинтересованные в ассимиляции в человеческом мире за его пределами. Другие — иногда члены тех же семей — проросли в новую жизнь в лагере для интернированных, который стал их домом, с соседями, которые стали их друзьями. Мне никогда не приходилось жить в тюрьме. Но, увидев однообразие Элизиума, я поняла, почему они хотели чего-то другого.

Лиам разговаривал с Лиззи и Малахи, которые решили остаться. Мозес разговаривал с Соломоном, решившим вернуться домой теперь, когда он больше не был местной большой шишкой. И по всему парку были объятия, слезы и трепет, поскольку все готовились к изменениям в своей жизни.

Я сидела на металлической скамейке в тени, потягивая пунш из бумажного стаканчика, и думала о связях, которые установились за последние восемь лет. И о том, как сильно они изменятся.

Мозес подошел ко мне.

— Привет, — сказала я. — Как дела у Соломона?

— Здесь или дома — он мошенник. И, думаю, он готов к освоению новых трюков.

— Держу пари.

Он прочистил горло.

— Я хотел кое о чем с тобой поговорить.

Его тон был мрачным, и я нахмурилась.

— О чем?

— Я тоже ухожу.

Не то чтобы я думала, что он шутит. Я просто ничего не думала. Я не могла понять, что означают эти слова.

— Что?

— Я ухожу. Я собираюсь домой.

— Ты… что? — снова спросила я.

Он подскочил и сел рядом со мной.

— Я не был готов сразу тебе сказать, Рыжуля. Ты… не такая задница, как другие.

Тут меня начало колотить, в груди разлился обволакивающий ужас.

— Ты хочешь вернуться? После всего?

— Это мой дом. Не пойми меня неправильно. Мне нравится это место. Мне нравится электроника, консервы и эти пухлые птицы…

— Пеликаны.

Он указал на меня.

— Да, они. Но это не мой дом. Это не мое место. Жить на Острове Дьявола во многих отношениях было не очень хорошо. Но в остальном все было неплохо. Я был там со своими людьми. У нас было свое сообщество, даже если оно кишело Пески, маленькими говнюками. Но большинство людей меня здесь даже не видят. — Он посмотрел на меня. — Не потому, что я маленький. Потому что они не хотят меня замечать, потому что я странный. Потому что я не выгляжу так, как, по их мнению, мне следует выглядеть.

Он указал на свои короткие рога.

— Я замечаю тебя. Лиам и Гэвин замечают тебя. Таджи и Гуннар замечают тебя.

— Я знаю, что это так. Вы моя заноза в заднице, но я научился с вами справляться. Но я хочу, чтобы меня видели. — Он посмотрел на меня, и в его глазах была боль. — Я не хочу чувствовать себя… невидимкой.

Я взяла его за руку и сжала, и какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Затем он убрал руку и протер её о штаны.

— Человеческие руки всегда влажные и потные, — сказал он и тайком вытер слезу.

Мне пришлось отвести взгляд, чтобы не разрыдаться.

— Люди обычно влажные и потные. Это одно из самых грубых наших качеств.

— Ты сама это сказала. — Он прочистил горло. — И нет причин волноваться. Потому что я для тебя кое-что сделал.

Он полез в нижний карман своих подвернутых брюк-карго, вытащил небольшую пластиковую коробочку и протянул ее мне.

Это было детское радио из красно-белого пластика с маленькой антенной на одном конце. На самом деле белый цвет не был белым уже много лет, а в пластиковых канавках уже несколько лет была грязь. Выключатель, тюнер, колесо регулировки громкости. И почему-то мультяшное изображение желтой утки, тянущей телегу.

— Я не знаю, зачем пеликану повозка, — сказал он.

— Утке, — поправила я и была почти уверена, что он точно знал, что это за птица. — Оно работает?

— Конечно, еще как работает, черт его возьми. Думаешь, я новичок? Любитель? Я знаю, что делаю. Но это не радио.

Я посмотрела на него, потом на коробочку.

— Я не понимаю.

— Это своего рода способ поздороваться.

Он махнул рукой, а когда я вернула радио ему, щелкнул выключатель большим пальцем. Из динамика послышался глухой мягкий стук, но достаточно различимый. Быстрая пульсация.

Бп-бп. Бп-бп. Бп-бп.

— Что это?

— Это я, — ответил он, и я посмотрела на него. — Мое сердцебиение, — произнес он. — Я знаю, что для людей это имеет большое значение. Тебе понравится такая связь.

Когда я посмотрела на него, у меня навернулись слезы.

— Оно будет работать, даже когда Завеса закроется?

— Пока я жив, оно будет работать. И я, наверное, буду жив вечно, так что… — он приподнял плечо и откашлялся. — Я буду скучать по тебе, Рыжуля.

— Я тоже буду скучать по тебе, Моз.

Я наклонилась и обняла его, его руки, сомкнувшиеся на моих, напряглись, чтобы усилить объятие.

— Почему ты пахнешь солеными огурцами? — спросила я, когда отступила его.

— Рассол полезен для кожи.

— Сомневаюсь, что это правда.

Он прищурился.

— Ты просто пытаешься меня разозлить, чтобы не разрыдаться.

— Ты поймал меня, — сказала я и отпустила его.

И мы молча сидели на скамейке и смотрели, как оживает мир.


* * *


Тридцать минут спустя, когда автобусы уже заждались, а Пара начали подниматься на борт, Лиам обнаружил, что я все еще сижу на скамейке и все еще растеряна.

— Ты в порядке?

Я пожала плечами.

— Он придурок. И ему нравится самая отвратительная еда. Но он часть семьи.

— Да. Но я рад, что он может вернуться домой.

— Да уж.

Мозес сделал первый шаг, оглянулся через толпу, ища нас. И когда он нас нашел, улыбнулся.

А потом показал нам средний палец.

С ним все будет в порядке.

С нами со всеми будет.


Конец!

# Примечания

1

Простите (исп.)

2

Братец, брат, братишка (фр.)

3

Милая (фр.)

4

Мирлитон/Чайот (мексиканский огурец) — многолетняя культура семейства тыквенные со съедобными плодами.

5

«Сазерак» (англ. Sazerac) — классический алкогольный коктейль на основе коньяка или виски, который смешивается методом билд.

6

«Дайкири» (исп. Daiquirí) — алкогольный коктейль кубинского происхождения, основными компонентами которого являются светлый ром, сок лайма и сахар.

7

«Поп-тартс» (англ. Pop-Tarts) — название популярного печенья, наиболее популярный бренд компании Kellogg.

8

Доктор Джон — американский музыкант, известный своим эклектическим подходом к музыкальному творчеству. Основные составляющие его музыки — замысловатая смесь новоорлеанского блюза с психоделическим роком, своеобразный рокочущий вокал в духе Вэна Моррисона и яркие выступления в стиле карнавального Марди-Гра.

9

Тамале (англ. tamale [tə'mɑːlɪ], исп. tamal) — это мезоамериканское блюдо; тесто из кукурузной муки, обёрнутое кукурузными (или банановыми) листьями, приготовленное на пару. Перед употреблением листья снимаются. Тамале может содержать начинку из мясного фарша, сыров, фруктов, или овощей, нередко с перцем чили.

10

Masa (или masa de maíz) (английский: / ˈmɑːsə /) — это кукурузное тесто, полученное из измельченной кукурузы. Он используется для приготовления кукурузных лепешек, тамале и многих других латиноамериканских блюд.

11

Уайлд Тёки (англ. Wild Turkey — дикая индейка) — бренд прямого бурбона из Кентукки, производится и разливается командой Остина Николса под руководством Gruppo Campari.

12

Бакарра — хрустальное изделие высокого сорта.

13

Милая (фр.)

14

Нью-Орлеан Сэ́йнтс (англ. New Orleans Saints, «Нью-Орлеанские Святые») — профессиональный клуб по американскому футболу из города Новый Орлеан, штата Луизиана, выступающий в Национальной футбольной лиге.

15

Дружище (фр.)

16

Баю-бай (фр.)

17

Бругмансия белоснежная (лат. Brugmánsia ×candída) — вид тропических растений рода Бругмансия семейства Пасленовые (Solanaceae), небольшие деревья и кустарники. Цветки трубчатые, сильнопахнущие, особенно в вечернее время, поникающие, достигают в длину 20–25 см, диаметр раструба до 15–20 см, направленные вниз.

18

Бугенвиллея (лат. Bougainvillea) — род вечнозеленых растений семейства Никтагиновые (Ночецветные). Распространены в Южной Америке.

19

Яка-мейн — острый китайский суп с копченостями.

20

Элизий, или Элисий, Элизиум (лат. Elysium, от греч. Ἠλύσιον πεδίον — «елисейские поля» или «долина прибытия»), — в античной мифологии часть загробного мира, где царит вечная весна и где избранные герои проводят дни без печали и забот. Противопоставляется Тартару.

21

До́ктор Ге́нри Уо́лтон «Индиа́на» Джонс-мла́дший (англ. Dr. Henry «Indiana» Jones, Jr., в годы Первой мировой войны также известен как капитан Генри Дефанс) — вымышленный персонаж, герой серии приключенческих фильмов, телесериала, многочисленных книг, комиксов и компьютерных игр.

22

Лара Крофт (англ. Lara Croft) — вымышленный персонаж, главная героиня серии компьютерных игр Tomb Raider компании Square Enix (ранее Eidos Interactive). Является также персонажем фильмов, мультсериала, книг и комиксов.

23

ЛГБТ (англ. LGBT) — аббревиатура, возникшая в английском языке для обозначения лесбиянок (Lesbian), геев (Gay), бисексуалов (Bisexual) и трансгендеров (Transgender). Термин используется с 1990-х годов и является адаптацией аббревиатуры «ЛГБ», которая в период середины-конца 1980-х годов стала заменять слово «гей-сообщество», насчёт которого существовало мнение, что слово не представляет всех, относящихся к сексуальным меньшинствам.

24

Капитан Аме́рика (англ. Captain America; настоящее имя — Сти́вен Ро́джерс (англ. Steven Rogers) — вымышленный персонаж, супергерой комиксов издательства Marvel Comics. Один из самых известных персонажей в мире комиксов.

25

Алая Ведьма (англ. Scarlet Witch), настоящее имя Ванда Максимофф (англ. Wanda Maximoff) — персонаж вселенной Marvel Comics. Была создана сценаристом Стэном Ли и художником Джеком Кирби и дебютировала в X-Men № 4 в марте 1964 года. Впоследствии она была ведущим персонажем в двух одноимённых ограниченных сериях комиксов наряду со своим мужем Виженом, а также Алая Ведьма стала постоянным членом команды супергероев Мстители. Ванда — мутант, обладающий способностью, именуемой «магия хаоса». Помимо этого, она является сестрой-близнецом Ртути, дочерью Магнето и единокровной сестрой Полярис.

26

Черт (фр.)

27

Да (фр.)

28

Брат (фр.)

29

Настольная карточная игра.

30

«Тварь из Чёрной Лагуны» — американский фильм ужасов 1954 года. Первая кинокартина из цикла про жаброчеловека — существа, подобного Ихтиандру. Фильм входит в классическую серию фильмов ужасов студии Universal.

31

Скорее всего идет отсылка к фильму «Стэпфордские жены» 2004 — пережившая нервный срыв руководительница телекомпании Джоанна Эберхарт переезжает вместе с мужем Уолтером в городок Степфорд, штат Коннектикут, чтобы побыть вдали от стрессов большого города. Этот райский уголок на первый взгляд представляется идеальным. Но вскоре Джоанна и ее новая подруга Бобби замечают в кажущейся безмятежности что-то настораживающее. Да и местные домохозяйки ведут себя как-то уж слишком подозрительно: все одинаково приветливые, ухоженные и скучные.

32

«Ча́рли и шокола́дная фа́брика» (англ. Charlie and the Chocolate Factory) — фэнтези-фильм Тима Бёртона и вторая экранизация одноимённой повести Роальда Даля. Действие в фильме перенесено из 1960-х в 2000-е годы. По мотивам фильма вышла одноимённая компьютерная игра.

33

Мой брат, братец (фр.)

34

Милая (фр.)

35

«Приключения приходящей няни» (англ. Adventures in Babysitting) — кинофильм 1987 года.

36

Лиам и Таджи изображают телепередачу, где, после оглашения погоды, от одного ведущего слово переходит к другому.

37

Фильм «Джози и кошечки» — история о том, как маленькая и неизвестная группа пробилась на верхние строчки хит-парадов и превратилась во всем известных рок-звезд. США, Канада, 2001.