# Опустошенная

Хлоя Нейл

Тучи сгущаются над домом Кадогана, а новообращенная вампирша Мерит не

может объяснить, сумерки ли это перед рассветом или затишье перед бурей.

Сверхъестественные жители вызывают в городе панику, так же как и угрозы штата

принять законопроект об их обязательной регистрации. С тех пор как вампиры вышли

из своего укрытия, для них наступили тяжелые времена. Если бы только была

возможность залечь на дно и переждать, пока смертные не успокоятся.

Но именно в это время вода в озере Мичиган внезапно становится черной как

смоль, и начинают происходить ужасные вещи.

Мэр Чикаго настаивает на том, что беспокоиться не о чем, но Мерит знает, что

только темная магия могла создать настолько мощное заклятие, способное изменить

саму материю природы. Ей придется обратиться к старым и новым друзьям, чтобы

узнать, кто стоит за происходящими событиями, и остановить их, пока не стало

слишком поздно как для людей, так и для вампиров.

## Глава 1. Сила гравитации

Конец ноября.

Чикаго, штат Иллинойс.

Прохладный ветер. Свежий ночной осенний воздух. Растущий месяц лениво висел в небе столь низко, что казалось, протяни руку — и сможешь до него дотронуться.

Ну, или только казалось, поскольку я забралась на девятый этаж, на узкую металлическую решетку на крыше Чикагской Библиотеки Гарольда Вашингтона.

Надо мной нависла одна из типичных библиотечных алюминиевых сов, которых одни назовут одной из лучших архитектурных особенностей города, другие — одной из худших, буравя меня взглядом, как посягателя на её территорию.

Это был один из немногих случаев, когда я отважилась выйти за пределы своего дома в Гайд-Парке в последние два месяца, не потому что захотела купить еды (это же Чикаго как-никак) и не потому, что меня вытащила из Дома моя лучшая подруга Мэллори. Посмотрев вниз, я всерьез начала об этом жалеть. Пусть библиотека и не совсем небоскреб, но все же падение с такой высоты наверняка смертельно для человека.

Сердце готово было выскочить из груди. Каждый мускул тела призывал опуститься на колени, схватится за края решетки, и никогда её не отпускать.

— Здесь не так высоко, как кажется, Мерит.

Я посмотрела на стоявшего справа от меня вампира. Джонах — тот, кто меня сюда вытащил — усмехнулся и отбросил золотисто-каштановые волосы со своего идеально точеного лица.

— Достаточно высоко, — ответила я. — Когда ты предложил подышать свежим воздухом, я подумала не совсем об этом.

— Может, и не об этом. Но согласишь же, что вид потрясающий.

Вцепившись в стену позади меня так, что аж костяшки пальцев побледнели, я огляделась. Он был прав: к прекрасно знакомому виду центра Чикаго из стали, стекла и обтесанных камней нельзя было придраться.

— Я могла бы и просто посмотреть в окно, — заметила я.

— И в чем же стимул? — спросил он. Затем его тон смягчился — Ты вампир, — напомнил мне он. — Гравитация влияет на тебя иначе.

Он был прав. Гравитация к нам более благосклонна. Благодаря ней мы более талантливые бойцы, и, как я слышала, можем упасть с высоты и при этом не убиться. Но это не означает, что я желала проверить эту теорию. Не при вероятности, что переломаю себе все кости.

— Клянусь, — сказал он, — если последуешь инструкциям, с тобой ничего не случится.

Легко сказать. У него за плечами десятки лет опыта. Ему-то не о чем беспокоится. Мне же бессмертие еще никогда не казалось столь хрупким.

Я сдула с лица челку и вновь посмотрела вниз. Далеко внизу простиралась по большей части пустая в это время ночи Стейт Стрит. По крайней мере, если бы ничего не получилось, то я бы не свалилась никому на голову.

— Ты должна научиться благополучно приземляться, — сказал он.

— Знаю, — ответила я. — Меня учил драться Катчер. А он повернут на том, чтобы падать правильно.

Катчер — кавалер и сожитель моей бывшей соседки и лучшей подруги Мэллори. А еще он работает на моего дедушку.

— Тогда ты знаешь, что быть бессмертным не значит быть легкомысленным, — добавил Джонах, протягивая мне руку.

У меня екнуло сердце. На сей раз уже не только из-за высоты, но и из-за жеста.

В течение двух последних месяцев мы с моим сердцем отгородились от всех и вся. Моя работа в качестве Стража Чикагского Дома Кадогана в основном сводилась к патрулированию территории Дома. Признаю, я спрятала голову в песок. Моя новообретённая вампирская храбрость практически испарилась после того, как Мастера моего Дома, Этана Салливана, вампира, который создал меня, назначил меня Стражем и был моим напарником, проткнул колом в сердце мой заклятый враг. . прямо перед тем, как я отплатила ей тем же.

Будучи бывшей аспиранткой факультета английской литературы, признаю в этом извращенную поэтичность.

Джонах, начальник охраны Дома Грея, был моим связным с Красной Гвардией — тайной организацией, которая присматривает за Американскими вампирскими Домами и Гринвичским Советом, расположенным в Европе и управляющим ими из-за океана.

Мне предложили стать членом КГ и пообещали, что в случае согласия, Джонах станет моим напарником. Я отказалась, однако он любезно помог мне разбираться с проблемами, когда нельзя было привлечь Этана, поскольку тогда из-за политики ГС он бы оказался в щекотливом положении.

Джонах был более чем счастлив стать заменой Этану, причем не только профессионально. Наша смс-переписка в течение нескольких недель и надежда в его глазах свидетельствовали, что он заинтересован в нечто большем, нежели просто помощи в решении сверхъестественных проблем.

Джонах, бесспорно, красив. Очарователен. Обладатель незаурядного, изворотливого ума. Честно говоря, он мог бы стать главным актером в собственной романтической комедии. Но я не была готова даже к мысли о новых отношениях. И не думала, что в ближайшее время буду. В любом случае мое сердце было занято, а после смерти Этана, еще и практически разбито.

Джонах, должно быть, увидел в моих глазах нерешительность. Он дружелюбно улыбнулся, убрал руку и указал на край.

— Помнишь, что я тебе рассказывал о прыжках? Это как сделать шаг.

Он, определенно, говорил это уже два или три раза. Я просто не верила.

- Это будет очень-очень длинный шаг.

— Ага, — согласился Джонах. — Хреново только в первый раз. Пребывание в воздухе — одно из самых потрясающих ощущений, которые ты когда-либо испытаешь.

— Что лучше, чем пребывать на земле, в безопасности?

— Намного лучше. Почти как полет, за исключением того, что «вниз» мы стремимся намного лучше, чем «вверх». Это твой шанс побыть супергероем.

— Они и так называют меня «Мститель с конским хвостом», — проворчала я, тряхнув длинным хвостом.

Чикагская газета Сан-Таймс назвала меня "Мститель с конским хвостом", когда я помогла оборотню во время нападения на бар. Поскольку я обычно собирала волосы в высокий хвост, дабы не срезать их случайным ударом катаны (челка не считается), прозвище ко мне прилипло.

— Тебе говорили, что ты начинаешь язвить, когда напугана?

— Ты не первый, — признала я. — Прости. Я просто… это выбивает меня из колеи. Мое тело и разум противятся этому прыжку.

— Все будет хорошо. Твой страх — первая причина, чтобы это сделать.

Или причина номер один, чтобы поджать хвост и убежать обратно в Гайд-парк.

— Доверься мне, — сказал он. — К тому же тебе нужно освоить этот навык, — добавил Джонах. — Ты нужна Малику и Келли.

Раньше Келли была охранником Дома. Теперь же она возглавляла всю охрану. К сожалению, поскольку мы работали теперь охранниками по три полных рабочих смены (включая Келли) и Стража, для нее все обернулось не столь удачно. Малик был Вторым Этана, а после его смерти стал Мастером Дома. Он принял Право на Владение, и Дом отдали под его опеку.

Смерть Этана вызвала противную череду перетасовок.

Став Мастером, Малик Вашингтон получил обратно свою фамилию. Их разрешено иметь только Мастерам двенадцати вампирских Домов. К сожалению, Малик оказался вовлечен в политическую драму между Домами, которая только усугубилась после смерти Этана. Малик неустанно работал, но ему приходилось тратить большую часть времени на решение недавнего проклятия на нашу голову.

Говоря о проклятии, я подразумеваю Франклина Теодора Кабота, которого назначили распорядителем Дома Кадогана. Когда Дариус Вест, глава ГС, решил, что ему не нравится принцип управления Домом, в Чикаго отправили «Фрэнка» для проверки и оценки Дома. По словам ГС, они были обеспокоены, что Этан не эффективно управляет Домом, но это абсолютная ложь. Они времени зря не теряли и отправили распорядителя проверять наши комнаты, книги и документы. Не скажу точно, что именно искал Фрэнк… и вообще, почему Дом по ту сторону океана вызвал такой интерес?

Какова бы ни была причина, приятным гостем Фрэнка не назвать. Он надоедливый, властный сторонник правил, о существовании которых я даже не знала. Уж молчу обо всем остальном. Разумеется, теперь-то я знакомилась с ними поближе. Фрэнк оклеил одну из стен первого этажа листами с перечнем новых правил Дома и наказаний в случае их нарушения. По его словам, система была необходима, поскольку дисциплина в Доме никуда не годилась.

Может и неудивительно, что я сразу же прониклась неприязнью к Фрэнку. Дело не в том, что он голубых кровей, выпускник бизнес-школы Лиги Плюща и любитель фразочек типа «сиэнергия» и «нестандартность мышления». Этими словами он придал остроту своему вступительному заявления перед Домом. Фрэнк также не слишком изощренно пригрозил, что Дом будет взят под контроль ГС на постоянной основе или расформирован, если ГС не будет удовлетворен найденным.

Мне повезло родиться в богатой семье. Среди членов Дома были вампиры, принадлежавшие к финансовой аристократии. Во Фрэнке же меня раздражала его позиция, будто окружающие ему что-то должны. О, ради Бога, этот мужчина носил парусиновые туфли на толстой каучуковой подошве. А он уж точно был не на палубе.

Хоть его и назначил на этот пост ГС, по сути, он был Послушником (пусть и богатым) из Дома на восточном побережье. Дома, который, правда, был основан предком Кабота, однако который уже давно передали другому Мастеру.

Но еще хуже, что Фрэнк разговаривал с нами так, будто он — член Дома, будто бы его деньги и связи обеспечивали ему статус в Кадогане. Притворство Фрэнка, будто он член Дома было еще смехотворней, поскольку его цель — обосновать, почему мы не следовали политическому курсу. Он — посторонний, которого послали, чтобы заклеймить нас как несоответствующих и загнать нас, неудачников, обратно в нору.

Из-за беспокойства о Доме и из уважения к субординации, Малик передал ему управление. Он смекнул, что битву с Фрэнком ему не выиграть, так что копил политический капитал для следующего раунда.

Проблемы проблемами, но Фрэнк в Гайд-Парке. Я же была здесь, в Лупе, с лже-напарником-вампиром, исполненным решимости научить меня, спрыгивать со здания, при этом никого не убив… или чтобы не достигнуть предела бессмертия.

Я снова посмотрела вниз и оцепенела. Я разрывалась между желанием рухнуть на колени и ползти обратно к лестнице или же сброситься вниз.

Затем Джонах произнес слова, которые, видимо, должны были заставить меня сдвинуться с места.

— Когда-нибудь наступит рассвет, Мерит.

Миф о вампирах и солнечном свете правдив. Будь я на этой крыше, когда взошло солнце, то сгорела бы и превратилась в груду пепла.

— У тебя есть два варианта, — сказал Джонах. — Ты можешь довериться мне и попробовать, или же вскарабкаться вверх по крыше, вернуться домой, и никогда не узнать, на что ты способна.

Он протянул руку.

— Доверься мне, — сказал он. — И не напрягай колени, когда приземлишься.

Решающую роль сыграла убежденность в его глазах — вера в то, что у меня получится. Когда-то он смотрел на меня с подозрением. Джонах не числился среди моих фанатов, когда мы впервые встретились. Но обстоятельства свели нас вместе, и, видимо, он научился мне доверять, несмотря на свои первоначальные сомнения.

Теперь представился хороший шанс оправдать это доверие. Я вцепилась в его руку мертвой хваткой.

— Не напрягать колени, — повторила я.

— Сделай всего лишь шаг, — сказал он.

Я посмотрела на него, собираясь выразить несогласие. Но прежде чем я успела открыть рот, он подмигнул и шагнул вперед, потянув меня за собой. Мы оказались в воздухе прежде, чем я успела возразить.

Первый шаг был кошмарным: внезапное ощущение, как земля, а с ней и безопасность, исчезла из-под ног, тошнотворное чувство, когда внутри все обрывается. В горле застрял ком, но, по крайней мере, он помешал мне орать от страха.

А потом стало лучше.

После отвратительного (даже не описать словами, насколько отвратительного) начального шага в пустоту, оставшаяся часть полета вовсе не походила на падение. Ощущения сходны с прыжками вниз по ступенькам, только каждая из них намного выше. Я пробыла в воздухе не больше трех-четырех секунд, но показалось, что время замедлилось, само городское движение замедлилось, когда я коснулась земли. Я приземлилась на корточки, одной рукой коснувшись тротуара. Эффект такой же, как если бы я просто подпрыгнула.

Мое превращение в вампира произошло спонтанно, и мои способности активизировались достаточно медленно. Поэтому я все еще удивлялась, когда у меня получалось что-то сделать. Девять лет назад подобный шаг меня бы убил, сейчас же — воодушевил. Прыгать с девятого этажа на землю без переломов или ушибов? В моем понимании это полный успех.

— Тебе удалось прыгнуть, — сказал Джонах.

Я посмотрела на него из-под челки.

- Это было феноменально.

— Я же говорил.

Поднявшись, я отдернула кожаную куртку.

- Да, но в следующий раз, когда сбросишь меня со здания, ты за это ответишь.

Мне стало не по себе от его дразнящей улыбки.

— В таком случае, думаю, договорились.

— «Думаешь»? А нельзя было просто не сбрасывать меня со здания?

— И в чем же тогда веселье? — спросил Джонах, а затем развернулся и пошел.

Он сделал несколько шагов, прежде чем я последовала за ним, все еще размышляя о его игривом взгляде.

А я еще думала, что первый шаг с крыши будет действовать мне на нервы.

Дом Кадогана находится в Гайд-парке, к югу от центра Чикаго. Там же расположен Чикагский Университет, где я училась в аспирантуре, когда меня превратили в вампира. Этан обратил меня, начав превращение всего пару секунд спустя нападения на меня вампира-бродяги (то есть вампира не привязанному к конкретному Дому), которого послала Селина Дезалньер.

Самовлюбленная вампирша, которую я пронзила колом спустя несколько секунд после убийства Этана. Она послала бродягу убить меня, чтобы взбесить моего отца. Как я позже узнала, мой торговец недвижимостью отец предложил Этану деньги, чтобы тот превратил меня в вампира. Этан отказался, а Селина разозлилась, что отец не обратился с тем же предложением к ней.

Дамочка реально была двинутой.

Из всех вампиров именно меня Этан назначил Стражем Дома. Я переехала в Дом Кадогана, чтобы помочь защищать его и заодно не слушать звуков полуночных (а еще обеденных, и в шесть утра…и в шесть вечера) любовных похождений Мэллори с Катчером.

В Доме было все необходимое: кухня, тренажерный зал, Оперативный отдел, откуда охранники следили за Домом и спальни для девяноста из трехсот вампиров Кадогана.

Моя комната находилась на втором этаже. Большой и роскошной ее не назвать, но зато в ней можно было передохнуть от вампирских драм в Чикаго. В ней была кровать, шкаф, книжный шкаф и маленькая ванная. К тому же прямо по коридору располагалась кухня, загруженная полуфабрикатами и пакетами с кровью, которой снабжала нас служба доставки с ужасным названием "Кровь для Вас".

Припарковав свой оранжевый Вольво несколькими домами выше, я направилась к Дому. Он прямо светился в темноте Гайд-парка. Новые охранные прожекторы, которые установили во время ремонта Дома после нападения оборотней, освещали всю территорию. Соседи сначала ворчали из-за них, пока не задумались о том, что без прожекторов темнота послужит защитой сверхъестественным нарушителям.

Сегодня в Доме было относительно спокойно. Укутавшись в одеяла, группа протестующих устроилась на траве между тротуаром и коваными железными воротами, окружающими Дом. Их стало меньше по сравнению с толпами, топтавшими траву, прежде чем Тейта сняли с должности, предъявили ему обвинение и заключили в тюрьму неизвестно где.

Смена руководства успокоила городских избирателей, но, к сожалению, не успокоила политиков. Диана Ковальчук, женщина, сменившая Тейта, приметила себе место в Овальном кабинете и использовала сверхъестественных созданий Чикаго, чтобы подкрепить свою будущую кампанию. Она активно поддерживала предлагаемый законопроект о регистрации сверхъестественных существ, согласно которому всем сверхъестественным созданиям будет необходимо зарегистрироваться и указать способности, которыми они обладают, а также носить удостоверения личности. Мы также будем обязаны сообщать каждый раз, когда мы покидаем или въезжаем в штат.

Большинство сверхъестественных созданий ненавидели эту задумку. Это противоречило американской культуре, и было прямо-таки дискриминацией. Да, некоторые из нас опасны, но то же относится и к людям. Поддержала ли бы людская часть населения Чикаго закон, согласно которому они были бы обязаны предоставить удостоверение личности любому попросившему его? Сомневаюсь.

Люди, решившие, что всем нам нельзя доверять, проводили вечера, выражая свою ненависть. Печально, что некоторые лица протестующих становились знакомыми. В частности, я узнала молодую пару — мальчика с девочкой, которым было не больше шестнадцати, и которые когда-то скандировали злобные слова в наш с Этаном адрес.

Да, у меня есть клыки. Дневной свет для меня смертелен, равно как и осиновый кол с обезглавливанием. Мне необходима кровь, но также шоколад и диетическая содовая. Я не ходячий мертвец, а просто не человек. Я решила, что если буду вести себя нормально и буду вежливой, то со временем изменю их предрассудки касаемо вампиров.

Чикагским Домам все лучше удавалось бороться с дезинформацией. В Ригливилле были даже доски объявлений с изображением четырех улыбающихся вампиров разной национальности со словами "ПРИХОДИ!" Рекламные щиты должны были послужить приглашением прийти и узнать больше о Чикагских Домах. Сегодня же это послужило поводом для подростков с жалким выражением на лицах размахивать самодельными плакатами с надписью "ПРИХОДИ И УМРЕШЬ!"

Проходя мимо них, я вежливо улыбнулась, а затем подняла две холщевые сумки с гамбургерами и картошкой фри.

— Время ужина! — весело объявила я.

У ворот меня поприветствовали двое наемных фэйри, которые контролировали доступ на территорию Дома Кадогана. Они просто кивнули, когда я проходила, и вновь переключили внимание на улицу. Известно, что фэйри ненавидят вампиров, но людей они ненавидят еще больше. Наличные, которые выплачивал им Дом за охрану, как раз поддерживали этот баланс.

Поднявшись, перепрыгивая через ступеньки, на крыльцо, я направилась внутрь. Со мной поздоровалась кучка вампиров, которые разглядывали стену, на которой Фрэнк вывешивал свои объявления.

— Добро пожаловать в джунгли, — прозвучало позади меня.

Обернувшись, я увидела Джульетту — одну из охранников Кадогана — наблюдавшую несчастными глазами за вампирами. Рыжая, стройная — она чем-то походила на эльфа.

— А что случилось? — спросила я.

— Очередные правила, — ответила она, показав на стену. — Три новых записи на стене позора. Фрэнк решил, что вампиры не должны собираться в группы более десяти человек, за исключением официально санкционированных мероприятий.

— А то не дай Бог восстанут против ГС? — поинтересовалась я.

— Наверное. Такого права, как «свобода собраний» они явно не признают.

— Прямо как в колонии, — пробормотала я. — Что там дальше?

Она окаменела.

— Он нормировал потребление крови.

Я была настолько ошарашена, что не сразу собралась с мыслями.

- Мы же вампиры. Нам жизненно необходима кровь.

Она с презрением посмотрела на увешанную бумажками стену.

- Уж я-то знаю. Но Фрэнк, от большого ума решил, что Этан испортил нас, сделав пакетированную кровь слишком доступной. Он урезал поставки от службы "Кровь для Вас".

Хотя обычно мы пили пакетированную кровь, Кадоган был одним из немногих вампирских Домов в Соединенных Штатах — и единственным в Чикаго, — который позволял вампирам пить кровь из людей или других вампиров. Другие Дома прекратили подобную практику, чтобы больше походить на людей. Лично я брала кровь только из одного человека — Этана — и рада, что есть возможность выбора.

— Лучше уж мы, чем Дом Грея, — размышляла я. — У нас хотя бы есть другие источники.

— Теперь нет, — ответила Джульетта. — Он также запретил пить.

Еще одна абсурдная идея, но уже по другой причине.

— Это правило установил Этан, — возразила я. — И Малик его подтвердил. У Фрэнка нет полномочий…

Но Джульетта перебила меня, пожав плечами.

- Он сказал, это входит в оценку. Проверка, насколько хорошо мы контролируем голод.

— Он заведомо подставляет нас, — тихо сказала я, оглядывая толпу нервно разговаривающих вампиров. — С учетом того, что два месяца назад мы потеряли нашего Мастера, и у наших ворот — протестующие, нам никак не пережить ситуацию, когда Домом управляет распорядитель, чтобы никто не сорвался от недостатка крови, — я посмотрела на нее. — Он использует это как предлог, чтобы захватить власть над Домом или вообще закрыть его.

— Вполне возможно. Он уже назначил тебе время собеседования?

Не удивительно, что Фрэнк настоял на личной беседе с каждым вампиром. Из того, что я слышала, интервью было довольно стандартным: в стиле "оправдай-ка свое существование". Я была одной из немногих вампиров, с кем он еще не побеседовал. Не то, чтобы у меня не было дел, просто каждый последующий день без собеседования настораживал.

— Все еще нет, — ответила я.

— Может так он выказывает уважение, ну или что-то типа этого. Не проводит с тобой собеседование первой как дань уважения памяти об Этане?

- Сомневаюсь, что наши отношения повлияют на то, как ГС оценит Дом. Возможно, это стратегический ход: он медлит, чтобы я начала нервничать в ожидании разговора, — я показала свой ужин. — По крайней мере, у меня есть чем заесть стресс.

— Кстати говоря, хорошо, что ты принесла ее.

— Почему?

— Третье правило: Фрэнк запретил полуфабрикаты на кухне.

Третье очко в пользу Фрэнка.

- И чем же он это объясняет?

— Нездоровая, напичканная всякой дрянью, дорогая пища, как говорит он. Сейчас на кухне только яблоки, капуста и мюсли.

Учитывая, что я вампир с аппетитом, это было практически больнее всего из сделанного им ранее.

Джульетта посмотрела на часы.

— Пора возвращаться к делам. Ты идешь наверх, чтобы поесть?

— Люк с Маликом хотели поговорить, и я пообещала, что принесу еду. А ты чем займешься?

Она указала на лестницу, ведущую в подвал Дома, где расположен Оперативный Отдел.

- Только что закончилась моя смена по наблюдению за мониторами.

Она имела в виду ТВ систему с кодированием титров, которые запечатлевали запись с камер безопасности на территории Дома.

— Есть что-нибудь интересное?

Она закатила глаза.

- Люди нас ненавидят, бла-бла-бла, желают, чтобы мы катились в ад, ну или может в Висконсин, поскольку он ближе. Бла-бла-бла.

— В общем, все по-старому?

— В общем-то, да. Если Селина думала, что раскрытие тайны о существовании вампиров положит начало счастливой вампирской сказке, то она жестоко ошибалась.

— Селина во многом ошиблась, — ответила я.

— Что правда, то правда, — тихо ответила она, и я услышала нотку сожаления в ее голосе.

Но сожаление — такая же опустошающая эмоция, как и горе, поэтому я сменила тему.

— МакКетрик не объявлялся? — спросила я.

МакКетрик, имя которого неизвестно, — военный, решивший, что вампиры — новые враги республики. Черная экипировка, боевое оружие и сильное желание очистить город ото всех нас. Как-то вечером он произнес нам с Этаном свою речь и пообещал, что он нам еще покажет. С тех пор мы пересекались пару раз, и у меня появилась более подробная информация о его военном прошлом от Катчера — считайте сомнительная тактика и проблемы с субординацией — но если у него и был план убийства вампиров, то пока еще он не дал это понять.

Даже не знаю, радовалась ли я этому или нет.

— Ничего, — она склонила голову набок. — А ты где была?

— Гуляла. Точнее тренировалась, — я слегка растерялась, поскольку еще не призналась охранникам, что работала с Джонахом.

Мы проводили время вместе из-за нашей связи с Красной Гвардией, но это не мой секрет и не мне его рассказывать, поэтому я избегала любых разговоров о Джонахе.

Очередная ложь в уже запутанную паутину.

— Полезно держать себя в форме, — подмигнув, сказала Джульетта.

Раз она подмигнула, значит, не такая уж я и коварная.

— Долгая выдалась ночка, — сказала она. — Я наверх.

— Джульетта, — крикнула я, прежде чем она отошла слишком далеко. — А ты когда-нибудь прыгала?

— Прыгала? — нахмурившись, спросила она. — В смысле в воздухе?

— В смысле со здания.

— Да, — в ее взгляде появилось понимание. — А что, Страж? Или ты сегодня впервые приземлилась?

— Ну, да.

— Поздравляю, — сказала она. — Только осторожней: не поднимайся слишком высоко или не падай чересчур быстро.

Прямо жизненное кредо.

Фрэнк присвоил себе кабинет Малика. Кабинет, который когда-то принадлежал Этану. Малик пробыл в кабинете всего две недели, прежде чем приехал Фрэнк и заявил, что ему нужно пространство, чтобы проводить оценку Дома.

Высокий, с кожей цвета какао и зелеными глазами, Малик рассудителен. Он взвешенно принимает решения, так что уступил и переехал в свой старый кабинет чуть дальше по коридору.

Небольшая по размерам комната, которая практически полностью была занята столом Малика, полками с книгами и личными вещами. Но, несмотря на ее малые размеры, мы регулярно здесь встречались. Связанные общим горем, мы скорее в свободное время набьемся в кабинет, чем будем где-нибудь еще в Доме.

Сегодня, Малик и Люк сидели за столом друг напротив друга, а между ними располагалась шахматная доска. Линдси сидела, скрестив ноги, на полу с журналом в руках в нескольких шагах от них.

Жена Малика, Алия — миниатюрная красотка, да к тому же скромница, — которая иногда присоединялась к нам, сегодня отсутствовала. Будучи писательницей, Алия проводила больше времени в их квартире, нежели за ее пределами. Уж я-то полностью понимаю ее желание затаиться и избегать вампирских драм.

Люк, ныне Второй и бывший начальник охраны Кадогана, — спокойный блондин со взъерошенными волосами. Он родился и вырос на диком западе. Полагаю, его обратили в вампира под дулом пистолета. Люк сох по Линдси, моей лучшей подруге в Доме и охраннику, которая явно урвала сегодня немного времени, наверстать упущенное вдали от ОперОтдела.

Их отношения то прекращались, то развивались в течение долгого времени. Хотя в основном «прекращались» нежели «развивались». Она боялась, что если они начнут встречаться, то в итоге расстанутся, и расставание разрушит их дружбу. Несмотря на боязнь серьезных отношений, в поиске утешения после смерти Этана, она, наконец, согласилась дать Люку шанс.

Первую неделю после его смерти я провела будто в тумане в своей комнате. Мэллори была рядом. Когда я, наконец, пришла в себя, и Мэл ушла домой, у меня на пороге показалась полностью встревоженная Линдси. В своем горе она пошла к Люку. Постепенно возникло влечение, а ободряющие объятия превратились в страстный поцелуй, который полностью потряс ее до глубины души (она так сказала, по крайней мере). Тот поцелуй не избавил ее от сомнений, однако она решилась дать ему шанс.

Люк, конечно же, чувствовал себя полностью реабилитированным.

— Страж, — сказал Люк, задержав руку над черным конем, видимо, обдумывая варианты хода. — Я чувствую запах гамбургеров и тебе же лучше, чтобы хватило на всех.

Приняв решение, он взял коня, со стуком поставил его на новое место и с триумфом поднял руки в воздух.

- Играем дальше! — сказал он, подмигнув бровью Малику. — И чем ты на это ответишь?

— Уверен, что-нибудь придумаю, — ответил Малик и сфокусировался на доске, исследуя ее слева направо, обдумывая возможности и просчитывая ходы.

Шахматная игра стала еженедельным ритуалом. Как я полагаю, возможность для Малика с Люком хотя бы как-то контролировать свои жизни, в то время как пешка ГС сидел в нескольких метрах по коридору и решал их судьбы.

Поставив сумки с едой на стол, я вытащила гамбургеры с беконом для нас с Линдси и села рядом с ней на пол.

— Нормирование крови, значит? — сказала я, разворачивая гамбургер.

Люк и Малик одновременно зарычали.

— Этот парень абсолютный идиот, — сказал Люк, откусывая впечатляющий кусок от своего трехслойного гамбургера.

— К сожалению, — сказал Малик, сделав ход и откинувшись назад на стуле, — он идиот с властными полномочиями ГС.

— А значит, прежде чем действовать, мы вынуждены ждать, пока он конкретно обложается, — сказал Люк, вновь склонившись над шахматной доской. — При всем уважении, Сеньор, этот парень — мудак.

— Я не в том положении, чтобы приструнить его, — сказал Малик и, вытаскивая из сумки коробку с картошкой фри.

Полив ее огромным количеством кетчупа, он начал с аппетитом есть.

Я рада, что Малика в отличие от Этана, не нужно было приучать к чикагской кухне, которой присуща самая лучшая жирная пища. Он знал разницу между хот-догом и сэндвичем с горячей говядиной, у него была любимая пицца. А еще он был известен своими ночными поездками с Алией в придорожную закусочную за пределами Милуоки, чтобы отведать «лучших сырников» Висконсина. Они молодцы.

— Но он сам же себя и погубит, — добавил Малик. — А мы тем временем будем следить за вампирами и вмешиваться при необходимости.

Тон Мастера вампиров. За последние две недели у Малика стало получаться все лучше и лучше. Я поняла намек, отставила тему и вгрызлась в свой гамбургер, в то время как Люк использовал картошку фри в качестве указательной палочки на различные шахматные фигуры, между которыми он выбирал.

— Какой рассудительный, а? — шепнула я Линдси.

Что-то слишком наигранно она улыбнулась.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько рассудительным он может быть. Насколько…дотошным, — откусив кусочек бекона, она наклонилась ко мне. — Я когда-нибудь ударялась в лирику, воспевая красоту вампира с пушистой грудью в одних ковбойских сапогах?

В перерыве между укусами, я закрыла глаза, но уже было слишком поздно — в голове возник образ Люка в чем мать родила и в стильных красных сапогах.

— Вообще-то ты говоришь о моем бывшем боссе, — прошептала я. — И я пытаюсь поесть.

— Что, представила его голым?

— К сожалению.

Она похлопала меня по руке.

— Подумать только, я ведь и в самом деле сомневалась, встречаться мне с ним или нет. Ой, кстати говоря. Кожаные ковбойские гамаши. Этим все сказано.

— Точно-точно.

Линдси становилась моей новой Мэллори в Доме, вкупе с деталями ее любовных побед. Вздох.

— В таком случае, оставлю тебя наедине с твоим воображением. Однако настоятельно рекомендую лечить горе вампиром с пушистой грудью. Это творит чудеса.

- Искренне рада слышать. Будешь болтать и дальше — выколю тебе глаза зубочисткой, — я подвинула кучу салфеток в ее направлении. — Заткнись и ешь свой гамбургер.

Временами девушке приходится быть непреклонной.

## Глава 2. Горько-сладкие сны

Я стояла на нагорной равнине, одетая в современную черную кожаную одежду. Ледяной ветер развивал мои длинные волосы и поднимал туман, клубившийся под ногами.

Одежда, может, была и современной, но окружающая обстановка — как в древности. Унылый, лишенный растительности ландшафт, пахнущий серой и сыростью воздух.

Я почувствовала шаги, еще до того, как их услышала. Земля слегка загрохотала под ногами.

А потом появился он.

Этан возник из тумана словно воин, возвратившийся с поля боя, в одежде, не соответствовавшей двадцать первому веку в Чикаго: высокие кожаные сапоги до колена, вольного покроя штаны и длинный кожаный мундир, опоясанный на талии. В середине груди зияла глубокая рана ржаво-красного цвета. У него были длинные, волнистые светлые волосы с золотистым отливом, и ярко-зеленые глаза.

Я направилась к нему. Страх сковал мне сердце, сжимая его в тиски, сдавливая мои легкие, что я едва могла сделать вдох. Как же было радостно видеть его живым, однако я знала, что он — предвестник смерти.

Когда я подошла к нему, он положил руки мне на предплечья, наклонился вперед и прижался губами к моему лбу. Такой простой жест, но такой знакомый. От нахлынувшего заветного чувства у меня защемило в груди. Закрыв глаза, я наслаждалась моментом. Грянул гром, вновь сотрясся землю.

Внезапно Этан поднял голову и настороженно огляделся. Посмотрев на меня снова, он заговорил. Слова мелодично лились на языке, который будто был не из этого места и времени.

Я покачала головой.

— Я не понимаю тебя.

Он напрягся, на лбу появилась складка беспокойства. Этан заговорил быстрее, пытаясь до меня достучаться. Но это не помогло.

— Этан, я не понимаю тебя. Ты говоришь по-английски?

В его глазах появилась паника. Оглянувшись через плечо, он схватил меня за руку и указал себе за спину. На нас надвигался низкий мощный грозовой шторм. Температура стала падать. Ветер усиливался.

— Я вижу бурю, — сказала я сквозь ветер. — Но не могу остановить её.

Этан что-то прокричал, но вой ветра заглушил слова. Он направился к грозовой туче, потянув меня за собой за руку.

Но я воспротивилась, дернув руку к себе.

- Нам не туда. Мы не можем войти в тучу!

Он упорствовал, но и я не сдавалась. Нас точно снесло бы с плоскогорья в море, не начни мы искать укрытие. Я стала убегать от стены облаков. . и от него. Но не смогла не оглянуться. Он так и остался стоять на равнине с развивающимися по ветру волосами.

Прежде чем я успела обратиться к нему, нас настигла и разлучила буря. Ветер сбил меня с ног, давление лишило воздуха в легких. Я упала на колени. Пошел дождь. Задувая сбоку, ревел ветер, делая пейзаж мрачным. Этан исчез, и лишь его голос эхом отозвался по ветру:

— Мерит!

Я вскочила, вся мокрая от пота и хватая ртом воздух. В ушах звучал его голос.

Откинув со лба влажную челку, я потерла лицо руками, стараясь замедлить лихорадочное биение сердца. Из глаз брызнули слезы.

Мой первый сон об Этане был удивительным. Мы купались в лучах солнца, что невозможно для вампиров. Я так наслаждалась тем последним воспоминанием о нем.

Уже шестой кошмар за последние два месяца со дня его смерти. Каждый последующий сон становился все ярче и четче предыдущего. А пробуждение было подобно выходу из омута паники. В груди образовывался комок. В каждом кошмаре мы оказывались в критической ситуации, но заканчивалось все всегда одинаково: нас разлучали. Каждый раз просыпаясь, я слышала, как он в панике выкрывает мое имя.

Я уронила голову на колени. Сердце гулко стучало из-за нахлынувшей тоски. Мною овладело чувство беспомощности. Не только из-за потери Этана, а от отчаяния, утомленности, от того, что меня вновь посетил призрак. Я не сдерживала слез, желая, чтобы соль смыла боль.

Я скучала по звуку его голоса. По его взгляду. По его запаху.

Наверное, поэтому я то и дело видела во сне Этана и наблюдала за его смертью снова и снова. Погрузившись в пучину скорби, я теперь не могла выбраться.

Когда сердцебиение замедлилось, я снова села и вытерла слёзы рукавом рубашки. Схватив телефон с тумбочки, я позвонила единственному человеку, способному меня успокоить.

— Чертовы тосты, — ответила Мэллори. На заднем фоне слышался громкий мужской бас. — У меня сейчас нет занятий. Катчер — голый, и мы слушаем Барри Уайта. Ты знаешь, насколько редко у меня бывают перерывы в учебе?

Мэллори — запоздало идентифицированная волшебница находилась в процессе обучения. У нее только что закончились занятия с симпатичным милым парнем по имени Саймон, и вот уже несколько недель она готовилась к выпускным экзаменам. За те пять минут, что я пробыла с ним в одной комнате, мне Саймон показался нормальным, однако Катчеру он, определенно, не нравился. Вероятно, это из-за того, что Саймон — член Союза Объединенных Магов и Заклинателей (для приличия называемый "Орден"), организации, которая исключила Катчера из своих рядов.

У нее был раздраженный голос, а значит, у Мэл выдалась очень напряженная неделя, но я в ней нуждалась, поэтому заговорила.

- Я видела еще один сон.

С минуту она молчала, а затем крикнула:

— Подожди пять минут, Кэтч.

Послышалось ворчание, а затем стало тихо.

— Итого сколько? — спросила она.

— Шесть. Два из них — на этой неделе.

— Что ты запомнила?

Мэл расспрашивала меня после каждого сна — ее нездоровое любопытство вкупе с любовью к оккультизму превращались в военный допрос. Я подчинилась и в подробностях всё рассказала.

— Как обычно в основном конец. Этан был одет, как древний воин. К нам надвигался грозовой шторм, а он пытался меня предупредить, но думаю, он говорил по-шведски.

— По-шведски? Почему во имя Бога будет он говорить по-шведски? И откуда ты знаешь, как звучит шведский?

— Он из Швеции. Родился там. И я понятия не имею почему. Связь барахлила, наверное. В любом случае, он пытался заставить меня пойти навстречу шторму. А я пыталась убежать.

— Здравая мысль. А что потом?

— Налетела буря. Я потеряла его из виду, и проснулась, когда он прокричал мое имя.

— Налицо символичность, — сказала она. — Ты с Этаном, а потом вас разделяет какая-то катастрофа. Прямо как в реальной жизни.

Я что-то промычала в знак согласия и вытянула ноги.

— Думаю, так.

— Ну конечно, так. С другой стороны, сон никогда не бывает просто сном. За ним всегда кроется что-то большее. Путешествия разума. Устремления души. Я уже тебе это говорила и повторю вновь — у вас с Этаном была связь, Мер. Не очень сильная, но все же связь.

— Так меня во сне посещает его призрак?

Она горько рассмеялась.

— Неужели ты удивлена, что Дарт Салливан нашел способ преследовать тебя после смерти? Даже в загробном мире он скорее всего проводит служебные совещания, оценивает эффективность работы и раздает приказы.

— То, чем он так любил заниматься.

Мэл на секунду умолкла.

- Слушай, — сказала она, — а может, мы думаем совсем не о том? Я имею в виду, что мы говорим о том, что это значит и как часто происходит. Но ты мне звонила по этому поводу уже с полдюжины раз. Может пора обсудить, как прекратить это?

По тону её голоса я не смогла понять, беспокоилась ли она о моем психическом состоянии, или её раздражали мои рассказы. Я не стала заострять внимание на ее саркастических замечаниях, поскольку у нее был стресс, но про себя решила, что устрою ей хорошую встряску, когда все закончится.

Ее план как-то меня не очень обрадовал. Прозвучит жалко, но, по крайней мере, Этан был жив хотя бы в моих снах. Он был реальным. У меня не было его фотографий. Лишь несколько подарков. Даже воспоминания о нем были расплывчатыми: казалось, при каждом воспоминании, черты его лица становились все менее четкими. Как будто он был тусклой звездочкой в небе: чем больше пытаешься ее разглядеть, тем больше она расплывается перед глазами.

Но в моих снах. . я видела его отчетливо.

— Думаю, для этого нет оснований.

— Есть, раз сны заменяют тебе реальность.

Больно, но я ее понимала.

- Нет. Это сновидения иного рода. Они просто… благодаря ним я чувствую себя ближе к нему.

Цена, правда, — внезапное пробуждение в поту.

— Ну, что ж, если это повторится, придется тебе разговаривать с Катчером. У меня начнутся экзамены.

— Уже? — спросила я. — Я думала, у тебя впереди еще неделя.

— Саймон захотел добавить" элемент неожиданности", — сказала Мэллори. Она точно показывала пальцами кавычки в воздухе. — Тестирование пройдет в несколько этапов. Он будет создавать различные ситуации, я должна буду их разруливать. После я вернусь домой и поработаю в лаборатории. Затем перейду ко второму раунду. Он спросит меня о Ключах, а я воспользуюсь ими для решения проблем. И все заново. Предстоит большая морока.

Ключи — это четыре раздела магии, которые маги визуализируют, вырезая круг с четырьмя квадрантами. Это, явно, столь важно для магов, что все четыре Ключа вытатуированы у Катчера на животе.

— Ну, раз ты не сможешь уделить мне время, — сказала я в попытке разрядить обстановку, — как думаешь, Катчер наденет голубой парик?

Раньше Мэллори была блондинкой. Теперь у нее были прямые блестящие волосы голубого цвета на пару дюймов ниже плеч.

— Скорее всего, нет. Но ты всегда сможешь пригрозить ему, что отсоединишь телевизионный кабель. Так я заставила его покрасить кухонные шкафы.

— Как там мистер Сентиментальность?

— Безгранично счастлив, пребывая в полном неведении, что ты его так называешь.

У Катчера была зависимость. Если по телевизору показывали фильм, где главную героиню потрепала жизнь, но она самостоятельно справлялась с трудностями, он обязательно его смотрел. Странное пристрастие для угрюмого, мускулистого мага, который увлекается холодным оружием и любит сарказм. Но Мэллори с этим уживалась. Остальное, думаю не важно.

— Я высказываю свое мнение. Не хочешь сделать перерыв и вместе пообедать? Как насчет суши?

— В ближайшее время не до перерывов. Еще нужно над многим поработать. А ты бы лучше не наедалась пирожными перед сном.

— Не понимаю, о чем ты.

— Врунишка, — обвинила она.

От необходимости продолжать врать меня избавил зажужжавший на тумбочке пейджер Дома Кадогана (предмет первой необходимости для охранника). Я наклонилась и схватила его. ОПЕРАТИВНЫЙ ОТДЕЛ. КАК МОЖНО СКОРЕЕ.

К сожалению, в нынешние дни слова "КАК МОЖНО СКОРЕЕ" в Доме Кадогана означали лишь одно: "очередная встреча". Еще раз, с чувством: очередная встреча. Келли, наш недавно назначенный начальник охраны, их особенно любила.

— Мэл, — сказала я, вставая с кровати, — мне нужно бежать. Пришло время исполнять роль Стража. Удачи с экзаменами.

Мэллори обижено хмыкнула.

-Удача здесь не причем. Сладких снов.

Я повесила трубку совсем не в восторге от нашего разговора. Но мне было о чем думать. Я проделала, действительно, паршивую работу, поддерживая Мэллори, когда она обнаружила, что она — маг. В основном, потому что в то время я сама глубоко погрязла в новой вампирской драме. Я должна была оказывать поддержку, даже если для этого было и не в лучшее время. Не нужно предъявлять ей из-за сарказма. Она позволила мне слабость, когда я в этом нуждалась. Теперь пора отплатить тем же.

К тому же у нас было, с чем разбираться.

Люк серьезно относился к работе. У него отличное чувство юмора. Он создал в Оперативном отделе непринужденную дружественную обстановку, а также пристрастил всех к джинсам, ругани и вяленой говядине. Люк — прекрасный стратег, и он широко мыслит. Меня устраивали все эти качества.

Его замена, Келли — умна, сообразительна и опытна… но она не была Люком. Не было ковбойских сапог или чего-то в этом роде.

Заняв эту должность, она постригла свои шелковистые темные волосы, сделав короткое аккуратное каре. Исключительно деловая прическа. Как и обстановка среди охранников Дома Кадогана. Наш график ужесточился, встречи стали носить более формальный характер. Келли составляла расписание ежедневных тренировок и требовала подробных отчетов по окончанию смены. В ОперОтделе практически все стало компьютеризированным, а те немногие из оставшихся бумажек были условной расцветки, сшиты, укомплектованы и упорядочены по алфавиту. Нас обязали носить хронометражные карточки и бейджики. Последние — во время ночного патрулирования территории Дома для создания «репутации».

— Один из факторов, помогающих обеспечивать безопасность в Доме, — говорила Келли, — вызов доверия у окружающих. Если они будут знать, кто мы такие, то будут менее склонны к нарушениям.

Не то, чтобы я не согласна. Но это же просто табличка с именем. Неужели вы серьезно?

Но пусть я и считала это глупостью, возражений не высказывала. Когда Этан был Мастером, прежде чем понадобиться в рядах охраны, большую часть времени я провела с ним на спецзаданиях. Теперь, после его смерти, моим боссом была Келли, и через нее я контактировала с Домом.

Она была моей начальницей, поэтому я не спорила с ней по поводу бейджиков. К тому же сейчас нужно было быть сплоченными, а не спорить из-за табличек с именами. В последнее время и без того произошло достаточно изменений.

Искупавшись и надев форму Кадогана — черный облегающий костюм, я пришла в ОперОтдел, который на удивление был пуст. Линдси с Джульеттой сидели на своих рабочих местах. Келли стояла у стола для совещаний, сосредоточившись на экране телефона.

— Что случилось? — спросила я.

Не сказав ни слова, Келли протянула мне телефон. На экране была фотография — ну или я думаю, что это была фотография, поскольку весь экран был черный, как смола, что ничего нельзя было разглядеть.

— Что-то не въезжаю.

— Это озеро Мичиган.

Нахмурившись, я пыталась сообразить, что я пропустила. Озеро Мичиган — восточная граница города. Поскольку мы бодрствовали только ночью, для нас озеро всегда было черным. Поэтому я не понимала, что не так.

— Прости, — извиняющимся тоном сказала я, — но я все никак не въеду.

Келли забрала у меня телефон, нажала несколько кнопок и повернула его обратно ко мне. На этот раз на фотографии был полный стакан черной воды.

— Это вода из озера, — пояснила она, прежде чем я успела спросить. — Интернет сходит с ума. Около двух часов назад вода в озере Мичиган полностью почернела.

— И это еще не все, — заговорила Линдси и развернулась лицом к нам. — То же самое произошло и с рекой Чикаго, по крайней мере, той частью, которая течет в границах города. И там, и там почернела вода, и остановилось течение.

Я силилась понять, о чем они говорили. То есть я понимала буквальный смысл слов, но все никак не догоняла.

- Как они могло остановиться течение?

— Точно не знаем, — сказала Келли, — но считаем, что, возможно, из-за этого, — она вывела на экран третью фотографию.

На ней была миниатюрная, грудастая девушка с длинными рыжими волосами в крошечном зеленом платье. Она стояла на мосту над рекой с вытянутыми руками и закрытыми глазами.

Я уже видела таких, как она раньше. Даже многих. Она походила на одну из нимф, которые управляли водными каналами Чикаго. Я уже встречалась с ними, когда мой дедушка, городской специалист по урегулированию споров и конфликтных ситуаций, возникающих у сверхъестественных существ, помогал им разрешить спор.

— Речная нимфа, — заключила я, склоняясь над экраном, чтобы рассмотреть лучше. — Но что она делает с водой?

— Мы не совсем уверены, — сказала Келли. — Эта фотография создаёт в Интернете столько же шуму, как и фотографии воды. Основываясь на отметке времени на фотографии, озеро потемнело спустя несколько минут после того, как она сделала «это» — чем бы это «это» ни было.

Я поморщилась.

- Не хорошее стечение обстоятельств.

— Ты права, — согласилась Келли. — Особенно, когда мэр убежден, что мы — корень зла.

Бывший мэр, Сет Тейт, сделал карьеру — по крайней мере, до официального обвинения — держа под контролем ситуацию со сверхъестественными созданиями в Чикаго и поддерживая нашу интеграцию в человеческий мир. Он создал отдел моего деда, и когда вампиры вышли из тени, он позиционировал Чикаго, как район США, где контактируют со сверхъестественными существами.

Мэр Ковальчук не была Тейтом и явно не желала выставлять себя другом СС[1]. Ее кампания на дополнительных выборах была короткой, но она четко выразила свою позицию. Отношения в Чикаго, возможно, и носили покровительственный характер, но при правлении Ковальчук благосклонность не распространялось ни на вампиров, ни на оборотней. Никакого «особого отношения» к сверхъестественным созданиям.

— Будто нам не хватало популярности, — пробормотала я.

Когда они с Линдси переглянулись, я поняла — всё, попала.

-Что?

— Вот, что я думаю, — сказала Келли. — Этот случай с водой не совсем наша проблема, в особенности, если замешаны нимфы. Сильно сомневаюсь, что в этом виноват кто-то из вампиров. И в офисе Омбудсмена, вероятно, уже занимаются проблемой, так?

— Весьма вероятно.

— Но мы же лицо сверхъестественных существ, — сказала Келли. — Обществу известно только о нас, да об оборотнях, а Гейб о своих не распространяется. Если люди запаникуют…

— То обвинят нас, — закончила за нее я. Внезапно занервничав, я слегка дернула за край пиджака. — Чего ты от меня хочешь?

— Свяжись со своим дедушкой. Узнай, что ему известно, затем езжай в центр. Наблюдай за происходящим, и сделай все необходимое, чтобы помочь сотрудникам Омбудсмена. Желательно обойтись без лишних драм на публике и без государственного вмешательства.

— А как же ты? Дом? В мое отсутствие вас станет еще меньше.

Она покачала головой.

— Если мэр найдет на нас управу, то Дома уже не будет, — затем ее выражение смягчилось. — Мне не пришло в голову спросить, но ты хоть не против? Ты не покидала Дом с тех пор… ну, сама знаешь.

Она имела в виду, после смерти Этана.

В прошлый раз, когда я была на задании за пределами Дома, умерли двое вампиров, из которых лишь один этого заслужил. Да, я стала слишком пугливой. Рана была еще свежей. Как и сильный страх, что по моей вине умрет кто-то еще. К тому же не воодушевлял выговор в моем личном деле, которой я получила за расследование деятельности Селины, поскольку это взбесило ГС.

Люк переубеждал меня, напоминая, что Этана пронзили колом, не из-за моей невнимательности, а из-за того, что он сам вклинился между вампиршей под кайфом и предназначавшимся мне колом. К сожалению, это не смягчало чувство вины и не вызывало во мне желания вернуться к миссиям.

Келли проявляла снисходительность, позволяя мне работать в пределах Дома, а не исполнять обязанности Стража снаружи. Такие меры соответствовали плану Малика держать нас некоторое время в поле зрения. У нас и так было достаточно драм за последнее время, включая распорядителя.

С другой стороны. . Я оглядела практически пустой Оперативный Отдел. Не считая меня, в распоряжении Келли были только Джульетта и Линдси. Кто-то должен был пойти, и оставалась только я.

— Справлюсь, — согласилась я. — Я сообщу дедушке о фотографии, если они еще не знают. Поеду прямо сейчас.

На лице Келли появилось нескрываемое облегчение, но ненадолго.

— Мне неудобно отправлять тебя одну, ты ведь привыкла работать с Эт…с напарником. К сожалению, сейчас все нужны здесь. Придется тебе поработать самостоятельно.

Я это предвидела, поэтому у меня уже был готов план.

— Вообще-то в ночь погрома в Баре Темпл я познакомилась с Джонахом — начальником охраны в Доме Грея.

Говоря вкратце, вампиры Кадогана под действием наркотиков устроили драку, которая привлекла внимание всего города. Джонах пришел узнать, в чем дело. Фальшивая история нашей первой встречи.

- Поскольку нас мало, а проблема касается не только Дома Кадогана, посмотрим, может он согласится одолжить одного из своих охранников.

Ну, разумеется, одолжит, — себя.

— Хорошая мысль, — сказала Келли. — Я даже об этом не задумывалась, но толк, определенно, есть

Я вежливо улыбнулась, заметив на лице Линдси неподдельное любопытство. Она точно позже станет расспрашивать о Джонахе.

— За дело, — сказала Келли. — Езжай к озеру, и выясни, какого черта там творится и что нам с этим делать.

Я пообещала, что разберусь. Проявлять сдержанность в любой ситуации — вот для чего были нужны Стражи.

С мыслью о предстоящей миссии, я взлетела по лестнице на второй этаж в свою комнату, переоделась в кожаные штаны, серую майку и куртку, натянула сапоги и включила пейджер. На мне уже был золотой медальон Дома — официальный знак принадлежности к Дому у большинства американских вампирских Домов.

Обнажив катану — официальное оружие вампиров ГС, я проверила края лезвия. По-прежнему острая и чистая после последней чистки рисовой бумагой.

Я выдвинула верхний ящик шкафа, где поверх сложенных футболок, слишком легких для осени в Чикаго, лежал кинжал с двойным лезвием. Не слишком эффектное место для хранения оружия. Но столь дорогой сердцу клинок, казалось, подходил в данных обстоятельствах. По традиции Мастер Дома дарил Стражу кинжал. У большинства американских Домов не было Стража уже некоторое время, так что, назначив меня и подарив мне клинок, Этан изменил устои.

Лезвие сверкало, как хром. Жемчужная ручка — гладкая, как шелк. Рукоятка увенчана золотым диском, по размеру практически с мой медальон, на котором была вырезана моя должность.

Взяв кинжал, я провела большим пальцем по вырезанным буквам. Одно из немногих вещественных напоминаний об Этане, наряду с медальоном и бейсбольным мячиком с подписями Кабс, который он дал мне взамен того, что я потеряла. Как странно: я находилась в Доме в окружении обращенных им вампиров и выбранной им обстановки, видела с ним яркие сны, вспоминала о нем, мы практически возобновили отношения, когда его убили, но при этом мы так мало времени провели вместе.

Может я и бессмертна. Теоретически моя жизнь будет длиться вечность. Однако у меня было столько же власти над временем, сколько и у любого смертного. Предполагая, что мои воспоминания со временем исчезнут, я лелеяла вещественные напоминаниями о том, кем он был.

Келли дала мне погоревать. Но пришла пора возвращаться к работе. Я прижалась губами к гравировке и сунула кинжал в сапог. Собрав волосы в высокий хвост, я схватила сотовый, набрала номер Джонаха.

— Озеро Мичиган? — ответил он.

— Ага. Не против сегодня поработать со Стражем?

Джонах язвительно хмыкнул.

— Я старше и мудрее. Так что из нас двоих это ты со мной поработаешь.

— Я лучше владею катаной.

— Не факт. И у меня больше высших образований.

Он был прав. В этом он меня сделал. Став вампиром, пришлось прервать обучение в аспирантуре. Джонах умудрился получить четыре высших образования даже с клыками. Да уж, я ему даже немного завидовала из-за этого.

— Ладно, — закатив глаза, сказала я. — У нас будет равноправие и так далее. Где встретимся?

— У моего друга есть лодка, но она уже в сухом доке на сезон. Пьер Нави. Через полчаса. Ах да, Страж?

— Что?

— Если ворота будут заперты, не забывай, у тебя хватит сил на них взобраться.

Отлично. Теперь к списку навыков в моем резюме я могла добавить "проникновение с взломом".

С одним кинжалом в ботинке, а с другим в руке, я спустилась по главной лестнице Дома на первый этаж. Уже ближе к машине.

Я как раз была в вестибюле с ключами в руке, когда Линдси с Люком держась за руки, спускались вниз. Они выглядели очень влюбленными. Прекрасные отношения между ними не облегчали моего собственного горя. Но раз я изображала придурковатого оптимиста, значит, смерть Этана хоть как-то положительно на меня повлияла.

— Страж, — сказал Люк. — Ты поехала разбираться, что там с водой?

— Ага.

— Впервые за долгое время.

— Да, первая миссия, связанная с Домом.

— Нервничаешь?

Я задумалась на несколько секунд.

- Не столько нервничаю, сколько мне не по себе. Знаю, с Этаном не всегда было легко. Он был жестким учителем. Временами я чувствовала себя куском глины, из которой он пытался что-то вылепить.

— Будто каждая поездка была очередным шагом к будущей работе?

— Вроде того, — кивнула я. — Но думаю, он изучал, что я из себя представляю. Узнавал меня, чем я могу быть полезна Дому сама по себе, такая, какая есть, — я слегка улыбнулась через силу. — Он был властной, самодовольной занозой в заднице. Но он был моей занозой, понимаете? И сегодня его со мной не будет рядом. Это определенно вызывает чувство дискомфорта.

Внезапно Люк протянул руки и заключил меня в медвежьи объятия.

-Ты сможешь, Страж.

Задержав дыхание, я похлопала его по спине, пока он не отпустил меня.

- Спасибо, Люк. Я это ценю.

— Тебя есть кому прикрыть? — спросила Линдси.

— Со мной предложил пойти Джонах, начальник охраны Грея. Мы с ним встретимся в центре. Ну и, конечно же, я могу позвонить дедушке.

Люк обнял Линдси за плечо.

— Ты же знаешь, мы с тобой.

— Знаю. Вы мои любимые вампиры.

— Ты с трудом выносишь большинство вампиров, — подмигнув, сказала Линдси. — Так что не уверена, что это говорит о многом.

Я показала ей язык, и указала на дверь.

— Не хочешь меня проводить?

— Конечно. Я все равно иду на обход территории, — она наклонилась и поцеловала Люка в щеку. — Увидимся после смены.

— А то, блонди, — сказал он, шлепнув ее по заднице и отдав мне честь. — Удачи, Страж.

Линдси взяла меня за руку и практически потащила к двери. Но она сумела дождаться, пока мы оказались на тротуаре, прежде чем начала допрос.

— Ты, значит, снова тусишь с Джонахом?

— Снова? — вслух поинтересовалась я, не желая отвечать, не зная, как много ей известно.

— Дорогая, не держи меня за дуру. Я живу уже долгое время, и одна из лучших охранников этого Дома.

— Этого мало, — съязвила я.

Она ударила меня в плечо.

— Не уходи от темы. Уверена, что из-за него ты светилась прошлой ночью.

— Я не светилась.

Я что светилась?! И откуда она узнала, что я была с Джонахом? С каких это пор в Доме велись разговоры обо мне?

— Светилась, — она накрыла мою руку ладонью. — Все в порядке. Нет ничего страшного в том, что у тебя появился друг… или любовник?

В ее голосе слышалась надежда. Я решила не принимать это за комплимент.

— Он друг. Коллега. Просто коллега.

— А он об этом знает? — мои брови взлетели вверх, а она лишь покачала головой, — Я хочу сказать, Мерит, из того, что я слышала, парень проводит с тобой время. Называй это работой, чем угодно, но парни не тратят время, если у них нет интереса.

— Поверь мне, — сказала я. — Это деловые отношения.

Даже если у него и был какой-то интерес, Джонах все еще пытался привлечь меня к работе в КГ. В его же интересах было сберечь меня.

— Все так и будет продолжаться?

Я смущенно отвела взгляд. Этан умер всего два месяца назад. Я знала, что Линдси хотела, чтобы я снова вернулась к жизни. Однако даже сама мысль начать с кем-то встречаться казалось мне поспешной, неуважительной по отношению к памяти Этана.

— Ты не готова это обсудить, верно?

— Что тебе ответить, чтобы ты поверила?

Линдси вздохнула и положила руку мне на плечо.

-Знаешь, что нам нужно? Надо немного закалить твой характер. Ожесточить тебя. Сама поймешь, что, когда тебе плохо, намного проще быть бессердечной.

— Ура, — без энтузиазма сказала я, лихорадочно затрясся руками в знак признательности. — Прямо жду не дождусь.

— Вот и правильно. Ты получишь членскую карту и пожизненную ежемесячную подписку на "Бессердечных Вампиров".

— Туда же входит бесплатная сумка?

— И тостер, — она указала на Дом. — Пойду я работать и проверять двор. Удачи тебе.

Если бы всё зависело только от удачи.

## Глава 3. Мертвая вода

У Чикаго есть свои поистине впечатляющие особенности. Речной круиз на закате. Музей естественной истории им. Филда в дождливый день. Ригли Филд практически в любое время. Даже молекулярная кухня[2] из тридцати блюд для любителей (нет уж, спасибо). Или сосиски (да, да!).

Остальное уже не столь потрясающее. Представьте проснувшегося в семь утра человека, который накануне поздно лег спать — не слишком привлекательное зрелище, верно? Вот и Чикаго зимой не слишком привлекателен. Политика — сплошное безобразие. Все равно, что сидеть на пороховой бочке. Но, пожалуй, величайшая ирония в том, что, несмотря на общественный транспорт, пробки, строительные работы и невозможность припарковаться на улице, у большинства из нас есть машины. Разрешение требовалось даже на парковку возле дома. Не думайте, что я говорю о денежках.

Поскольку найти место для парковки — это целая катастрофа, я заранее предупредила Джонаха, что подъеду к Нави Пьер через час: двадцать минут на дорогу и сорок минут на парковку и чтобы дойти до места встречи.

К счастью, Чикаго менее оживленный в то время суток, когда по нему слоняются вампиры. В Лупе уже всё закрывалось, так что я без проблем нашла место для парковки и трусцой побежала к входу в Нави Пьер, придерживая рукой меч, чтобы тот не болтался при беге.

Я сторонилась Лейк Шо Драйв, посчитав, что там будут толпиться зеваки. Следовательно, я увидела воду не раньше, чем добралась до Нави Пьер. Отсрочка не притупила шока. Да, ночью вода в озере всегда темная. Временами настолько темная, что прибрежная полоса озера кажется краем мира, последним, что препятствовало исчезновению Чикаго с лица земли. Но вы тут замечаете мелькнувший пенный гребень волны или отблеск лунного света на воде, и знаете, что вновь взойдет солнце, явив озеро.

Это же была иная чернота. Ни единого движения, никакой жизни, ни отблеска. Вода была абсолютно спокойной, а луна неестественно отражалась от гладкой, черной поверхности, будто землю покрыли лаком.

У озера был не только странный вид. Находясь возле него, становилось не по себе.

Вампиры появились не благодаря магии. Мы — результат генетической мутации, и поэтому сильнее, чем люди, но в то же время обладаем значительными слабостями, в числе которых осиновый кол и солнечный свет. Однако мы способны ощущать магию. Как правило, это слабая, раздражающая вибрация в воздухе.

Сегодня же складывалось впечатление не об отсутствии магии, а будто озеро — магический вакуум, поглощавший любую магию, которая пришлась ему по вкусу. Я чувствовала, как он втягивал в себя магию, подобно тому, как ледяной зимний ветер высушивает влагу. Ощущение вызывало дискомфорт и раздражающую дрожь по телу, что было весьма странным, учитывая полное отсутствие ветра.

— Кто способен превратить озеро Мичиган в некую магическую воронку? — тихо поинтересовалась я.

— В том-то и вопрос.

Подпрыгнув от неожиданности, я обернулась. Сзади стоял Джонах, одетый в джинсы, ботинки и серую водолазку с длинными рукавами и надписью ВЕЧЕРНЯЯ СТАРШАЯ ШКОЛА по центру. Школа — лишь прикрытие, которое использовали члены КГ, чтобы дать знать о своей принадлежности к организации в случае, если все пойдет наперекосяк.

То, что он надел ее сейчас явно не сулило ничего хорошего.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила я.

— Теперь да. Пока был в Доме — нет. Не нравится мне это, — добавил он, разглядывая озеро. — Пойдем на пристань. Хочу подойти ближе к воде.

Кивнув, я последовала за ним, попутно осознав, что к озеру направлялись толпы людей. Видимо, все хотели посмотреть. К сожалению, полчище тепло-одетых чикагцев в темноте походило на зомби. Я невольно поежилась и последовала за Джонахом.

Он оказался прав насчет пристани. Десятифутовые ворота были заперты. Дождавшись, пока пройдет пара охранников, Джонах без труда перемахнул через забор. Оглянувшись, он жестом поманил меня к себе.

Мне доводилось лазать по забору, однако вовсе не улыбалось попробовать еще раз и уже при свидетелях. Нервничая, я задержала дыхание, отступила на несколько шагов и прыгнула. Подпрыгнув на несколько футов, я стала карабкаться наверх. Но только я перекинула ногу, как зацепилась за забор карманами куртки. Запутавшись в руках и ногах, я приземлилось на попу, набивая синяки на заднем месте и раня свое эго.

— Какое грациозное приземление, — давясь от смеха, Джонах протянул мне руку.

Я прорычала несколько отборных комментариев, но приняла его руку и позволила себя поднять.

Встав, я отряхнулась.

- У меня есть опыт лазания через забор, так что я это умею.

— Тогда в чем проблема?

Зрители, про себя подумала я.

- Видимо, нервы.

Джонах кивнул.

— Чтобы, действительно, использовать свои навыки, тебе придется оставить человеческие предрассудки и довериться своему телу.

Прежде чем я успела сумничать, Джонах схватил меня за руку и потянул за угол здания, как раз перед тем, как мимо прошел охранник. По рации то и дело раздавалась болтовня об озере.

Когда он прошел, Джонах выглянул из-за угла.

— Он ушел. Пойдем.

Мы двинулись по пристани в противоположном направлении. Вокруг было пусто. Билетные кассы, рестораны и закусочные были закрыты на ночь, прогулочные катера — загнаны в сухой док на зиму. Держась зданий, чтобы не привлекать к себе внимания, мы побежали до конца пристани. Расстояние примерно с милю.

Конец пристани — открытый участок, поэтому сначала мы проверили, нет ли охранников, а затеи юркнули за флаги, расставленные по краю бетона. Опустившись на колени, я вгляделась в воду. Как и раньше, неподвижная и черная как смола. Вода походила на черную кромку льда, полностью застывшего и абсолютно гладкого. Ни звуков, ни запахов, никаких признаков жизни, ни шума волн, ни карканья чаек. Озеро выглядело устрашающе спокойным и безмолвным.

Также устрашала его враждебность к магии. Здесь вакуум был сильнее, как и ощущение, что озеро втягивает в себя магию.

Озеро — заклятый друг чикагцев. Летом возле него собираются толпы, зимой мы жалуемся на ледяные бризы. Но люди по-особенному отреагируют на произошедшее. Раньше они боялись сверхъестественных созданий из-за того, кто мы. Теперь они станут бояться того, что мы могли сделать.

Далеко не впервые я пожелала, чтобы рядом был Этан. Хотя бы для мозгового штурма. Он бы уже продумывал, как сделать так, чтобы люди не обвинили в происходящем вампиров.

Обернувшись, я посмотрела Джонаха.

- Станет еще хуже.

— Аналогичного мнения. И я в полном замешательстве. Прямо теряюсь в догадках, — с озорной улыбкой добавил он, — с четырьмя-то высшими образованиями.

Как и следовало ожидать, я закатила глаза.

— Что ж, значит давай оперировать тем, что имеем. Может, найдем хоть какую-то подсказку, почему это произошло.

Для начала нужно было спуститься и коснуться воды. Оглядевшись, я заметила приставную лестницу, ведущую к озеру. Затем исследовала пристань на предмет, которым можно бы было попробовать воду. Не могла же я погрузить палец в магическую черную дыру.

Спустя несколько секунд безрезультатных поисков Джонах вручил мне что-то похожее на использованную бенгальскую палочку.

— Туристы, — мягко высказал догадку он, когда я с любопытством на нее посмотрела.

— Видимо да, — согласилась я. — Но она подойдет.

Отстегнув катану и протянув её ему, я спустилась по лестнице. Оказавшись достаточно низко, я опустила палочку в воду.

Гладь воды была настолько матовой, что я ожидала того, что палочка сломается об нее. Но она свободно погрузилась в воду. Когда я достала палочку, несколько черных капель упали в воду, не вызвав ряби.

— Ты это видишь? — задрав голову, спросила я.

— Да, и до сих пор не имею понятия, что это, — он протянул руку. — Поднимайся, а то я нервничаю.

Кивнув, я утопила палочку в озере и поднялась наверх. Джонах ввернул мне катану, которую я тут же пристегнула к поясу. Мы молча стояли, разглядывая воду.

— Итак, — заговорила я, — у нас есть озеро и, судя по всему, река, которые почернели, поглощают магию и больше не подчиняются законам физики. И это только то, что мы видим. Под водой все может быть еще хуже.

— Вопрос в том, «почему» и «как».

— Ты видел фотографию речной нимфы на мосту? Похоже, она произносила какое-то заклинание.

— Видел, — ответил он, — только это не может быть делом рук нимфы. Даже воюй они друг с другом, они любят воду и не причинят вреда озеру или реке.

— Не специально, — предложила я. — Мы же знаем, что сверхъестественными созданиями можно управлять.

В конце концов, Тейт изготовил «В» — наркотик, который повышал у вампиров уровень агрессивности и жажду крови. С его помощью он контролировал Селину. Может, не только он желал управлять сверхъестественными существами.

— Знаем, — ответил Джонах. — Но почему именно нимфы? Они управляют озером и водой. Не такая уж и сильная магия. Даже если бы они были целью, то зачем убивать озеро? В чем смысл?

— Может цель — необычным способом нанести удар по городу, — предположила я. — Часть городской воды получают из озера, так что, возможно, они хотели испортить водоснабжение.

— Заморить нас жаждой?

— Или подбить к мятежу.

С минуту мы молчали.

— Значит, у нас две теории, — сказал он. — Это связано либо с нимфами, что объясняет фотографию, либо с озером. К сожалению, обе бесполезны.

— Вообще-то, нам есть, откуда начать, — я достала мобильный.

Я уже встречала нимф и знала двух людей, способных найти к ним подход. Мой дедушка и его сотрудник Джефф Кристофер. Весьма талантливый парень.

Отлично — Джефф поднял трубку.

- Слушаю, Мерит.

— Мы на озере. Ты уже его видел?

— Да. Мы в порту ДюСейбл. Хотели увидеть собственными глазами. А теперь, когда мы здесь… — он выдержал паузу, — ужас, да?

— Еще какой. Есть предположения?

— Мы это обсуждаем, но случай беспрецедентный. Даже Катчер в шоке, а его не так-то легко шокировать, — я услышала нотку беспокойства в его голосе. Будто растерянный ребенок, который впервые увидел родителей. Не позавидуешь.

— Джефф, в интернете есть фотография, где нимфа стоит над рекой и, похоже, произносит заклинание или что-то типа того. Возможно ли, что они к этому причастны или…

— Нимфы не могут произносить заклинания. Так что она делала что-то другое.

— Значит, возможно, ее оговорили?

— Или турист сделал снимок не в то время не в том месте.

— Вероятно, — согласилась я. — Но в любом случае, наверное, стоит поговорить с нимфами и выслушать их. Мы на Нави Пьер. Где мы можем встретиться?

Последовала пауза. Видимо обсуждал это с Катчером и дедушкой.

— Мы встретим вас у пристани, — сказал он. — Через десять минут.

Как раз достаточно времени, чтобы вернуться к началу пристани… и не попасться на глаза охраннику.

— Мы придем, — пообещала я, и мы отправились обратно на сушу.

Мы по-тихому добрались до места встречи. Охранников, не наблюдалось. Вероятно, отставили патрулирование, чтобы поглазеть на озеро. Проблема возникла только после того, как Джонах перемахнул через ворота. Я была в нескольких футах позади него, мысленно готовясь к прыжку. На удивление, я совершила прыжок гораздо более грациозно и уже почти приземлилась, когда раздался крик. Шума хватило, чтобы лишить меня концентрации. Разгруппировавшись в воздухе, я неуклюже грохнулась на землю. Восстановив равновесие, я обвела взглядом территорию, ища источник криков.

Легче сказать, чем сделать. Звук эхом прокатился со стороны зданий на пристани и башни Лейк Пойнт — башни в форме клевера, которая располагалась между Нави Пьер и остальной частью Стритервилля.

Джонах сориентировался быстрее, указав на зеленый участок у пристани. Кучка, возможно дюжина, людей нарушали своими криками и воплями ночную тишину. Учитывая покалывание в воздухе, которое, причем, засасывало в вакуум позади нас, ясно, что в подтасовке участвовали магические существа.

Мы побежали туда, и я практически врезалась в Джонаха, когда он остановился как вкопанный, уставившись широко раскрытыми глазами на развернувшуюся перед ним сцену. Он едва смог произнести и то, запинаясь:

— Я видел фотографии, но никогда вживую. Они…вау. И их так много. И все такие… в платьях, а их волосы…

Их и впрямь было много. Миниатюрные и фигуристые, у всех длинные волосы и все в коротких платьях, что определенно, привлекало к ним внимание. Платье каждой отличалось по цвету, который соответствовал той части реки Чикаго, за которую они отвечали.

Все десять или двенадцать нимф окружили рыжую с фотографии, что показала мне Келли. Сейчас они только выкрикивали ругательства, но по ним было видно, что им не терпелось устроить галдеж.

Я уже видела, как дерутся Речные нимфы, и совсем не хотела в этом участвовать. Они царапались и дергали за волосы. По мне так лучше получить с разворота ногой в голову.

— Это Речные нимфы, — сказала я Джонаху, слегка поддев его локтем. — Очнись.

Нам хватило нескольких секунд, чтобы подойти поближе, однако нимф мало что волновало. Они слишком увлеклись, сыпя обвинениями в адрес рыжеволосой нимфы в центре круга. И пусть они симпатичные и миниатюрные, женственные и ухоженные, в то же время они злобные матершиницы. Даже Джонах отшатнулся, когда светловолосая нимфа отпустила весьма нелестный комментарий, сравнив мать рыжей с собакой.

— Как невоспитанно, — пробормотал он.

— Добро пожаловать в мир нимф, — сказала я и шагнула вперед, как однажды сделал Джефф. — Девушки, может, мы бы могли немного успокоиться и остыть?

То ли они слишком разошлись и не услышали, то ли им просто было все равно, но нимфы меня проигнорировали. Попытавшись в дополнении к оскорблению еще и замахнуться, брюнетка зацепилась шпилькой за траву. Она поддалась вперед — остальные расценили это как угрозу. Сопровождаясь диким визгом, звуками рвущейся ткани и цоканьем каблуков, воцарился бардак.

К сожалению, я стояла слишком близко, и меня затащило в клубок.

Прикрыв рукой голову я стала протискиваться в центр круга, пытаясь добраться до рыжей и вытащить ее из драки. Я жмурилась, чтобы не получить ногтем в глаз и вздрагивала от ударов маленькими острыми локтями. Это я ввязалась в их драку, поэтому вырубать их было не слишком целесообразным с политической точки зрения шагом. Но и глаз я терять не собиралась в этой женской грызне.

Только я коснулась платья рыжей, как мне заехали шпилькой в висок. Выругавшись, я упала на колени, мучаясь от пронзившей голову боли. Осторожно дотронувшись до места удара, я отняла пальцы и увидела на них кровь.

К сожалению, кровь шла не только у меня. Нимфы царапали друг друга ногтями с французским маникюром и дорогой обувью на шпильке. Каждый порез начинал кровоточить, наполняя воздух терпким запахом корицы и магией. Такое впечатление, будто мой контроль был не лучше, чем у новообращенного вампира. Я почувствовала, как мои клыки удлинились, а голубые от природы глаза, по-видимому, налились серебром из-за жажды крови.

Возникла дилемма: уйти в безопасное место или подняться и снова попытаться разнять клубок тел. Тут раздался пронзительный свист.

Драка прекратилась. Нимфы отпустили друг друга и развернулись к источнику шума.

Джефф Кристофер подошел к месту драки, словно Джеймс Бонд. Весь такой невозмутимый, важный, полностью уверенный в себе. Все нимфы не отрывали от него глаз.

Не знаю, то ли дело в том, что Джефф оборотень, то ли — в нем самом, но уже во второй раз я видела, как он из нимф веревки вил. Впечатляюще. Джефф много времени изображал молодого тощего эксцентричного товарища Катчера, но он явно становился мужчиной.

Джефф протянул руку и помог мне встать на ноги, поморщившись, когда увидел, что должно быть выглядело, как нехилая глубокая рана.

-Ты в порядке? — спросил он.

— Переживу, — ответила я, смахивая тыльной стороной ладони струйку крови.

— Они все накинулись на рыжую. Я собиралась ее вытащить, и все закончилось. Признаю поражение. Теперь всем рулишь ты.

— Иди, приведи себя в порядок, — сказал он тоном на октаву ниже, чем обычно, поскольку строил из себя крутого миротворца. — Я этим займусь.

Абсолютно довольная, что теперь всем займется он, я отошла в сторону и спокойно стояла, наблюдая за Джеффом и нимфами, пока Джонах промакивал хлопковым платком мой лоб. Как тут пропустить, когда Джефф пускает вход свое обаяние.

Представление привлекло не только мое внимание. По траве шли Катчер с дедушкой.

Дедушка был одет в типичную для его возраста одежду — хлопковые брюки, рубашка в клетку и с виду удобная куртка с резинками на рукавах и пояснице. При виде меня на его лице появилось беспокойство, но я махнула рукой, дескать, все нормально.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Теперь, с прибытием бойцов, да, — я показала на Джеффа, который стоял, скрестив руки на груди и смиряя взглядом каждую из нимф.

С разлохмаченными волосами, они выглядели огорченными, как будто стыдились, что он стал свидетелем их драки и что они выглядели не лучшим образом. Некоторые из них взбивали волосы и приглаживали одежду, явно не зная, что Джефф уже принадлежал Фэллон, девушке-оборотню, у которой было и положение, и навыки, чтобы устранять конкуренток.

— Сколько раз тебе говорить не подходить слишком близко?

Я посмотрела на Катчера, который рассматривал меня с типичным выражением веселья и раздражения на лице, и показала ему язык.

— Я пыталась помочь. Они все разом накинулись на одну из своих. Получила в голову.

— Шпилькой, — услужливо вставил Джонах. — Ей заехали в голову шпилькой.

Я натянуто улыбнулась.

- Ах да, это Джонах, — сказала я дедушке. — Начальник охраны Дома Грея. Поскольку у нас нехватка персонала, он предложил поехать со мной. Джонах, это мой дедушка и Омбудсмен, Чак Мерит, и Катчер Белл.

Они были знакомы, но на всякий случай я их все же официально представила.

Джонах и Катчер обменялись этим подобающим мужчинам жестом в стиле "приятно познакомиться, но я признаю твое существование лишь легким кивком, поскольку это по-мужски".

Мой дед, с другой стороны, посмотрел на меня озадаченно.

-Мерит, естественно, я знаю Джонаха.

— Естественно? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

Дедушка с Джонахом переглянулись. Так, либо Джонах не был полностью откровенен, либо я забыла нечто важное.

Я встрепенулась от внезапной догадки и указала на Джонаха.

-Ты вампир-информатор! Таинственный сотрудник дедушки.

— Что-то не припомню, чтобы подписывался быть тайным сотрудником, — медленно проговорил Джонах. — И мне кажется, я бы это запомнил. Ну и, конечно же, как минимум получал бы налоговые декларации, — он посмотрел на деда. — А вы подыскиваете сотрудника?

— Сейчас нет, — ответил он. — И хоть это интересное предположение, но неправильное. Разве ты его не помнишь?

Я нахмурилась.

— Помню ли его? С чего бы?

Но прежде чем загадка разрешилась, события стали развиваться в мире нимф.

— Бога ради, — стал их отчитывать Джефф, — с чего вы решили утроить драку посреди парка в Нави Пьер? Это же общественное место! Прямо сейчас город едва не разваливается, а вы грызетесь из-за пустяков, как дети. Думаете, это поможет жителям Чикаго! Чем же вы это обоснуете?

Нимфы выглядели пристыженными. Я огляделась, гадая, о чем думали люди. Мы с Джонахом услышали крики за несколько ярдов, а учитывая состояние реки, мы — далеко не единственные, кто находился поблизости.

Джефф смерил их взглядом, как генерал, недовольный своими войсками.

— Ладно, — сказал он. — Давайте рассказывайте.

— Аланна нас сглазила, — заговорила нимфа по имени Мелания, с которой я познакомилась в прошлый раз, когда дрались нимфы.

Она указала на рыжую.

- Вы видели фотографию с ней? Нас сглазили!

— Так это была магия? — спросила я. — Аланна произнесла какой-то заговор?

Пусть мне не нравилась возможность, что речные нимфы баловались заклинаниями, но, по крайней мере, это давало нам ответ. А я люблю получать ответы.

Аланна вскочила вперед. По мере ее движений грудь чуть ли не выскакивала из платья.

— Я не делала ничего подобного!

Джефф посмотрел на меня.

- Мелания выразилась образно.

Джонах наклонился ко мне.

- Я же говорил, — прошептал он.

Я подняла руку, затем указала на Аланну.

— Что ты делала с рекой?

Аланна закрыла глаза. Из них потекли слезы.

- Я ее обнимала. Я чувствовала, как она меняется, умирает. Река нуждалась во мне.

От горького напоминания, нимфы затянули низкими, грустными голосами панихиду по заболевшей воде.

Невзирая на горе, они не были готовы простить Аланну.

— Из-за нее мы плохо выглядим, — надулась брюнетка. — Из-за нее считают, что мы колдовали во вред. Теперь город винит в произошедшем нас.

— Кто сделал фотографию? — спросила я Аланну.

Она пожала плечами.

— Не знаю. На другом мосту была пара парней — людей, — она слегка улыбнулась. — Они сказали, что я красивая.

И у них есть фото, подумала я.

— Теперь больно, — заплакала красотка в красном платье и с идеальным красным маникюром.

— Больно? — спросил Джефф.

— Мы чувствуем, как нас покидает магия, — сказала она, растирая руки, словно от внезапного озноба. — Что-то вытягивает её, и из-за этого мы чувствуем опустошенность.

Нимфы и впрямь выглядели чуть более уставшими, чем обычно. В парке было темно, но я видела слабые круги под глазами и изможденность на их лицах.

— Ты можешь что-то сделать? — спросила я Катчера.

Он покачал головой.

— Здесь действующая магия. Я не могу контролировать подобное. Могу подчинить своей воле вселенную, — добавил он, увидев мое замешательство. — Это же не вселенная, а чья-то чужая магия, которая к тому же за пределами моей области знаний.

— Тебе она знакома? — спросила я, хватаясь за соломинку. — У нее есть отличительные черты? Знакомое заклинание или вибрация? Что-нибудь?

— Нет. Я как-то сталкивался с одноразовым заимствованным заклинанием. По сути, это способ «воспользоваться» чужой магией. Но в подобном заклинании вакуум исходит от того, кто его произнес. Тут вакуумом является озеро. Не похоже, что озеро способно самостоятельно сотворить заклинание.

Мы оба молча посмотрели на озеро.

— Стоя здесь, я чувствую, как моя сила слабеет, — тихо добавил он. — Предполагаю, она опустилась до восьмидесяти процентов. Но ей Богу, я не знаю, что делать.

— А если мы не исправим это? — спросила его я.

Его взгляд совсем не обнадежил.

- Возможно и такое, — тихо заговорил он, — что магия нимф угаснет, и они полностью потеряют связь с водой. Полагаю, с опытом и возрастом, я становлюсь сильнее, но они же не могут долго находиться вдалеке от воды.

Катчер говорил тихо, но нимфы, должно быть, услышали его, и еще сильнее расплакались. Их горе было живым доказательством: что бы ни случилось с водой, эти девушки за это не в ответе.

— А здесь все-все нимфы? — спросила я Катчера.

Быстро мысленно их пересчитав, он кивнул.

— Все здесь.

— Ни одна из этих девушек не заговаривала озеро, — сказала я. — Их грусть — живое тому доказательство. Думаю, можно исключить причастность нимф.

— Согласен. К сожалению, это завело нас в тупик, — сказал Джонах.

— Может, и нет, — высказалась я, и вышла вперед. — Девушки, понятно, что вы бы не навредили реке или озеру.

Пение остановилось, сменившись мягким, довольным гулом.

— Но здесь что-то происходит. Кто-то превратил озеро в магический вакуум. Может быть, чтобы навредить ему. Может быть, чтобы навредить городу. А может и вам. Кто еще кроме Речных нимф может быть замешан?

Все до последней, нимфы замерли и, злобно прищурившись, посмотрели на меня.

— Лорелея, — сказала белокурая нимфа с абсолютной уверенностью. — Сирена.

## Глава 4. Чикаго дал, Чикаго забрал

Итак, у каждого водного объекта — свой покровитель. Одни нимфы отвечают за родники, другие — за фонтаны, третьи — за океаны и четвертые — за водопады. Но Великие озера[3] находятся под контролем не нимф, а сирен.

Над рекой и ее берегами в Чикаго господствовали Речные нимфы. Сирена озера Мичиган, Лорелея, следила за приливами и отливами озера. Она жила в одиночестве на заброшенном, богатым растительностью острове площадью в пять квадратных метров, который расположен посреди озера.

Но главное, нимфы ее ненавидели. В течение двадцати минут они грузили нас рассказами об её грехах своими писклявыми голосами. Она прямо ходячий недостаток. Я сократила список, оставив только крупнейшие проступки:

1. Лорелея заключила договор с дьяволом (который жил с ней на острове).

2. Лорелея занималась черной магией, включая наведение порчи и сглаза на заказ.

3. Лорелея ела младенцев (не только человеческих).

4. Лорелея — законченная социопатка, которая одевалась в черное и увлекалась готикой (скажу прямо, как раз такую-то девушку кучка милых, красивых, грудастых нимф и ненавидели бы).

Я довольно четко представила себе Лорелею (в детстве начиталась слишком много сказок и ужастиков): облаченная в ветхую черную ткань горбатая старуха, которая возвышалась над озером в такой же позе, что и Аланна. Руки вытянуты, нос крючком навис над скривившимися в безжалостной ухмылке губами. Она произносила заклинание, чтобы по неведомой причине погубить озеро.

Казалось, красавицы утешались, создавая у меня такое впечатление. Они устроили гигантский праздник нимфийских обнимашек, попутно приводя себя в порядок и вытирая слезы.

Честно говоря, было трудно завладеть вниманием мальчиков. Сработало легкое покашливание.

— Мы могли бы наведаться к ней, — предложил Джонах.

Честно говоря, идея не вдохновила. Но мало ли, что мне не нравится. Нимфы слабели, и один Бог знает, как чувствовали себя другие сверхъестественные создания.

— Даже если это мало, что изменит, — сказал дедушка, — вероятно, стоит попробовать. Но не помню, там были какие-либо средства связи, так что просто позвонить мы не сможем, — он вопросительно посмотрел на меня.

Я вздохнула.

— Почему я?

— Потому что ты девушка, — ответил Катчер.

Прошла минута, прежде чем я нашлась, что ответить.

- Прости?

— Она же сирена, — сказал Катчер. — Ну, та, которая завлекает моряков на верную смерть. Поет настолько красивые песни, что они начинают плакать. Ловит их в плен вечного экстаза.

— А я, значит, не могу к ней пойти, потому…. - глаза Джонаха стали, как блюдца.

Я закатила глаза.

— Что просто не вернешься, — сухо закончил Катчер. — Из-за магии, сирена будет обязана заманить и заворожить тебя. В итоге ты проведешь у нее в заточении остаток своей бессмертной жизни.

— Не сильно разубедил.

— Ты изменишь свое мнение, когда забудешь про еду и питье, поскольку тебе будет невыносимо находиться вдали от нее. Умирать от голода — не самый приятный способ уйти из жизни.

— Ладно, — скривившись, сказал Джонах. — Веский довод.

- Именно поэтому мы посылаем Мисс Большие Сиськи.

Я медленно повернула голову к Катчеру.

- Да неужели. Тебе что, двенадцать?

— Дело в том, что специально мужчины к сирене не наведываются. Вот ей ничего не остается, кроме как соблазнять их, а это вовсе не поможет нам в изучении проблемы.

— Тогда, полагаю, вопрос исчерпан, — согласилась я. — Мы с моими сиськами пойдем. Только меня не прельщает мысль, что придется забраться в лодку при таком состоянии воды. Есть еще предложения, как туда добраться?

— Возьму это на себя, — ответил дедушка. — Сделаю несколько звонков, и посмотрим, смогу ли я найти пилота для вертолета, который согласится полететь на заброшенный остров через магически зараженное озеро. Разумеется, возникнет бумажная волокита, поэтому всё только завтра.

— А что нам делать тем временем с озером? — спросила я, по очереди оглядывая каждого.

Вопрос вызвал новую волну плача. Когда Джефф опустился на колени, чтобы похлопать по спине ближайшую нимфу, она развернулась, обняла его и зарыдала. Да уж, ее актерский талант поистине впечатлял.

— Браво, вампир, которого преподнесут в дар острову, — пробормотал Катчер.

— Это был законный вопрос, — ответила я. — Обстановка все еще критическая, и раз мы не можем поехать ночью, то пройдет целый день, прежде чем мы поговорим с сиреной.

— Для начала, перевезем нимф на сушу, — сказал Джефф из-за плеча обнимающей его нимфы. — Подальше от воды и всего, что там происходит. Может, этим мы сэкономим им сил на некоторое время.

Очередное рыдание.

— Знаю, дорогая, — сказал он, похлопывая ее по спине подобно старшему брату. — Но нужно же позволить озеру полечиться?

Шмыгая носом, она потрясла головой, но не выпустила Джеффа из железной хватки.

— Я найду, где их поселить, — сказал Катчер. — Может, нескольких приютят на ночь фэйри.

— У Брекенриджей огромный дом в Непервилле, но, вероятно, нимфы и оборотни в одном месте — не лучшая затея, — как по заказу, на моих глазах рука нимфы скользнула на задницу Джеффа и хорошенько ее сжала.

Вскрикнув, он вежливо отстранился, но она улыбнулась без тени сожаления. То ли нимфа была не в курсе, что у Джеффа есть девушка, то ли ей было просто плевать.

— Значит, Бреки отпадают, — проворчал Катчер.

— А что будем делать с людьми? — спросил Джонах, наблюдая, как кучка людей направилась к озеру. — Они вот-вот сорвутся.

Их трудно винить. Да, временами случалось нечто паранормальное, но это событие прямо огорошило всех и затронуло за живое. Чикаго стоит на озере, а река течет через центр города. Все трое настолько связаны друг с другом, что люди непременно воспримут сложившуюся ситуацию как нарушение связи из-за паранормального. А протестов мне совсем не хотелось.

— Я подумаю, как лучше сообщить мэру Ковальчук, — сказал дедушка, — хотя Бог знает, как мы это объясним.

— Главное разъясни, что это не апокалипсис, — подсказала я, но на сердце по-прежнему было тревожно. — И убедись, что они машинально не спихнут всю вину на вампиров. У нас и без того забот хватает.

Он похлопал меня по спине.

— Мы займемся проблемой и проведем небольшое исследование, а вы, детки, идете домой. Слышал вас сейчас мало в Доме. Позвоню, когда транспорт будет готов.

Я кивнула, хоть и ненавидела уходить раньше времени. Ожидать манны небесной уж точно не мое, поэтому, чтобы не сидеть, сложа руки, я мысленно взяла на заметку заглянуть в обширную библиотеку Дома. Если существует информация о нашей отшельнице-сирене, то в библиотеке она точно будет.

Попрощавшись с Джеффом (который погряз в проблемах нимф), я отвела в сторону Катчера.

- Как там учебный процесс?

Катчер закатил глаза.

- Мне сказали, что ее уровень стресса достиг беспрецедентно высокого уровня только после презентации какого-то там Мейснера-Мокснера.

Я поморщилась. Мейснер-Мокснер — компания, занимающаяся продажей хозяйственных товаров, для которой Мэллори, бывший руководитель отдела рекламы[4], в течение двух недель готовила отпадную брэндинговую кампанию. В итоге за три дня до презентации она слышит от босса, что его «не зацепило».

Следующие семьдесят два часа прошли как в тумане: под кофеином и без сна. Мэл прилипла к месту, живя на газировке Kurvext seventiet, энергетиках и творческой эйфории, которую она впоследствии охарактеризовала как "грандиозная". В конечном счете, агентство присвоило заслугу себе, а она проспала целых два дня.

Рекламная кампания Мейснера-Мокснера вошла в историю рекламы как одна из самых успешных запусков хозяйственной продукции века. К сожалению, Moкснер младший спустил новообретенные деньги компании на девушек по вызову и кокаин, и корпорация «Товары для Дома Мейснера-Мокснера» вскоре обанкротились. Узнав об этом, Мэллори проспала в течение еще двух дней.

Так что, если ее подготовка к экзамену походила на случай с Мейснером-Мокснером, то я сочувствовала Мэллори… и Катчеру

— Да поможет тебе Бог, приятель. Хотя, по крайней мере, последствия из-за стресса придется переживать Саймону. Он же за ней следит во время теста.

У Катчера тут же сделалось каменное выражение лица.

- Уверен, что он еще как присматривает за ней.

Судя по тому, как он прищурился, можно было точно сказать — ревнует. Но как такое возможно? Это же Катчер. Тот самый блестящий знаток магии с прессом кубиком и восхитительным телосложением. Грубый от природы. Может я ошибалась, и ему просто не нравился Саймон. Любопытство сгубило кошку, а не вампира, поэтому я спросила:

— Враждуете с Саймоном? — поинтересовалась я.

— Не доверяю ему.

Когда он не стал пояснять, я едва не спросила, не доверял ли он Саймону в отношении Мэллори, но передумала. Катчер — самый что ни на есть мужчина, и намек на то, что он ревновал, с рук бы не сошел.

Вместо этого, я ободряюще похлопала его по спине.

- Когда все закончится, я куплю вам с твоей новоиспеченной волшебницей выпивку.

Катчер проворчал что-то нечленораздельное. Видимо, что-то связанное с его ненавистью к Ордену. Его из него выгнали, и ему было нелегко наблюдать, как Мэллори так выкладывалась, чтобы стать его членом. Что Чикаго дает, то Чикаго и отнимает.

Попрощавшись с Катчером, мы с Джонахом пошли обратно к машинам.

- Знаю, как ты расстроился, что не сможешь поехать завтра к сирене, — заговорила я.

— Я прямо в клинической депрессии, — согласился он. — Как думаешь, на ней будет юбка покороче или подлиннее чем у нимф?

Я закатила глаза, однако не сдержала улыбки. С ним было весело. Но я не собиралась тешить его большое эго.

— Не хочешь перекусить, раз мы, по сути, свободны?

Вероятно, он ничего не имел в виду такого, но у меня внутри все равно началась паника. С другой стороны, за ужином я смогу расспросить Джонаха об их отношениях с моим дедушкой. Узнав, что мой отец пытался подкупить Этана, чтобы превратить меня в вампира, понятно, что я настораживалась, когда дело касалось взаимоотношений вампиров с моей семьей.

— Расскажешь, откуда ты знаешь моего дедушку?

— Возможно. Как ты относишься к острым блюдам?

— Ядерно-острым или острым как соус из супермаркета?

— Выбирай. Всё в твоих руках.

— Вероятно, мне следует отказаться. Ты же меня сдал.

— Каким образом?

— Ты рассказал им, что меня ударили шпилькой.

Получить в голову обувью от Джимми Чу — не самый лучший эпизод из будней Стража Кадогана. Не стоило всем рассказывать.

Он притворился шокированным.

- Мерит, ты бы хотела, чтобы я соврал твоему дедушке?

— Смотря, сколько вы с ним уже знакомы.

К сожалению, он не купился.

- Услуга за услугу. Сначала ужин, потом подробности.

Я вздохнула, зная, что проиграла.

— Хорошо. Но я хочу правду.

— О, ты ее получишь, Мерит. Еще как получишь.

Что-то от этого легче не стало.

Заведение «Тайский Дом» располагалось в торговом центре, в окружении химчистки с одной стороны и сетью пиццерий с едой на вынос с другой.

Колокольчик над дверью сообщил о нашем прибытии. Из маленького приемника, стоявшего на стеклянной стойке рядом с золотой статуэткой Будды, древним кассовым аппаратом и пластиковым ведерком с мятными леденцами, доносилась песня Марти Робинсона «El Paso».

Интерьер ресторана был весьма скудным. Покрашенные бетонные блочные стены с беспорядочно развешанными плакатами из малобюджетных фильмов 70-х годов. Они были исписаны предупреждениями, чтобы клиенты не припарковались в местах, принадлежавших владельцу химчистки, и что платить можно только наличными. Да уж, цивилизация с пластиковыми карточками до «Тайского Дома» не дошла.

— И здесь самая лучшая тайская кухня в Чикаго? — поинтересовалась я.

— Доверься мне, — сказал Джонах и кивнул миниатюрной, темноволосой официантке, которая любезно улыбнулась в ответ и кивнула, когда он указал на пустой стол.

Мы сели, и я изучила заламинированное, написанное от руки меню. Рядом с несколькими блюдами стоял корявый перевод, но большинство слов были не на английском, что, полагаю, добрый знак в тайском ресторане.

- Часто здесь бываешь?

— Намного чаще, чем могу признаться, — ответил он. — Не придираюсь к столовой Дома Грея, но Скот поклонник полуфабрикатов. У нас вся еда бежевого цвета.

Я представила тарелку с хлебом, картофельным пюре, хрустящим жареным картофелем, фаршем и кексом.

- В этом нет ничего плохого.

— Время от времени, да. Но вампир со вкусом к жизни любит разнообразие.

— А ты вампир со вкусом к жизни?

Он скромно пожал плечами.

— В мире столько всего можно попробовать и исследовать. Хотелось бы этим воспользоваться.

— Бессмертие пришлось весьма кстати, а?

— Можно сказать и так.

Официантка с длинными темными волосами подошла к нам, шаркая белыми кроссовками по зеленому ковру ресторана.

— Уже определились?

Джонах посмотрел на меня и, когда я кивнула, сделал заказ.

- Пад тай с креветками.

— Насколько острый сегодня?

— Девять, — ответил он и отдал свое меню.

Закончив с ним, она посмотрела на меня.

Девять, по всей видимости, по шкале от одного до десяти. Мне нравилась острая пища, но в неизвестном ресторане заказывать девятку я не собиралась. Кто знает, какова на вкус их девятка.

— То же самое. Давайте семь, — попросила я.

Официантка отрешенно посмотрела на меня.

— Вы уже бывали здесь?

Я перевела взгляд с нее на Джонаха.

— Эм, нет.

Покачав головой, она выхватила у меня меню.

- Никакой семерки. Для вас только двойка.

На этой ноте, она развернулась и скрылась за занавеской в кухню.

— Два? Даже не знаю, как тут не оскорбиться.

Он усмехнулся.

— Просто ты еще не пробовала двойку.

Я засомневалась, но аргументировать мне было нечем. Кстати говоря…

— Ладно, услуга за услугу. Откуда ты знаешь моего дедушку? То, что вы дружили с Шарлоттой, ты уже рассказывал. Тогда вы с ним и познакомились?

Шарлотта — моя старшая сестра. У меня также есть брат, Роберт, который следует по стопам отца, занимаясь недвижимостью.

— Я знал и знаю Шарлотту, — ответил Джонах. — Как знал и тебя.

В голове не всплыло абсолютно ничего.

— Откуда это ты меня знал?

— Я был спутником Шарлотты на выпускном балле.

Я замерла.

- Ты что?

— Я сопровождал Шарлотту на балл в колледже.

Закрыв глаза, я пыталась вспомнить. На весенних каникулах я вернулась домой и стала свидетелем выяснения отношений и драки между Шарлоттой и ее на тот момент парнем, а теперь уже мужем, майором Коркбургером (серьезно, у него такая фамилия). В итоге, на балл она пошла с парнем по имени Джо.

Вот оно что.

— Боже мой, — воскликнула я, показывая на него. — Ты тот самый «Джо»! А я тебя и не узнала.

После выпускного я видела Джо всего пару раз: в жизни Шарлотты он был лишь мимолетным бунтарским периодом. Месяц спустя, они с майором сошлись вновь, а Джо исчез.

— У тебя была химическая завивка, — вспоминала я. — И ты повел ее на балл в одной из тех шерстяных толстовок.

— Я только переехал сюда из Канзаса, — сказал он, как будто это объясняло его одежду или Канзас был чужой страной с совершенно другой культурой. — К нам все доходило медленнее. Даже до вампиров.

— И Шарлотта познакомила тебя с дедушкой?

Даже в темноте я заметила, как Джонах слегка покраснел.

- Ага. Чтобы насолить майору, наверное. Я тогда заканчивал одно из своих высших. Однажды ко мне в кампусе подошла эта красавица и пригласила меня, — он пожал плечами. — Я не смог отказать. А во время нашей встречи с Ноа, ты даже не имела понятия, кто я.

Теперь понятно негативное отношение ко мне Джонаха во время нашей первой встречи на берегу озера.

— Так вот почему при виде меня ты разозлился, — сказала я. — Не потому, что считал, что я как Шарлотта, а потому, что подумал, что я тебя забыла.

— Ты и забыла. И ты не так уж сильно отличаешься от Шарлотты.

Я, было, запротестовала, подумав, что он начал подкалывать меня из-за светских мероприятий, люксовых брендов или зимних каникул в Палм-Бич — как раз всего того, что меня не интересовало. Но вместо того, того чтобы самой строить предположения, я позволила ему оправдаться, задав вопрос:

- Чем же я похожа на Шарлотту?

Он улыбнулся.

— Потому что ты умеешь быть преданной. Вы обе дорожите своей семьей, хоть и вкладываете в это понятие разный смысл. Ее семья — дети и майор, а твоя — Дом.

Конечно, так было не всегда, но я не смогла не согласиться с ним.

- Понятно.

Несколько минут спустя, вернулась наша официантка с двумя дымящимися порциями лапши.

— Девять, — сказала она, ставя тарелку перед Джонахом. — И два, — сказала она, опуская идентичную тарелку передо мной.

Вытащив из обертки палочки для еды, я в предвкушении посмотрела на Джонаха.

— Готов?

— А ты? — с весельем спросил он.

— Справлюсь, — заверила его я, зачерпнув лапшу и бобовые ростки[5].

Я положила в рот много… и тут же об этом пожалела.

Видимо "два" — эвфемизм[6] для словосочетания "огнедышащий дракон". Глаза заслезились, в глубине горла зародилось тепло, превратившись в огненную бурю на кончике языка. Готова поклясться, что у меня дым валил из ушей.

— Ой, Божечки. Божечки. Божечки. Горячо, — выговорила я, прежде чем схватить стакан воды и залпом выпить половину. — И это два? — прохрипела я. — Это же безумие.

— А ты еще хотела семь, — беззаботно сказал Джонах, едя свою лапшу, как будто она была приправлена соевым соусом.

— Как ты можешь это есть?

— Уже привык.

Положив себе в рот еще, я быстренько стала пережевывать, едва наслаждаясь вкусом. В основном даже пыталась проглотить, не разжевав, чтобы во рту снова не запекло.

К нам опять подошла официантка с графином воды в руках. Обновив стакан Джонаха, она посмотрела на меня.

— Два?

— Слишком острое, — призналась я, выпивая залпом оставшуюся половину стакана. — Что это? Тайский перец?

Пожав плечами, официантка наполнила мой стакан.

— Повар выращивает их у себя во дворе. Очень острые.

— Очень-очень острые, — согласилась я. — А кто-нибудь заказывает десять?

— Постоянные клиенты, — ответила она. — Или смельчаки.

На этой ноте она ушла теперь уже с пустым графином.

Я посмотрела на Джонаха. Из-за специй у меня слезились глаза.

— Спасибо, что не стал провоцировать меня съесть десятку.

— Это было бы неправильно, — сказал Джонах, забрасывая лапшу в рот.

У него на лбу выступил пот, и он начал втягивать носом воздух.

— Разве острота тебе не нипочем? — спросила я с самодовольной улыбкой.

Он вытер лоб тыльной стороной ладони и ухмыльнулся.

- Я не говорил, что не чувствую остроты, а сказал, что привык к такой пище. Бессмертие не стоит и гроша, если не покорять новые вершины.

Не скажу, что согласна. И у меня возникло подозрение, что он говорил вовсе не о еде. Я отправила в рот очередную порцию лапши, сосредоточившись на остроте.

— Расскажи мне об Этане.

Я ошарашено посмотрела на Джонаха.

- Прости, что?

Он беззаботно пожал плечами и проглотил еще один клубок лапши.

- Ты говорила, что вы не встречались. Возможно и так, но мне кажется, ты о многом умолчала.

Я с улыбкой наблюдала, как он жевал, с минуту решая, что ему сказать. Наши отношения с Этаном были бурными. Они скорее не развивались, нежели развивались, и эти паузы причиняли боль. Этан умер прежде, чем у нас снова появилась возможность начать отношения, но я все продолжала тосковать. Да и говорить об этом было столь же тяжко.

— Между нами кое-что было, — заговорила я. — Мы не совсем встречались, хотя я думаю, что могли бы, если бы не его… — я не смогла заставить себя договорить.

— Пока Селина не сделала, того, что она сделала, — любезно закончил Джонах.

Я кивнула.

— Он много для тебя значил.

Опять кивок.

-Да.

— Спасибо, что рассказала, — сказал он.

Мы закрыли тему, но у меня все равно осталось ощущение, будто он пытался узнать нечто другое. Даже, несмотря на его проницательность, остаток ужина прошел в напряженной атмосфере. Я поддерживала разговор (и искорку), пока мы не расплатились и не пошли обратно к машинам. Тогда-то он и совершил удар в яблочко.

— У тебя были чувства к Этану, — начал он. — Ваша близость повлияла на твое восприятие Красной Гвардии. Но ты знаешь, сейчас ГС не всегда на стороне добра и справедливости. Это Дом Грея знает, кто не прав по поводу Селины и виноват в смерти Этана. ГС должен был поддержать твои действия для Чикаго. Но вместо того, чтобы предложить помощь, когда появилось «В», они мало того, что проигнорировали сей факт, так еще и впоследствии сделали из тебя виноватую. У КГ конфликт не с Домами вампиров, а с ГС.

— Я принесла клятву.

— Работая с нами, чтобы удостовериться, что ГС, не разрушит твой Дом, ты только подкрепишь эту клятву.

Я обдумывала сказанное в тишине. Он был прав. ГС не благоволил Дому Кадогана. С другой стороны, разве мое вступление в Красную Гвардию не будет по-прежнему пощечиной только теперь уже Малику? Работой за его спиной, даже якобы для «общего блага».

— Почему? — спросила я.

Он нахмурился.

— Что «почему»?

— Почему ты хочешь, чтобы я вступила в КГ? В чем выгода? Мы уже знаем, ГС заняты только самими собой и больше пекутся о репутации, нежели реально что-то делают. Сначала они все самое сложное спихивают на нас, и в итоге нас же обвиняют в случившимся. Так в чем смысл? Членство ничего не меняет, за исключением риска, что нас прижмут к стене, если они узнают.

— Нас?

Мне совсем не понравилась его самодовольная улыбка.

— Ты сказала «нас», — пояснил он.

— Выразилась фигурально. Сам знаешь, что я имела в виду.

Я попыталась сохранить безразличный тон, но он был прав. Мы с Джонахом уже столько работали вместе, чтобы обеспечить безопасность Домам. Неужели я теперь негласный член КГ?

— Нет, Мерит, не знаю, — возразил он. — А вот ты только что признала, что выполняешь работу КГ, — он шагнул ко мне и посмотрел на меня сверху вниз. — Хочешь знать, почему тебе стоит присоединиться? Потому что впервые в жизни у тебя появится напарник. У тебя будет поддержка. Кто-то, кто будет в твоем распоряжении, и кто последует за тобой на любое задание.

В этом он ошибался. Пока был жив Этан, у меня был напарник.

— Я и так уже с тобой работаю, — напомнила я.

— Поскольку тебе не остается ничего другого. Будь Этан жив, или имей Дом еще охранников, ты бы поступила иначе.

С этим не поспоришь.

— В этом-то вся и фишка, — продолжил он. — Тебе впервые в жизни предоставили выбор. Тебя притащили в Дом Кадогана в бессознательном состоянии. Тебя назначили Стражем, не оставив права сказать «нет».

Он наклонил голову, и его губы почти касались моего уха. Такой интимный жест, с полным, однако, отсутствием сексуального подтекста. Джонах не пытался прорваться сквозь мою защиту, а показывал, как мы сблизились.

-Ты сама решаешь поступить на службу.

Он был прав. Тогда у меня не было выбора, но он давал мне его сейчас. Признаю, весомый аргумент.

Видимо, он тоже это знал, потому что без лишних слов, Джонах выпрямился и пошел прочь.

— И это все?

Он оглянулся.

— Это все. Это всецело твое решение, Мерит.

Когда он сел в машину и уехал, я перевела дыхание.

Присоединяться или не присоединяться к КГ — вот в чем вопрос.

Поскольку озеро так и осталось темным и неподвижным, мне совсем не нравился мой будущий отчет Келли. По крайней мере, у нас имелся план, а если в Чикаго кто-то и может достать вертолет, то это мой дедушка.

Когда я подъехала к Дому, протестующих стало больше и вели они себя громче. Содержимое плакатов изобилировало сквернословием и проклятиями. Как мы и боялись, на плакатах появились слова «Апокалипсис» и «Армагедон». Честно говоря, в какой-то степени их можно понять. Даже я не знала наверняка, почему озеро почернело и начало поглощать магию, поэтому, думаю, конец света был вероятен. Маловероятен, но все же возможен.

Но не только протестующие начали действовать. Мы и так были объектом жаждущих зрелищ (и денег) папарацци. Обычно фотографы ночевали в палатках на углу возле Дома. Однако сегодня на улице выстроились новостные фургоны. Журналисты желали поглядеть на шалунишек-вампиров. Чуть что не так в городе и хоть как-то относится к паранормальному — они тут же у нашего порога. Н-да, другим сверхъестественным созданиям стоит выйти из тени, хотя бы только для того, чтобы ослабить нажим на нас.

Репортеры, которые знали меня из истории «Мститель с конским хвостом» и как одну из дежурных по территории Кадогана, закричали мне, призывая остановиться.

Как бы ни претило поддерживать их стремления сделать сенсацию, проигнорируй я их, они потом бы озвучили совсем извращенные теории. Поэтому я подошла к группе репортеров и сдержано заговорила:

— Вот уж что сегодня творится.

Одни усмехнулись, другие стали выкрикивать вопросы:

— Это вампиры отравили озеро?

— Это начало конца для Чикаго?

— Это первое бедствие?

Пришлось потрудиться, чтобы сохранить безразличное выражение на лице или не закатить глаза в ответ на эти вопросы. К тому же, ответов-то у меня не было.

— А я надеялась, вы мне скажете! — слегка улыбнувшись, сказала я. — Мы и сами пытаемся разобраться в случившимся.

— А разве это сделали не вампиры? Наложили заклинание?

— Вампиры не накладывают заклинаний, — я просмотрела на бейджик стоявшего передо мной сотрудника СМИ. — А может вода почернела из-за Мэтью.

Толпа засмеялась, но все продолжали звучать вопросы.

- Поверьте, — сказала я, подняв руки, — мы так же, как и вы, хотим, чтобы озеро как можно быстрее вернулось в норму. И так же, как и все остальные в Чикаго мы пытаемся выяснить, в чем дело. Проблема в том, что раз мы этого не делали, то и не знаем, с чего начать.

— Мерит, это начало апокалипсиса? — заговорил репортер с задних рядов.

— Надеюсь, что нет. Но если я умру, то только в Чикаго и с сосиской в руке. Правильно я говорю?

Конечно, это подхалимничество, и уверена, некоторые из журналистов это просекли. Но что еще мне оставалось делать? Их нужно было отвлечь от вампиров, иначе все бы быстро полетело в тартарары. Вопросы все сыпались, но я помахала в знак прощания и вошла в Дом. Мы с фэйри дружно закатили глаза.

Я почувствовала урок совести, когда подумала, что сказал бы им Этан, образцовый стратег и мастер пиара. Я не была им, но понадеялась, что сделала достаточно, чтобы всех успокоить.

Я сразу направилась в ОперОтдел, где были только Келли с Джульеттой. При виде меня, обе тут же сникли.

— Безрезультатно? — спросила Келли.

— Не совсем, — ответила я, усаживаясь за стол для совещаний рядом с Келли. — Речные нимфы убиваются горем, и, судя по всему, ничего не делали с водой. Они указали своими маленькими наманикюренными пальчиками на Лорелею, сирену озера. Она живет на острове посередине озера. Офис Омбудсмена договориться о перевозке, но только завтра. Надеюсь, это сильное преимущество.

Нахмурившись, Келли кивнула. Как и все руководители, она хотела разрулить и устранить кризисную ситуацию, чтобы заниматься другими делами. Например, решать вопрос нехватки охранников в Доме или заниматься распорядителем.

— Раз большего не сделать, значит, так тому и быть, — сказала Келли. — На Дом давить точно не перестанут, но я бы не закрыла глаза, если бы тебя отправили в центр озера за несколько часов до восхода солнца.

Я рассказала Келли о дедушкиных планах и о беседе с папарацци.

Внезапно на ее лице появилась усталость, и я задумалась, это из-за всего происходящего или же сказалось ограничение Фрэнка на потребление крови. Тайская еда утолила один голод, но я чувствовала, как в голове появлялась жажда крови, выжидая, чтобы взбунтоваться. Я мысленно взяла на заметку заглянуть в кухню наверху за пакетом «Кровь для вас».

— Мы делаем все возможное, — сказала Келли. — Это все, что мы можем. Мы решаем проблему и молимся, что сможем выкарабкаться до следующего бедствия.

— Согласна, — сказала Джульетта со своего места.

Келли вздохнула.

- И, кстати, о неприятном. Мне сообщили, что ты следующая в списке Фрэнка на собеседование.

— Ура, — без энтузиазма сказала я. — Жду с большим нетерпением.

— Я могу отправить тебя до конца ночи в библиотеку, чтобы ты изучила озерную сирену, ее сильные стороны и слабости. В конце концов, с моей стороны было бы халатностью послать тебя на остров неподготовленную. А если ты будешь в библиотеке, Фрэнк не сможет тебя найти…

Я ухмыльнулась в знак признательности.

- Коварно. Спасибо.

— Не коварно. Просто хочу использовать все имеющиеся в распоряжении ресурсы. И прямо сейчас, мой ресурс — ты. Мне нужно, чтобы ты занялась расследованием и держала людей подальше от нас. Допрос канцелярской крысы ГС не поможет делу, — встав, она направилась к своему столу и уселась за компьютер. — Узнай, что сможешь и потом мне расскажешь.

Я отсалютовала ей и снова пошла наверх.

## Глава 5. Стопка бумаги

Библиотека находилась на втором этаже дома, неподалеку от моей комнаты. Она состояла из двух этажей. Основная часть книг — на первом, а оставшаяся — на балконе с перилами из кованого железа. Библиотека представляла собой выставленных в идеально ровные ряды вереницу томов. Более того, она оснащена специальными читательскими столами с перегородками. Она была моим вторым домом.

Зайдя внутрь, я на минуту остановилась, чтобы вдохнуть запах бумаги и пыли — запах знаний. Насколько я могла судить, в библиотеке никого не было, но из глубины рядов доносился ритмичный скрип библиотечной тележки. Я пошла на звук, пока не нашла темноволосого вампира, расставляющего по полкам книги с механической точностью. Я знала его только в качестве «библиотекаря». Он — просто кладезь знаний. А еще у него склонность оставлять мне книги под дверью.

Я прочистила горло, чтобы обратить на себя внимание. Он поднял взгляд. Его глаза сузились — вероятно, собрался прочитать мне лекцию по поводу шума в библиотеке. (Свод правил на дверях, помимо прочего, предупреждал, что посетители с больным горлом должны приносить с собой леденцы от кашля. На своей территории библиотекарь не желал слышать никаких посторонних звуков).

Поняв, что это я, он поднял руку и наклонился к нижней полке тележки. Библиотекарь показался вновь, но теперь уже со связкой книг, которую протянул мне.

— Это тебе, — сказал он.

Я пробежалась глазами по названиям. К сожалению, очередные книги о политике вампиров. Он уже дал мне столько книг по данной тематике, но, казалось, они едва затрагивали количество уже написанных книг о политике вампиров. Мы и так политизированы, так еще и, явно, любили поразмышлять на эту тему.

Но поскольку в нынешней проблеме мне мог помочь именно он, я не стала смотреть в зубы дареному коню.

— Спасибо, — поблагодарила я, забирая у него книги. — У меня вопрос. Что ты можешь мне рассказать об озерной сирене?

Библиотекарь презрительно фыркнул и, оставив тележку, пошел вперед.

Я приткнула книги на пустое место на полке и последовала за ним по проходу и через комнату к лестнице, ведущей на балкон.

Лестница была настолько крутая и узкая, что я практически тыкалась носом в его подколенные ямки. Поднявшись на второй этаж и минув нескольких рядов, он остановился у полки с громадными по размеру книгами и достал одну из них.

К счастью, не научный труд о политике. Это была книга по искусству — каталог картин с прекрасными, рыжеволосыми девами, изображенными возле ручьев и водоемов.

— Это нимфы и сирены, — объяснил библиотекарь, листая страницы. — Нимфы живут на реках. Сирены — на озерах. Это их зона правления. Они — воплощение сущности водоемов, а также являются его частью и тесно с ним связаны.

— А речные тролли следят за соблюдением норм и границ для нимф?

— Очень хорошо, Страж, — рассеянно сказал он, нахмурившись. — Насколько известно, у сирен таких контролеров нет. И нимфы, и сирены держаться сами по себе, за исключением их странных отношений с оборотнями.

— Что, их опасно сводить вместе? — высказалась я.

— Определенно, между ними имеется какая-то химическая реакция. В любом случае, если нимфы и оборотни как-то пересекаются, то нимфы и сирены точно нет. Назовем это чем-то вроде конкуренции. По мнению нимф, реки лучше, чем озера: постоянный поток воды, они ведут торговлю и так далее. По мнению сирен, лучше озера. Они больше, благоприятней для отдыха и в них лучше рыбачить.

— Сравнение озер и рек кажется таким пустяком. Такое впечатление, что нимфы ненавидят Лорелею.

— Это вовсе не пустяк, когда ты — сверхъестественное существо, привязанное к водоему. Важно, какой это водоем.

— А что, если сейчас вода высасывает магию из города?

— Тогда у тебя проблема, которая грозит дальнейшей дестабилизацией отношений между сверхъестественными созданиями в городе.

Нехорошо.

— Завтра я нанесу визит Лорелее. Чего мне ожидать?

Закрыв книгу и вернув ее на полку, библиотекарь прошел на несколько футов вперед и выдвинул гладкий широкий ящик, в котором лежали большие листы бумаги. Пролистав их, он поманил меня к себе. Он остановился на карте с зоной Великих озер, но в отличие от обычных карт, на неё были нанесены только водоемы.

— По слухам, остров богат растительностью, — сказал он, показывая на зеленую точку в центре озера Мичиган. — Но в доме обязательно будет какой-то водный объект. Бассейн, водопад и тому подобное. Вода не просто важна для сирены, она ей необходима.

— Аквариумы? — поинтересовалась я.

Я представила аквариум размером со стену с разноцветными тропическими рыбками, ну или, может, пруд с карпами во дворе.

Библиотекарь покачал головой.

— Никаких аквариумов. Духи воды верят, что животные должны находиться в их естественной среде обитания.

— А что насчет сильных и слабых сторон?

— И те, и другие связаны с водой. И нимфы, и сирены должны пребывать в довольно тесном контакте с водой, не зависимо от места и времени.

— То есть они могут некоторое время не касаться воды и могут ненадолго отойти от нее.

Он кивнул.

- Совершенно верно. Говоря о силах, они — регуляторы воды, а значит, могут ее чувствовать. Они понимают, когда с ней все в порядке, а когда что-то не так.

— Значит, загрязнение рек сказывается на нимфах?

— Именно. Полагаю, эта болезнь воды остро на них влияет.

Я кивнула.

- Они очень расстроены. А еще они слабеют и близость к воде, кажется, только все усугубляет.

— Это плохо.

Да, вот только я не знала, как решить проблему.

— Что еще?

— Сиренам также присуща типичная сила речных женщин, — он многозначительно поднял брови.

— Соблазнять и пленить мужчин? Вот только мне это не грозит, потому и лечу туда одна.

Сухо кивнув, он задвинул ящик с картами, потом указал на полку с книгами по искусству.

— Захвати несколько и пролистай. Обрати внимание на особенности изображенных на картинах женщин. На выражения их лиц, на одежду, на то, держат ли они оружие.

— Разве можно доверять книгам по искусству?

Библиотекарь фыркнул.

— У всех художников есть натурщицы, Мерит. Если ты водный дух, то кому явить себя, как не художнику, который тебя увековечит? Только помни вот о чем.

— О чем?

— Если уйдет слишком много времени на то, чтобы привести воду в нормальное состояние, возможно, ты не сможешь вернуть нимф на реку.

Его слова заставили напрячься.

Следующие несколько часов я провела, как поступил бы любой нормальный человек, прячась в библиотеке, чтобы не встречаться с распорядителем. Я не просто не хотела играть в «оправдай-ка-свое-существование» с Фрэнком, а я не хотела играть в «оправдай-ка-свое-существование» с человеком, чья работа — составлять список оплошностей Этана.

А мне не хотелось пересекать эту черту — мост между моей жизнью с Этаном и жизнью без него. Дело не только в эмоциях, а потому, что Этан принял меня в свой Дом и научил быть Стражем.

Фрэнк, наоборот, был чужаком, помехой. После нашей встречи, я больше не смогу отрицать, насколько все изменилось в Доме. А я еще не была готова это признать.

Как и не была готова говорить о событиях ночи, когда погибли Селина и Этан. Я считала, так Фрэнк, представитель ГС, обязательно упомянет мою роль в смерти двух Мастеров. Я ожидала дня, когда ГС повесит вину за их смерти на меня, обвинит меня в случившимся, даже несмотря на то, что Селиной управлял Тейт, и именно она убила Этана. И вовсе не предвкушала, как буду докладывать ему о тех событиях.

Поэтому я сидела за столом в идеальном убежище — за перегородкой, спрятанной за стеллажами в конце ряда, — будучи практически полностью скрытой от глаз.

Я просматривала книгу с картинками Водных Обителей и делала заметки об особенностях духов, когда услышала отчетливое, приближавшееся цоканье каблуков.

Я подняла глаза.

В поле зрения возникла Элен, координатор новичков и куратор в Доме. Будучи надзирателем, она была одета соответствующе своим обязанностям — в прямой серый костюм в сочетании с обувью на оптимальном каблуке и классическими серьгами в форме буквы Х, которые, вероятно, стоят целое состояние. Поскольку она смерила меня взглядом, видимо была на задании.

— Да? — заговорила я.

— Мистер Кабот готов тебя принять. Пожалуйста, зайди к нему в кабинет, — не став ждать ответа, она развернулась и пошла обратно к двери.

Черт. Попалась.

Элен из тех людей, которые либо приветливы, либо холодны, и никогда не знаешь, какими они будут сегодня. В один день она могла заискивать с вами, чтобы получить новую пару обуви, в другой — повести себя так, как будто вы незнакомы, и она едва признает ваше существование. Она странная, но так как я не часто с ней контактировала, то не сильно беспокоилась по этому поводу.

Фрэнк же, по-видимому, использовал ее как посыльную.

Упершись лбом в библиотечный стол, я подготавливала себя к неприятной встрече. Спустя минуту я захлопнула книгу, встала и задвинула стул. Кивнув на выходе библиотекарю, я направилась к лестнице и на первый этаж в пристанище Фрэнка.

Зачем я все это делала? Потому что иногда, особенно для вампиров, неприятностей не избежать. В такие дни, девушке нужно просто потерпеть.

Почему-то в детстве больше всего мне нравилось играть в школу. Только я не притворялась учителем или учеником. Я изображала администратора класса. Наклеивала наклейки ОТЛИЧНАЯ РАБОТА! на ненастоящие домашние задания. Вписывала имена учеников и отмечала посещаемость в старых классных журналах. Складывала бумагу в стопки, в том числе корешки билетов и гостиничных бланков, оставшиеся после деловых поездок отца.

Не знаю, почему я любила бумагу и ручки, маркеры и печати, всякого рода подручный материал. Когда я выросла, это переросло в пристрастие к красивым ручкам и блокнотам с мелованной бумагой. Но мою слабость по отношению к бумаге даже и близко нельзя сравнить с любовью к ней Фрэнка.

Он заполнил кабинет Этана с грудами бумаги. Деревья бы расплакались при виде этого. Само изобилие бумаги заставляло задумать, уж не мнил ли Фрэнк, что стопки бумаги являлись источником тайного могущества: будто то, что он перекладывал бумажки (и укладывал их в аккуратные стопки) — ключ к царству Кадогана.

Стоя на пороге, я уставилась в гущу белого, когда Фрэнк махнул мне из-за стола для совещаний, который занимал заднюю половину кабинета.

Его не назовешь непривлекательным, но у него аристократически угловатые черты лица, будто их заострило рождение в достатке. Короткие каштановые и заботливо расчесанные волосы. На нем была белая рубашка, заправленная в брюки цвета хаки. На правом запястье — дорогие золотые часы. Полагаю, загляни я под стол, то обнаружила бы легкие коричневые кожаные туфли с кисточками на носах.

— Входи, — сказал Фрэнк. — Присаживайся.

Я сделала как велено, сев на стул напротив него. Он сразу же перешел к делу.

— Сегодня ты покинула Дом по приказу начальника охраны, чтобы разобраться, — он сделал паузу, чтобы посмотреть на лист бумаги на столе, — почему почернело озеро Мичиган?

— Да, — ответила я. — Меня беспокоило, что люди автоматически обвинят сверхъестественное население города.

Он издал неопределенный звук, который дал понять, что он посчитал мысль смехотворной.

- Как я слышал, Дариус приказал тебе не участвовать в делах города.

— Если обвинят вампиров, то это уже не просто дела города, — отметила я. — И это приказ был дан прежде, чем мы лишились еще одного охранника. У нас нехватка персонала, поэтому задействовали меня.

Он издал этот звук снова.

- Мерит, как ты знаешь, ГС поручил мне оценить стабильность и непорочность этого Дома. Это касается как финансовой отчетности, так и персонала. С этой целью я беседую с каждым членом Дома, чтобы лучше понять их роли.

Пролистав несколько страниц, он вытащил документ, к которому было прикреплена моя фотография.

С минуту он изучал его, а затем положил обратно на стол и сцепил руки в замок.

— Ты занимаешь положение Стража, — сказал он. В его голосе отчетливо слышалось неодобрение.

— Да.

— И ты стала вампиром в апреле этого года?

— Да, — я не видела причин вдаваться в подробности.

- Ммм, — сказал он. — И тебя назначили Стражем на твоей Коммендации, хотя, по сути, ты пробыла вампиром, сколько там, неделю?

— Примерно.

— А до того, как стать Стражем, ты работала в вооруженных силах?

Он задавал вопросы, на которые, несомненно, знал ответ. Он был осведомлен, чем я занималась до того, как стала Стражем. Фрэнк просто собирал доказательства, некомпетенстности Этана. К сожалению, я не могла сообразить, как же оставить его с носом.

— Нет, — ответила я. — Я училась в аспирантуре на факультете Английской литературы.

Он нахмурился, изобразив замешательство.

— Но ты же Страж, воин Дома. Защитник. Этан, конечно же, назначил бы на эту должность кого-то подготовленного и готового решать сложные задачи? — не перестав морщить лоб, Фрэнк наклонил голову, и его глаза блестели торжеством «ага, попалась!».

Вот теперь пора рассказать подробности. . и прекратить уже эту комедию.

— Уверена, вы видели мое личное дело. Безусловно, вы знаете, согласно оценке, у меня большая физическая сила, незаурядное стратегическое мышление и психологическая устойчивость, поскольку я могу противостоять гламуру. Я была сильна уже в первый день превращения и с того дня только стала сильнее. Меня тренировали драться с катаной, у меня есть политические и финансовые связи по всему городу, и я достаточно сильна, что даже одержала вверх над Этаном во время тренировок. У меня прекрасное образование, и я серьезно отношусь к клятвам, которые принесла этому Дому. Что еще вам еще от меня нужно?

— Ты не солдат. Тебя не обучали боевым действиям.

— Я Страж Дома, чья обязанность его защищать. Я не начальник охраны Дома, и в мои обязанности не входит разрабатывать военную стратегию. Я сражаюсь только в крайнем случае, когда исчерпаны все остальные варианты. Я считаю, что если люди сильно желают ввязаться в драку, значит, у них есть на то скрытые мотивы.

Наморщив лоб, Фрэнк откинулся на спинку кресла Этана, обдумывая свою следующую реплику.

— Твоя связь с мэром Тейтом ничем не помогла Дому.

— Мэр Тейт хотел использовать вампиров для достижения собственных целей. Злоупотребляя своими должностными полномочиями, он легально построил целую империю по производству наркотиков. Я была не в силах предотвратить это. Но узнав, положила этому конец. И именно из-за моих действий, он больше не производит наркотики и не использует их, чтобы контролировать вампиров.

— Благодаря твоему участию погибли двое Мастеров.

Я обдумывала различные варианты ответа: прийти в бешенство, предъявить доказательства моей невиновности, сказать, что я сделала все, что в моих силах или высказать по поводу отсутствия поддержки ГС, когда в Чикаго все шло кувырком. Но отбросила все эти варианты.

Я понимала, что происходило в этой комнате, как и прекрасно осознавала, что делал ГС. Они могли поддерживать Селину, и надеяться, что в Чикаго все спокойно ассимилируются, но они не были глупцами. Я не собиралась играть в их игры, как и не собиралась давать им кол, чтобы они меня им же и проткнули.

— Уверена, вам в подробностях изложили произошедшее в доме мэра, — вежливо заговорила я. — Или вы хотите услышать от меня нечто конкретное?

Фрэнк долго смотрел на меня. Нет, не просто смотрел, а разглядывал. Он изучал меня, оценивал меня, прикидывал, что я из себя представляю и на что могу быть способна.

Он был не просто ревизором Домов, но еще и контролером вампиров.

— Мерит, буду откровенен.

Мне пришлось закусить губу, случайно не съязвить по поводу его имени[7].

— Цель ГС — следить за тем, чтобы ни один вампир или Дом не нарушили существующий баланс. Дом Кадогана, однако, трудный ребенок. В твоем личном деле уже есть выговор, а, значит, ты в курсе отношения ГС к тому беспорядку, который устроил этот Дом.

Я «заслужила» этот выговор, поскольку вмешалась в ятрогенную[8] борьбу, из-за которой Дом Кадогана оказывался на первых полосах газет. Я оказалась там случайно, но ГС выискивает, кого бы сделать крайним. Разве не для этого всё это?

— Думаю сейчас ГС не очень рад, что вампиры вышли из тени, — позволила высказаться себе я. — Но это были действия Селины. Ни Этан, ни Дом Кадогана не имели к этому никакого отношения. Желаете повесить на кого-то вину — наведайтесь-ка в Дом Наварры.

— Но только с самой Селиной я поговорить не могу, не правда ли?

Я внутренне напряглась, но все же съязвила:

- Нет, поскольку я пронзила ее колом после того, как она убила моего Мастера. Так что с ней уже не поговорить.

— Разумеется, это твоя версия случившегося.

У меня сзади на шее волосы встали дыбом.

- Моя версия? Это то, как все было.

Нахмурившись, Фрэнк заерзал в кресле.

- У нас иные сведения.

— От кого? В комнате нас было пятеро, двое из которых мертвы.

Он некоторое время смотрел на меня, и тут меня осенило.

— Вы разговаривали с Тейтом.

— Да. И он поведал нам интересную историю о том, как ты ворвалась к нему в кабинет и угрожала им с его партнером. По словам Тейта, проблемы начались из-за твоих действий, и ответственность за смерти лежит на тебе.

Позаимствовав жест у Этана, я насмешливо выгнула бровь.

— Я помешала Тейту укрывать беглянку и контролировать Селину с помощью наркотиков и магии. Селина попыталась убить меня, — следующие слова было трудно произнести и еще труднее признать. — Этан прикрыл меня собой, приняв удар на себя, что не остановило Селину, и тогда я убила ее в целях самообороны.

— Какая умопомрачительно удобная версия. И у тебя не было мысли подняться по служебной лестнице в Доме?

Мне потребовалась минута, чтобы собраться, прежде чем я вновь посмотрела на Фрэнка.

- Я не заинтересована стать Мастером Дома Кадогана.

— Тейт намекнул на другое. Он, по сути, высказал предположение, что у тебя есть конкретный план, как разобраться с оставшейся частью вертикали власти в Доме.

У меня вскипела кровь. Определенно, нам с Тейтом будет, о чем поговорить.

- Тейт соврал. Я всецело уважаю Малика. Именно Тейт строит какие-то там тайные замыслы. И при всем уважении, Этан умер два месяца назад. Если бы у вас имелись обоснованные сомнения относительно событий той ночи, то ГС бы уже проткнул меня колом или отлучил от Дома.

Выражение лица Фрэнка ожесточилось, во взгляде появилось раздражение. Я вывела его на чистую воду, принуждая раскрыть карты. Он был представителем ГС, но, возможно, у него было намного меньше фактов, свидетельствовавших против меня, Этана и Дома, чем я считала.

— ГС будет действовать по собственному усмотрению.

Я внезапно прониклась участием к Джонаху, Ноа и всем остальным членам Красной Гвардии. Как раз против такого отношения они и боролись — уверенности ГС в том, что все его действия безошибочны, и отсутствия какого-либо контроля за этими действиями.

— Уверена, что будет, — ответила я.

Фрэнк стиснул челюсти, а затем переключил свое внимание обратно на лежавшую перед ним стопку бумаг. Собрав листки и постучав ими, чтобы выровнять, он отложил их в сторону. Вот и еще одна стопка бумаги.

— ГС крайне встревожен действиями этого Дома. Под моим руководством он будет функционировать, как подобает — как один из двенадцати Домов. Больше никакой самодеятельности. Понятно?

— Вполне.

— Мы с тобой еще пообщаемся, — заверил меня он, и пренебрежительно махнул рукой.

Восприняв это как намек, что мне можно идти, я встала, отодвинула стул и направилась к двери

— Мерит.

Как и столько раз до этого я оглянулась в дверях кабинета, который когда-то принадлежал Этану. Но комната с находящимися в ней незваным гостем и стопками бумаги теперь выглядела по-другому.

— Так или иначе, — сказал Фрэнк, — правда выйдет наружу.

— Очень на это надеюсь, — ответила ему я.

Приближался рассвет, хотя солнце еще не взошло. У своей двери я нашла оставленные в библиотеке книги, поэтому внесла их в комнату. После пада тай я уже успела проголодаться, и теперь меня мучил голод. Я побрела на кухню, чтобы критически оценить ту натуральную закуску, которую разрешил оставить Фрэнк.

Из любопытства я также заглянула в холодильник, который, как правило, полностью забит пакетами с кровью. На этот раз на верхней полке лежали всего три одиноких пакета «Кровь для вас». Сам факт, что Фрэнк просто так решил лишить вампиров крови, чтобы они осознали, насколько должны быть ему благодарны за каждый вздох, приводил меня в ярость. Самый, что ни на есть садизм.

Кусая губы, я обдумывала, не взять ли мне один из пакетов. Голод еще полностью не проснулся, однако уже начинал терзать меня изнутри. Завтра мне предстояло встретиться с озерной сиреной, и Бог знает, там произойдет. Я нуждалась в крови, но в то же время мне было ненавистно отнимать у кого-то пинту. С другой стороны, обезумевший от голода Страж никому не поможет.

Схватив пакет, я занялась утолением другого голода. Наобум открыв кухонный шкафчик, я скривилась при виде содержимого. Как и предупреждала Линдси, вся закуска была выращена в естественных условиях, да еще и в тенёчке и обладала полезными питательными свойствами. Ничего с повышенным содержанием жира или гидрогенизированного.

— Скудненький выбор, да?

Я оглянулась. В дверях с угрюмым выражением лица стояла Марго, шеф-повар Дома. На ней был белый форменный халат и резиновые сабо. Блестящие темные волосы подстрижены в каре, а кончик клиновидной челки находился четко между ее кошачьими глазами янтарного цвета. Правда, у нее в глазах стояли слезы, а под ними были темные круги.

Сказалось ограничение в потреблении крови?

— Весьма, — согласилась я.

Марго вкатила в кухню маленькую тележку, верхняя и нижняя полки которой прогибались под тяжестью здоровой пищи и хрустящих овощей. Такое можно есть, только предварительно обмакнув в густой соус с укропом.

Знаю, здоровое питание — это не ко мне. Но я всегда заботилась о своем весе. Теперь же благодаря вампирскому метаболизму, я не могла набрать и фунта. Какая удача — можно наедаться до отвала.

— Я люблю печь, — сказала она и, открыв шкаф, стала заполнять полки. — И если мне нравятся фрукты и овощи, это не означает, что время от времени я не наслаждаюсь углеводами в целлофановой обертке.

— Уверена, Фрэнк-то считает, что поступает как нужно.

Марго замерла, задержав руку на пакете с полностью натуральными сухофруктами, которые, вероятно, на вкус как пенопласт, и посмотрела на меня.

— И ты, действительно, в это веришь?

— К сожалению, да. Я думаю, что он искренне верит, что поступает в интересах ГС.

Она понизила голос.

— Тогда, возможно, нам нужно разговаривать с ГС.

Я промычала в знак согласия.

Заполнив шкаф, Марго открыла дверцу холодильника.

— Не так много крови, — сказала она, нахмурившись, оглядывая оставшиеся пакеты.

— Сказывается ограничение.

— Ты права. Фрэнк сократил поставки от службы «Кровь для Вас» на сорок процентов.

— Думаю, что он надеется, что кто-нибудь потеряет самообладание, — тихо предположила я. — Накинется на человека, или слетит с катушек из-за голода перед камерой.

— Чтобы он мог доказать ГС несостоятельность нашего Дома и убедить их передать Дом ему навсегда.

Я кивнула. Мы с Марго озабоченно переглянулись, но внезапно она оживилась.

— Вообще-то, думаю, у меня есть кое-что, что поднимет тебе настроение, — сказала она и присела на корточки, чтобы порыться на нижней полке тележки. Когда она встала, в ее руках была блестящая коробочка.

— Мэллокейки! — прошептала я.

Наверное, мои глаза загорелись, как римские свечи. Было бы не удивительно, если бы от волнения у меня выступили клыки. Мэллокейки — мое любимое лакомство: мягкий шоколадный бисквит с начинкой из пастилы.

— Контрабанда, — поправила она, а затем сорвала бумажную ленту с коробки и достала Мэллокейк. С большим почтением, она протянула его мне. — Мне хватило смелости, чтобы сунуть только одну коробку, — тихо сказала она, пряча коробку в ворох хлама на нижней полке. — Все мы нуждаемся в чем-то, чтобы скрасить повседневность. И раз приходится действовать так, значит так. Найдешь меня, когда захочешь полакомиться.

Вот и началось, подумала я, первая волна сопротивления тирании, где оружие — карамельная патока и шоколад.

— Благодарю, — сказала я. — Буду свято хранить твою тайну.

Марго пошла с тележкой в одну сторону, а я направилась к себе комнату и тут же проглотила все содержимое пакета. Посмотрев на Мэллокейк в руке, я, в итоге, сунула его в ящик. Несомненно, наступит время, когда от него будет больше пользы.

Казалось в Чикаго, особенно с вампирами, все только так и случается.

## Глава 6. Мужчина ли, женщина ли, все мы часть единого целого

Сообщение от дедушки пришло в течение дня, пока я крепко спала. К счастью, в этот раз обошлось без кошмаров. Только солнце село за горизонт, я схватила телефон и прочитала сообщение: Вертолетная площадка в Стритервилле. 21:00.

Как и следовало ожидать, дедушке удалось найти вертолет. Он также пристрастился к использованию двадцати четырех часового формата времени.

В конце осени ночи намного длиннее. Следовательно, мы дольше бодрствуем, и в моем распоряжении до поездки на остров было как раз несколько часов, чтобы одеться и разделаться с второстепенными делами. Пункт первый — поговорить с нужными для этого людьми.

Я набрала номер офиса Омбудсмена. Джефф поднял трубку после первого же гудка.

— Мерит!

— Привет, Джефф. Как я понимаю, озеро чудесным образом в норму не пришло?

— Выглядит точно так же и все еще засасывает магию как пылесос.

— Шикарно.

Если мы не начнем действовать быстро, но осторожно, Чикаго лишится какой-либо магии.

— Как чувствуют себя нимфы?

— Не очень, но могло быть и хуже. Мы катались с ними по округе, пока не нашли удачного места: увезли их подальше от озера — они слабели из-за того, что оно далеко. Подвезли их к нему слишком близко — они слабели из-за вакуума. В итоге мы поселили нимф в пару квартир, принадлежащих твоему отцу. Твой дедушка с ним договорился.

Как мило со стороны отца, но, несомненно, это был тактический ход. Таким образом, у него в долгу оказывались либо сверхъестественные создания, что для него в новинку, либо я. А я до сих пор не простила ему попытку подкупить Этана, чтобы сделать меня вампиром. Этан отказался, но это не уменьшило боли от предательства.

— Вы что-нибудь узнали?

Джефф зевнул.

- Ничего. Мы даже искали большую часть дня. Лучшая из наших версий, что это какое-то новое заклинание.

— Катчер точно не причастен, а у Мэллори сдают нервы из-за экзаменов. Кроме них единственный маг в городе — Саймон. Думаешь, он как-то замешан?

— Саймон? Не знаю. Не похоже. Катчер изучил его прошлое, когда Саймон стал обучать Мэл. Из того, что я слышал, он был хулиганом в детстве, но исправился, когда его отдали в Орден. Думаю, Кэтч не нашел ничего подозрительного, хотя это не сильно помогло. Он просто недолюбливает Саймона.

— Уже заметила, — сказала я.

— Короче говоря, мы в тупике. Может, хоть твой разговор с Лорелеей что-то прояснит. Психологически настроилась на поездку?

— Было бы проще, если бы это была обычная встреча, а не полет на изолированный остров с целью решить магическую проблему, которая могла возникнуть по ее вине.

— Та, ерунда, — сказал Джефф.

— Посмотрим. Но я звоню не поэтому. Мне нужна услуга.

— Не считая того, что мы нашли вертолет?

— Да. Мне нужно поговорить с Тейтом.

Тишина.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

В воздухе повис незаданный вслух вопрос, уверена ли я, что стоит встречаться с человеком, который ответственен за смерть моего возлюбленного? Но я уже это обдумала.

— Разумеется, плохая, — ответила я. — Но он разговаривал с ГС и распространяет слухи о том, что произошло той ночью. А он не из тех, кто тратит силы впустую. Я хочу знать, зачем ему это нужно.

— Может, это уловка, чтобы ты к нему приехала?

— Возможно. Но съездить к нему все-таки надо.

— Хорошо, я поговорю с Катчером и Чаком. Нужно же будет соблюсти ряд формальностей.

— Ясно. Но поскольку из-за него неприятности у Дома, я не могу этого так оставить. Сделайте все возможное.

Попрощавшись, я повесила трубку. После звонка во мне зародилось беспокойство. Я жаждала встретиться с Тейтом, однако была чертовски уверена, что он не человек, а мне и так предстояла встреча с незнакомым магическим созданием. Двое уже перебор.

— Веди себя как взрослая девочка, — сказала сама себе я. — Веди себя как взрослая девочка.

И раз я изображала взрослую, то набрала номер Мэллори.

Во время нашего последнего разговора, она была немного ворчливой. Но я же ее лучшая подруга и, значит, нужно позвонить и узнать, как она. Я не особо общалась со своей зацикленной на деньгах семьей (за исключением того, что носила их фамилию, которая мне вообще-то нравилась), поэтому фактически моя семья — это Мэллори. Черт, мы были семьями друг для друга. Потеря Этана только напомнила мне, как сильно я в ней нуждалась.

Разумеется, я не особо удивилась, когда практически сразу включилась голосовая почта.

— Привет, это я, — заговорила я. — Просто хотела позвонить и пожелать удачи на экзаменах. Задай жару и удиви там Саймона. Стань уже, наконец, настоящей волшебницей. И всего-всего тебе. Дерзай, Мэллори! Все, я заговорила, как самоуверенный подросток, которым я по большей части не бываю, поэтому вешаю трубку. Позвони, как сможешь.

Захлопнув телефон, я мысленно пожелала ей удачи. Несколько недель назад Мэллори сорвалась, расплакалась из-за стресса на учебе и физической боли. Сосредотачивать в себе силы вселенной, явно, тяжелая работёнка. Для себя я уж точно такого не хотела. С меня хватало, что я разгребаю проблемы вампиров.

Прибравшись, я приняла душ и оделась. Хороший вопрос, что же надеть, чтобы предъявить обвинение сирене в порче Чикагской воды. Кожаный костюм — немного агрессивно. Я остановила свой выбор на кожаной куртке, джинсах и тонкой водолазке с длинным рукавом. В качестве аксессуаров — медальон Кадогана, сапоги и кинжал. Не дипломатично выпрыгивать из вертолета с восьмидесяти сантиметровым мечом.

Одевшись, я пошла в ОперОтдел, чтобы отчитаться Келли. Она сидела за столом для совещаний и изучала данные в планшетном компьютере. Линдси сидела перед собранием мониторов на стене. Джульетты нигде не было.

— Что случилось, дамы?

Келли оторвалась от своей игрушки.

— Добрый вечер, Мерит. Фрэнк таки нашел тебя?

— К сожалению, — ответила, проверяя свой ящик на стене.

Обычно мы получали "Ежедневники" — информацию о посетителях Дома, происшествиях и новости. Поскольку нас было мало, они больше напоминали "Еженедельники". Поэтому с важной информацией нас ознакомляла Келли.

— Он оспаривал мою профпригодность и поставил под сомнение решение Этана назначить меня на эту должность, впрочем, как и все остальные его решения, пока он возглавлял Дом.

— Ах, — с поддельной улыбкой сказала она. — Все, как обычно.

— Вот-вот, — я села за стол. — А еще он расспрашивал о ночи, когда убили Этана.

Я заметила уголком глаза, как Линдси замерла. Она с беспокойством посмотрела на меня. Я кивнула в знак благодарности.

— Оказывается, — сказала я, — Тейт преподнес ГС иную версию случившегося.

— Господи, зачем ГС разговаривать о той ночи с Тейтом? Ведь были же записи, свидетельствовавшие о его причастности к наркотикам. Почему они верят ему, а не тебе?

— Потому что это он, а не я. По какой причине, они мне не доверяют.

— Идиоты, — пробормотала Линдси.

— Согласна. Но мы уже слышали от Дариуса, Чарли и теперь уже от Фрэнка, что, по мнению ГС, мы сами наживаем себе проблем. Они придерживаются мысли, что мы ковбои в американской пустыне, которые направо и налево устраивают конфликты с людьми.

— Вместо того чтобы возложить вину на Селину? — поинтересовалась Келли.

— Я о том же. Спокойная ассимиляция невозможна, когда нас насильно заставили раскрыть тайну своего существования.

Вздохнув, Келли забарабанила своими малиновыми ноготками по столу.

- Но что тут сделаешь? ГС преподносишь информацию на блюдечке, а они ее игнорируют.

— А мы дезертируем, — сказала Линдси.

Келли перевела взгляд на Линдси.

— Не произноси это вслух, — предупредила она. — Одному Богу ведомо, насколько здесь безопасно.

— А что, есть такой вариант? — тихо поинтересовалась я.

У меня была краткая версия Канона — свода законов для североамериканских вампиров — но я не видела там ничего о дезертирстве. Хотя ГС бы не стал объявлять о таком публично.

— Дважды случалось за всю историю существования ГС, — ответила Келли, — но никогда с Американскими Домами.

— Никогда не говори никогда, — пробормотала Линдси.

— Линдси, — снова предупредила Келли. На этот раз более повелительным тоном.

Поняв брови, Линдси оглянулась из-за компьютера.

- Что? Я не боюсь говорить это вслух. Этот Дом подчиняется ГС. Их задача — обеспечивать стабильность и защиту Дома. А что творится сейчас? Хренушки. Вместо этого, они критикуют и изучают подноготную наших вампиров, в то время как они должны делать все, чтобы держать этих сумасшедших людишек подальше от нас.

Она указала на один из мониторов перед ней. Мы с Келли подошли ближе. На экране был тротуар возле Дома, где толпилось, казалось, втрое больше протестующих нежели на рассвете. Они ходили взад-вперед, держа плакаты с надписями, обвиняющими Дом Кадогана в том, что вода в озере почернела. Как будто мы создали проблему, а не, наоборот, пытались ее решить.

— Они обвиняют нас, — подытожила я. — У них нет доказательств, но они просто не знают, кого еще обвинять. Они здесь только поэтому.

— О, нет, — сказала Келли. — Не только.

Она вернулась к столу, постучала экрану планшета и передала его мне

На экране была картинка стоящей перед трибуной мэра Ковальчук, одетую в красный костюм — символ власти. Ее каштановые волосы были начесаны.

— Пресс-конференция? — спросила я.

— О, да, — сказала Келли, а затем нажала на экран, чтобы воспроизвести видео.

— Знаете, что? — спрашивала мэр, склонившись к трибуне. — Мне все равно. Вы избрали меня на этот пост не для того, чтобы я сидела в офисе и пресмыкалась перед особой группой лиц. И смею вас заверить, мои Чикагцы, что под особой группой лиц я подразумеваю вампиров. Они хотят, чтобы к ним относились по-другому. Они хотят, чтобы наши правила не распространялись на них.

- Это точно английский? — тихо поинтересовалась я.

Но она продолжила, невзирая на свои лингвистические навыки.

— Помимо горстки клыкастых подстрекателей в этом городе живут хорошие, трудолюбивые, приверженцы старых порядков, люди которые знают, что не всё здесь ради и для вампиров. И вот вам примеры: озеро — наше, река — наша. Они предназначены для отдыха и ловли рыбы. Я не допущу ассимиляции в этом городе. И вот, что я вам скажу, закон о регистрации — лучшее из того, что когда-нибудь произойдет с Чикаго.

— Бла-бла-бла, — пробормотала Линдси. — Правильно, чем решать проблему, давайте лучше обвиним вампиров.

Келли остановила видео:

- У мэра Ковальчук много сторонников в разных слоях общества. И совсем иной взгляд на вещи.

— Причем весьма наивный, — хмыкнула Линдси.

— Но именно такую позицию, — сказала я, — она доносит до жителей города. И они будут ей верить, поэтому нам нужно вмешаться, — но когда я с ненавистью посмотрела на фото нашего нового политического противника, то заметила нечто более тревожное. — Келли, увеличь изображение.

У нее на лице отразилось замешательство, но она так и сделала. За Дианой Ковальчук, во всей своей черной красе стоял утомленный МакКетрик.

— Это МакКетрик, — сказала я, указывая на него.

— Ты уверена? — спросила Келли, наклоняясь к картинке.

— Уверена. Трудно забыть человека, который тыкал тебе ружьем в лицо. Ну, или который приказал своим головорезам тыкать оружием тебе в лицо.

— Охренеть, — выругалась Келли, что для нее несвойственно. — Наши враги подружились друг с другом.

— Понятно, откуда берутся наихудшие ее убеждения, — высказалась я.

Живот скрутило при мысли, что МакКетрик со своей ненавистью получит в Чикаго политическую легитимность.

— Добавь эти сведения в его файл, — сказала Келли Линдси. — Ковальчук — его политический союзник, и он обладает достаточным влиянием, раз стоит рядом с ней на подиуме.

— Вечер становится все веселее и веселее, — сказала я и посмотрела на Келли. — Говоря о кошмарных затеях, я собираюсь встретиться с Тейтом. Мы немного поболтаем о ГС и том, что произошло в Крили Крик.

— Возможно задумка в том, чтобы соврать ГС и тем самым вынудить тебя приехать к нему.

Джефф беспокоился о том же, и я решила, что они оба правы.

— На то я и рассчитываю, — ответила я. — И чем быстрее я туда наведаюсь, тем быстрее мы выясним, что он замышляет.

— Вряд ли он охотно поделится своими замыслами, — сказала Линдси.

— Что правда, то правда. А после, если он не воспользуется своей силой и не превратит меня в безмозглого зомби, я встречусь с сиреной.

Келли кивнула.

— С Богом, Страж.

Уж не знаю, видел ли Бог, есть он или нет, что творилось в Чикаго. Но на всякий случай, я прочитала короткую молитву. Не повредит.

По пути наверх, а потом к машине, я обнаружила, что мне оставили голосовое сообщение.

Инструкции от Джеффа. Я должна была встретиться с Катчером и дедушкой в отделении ДПЧ, расположенным рядом с озером в промышленном районе, полном ржавых высоток и разваливающихся кирпичных заводов. Определенно, не самая уютная обстановка для общения с Тейтом, но так, несомненно, безопасней для общества, чем если бы его посадили в тюрьму в центре города. Я предупредила полицейских, которые его забирали, быть осторожными при допросе. Я, конечно, ни разу не слышала, чтобы копов или конвоиров обвели вокруг пальца во время службы, но, может, им просто не попадался такой как Тейт.

Тейт, определенно, не человек. И он так и не сознался. Он лишь частично подчинил себе Селину благодаря наркотикам. Остальное — благодаря его собственной силе. Вот только какой? И насколько он силен?

Честно, мы не имели ни малейшего представления. Не утешительно, но что мы могли сделать?

Как только я вышла на прохладный осенний воздух, меня тут же атаковали своими выкриками протестующие. Их была масса. Они держали плакаты с надписями, сулившими мне вечные муки, и выкрикивали ругательства. Что же такое с людьми, что они так себя вели?

Я больше не человек, поэтому вампирская тактичность взяла вверх. Я даже сумела не показать им ничего неприличного на пути к машине. Гордость за свой поступок не устранила неприятный осадок.

Я поехала на юго-восток. Адрес, что дал мне Джефф вывел меня на незаасфальтированную дорогу, которая упиралась в десятифутовый сетчатый забор.

Я с опаской выбралась из машины и направилась к нему.

Прозвучал предостерегающий звук и ворота стали разъезжаться.

Борясь со страхом и желая, чтобы Этан был рядом, я направилась внутрь.

За забором была вереница зданий: шесть из них, разные по размеру, размещены безо всякой логики. Видимо они были частью старого завода. Как бы их ни использовали, они, явно, некоторое время пустовали.

Я уже была в отделении ДПЧ, расположенном в Лупе. Возможно, содержащимся там преступникам приходилось тяжко, но само здание весьма милое. Новое, чистое и оснащенное всем необходимым для полицейского участка.

С другой стороны, у этого места аура безнадежности. Оно напомнило мне фотографию заброшенного здания в России: его построили и спроектировали во время иного политического режима и оставили гнить, когда сменилась парадигма.

Тейт, привыкший к роскоши и изысканности, явно, был не в восторге от пребывания здесь.

Я повернулась, услышав шум шин по гравию. На гольф-мобиле подъехали Катчер с дедушкой. За рулем был Катчер, что соответствовало его агрессивной личности, хотя по нему было видно, что он не спал со вчерашнего вечера. Мой дедушка побледневшими костяшками пальцев держался за крышу. Видимо, водительские навыки Катчера его совсем не впечатляли.

— Так здесь вы держите Тейта? — спросила я, взбираясь на обращенное назад сидение.

Катчер практически тут же тронулся, сделав круг так резко, что я чуть не упала. Урок усвоен — я тоже схватилась за крышу.

— Пока мы не узнаем больше о том, кто или что он такое, — ответил дедушка, перекрикивая шум мотора игрушечной машинки и шин по гравию, — принимаем все меры предосторожности.

Пока мы ехали, я оглядывала территорию: всякий мусор да обрезки железа, кучи упавших кирпичей и ржавых обломков, которые, видимо, когда-то были заводским оборудованием.

- А вы не могли найти еще более странного места?

— Третий по величине город в стране, — сказал Катчер. — Воспользовались тем, что смогли получить.

— А именно?

— Кусок земли, который перешел во владение города, когда съехали прежние арендаторы. Это бывший керамический завод, — сказал дедушка. — Они изготавливали огнеупорные кирпичи и кафель.

— Что означает много крепких, пожаробезопасных и изолированных зданий, — догадалась я.

— Именно, — сказал мой дедушка.

Мы кружили (вероятно, в два раза быстрее, чем полагается) по территории, пока резко не остановились у здания с чередой желтых дверей, на каждой из которых стоял жирный черный номер.

— Здесь были обжигательные печи на древесном топливе, — объяснил дедушка, когда мы вышли из машинки.

— Интересно, — сказала я, а сама подумала «жутко».

Я молча последовала за ними по узкой тропинке мимо цеха для обжига. Мы остановились у небольшого, но симпатичного кирпичного здания, которое стояло в одиночестве посреди улицы, окруженное остальными зданиями.

Его площадь была не больше двенадцати квадратных метров. У двери, как и по углам, стояли охранники-фэйри, рассеивая сомнения относительно предназначения здания.

От предвкушения в животе запорхали бабочки. Я посмотрела на дедушку.

— Он там?

— Да. Раньше оно служило главным офисом завода. В нем две комнаты, в одной из которых держат Тейта.

Загудел Айфон Катчера. Он улыбнулся, взглянув на экран.

— Кажется, сейчас неудачное время для эротических сообщений?

Он закатил глаза и показал мне экран телефона. На нем была фотография пустой комнаты с кирпичными стенами. На полу стояла раскладушкой, а у одной из стен — небольшая раковина.

— Камера Тейта, — пояснил он. — Я попросил обыскать комнату в его отсутствие.

— Умно, — сказал дедушка.

— Если бы там еще что-нибудь было, — ответил Катчер, пряча телефон. — Комната пуста. У него возможно и нет заточки, однако это не означает, что у него нет сил. Тебе придется сдать оружие. Мы же не хотим, чтобы оно попало не в те руки, — пояснил он. — Если тебе понадобится помощь, мы будем прямо за дверью.

Я замешкалась, но все же задрала штанину и вытащила кинжал из сапога. Меня не вдохновляла мысль поиграть в кошки-мыши с Тейтом без оружия, однако я поняла Катчера. Если Тейту удастся одержать надо мной вверх и забрать кинжал, он станет гораздо большей угрозой для меня, фэйри и любого другого, кто встретится ему на пути.

Кивнув, Катчер взял кинжал, пробежавшись взглядом по гравировке.

— Ты там справишься, лапушка? Тебе действительно это нужно? — спросил дедушка.

В его голосе слышалась беспокойство. Но, думаю, он волновался не обо мне, а из-за Тейта. В конце концов, если бы не его махинации, Этан был бы еще жив.

Я задумалась над его вопросом. Я честно не знала, буду ли в порядке, но была уверена, что должна поговорить с Тейтом. Да, он опасен. Притворяясь политиком, ставящим на первое место интересы Чикаго, он был наркобароном и манипулятором. И он практически спланировал развернувшееся в его кабинете зрелище два месяца назад.

Меня снедали гнев и страх. Мне хватало ума бояться Тейта и того, что он мог сделать. Его мотивы были расплывчаты, но, точно, корыстны. Я не сомневалась, что как стукнет ему что-нибудь в голову, так он на мне отыграется. При этой мысли я напряглась.

Но глубоко внутри, за страхом, закипала ярость.

Ярость, что из-за ребячества Тейта я лишилась Этана. Ярость, что Этан погиб, а Тейт жил, пусть даже и в старой тюрьме. Ярость, что я до последнего не смогла остановить игру Тейта и что даже теперь он пытался подорвать мое положение в Доме.

Но я ведь не ребенок и не Селина. Я не собиралась убивать его из мести, или мстить за смерть Этана, в порыве злости, что Тейт кое-что забрал у меня. Какая польза от насилия, если я только навлеку на себя и на своих близких наказание за этот поступок?

Нет. Тейт и так создал достаточно проблем, поэтому я не собиралась позволять ему спровоцировать меня на насилие. Сегодня, мы поговорим о ГС и о его фокусах. Да поможет мне Бог, когда я войду в дверь и снова посмотрю ему в глаза, впервые со дня смерти Этана. Последую-ка я этого славной, удовлетворяющей логике.

— Да, мне это нужно, — сказала я дедушке. — Тейт бы не стал лгать ГС, не будь у него плана, и я хочу знать, в чем он заключается. Последний раз мы опоздали. Вновь одурачить я себя не позволю. Со мной все будет в порядке, — добавила я, скрестив пальцы, чтобы уж наверняка не соврать ему или себе.

С извиняющейся улыбкой он вытащил шелковый сверток цвета индиго из потайного кармана.

— Возможно, это поможет, — сказал дедушка, держа сверток в одной руке и разворачивая его другой.

Учитывая то, что шелк разворачивали с такой осторожностью, я представляла себе внутри более причудливую безделушку, чем та, что там оказалась. На шелковой подушечке лежал трехдюймовый прямоугольник из твердой древесины, настолько отшлифованный, что он блестел. Одна половина была темнее другой, как будто две части срослись, и края приобрели естественно-размытый вид.

— Что это? — спросила я.

— Мы называем его «звенящее дерево», — ответил дедушка. — Это своего рода блокатор магии. Мы не знаем наверняка, как работает магия Тейта. Но с твоим иммунитетом к гламуру, он должен оградить тебя от его любых фокусов.

— Их носят и фэйри, — сказал Катчер.

Дедушка протянул руку, и я взяла звенящее дерево из шелка. Оно было теплее, чем я ожидала, и приятным на ощупь. Древесина была столь хорошо отшлифована, что о том, что это дерево, а не пластмасса свидетельствовали лишь небольшие шероховатости. Оно идеально умещалось в ладони, повторяя все ее изгибы и оставляя комфортное углубление для большого пальца.

Странно, но он оказывал такой же успокаивающий и обнадеживающий эффект, как и четки. Я засунула дерево в карман, посчитав, что так смогу дольше держать Тейта в неведении относительно его существования.

Заметив это, дедушка кивнул, затем сложил и спрятал шелк. Положив руку мне на спину, он проводил меня до двери, где меня оглядел фэйри.

— Мы будем прямо за дверью, — напомнил мне дедушка.

— Хорошо, — сказала я, переводя дыхание. — Я готова.

Трудно сделать только первый шаг, напомнила себе я и направилась внутрь.

Многие люди достигают успеха: актеры, рок-звезды, модели. Но, вероятно, многие растрачивают свои природные таланты, подсаживаясь наркотики, становясь преступниками, поддаваясь похоти, алчности и другим различным смертным грехах.

К сожалению, Тейт относится к последней категории.

Он быстро поднялся по карьерной лестнице в политике. Его мрачная красота помогла ему завоевать расположение Чикагских избирателей. Но блистательной карьеры политика ему было мало. Он променял свое положение на возможность контролировать вампиров города и натянул оранжевый комбинезон, который не столь подчеркивал его достоинства, как костюм от Армани.

Но, несмотря на это, Сет Тейт хорошо выглядел.

Он сидел за алюминиевым столом, закинув одну ногу на другую, положив локоть на спинку стула. Взгляд проворно блуждал по комнате. . и изучающее остановился на мне, когда я вошла.

Он слегка похудел с нашей последней встречи, стали заметнее скулы. Но волосы так и остались темными и идеально уложенными, глаза по-прежнему пронзительно синими, а тело — худым и невзрачным. Сет Тейт из тех мужчин, чья красота производит неизгладимое впечатление и стыдно, что такой красавец будет прозябать в одиночестве в безлюдной части города.

Только вот он к тому же жестокий ублюдок.

В воздухе витал слабый запах сахара и лимона, который, казалось, всегда окружал Тейта. Нет, он вовсе не неприятный, даже наоборот. Просто неожиданно для такого бесчувственного человека как Тейт.

Укол магии в воздухе пришелся как раз кстати. Вот уже во второй раз мне удалось засечь магию Тейта. Прежде ему прекрасно удавалось ее скрывать. Я ненавидела это ощущение: вязкое, труднопереносимое и древнее, как запах ладана в храме Готической церкви.

— Балерина, — сказал Тейт.

В юном возрасте, я занималась балетом, и Тейт видел меня в пуантах и пачке. Он решил прозвать меня «балериной». Разумеется, поскольку он нес ответственность за смерть моего возлюбленного и Мастера, мне совсем не понравилось, что он вел себя так, как будто мы близкие друзья.

— Я предпочитаю Мерит, — сказала я, присаживаясь напротив него.

Алюминиевый стул был холодным. Я скрестила руки на груди, как от холода, так и чтобы защититься от магии, витавшей в воздухе.

Когда я села, стальная дверь захлопнулась с громким щелчком, от которого комната прямо задрожала. Я внутренне содрогнулась.

С минуту мы сидели тихо, а Тейт меня внимательно рассматривал.

Внезапно в комнате возросло давление, а этот приторно-сладкий и вместе с тем кислый запах усилился, что у меня потекли слюнки. Казалось, комната заходила ходуном. С такой магией я еще не сталкивалась. Она иных масштабов. Возможно, иного возраста. Будто она зародилась в другое время. В древнюю эпоху.

Одной рукой я взялась за сидение, чтобы не упасть, а другую положила на кусочек звенящего дерева в кармане. Я, не отрываясь, смотрела на Тейта, как балерина определяет точку, куда она приземлиться во время пируэта, чтобы избежать головокружения, и так сильно сжала дерево, что испугалась, что оно треснет.

Спустя несколько секунд, комната перестала раскачиваться, и все стало спокойно.

Тейт тяжело откинулся на спинку стула и, нахмурившись, посмотрел на меня. Тогда-то я и поняла, что он пытался сделать.

— Вы только что пытались воздействовать на меня гламуром?

— Похоже, тщетно. Звенящее дерево?

Я сдержанно улыбнулась и постаралась остаться невозмутимой. Не знаю, дерево ли это, или моя природная устойчивость к гламуру, но я не собиралась выдавать себя. Я снова вытащила руку из кармана.

— Леди никогда не раскрывают своих секретов.

— Хмм, — заерзав, сказал он.

Скрестив руки на груди и наклонив голову, он стал изучающе рассматривать меня. С каждым его движением, в воздухе ощущалась магия. Хоть он и скрывал свои способности раньше, теперь, казалось, он мало беспокоился по этому поводу. Даже не знаю, стали ли мне от этого легче.

— А я думал, когда же ты ко мне приедешь.

— Не сомневаюсь. Честно говоря, я долго думала, что же мне с вами делать, — я наклонилась вперед и сцепила руки на столе. — Начать обвинять в смерти Этана? Или может высказать вам за то, что вы повесели вину за его смерть на меня и сказали ГС, будто я метила на пост главы Дома Кадогана? А может начать с того, что вы солгали о моем отце? Будто он заплатил Этану, чтобы превратить меня в вампира.

— Я узнал об этом из очень достоверных источников.

Я вопросительно подняла брови.

— Правда, — продолжил он, — она тогда была под действием…

— Селина едва ли надежный источник информации. Особенно, с учетом того, что вы манипулировали ею с помощью магии.

Тейт закатил глаза.

- Ну, зачем ворошить прошлое? Может, спросишь, какого мне? Или как жизнь за решеткой? Неужели мы с тобой настолько вульгарны, что даже не обменяемся обычными вежливыми формальностями?

— Вы изобрели наркотик, подсадили на него вампиров, и способствовали гибели двух Мастеров. Не говоря уже о том, что во всем вышеперечисленном обвинили меня. С чего же мне быть вежливой?

— Отвратительная выдалась неделя, — единственное, что сказал он.

Бездушный комментарий, сказанный, однако, искренним тоном. У меня возникло чувство, что он не шутил. Может, у него были свои собственные проблемы магического характера.

— Вы сказали ГС, что я устроила смерть Селины и Этана, чтобы захватить власть в Доме, — сказала я. — Они только и ищут повода, чтобы вывести меня из игры, и вы даете им карты в руки.

— Разве ты никогда не задавалась вопросом, каким может стать Дом Кадогана под твоим руководством? И я не говорил, что ты устроила их смерти, — как ни в чем не бывало, сказал Тейт. — Я сказал, на тебе лежит ответственность за них. И это правда. Не ненавидь тебя Селина, она бы не кинулась на тебя с колом. Не попытайся Этан тебя спасти — он был бы до сих пор жив. Селина была бы жива, не пронзи ты ее колом. Следовательно, ты за это в ответе.

Он говорил таким безучастным тоном, что трудно сказать, верил ли он сам в свои слова или просто пытался вывести меня из себя. Но я заставила себя сохранять спокойствие.

— Ваша роль в данном анализе, разумеется, умалчивается. Ведь ничего из этого бы не произошло, если бы не ваши махинации.

Он повел плечом.

— У тебя — своя правда, у меня — своя.

— Есть только одна правда.

— Ну, разве это не наивно? Мерит, нет ничего плохого в том, что я намекать на твою причастность к их смерти. Тем более, если это дает разумное основание для моего освобождения, — Тейт наклонился вперед. — Но главный вопрос, почему ты здесь. Ты ведь не из тех, кто поедет в эту часть города посреди ночи, чтобы бросить на ветер пару общих фраз или упрекнуть меня в распространении сплетен.

Он был прав. Все равно я бы не смогла убедить его позвонить ГС и отречься от своих слов. Да и он бы не стал этого делать, а они, в любом случае, ему не поверили бы. Так зачем я здесь? На что я надеялась? Хотела ли попрепираться с ним относительно событий, произошедших той ночью?

Возможно, дело было вовсе не в ГС, а во мне. Может, я боялась, что Тейт прав и вина за их смерть лежала на нем лишь частично.

— Я слышу, о чем ты думаешь, — сказал Тейт. — Неужели ты способна лишь на безмолвное mea culpa[9]? Тогда видимо я в тебе ошибся и с тобой не так уж и интересно.

— Двое вампиров мертвы.

— Ты знаешь, сколько жило и умерло со дня сотворения этого мира, Мерит? Миллиарды. Много миллиардов. И эти жизни ты не больно ценишь, поскольку не знала их. Но твоя скорбь о двух вампирах, которые прожили гораздо больше положенного, переходит все границы, — он щелкнул языком. — И кто же сейчас из нас нелогичен?

Я встала и задвинула стул.

— Вы правы, — сказала я. — Возможно, с моей стороны эгоистично убиваться по этому поводу, да только извиняться я не собираюсь.

— Какие слова, — сказал он.

Подойдя к двери, я обернулась и посмотрела на него: осужденный плейбой.

- Возможно, в глубине души, я хотела, чтобы вы признались мне в содеянном и во лжи ГС. Может, я хотела, чтобы вы взяли на себя ответственность за их смерти.

— Мне не в чем оправдываться.

— Я знаю.

И я знала. Ругайся — не ругайся с Тейтом, но это ничего бы не изменило, как и не ослабило бы потаенный страх, что Этан умер по моей вине. В конце концов, не поступи он так из-за меня….

Уже существовало много версий событий той ночи, и Тейт не мог освободить меня от бремени собственной вины. Но я знала наверняка, что я отправилась к нему в кабинет, чтобы прекратить распространение наркотиков и помочь Домам и вампирам города. Что бы в итоге ни решил ГС, уж я-то знала, что произошло в той комнате и не собираюсь предстать перед судом за преступление, которого не совершала.

Оглянувшись на Тейта, я почувствовала, на душе полегчало.

Он просиял.

— То-то же, — сказал он более низким голосом. Холодные голубые глаза блестели от удовольствия. — Вернемся к интересному. Ты пришла, поскольку не побоялась. Как бы ты ни полагалась на Салливана, ты самостоятельная личность. И я всегда это знал. Хорошо или плохо, но именно твой отец сделал тебя такой. Может он был холоден. Но благодаря этому ты научилась полагаться только на себя.

Воздух наполнился магией вновь, пока он говорил, словно наставник открывающий ученику истину. Я только еще больше пришла в замешательство.

— Чего вы от меня хотите?

Его глаза блестели.

— Совсем ничего, Мерит. Просто оставайся, такой, как есть.

— Какой такой?

— Достойным противником, — он откинулся на спинку стула. Видимо, его самодовольное выражение на лице возникло из-за моей холодности. — Думаю, этот раунд доставит мне удовольствие.

Чего нельзя сказать обо мне.

— Я не играю в твои игры, Тейт.

Он щелкнул языком.

- Разве ты не поняла, Мерит? Игра уже начались. И я считаю, сейчас мой ход.

Прохладный осенний воздух и шум гравия под ногами успокаивали. В комнате было тяжело находиться, а магия Тейта лишала сил. Сделав несколько глубоких вдохов, я снова попыталась замедлить колотящееся сердце.

Катчер с дедушкой стояли в нескольких метрах от здания и сразу же направились ко мне, когда я вышла.

— Ты в порядке? — спросил дедушка.

Мы дружно остановились примерно в десяти метрах от здания. Я посмотрела на него. Издали, оно выглядело абсолютно безобидно — всего лишь маленькое кирпичное здание, в котором когда-то хранили табели и счета-фактуры. Теперь в нем содержали сверхъестественное существо неизвестного происхождения.

— Я в порядке, — сказала им я. — Рада вновь оказаться снаружи. Там слишком много магии.

— Коварной магии, — пояснил Катчер. — Обычно ты чувствуешь ее, когда становится уже слишком поздно. Узнала ты что-нибудь полезное?

— Нет. Он притворялся скромняшкой. Хотя он, кажется, действительно верит, что все случившееся той ночью произошло из-за меня.

Их устроил мой ответ. Мы, молча, забрались в гольф-мобиль и поехали обратно к воротам. Ветер набирал обороты. Я съежилась, не будучи уверенной, то ли из-за грядущей зимы, то ли я продрогла до костей из-за состоявшейся встречи.

Оказывается, я уже была на вертолетной площадке, куда отправил меня дедушка, чтобы полететь на остров к Лорелее.

Мой отец, член Совета по Развитию Чикаго, в течение двух лет добивался, чтобы в Стритервилле — районе к северу от центра Чикаго, расположенном вдоль озера — построили вертолетную площадку. Камень преткновения был в том, что в этой части города слишком много небоскребов, чтобы обеспечить безопасную подачу вертолета. В течение четырех месяцев новость о строительстве вертолетной площадки оставалось сенсацией. Политики даже столкнулись с дилеммой, что безопаснее для сохранения избирателей — запретить или разрешить строительство. Как часто бывает, когда в деле замешаны деньги, победил СРЧ[10], и вертолетную площадку построили.

Я припарковалась на улице перед зданием стального цвета с зеркально-глянцевыми окнами, на котором располагалась посадочная площадка и направилась внутрь. Охранник записал мое имя и отправил к лифту.

Двери открылись на верхнем этаже. На асфальте был гигантский круг с буквой «Н» в центре. Пилот помахала мне рукой в знак приветствия: учитывая яростный ветер и шум маленького вертолета, винт которого уже вращался, она могла общаться только так.

Она поманила меня к двери и жестом показала надеть наушники, когда я заберусь внутрь. Я кивнула и со всех ног бросилась к двери, вероятно, пригнувшись ниже, чем необходимо, чтобы избежать винтов, но к чему рисковать? Когда я пристегнулась и надела наушники, мы оторвались от земли, и город исчез внизу.

Спустя сорок две шумных минуты, мы достигли острова. Я не ожидала, что его станет видно еще до приземления, но во время прибоя огни вертолета высветили обломки судов, которые выбросило на берег острова.

Слава Богу, мы не поплыли сюда на лодке.

Остров сплошь покрыт деревьями, за исключением двух небольших полянок. На одной было сооружение, вероятно, дом Лорелеи. А другая — меленький участок у берега. Там мы и приземлились. Пилот выключила винты и сняла с себя наушники.

— Жутковато здесь, — сказала она, вглядываясь в темноту. Затем посмотрела на меня. — Мне нужно будет улететь через пару часов. Как думаешь, успеешь за это время решить свои вопросы?

— Очень на это надеюсь, — ответила я и вылезла из вертолета. Я оглянулась. — Если я не вернусь вовремя, звоните моему дедушке и вызывайте отряд.

Она засмеялась, подумав, что я пошутила.

К сожалению, я не шутила.

Тропинка уходила в лес, и я не могла не вспомнить о Дороти, Красной Шапочке и обо всех других, которые пошли по тропинке и в итоге нарвались на приключения. Но у пилота был график, а, значит, мне нужно было приступать к осуществлению задуманного.

Шаг за шагом я шла по тропинке, пока поляна не скрылась из виду позади меня. Лес кишел звуками. Все животные, которые еще не ушли в зимнюю спячку, шныряли в зарослях, а на землю сквозь крону деревьев падал лунный свет, образовывая узор.

Напомнив себе, что я вампир, обладательница обостренных чувств хищника, я положилась на свои ощущения. Зрение мгновенно обострилось. Я почувствовала запах влажной почвы и слабый мускусный запах животных, бродивших среди деревьев. Спереди шел едкий дым и доносился зеленоватый запах смолы. Видимо из дома Лорелеи. Наверное, кто-то колол дрова.

Пока люди пребывали в бессознательном состоянии, весь мир менялся: ночь таила в себе многое из того, что большинство людей редко видели или о чем задумывались. Я задалась вопросом, сильно ли они испугаются, когда узнают, сколько всего происходит, пока они спят.

Я шла чуть меньше десяти минут. Тропа плавно уходила в гору, и я вышла на плоскогорье, с которого, в течение дня, вероятно, открывался чудесный вид на озеро. Хорошо, что мой отец не знал об этом месте. Иначе он бы снес дом Лорелеи, чтобы отгрохать роскошный летний коттедж.

Дом светился. Низкий, из деревянных досок и с красивыми стеклами. Дом простирался настолько низко в земле, будто он прямо из нее вырос и может слиться с ней вновь, если вы отвернетесь достаточно надолго. Утрамбованная земляная дорожка сквозь траву вела к гигантской деревянной двери, которая, по всей видимости, служила парадным входом.

С минуту я стояла на краю леса, размышляя над иронией. Несколько минут назад я боялась зайти в лес, а теперь мне было страшно его покидать. То, что я по идее была невосприимчива к зову сирены, вовсе не успокаивало. Я видела корабли вдоль берега. А что же случилось с их капитанами?

Пока я выжидала в тишине, впервые раздалось пение. Оно звучало как тихая панихида, которую пела женщина с идеальным слухом и чувственным голосом.

Сирена.

Закрыв глаза, я на минуту замерла. . но ничего не произошло. Я не ощутила принуждения следовать за ней, или провести на ее острове остаток своей бессмертной жизни. Все было хорошо за исключением, легкого головокружения из-за относительной нехватки крови — да уж, Фрэнк выбрал отвратительный момент для своих правил.

Переведя дыхание, я направилась к двери и постучалась.

Спустя секунду дверь открыла крупная женщина лет пятидесяти или шестидесяти. Ее глаза сузились.

— Чего тебе?

Разумеется, эта женщина в футболке и обрезанных лосинах с метелкой из перьев в руке, не была озерной сиреной. Пение доносилось из глубины дома, поэтому она точно не была сиреной.

— Меня зовут Мерит. Я пришла к Лорелее.

Казалось, мои желания ее мало волновали. Она тупо уставилась на меня.

— Я вампир из Чикаго, — сообщила я ей. — И мне нужно поговорить с Лорелеей об озере.

Не сказав ни слова, она захлопнула дверь перед моим носом. Заморгав от шока, я закусила губу, обдумывая варианты.

Я могла ворваться в дом, но существует правило этикета, согласно которому вампира должны сначала пригласить. Ничего хорошего бы не последовало, разозли я озерный дух, пренебрегая нормами поведения.

Или же я могла вернуться к вертолету и отпустить пилота.

Поскольку ни один из этих вариантов не решил бы мою проблему, я решила пойти третьим путем: околачиваться рядом и наблюдать. Тихо пройдя на цыпочках по портику, я заглянула в окно.

Я успела заметить только деревянные панели да камень, когда сзади меня прозвучало:

— Кхм.

Подпрыгнув, я развернулась. Позади меня с подозрительным выражением лица стояла женщина, открывшая дверь, и угрожающе размахивала метелкой из перьев.

— Прекрасный дом, — сказала я, выпрямляясь. — Мне было просто любопытно взглянуть на дизайн интерьера. Деревянную обшивку. Мебель, — с виноватым видом я прочистила горло. — И все такое.

Женщина закатила глаза, и взмахнула своей метелкой, словно дирижер оркестру.

- Мне поручили пригласить вас в дом Лорелеи, сирены озера. Добро пожаловать.

Сухое приглашение, но как раз оно-то и требовалось. Я последовала за ней внутрь.

Как снаружи, так и внутри дом был из натуральных материалов. Окно выходило на двухэтажную гостиную. Одна стена представляла собой округлый камень, по которому в узкий канал, проходивший посреди комнаты, а затем исчезающий в бездонном жёлобе в противоположном её конце, стекала струйка воды. У канала, погрузив пальцы в воду, сидела привлекательная девушка. Темные волосы были собраны в пучок. Она была босиком и в мерцающей серой футболке и джинсах. Девушка пела с закрытыми глазами низким звонким голосом.

Я оглянулась на женщину с метелкой, но, выполнив обязанности, она ушла.

— Вы Лорелея? — тихо спросила я.

Замолкнув, она открыла глаза и посмотрела на меня глазами цвета шоколада.

- Дорогая, раз ты на моем острове, то знаешь, что я могу быть только одним человеком. Разумеется, я Лорелея, — в ее голосе слышался испанский акцент и нотки сарказма.

Я подавила улыбку.

— Привет, Лорелея. Меня зовут Мерит.

— И тебе привет. Что тебя сюда привело?

— Хочу задать тебе несколько вопросов.

— О чем?

— Об озере.

Ее глаза сузились.

— Думаешь, я что-то сделала с водой?

— Я не знаю, сделала ты что-то или нет, — призналась я, опускаясь на колени рядом с каналом, чтобы мы могли разговаривать на одном уровне. — Я пытаюсь выяснить, что случилось, и, кажется, хорошо бы начать с тебя. Знаешь, ведь дело не только в озере, но и в реке.

Она резко подняла голову.

— Реке? Она тоже мертва?

Меня не утешили ни вопрос, ни ее разбитый взгляд.

— Да, — ответила я. — Река с озером вытягивают из Чикаго все силы. Нимфы слабеют.

Поморщившись словно от боли, Лорелея прижала пальцы к вискам.

— И не только они. У меня такое чувство, будто я сначала отработала четыре дневных смены подряд, а потом два дня пила не просыхая. Слабость. Истощенность. Сонливость, — она посмотрела на меня. — Я этого не делала. Я надеялась, что нимфы скажут, что они заигрались с незнакомой магией, которую, однако, можно обратить.

— Они думали то же и о тебе.

— Не удивительно, — сухо ответила она.

— Вы не ладите?

Она издала смешок.

- Я росла неподалеку от Пасео Борикуа[11]. Родилась и выросла в Чикаго. Родители родом из Пуэрто-Рико. Нимфы совсем не многонациональная компашка. Для них я была третьей лишней. Чужой в их маленьком мире магии.

— Почему?

Она с любопытством посмотрела на меня.

— А ты и впрямь не знаешь, да?

Я покачала головой, и она пробормотала что-то по-испански.

— Озеро почернело, и у меня тут как тут на пороге вампирша, — ответила она и примирительно посмотрела на меня. — Не в обиду сказано.

— Все в порядке.

Лорелея вздохнула и опустила руку обратно в воду. Черты ее лица немного расслабились, как будто, вода действовала на нее успокаивающе.

— Быть сиреной не то, что быть нимфой, — сказала она. — Они таковыми рождаются. Их матери тоже нимфы. А сила сирены действует иначе.

Она указала в противоположный конец комнаты на стол, на котором на подпорках стоял черный, металлический диск, диаметром около шести дюймов. На нем была надпись, но ее невозможно было разглядеть из-за расстояния.

— Piedra de Aqua, — произнесла она. — Водный камень. В нем заключена магия сирены.

Я нахмурилась.

— Не понимаю.

— Обладатель камня становится озерной сиреной, — пояснила она. — Нужно обратиться к камню с просьбой, чтобы высвободить его магию. Но он принимает только того, кто уверен в своем решении стать его хозяином. Как только камень стал твоим, он твой пока не появится следующий претендент.

— Значит, ты решила стать сиреной?

Лорелея отвернулась, уставившись в воду.

— Теоретически, у меня был выбор, хоть и ограниченный, брать ли на себя это бремя.

— А лодки на берегу?

Она с гордостью посмотрела на меня.

- Я решила принять камень, но действую по-другому. Будучи сиреной, мне приходится петь, но я выбрала самое уединенное место, которое только смогла найти. Роза и мой муж Ян помогают морякам, направляя их обратно на материк. С поврежденными лодками ничего не поделаешь, — она слегка улыбнулась. — Зато все получают гарантии.

Железная логика.

— Как долго тебе быть сиреной?

— Предыдущая Лорелея — мы все носим одно имя, дабы поддерживать миф — прожила здесь девяносто шесть лет. Ну, она-то стала сиреной, — улыбаясь все шире, сказала она, — в сорок два года. Так что неплохой бонус.

Я поведала ей свою историю, почувствовав, что это может помочь.

— Меня превратили в вампира без моего согласия. Хоть это было и ради спасения моей жизни, но я этого не планировала. Это стало неожиданностью.

Она с интересом посмотрела на меня.

— Так ты, значит, знаешь, каково это переделывать свою жизнь. Сравнивать себя в прошлом с той, кем ты должна стать.

Я подумала обо всем сделанном и увиденном за последний год: смерть, боль, радость. Новые начинания…и завершения.

— Да, — тихо согласилась я. — Я знаю, каково это, — эта мысль напомнила мне о цели моего визита. — Лорелея, если этого не делала ты, то кто мог?

— Если нимфы непричастны, равно как и любой другой дух воды, думаю, нужно смотреть шире.

— Например?

С виноватым выражением она отвернулась.

— Лорелея, мне нужно знать. Дело не только в нимфах. Под ударом Дома. Люди уже обвиняют вампиров, и если так пойдет и дальше, то могу гарантировать, что будет принят закон о регистрации.

— Только одни существа, связаны с природой столь же сильно, как и мы, — наконец, сказала она. — Мы трепещем перед водой: перед ее потоками, ее мощью, перед ее способностью очищать и разрушать. Она — наше утешение, — она закрыла глаза. — Они черпают свою силу из земли. Берегут ее. Леса, чащи.

У меня скрутило живот.

- Ты говоришь об оборотнях?

— Ведь Стая же сейчас в Чикаго, так?

— Да, но потому, что мы попросили их. Они бы такого не сделали.

— А ты предполагала, что они атакуют твой Дом?

Фактически, на Дом напала только горстка мстящих оборотней, но я поняла, что она имела в виду.

- Конечно же, нет.

— Ты не можешь закрывать глаза на то, кто они и на что способны. Тебе известно о влечении между нимфами и оборотней?

— Трудно не заметить.

— Это из-за связи земли и воды, — сказала она. — Своего рода соединение природных элементов. Возможно, вода заболела из-за большого количества нимф и оборотней в одном городе.

У меня не было версии лучше, но, казалось, что обвинить оборотней, с которыми у нимф и сирен бурные взаимоотношения, удобнее всего.

Внезапно через парадную дверь вошел мужчина с охапкой дров в руках.

Несмотря на холод, на нем были только поношенные джинсы. По голому торсу струился пот. Улыбнувшись, он пересек гостиную, направившись в противоположный конец дома.

Несмотря на поношенную одежду, он, несомненно, был шикарен. Высокий, хорошо сложенный, с короткими волнистыми волосами и легкой щетиной на квадратном подбородке. У него были длинные, темные брови и глубоко посаженные глаза, а также соблазнительные губы и ямочка над подбородком.

Когда он исчез за дверью в противоположном конце комнаты, я посмотрела на Лорелею. Она понимающе улыбнулась.

— А это Ян. Мы женаты уже четыре года. Он знал меня, прежде чем я стала сиреной, поэтому невосприимчив к пению. Он тщательно обдумал решение последовать за мной в эту Богом забытую глушь. Я же стараюсь стойко принимать свою судьбу.

Только она договорила, как схватилась за голову и наклонилась, явно от боли. Женщина, открывшая дверь, спешно вошла в комнату, бормоча что-то по-испански. Она наклонилась к Лорелее и обняла ее.

— Поправляйся, нинья, — сказала она, а затем прошептала несколько непонятных мне слов.

Я встала, поняв намек.

— Спасибо, что уделила мне время. Не хочу тебя больше тревожить.

— Мерит.

Я обернулась. Лорелея подняла голову, на ее щеках виднелись дорожки от скатившихся слез.

- Если вскоре все не вернуть в норму, то будет слишком поздно.

Я обещала ей, что я сделаю все возможное. . и понадеялась, что смогу выполнить данное обещание.

Выйдя, я обогнула дом, направившись к тропинке. Ян был снаружи, а воздух насыщен ароматом свежей смолы.

Он стоял перед опрокинутым бревном с топором в руке. Второе бревно стояло вертикально на вершине первого. Он занес топор над головой, мышцы запульсировали, потом он с силой опустил топор. Бревно раскололось пополам. На землю упали равные половинки. Поставив слудеющее бревно на пень, Ян поднял глаза и выдохнул облачко пара.

— Ты здесь из-за озера? — спросил он, вытирая со лба пот.

— Ага.

— Знаешь, она не виновата. Ни в чем. Она несет чье-то бремя, и теперь из-за него же она больна, если не хуже.

Вновь взмахнув топором, он расколол надвое второе бревно.

— Я ее ни в чем не обвиняла, — сказала я. — Я только пытаюсь выяснить, что случилось.

Он положил еще одно бревно.

— Так узнай. Если ты этого не сделаешь, то встречать конец света мы будем здесь.

Не найдя достойного ответа, я направилась обратно к вертолету.

## Глава 7. Смена парадигма

Полет назад выдался паршивый. Ветер усилился, и нас швыряло из стороны в сторону с такой силой, что у пилота даже костяшки побели от того, с какой силой она вцепилась в штурвал. Половину пути она шепотом читала молитвы.

Уверена, я позеленела к тому времени, когда мы долетели до вертолетной площадки. Я благополучно добралась до машины, однако в течение нескольких минут просто сидела на водительском кресле, не желая трогаться с места, не будучи уверенной, что не изгажу салон. Зловонье из-за того, что меня укачало, — последнее, что нужно моей двадцатилетней коробчонке Вольво.

Воспользовавшись моментом, я проверила сотовый. Пропущенный звонок от Джонаха, и голосовое сообщение от Келли. Исполняя свой долг, я сначала позвонила ей.

Подняв трубку, она тут же завизжала:

- Ты невероятна!

— Ну да, что на сей раз?

— Ты! Озеро! Я не знаю, как ты это сделала, но ты кудесница!

Пришлось тряхнуть головой, чтобы собраться.

- Келли, я только что вернулась в город, и совершенно не представляю, о чем ты.

— Ты сделала это, Мерит! С озером все нормально. Так внезапно, бах — и вода снова чистая, и по ней гуляют волны, как будто ничего и не было. Не знаю, что ты там сказала Лорелее, но это однозначно сработало. Это важно, Мерит. Ты повлияла на ситуацию. Знаешь, как это помогло Дому? Сегодня протестующие разошлись по домам. Благодаря этому ГС может оставить нас в покое.

Я вышла из вертолета всего пятнадцать-двадцать минут назад, и, когда мы приземлись, озеро выглядело так же. Хоть я и ценила похвалу и вероятность того, что благодаря мне у Дома появилась передышка, я была настроена скептически. Я поверила Лорелее, и на острове ничто не навело меня на мысль об ее причастности к случившемуся с озером. Тем более, она не могла устранить проблему спустя час после моего визита. Творилось что-то еще.

— Кэл, я не уверена, что все так просто. То есть, я конечно рада, что озеро стало прежним, но я к этому непричастна, как, думаю, и Лорелея. Я вообще считаю, что она совершенно тут не причем. Она так же слаба, как и нимфы.

— Принцип Оккама[12], Мерит. Самое простое решение обычно является верным. Вода в озере испортилась, ты поговорила с Лорелеей, и озеро стало прежним. Может, ты ее напугала. Давай не смотреть дареному коню в зубы, а?

Я нахмурилась. Такая череда событий вовсе не означала, что они были связаны. Пока я была у Лорелеи, она точно ничего не делала. Было ли у нее время, чтобы совершить что-то после моего ухода?

Уже не впервые мне преподносили с виду элементарный ответ. Во время городского фестиваля Селина признала своё участие в продаже «В». Ненадолго это показалось нам чудесным решением наших проблем из-за наркотиков, пока мы не обнаружили, что она была пешкой в руках Тейта.

Все было не так просто. Но, возможно, сейчас Келли нужно было верить, что мы переломили ситуацию, что нам удалось решить проблему. Вероятно, весь Дом в этом нуждался. Может временами стоит закрывать глаза на правду, поэтому я сказала то, что ей хотелось услышать:

— Наверное, ты права. Иначе это было бы уж слишком большим совпадением.

— Права? Забей и иди развлекись. Отдохни ночь. Я просто в восторге. Отличная работа, Страж. Лично прослежу, чтобы Кабот узнал об этом.

В трубке повисла тишина, но моя тревога не ослабла. Если я не могла обсуждать добытые сведения в Доме Кадогана, значит, стоило поискать более восприимчивых слушателей. Да только проблема была в том, что мои основные слушатели — те, что работали в офисе Омбудсмена, но не факт, что они окажутся восприимчивыми. Меня не прельщала мысль сказать Джеффу, что Лорелея обвинила Стаю в случившемся с озером. Я решила, что такое нужно сообщать при личной встрече. Нелегко будет признаться в том, что оборотни стали моими новыми подозреваемыми.

По пути в офис Омбудсмена я позвонила Джонаху. Он ответил с первого гудка.

— Хорошая работа, — сказал он.

— Спасибо, что оценил. Только это не я. Что там с нимфами?

— Слышал, им с каждой минутой становится все лучше и лучше. Теперь они твои большие фанатки.

— Дерьмо.

— Я ожидал другой реакции.

— Я уж точно порчу кому-то всю малину, но к озеру не имею никакого отношения. Мы с Лорелеей просто поговорили.

— Просто поговорили?

— Ага. Она тоже чувствует слабость и продолжала слабеть, а еще отрицала свою причастность к случившемуся с озером. Я склонна ей верить.

— Полагаю, ты не будешь просто довольствоваться тем, что озеро вернулось в норму?

Не знаю, нужно было чувствовать себя польщенной или оскорбиться от такого вопроса. Но, в любом случае, он был прав.

— Верно. Я собираюсь к дедушке, чтобы выведать у него информацию. Не хочешь составить мне компанию?

— Не могу. Кое-какие дела. Хочешь, можем встретиться позже?

— Хорошо. Позвоню, когда закончу.

— Я захвачу попкорн, — пообещал он и отключился.

Всю дорогу в южную часть города в дедушкин офис, я кусала губы, да так сильно, что, в конечном счете, почувствовала металлический вкус крови. Может озеро и перестало быть магическим вакуумом, но это точно был еще не конец. И если я была права, и исцеление — совпадение, то в Городе Ветров действовали иные силы, обладающие большей магией. Глубоко внутри я боялась, что вскоре мы узнаем, каков будет «следующий ход» Тейта.

Машин было мало, поэтому поездка в южную часть города не заняла много времени. Офис Омбудсмена находился в низком кирпичном здании в жилом районе для рабочего класса. Припарковавшись, я направилась к двери и нажала на звонок, дабы возвестить о своем прибытии Джеффа, Катчера, дедушку и Марджори, его администратора.

Марджори — практичная женщина. Она открывает дверь, так же как отвечает на звонок: намереваясь побыстрее сплавить вас кому-нибудь.

— Добрый вечер, — поприветствовала ее я, когда она раскодировала дверь и придержала ее для меня.

Я только договорила, а она уже успела запереть дверь и направлялась к себе в кабинет. Видимо она погрязла в бумажной работе, связанной с дипломатией сверхъестественных существ.

Над зданием здорово поиздевались, сделав ремонт в стиле 70-х. Катчер с Джеффом делили такой же безобразный кабинет дальше по коридору. В маленькой комнате стояли металлические столы, которые вероятно урвали на аукционе по распродаже ненужных вещей, и повсюду висели плакаты речных нимф.

Джефф и Катчер сидели за своими столами, но были так сильно поглощены беседой, что даже не услышали, как я пришла.

— Ее волосы намного темнее, — говорил Джефф, одновременно печатая на одной из многоцветных клавиатур, находившихся на его столе. — Поэтому я уверен, что у наших детей тоже будут темные волосы.

— Не обязательно, — возразил Катчер. Он делал из стикера оригами. — Я имею в виду, им могут достаться твои гены. А ты выше, чем Фэллон и волосы у тебя светлее.

— Что верно, то верно, — ответил Джефф.

Неужели это происходило наяву? Эти два связанных с магией парня, которые решали проблемы и надирали задницы, обсуждали, какие будут у них дети?

Наклонившись, Джефф протянул Катчеру пакет фисташек. Катчер добродушно улыбнулся и, не проронив ни единой колкости, бросил оригами и взял из пакета несколько штучек. Очистив от скорлупы свою фисташку, Джефф стал жевать.

— Ты никогда не задумывался о том, чтобы обучать ребенка бейсболу, ну, типа, когда у вас с Мэллори появятся дети? Заниматься там всякой рутиной, которой занимается папаша футболиста?

Катчер подбросил фисташку в воздух и поймал ее ртом.

— И попутно надеяться, что наши дети однажды не поджарят Вселенную? Да, мне приходила в голову такая мысль, — он сел прямо и посмотрел на Джеффа. — Ты можешь себе представить маленькую девочку с волосами как у Мэллори? Светлыми, я имею в виду.

— Разбивательница. Сердец, — сказал Джефф. — Тебе придется держать у парадной двери дробовик, чтобы отгонять ухажеров. Ну, или поручить это Мэллори.

— Ага, — проговорил Катчер, а потом, осознав, что я находилась в комнате, поднял глаза и в упор посмотрел на меня. — Я так и сделаю, но сначала заставлю ее надрать Мерит задницу за то, что та подслушивала.

Ухмыльнувшись, я зашла внутрь, помахав каждому из них рукой.

- Привет, гордые папаши еще не зачатых детей.

Щеки Джеффа зарделись румянцем.

— Могла бы и сообщить о своем присутствии.

— И пропустить беседу папашек? Нет, уж спасибо. Прелестный разговор. Вы — два дружелюбных ребенка, которые вели себя очень по-отечески.

— По всей видимости, сирена тебя не утопила? — сухо поинтересовался Катчер, возвращая меня к сути дела.

— Даже и не пыталась. Вообще-то, она была очень милой.

— Еще бы, — с ухмылкой сказал Джефф. — Ты же убедила ее поступить правильно. Озеро приходит в норму.

— Слава Христу, — сказал Катчер. — Поездка принесла плоды? Она призналась в порче нашего озера?

— На самом деле, нет, — ответила я, выдвигая для себя стул. — Давайте позовем дедушку. Ему тоже захочется это услышать.

Я не собиралась драматизировать, а просто хотела собрать в комнате их всех, когда буду рассказывать об озерной сирене.

Спустя несколько минут, вошел мой дедушка и, улыбнувшись, обнял меня. Затем его взгляд изменился: все веселье испарилось, когда он настроился на деловой лад.

— Лорелея является озерной сиреной с тех пор, как она стала владелицей Piedra de Aqua, водного камня, который каким-то образом наделяет владельца своей силой. Она слаба, выглядела просто ужасно, и кажется, испытывает боль. Вообще она надеялась, что во всем виноваты нимфы. По пути в Чикаго абсолютно ничего не произошло, но по прибытии мне говорят, что с озером все нормально. Чудесным образом вернулось в норму.

В комнате повисла тишина.

— Это не она, — заключил дедушка.

— Только если она соврала, а потом очень быстро что-то сделала.

Нахмурившись, Катчер стал качаться на своем старом металлическом офисном кресле, которое поскрипывало в такт его движениям.

- Значит, мы имеем дело с чем-то неизвестным.

— У нее есть теория, — начала я, и виновато посмотрела на Джеффа. — Она считает, что магический всплеск вызван скоплением нимф и оборотней в одном городе. Их природная магия или объединяется, или вступает в противоборство, и в результате вся сила сосредоточивается в одном месте.

Джефф выглядел ошеломленным.

— Это что-то новенькое.

— А такое вообще возможно? — спросил дедушка. — Что определенное количество сверхъестественных созданий непроизвольно осуществят выброс магии?

Джефф нахмурился и рассеянно почесал на голову.

— Полагаю, теоретически искрометный выброс мог бы произойти, но тогда следовало ожидать положительного эффекта из-за концентрации магии, а у нас — нечто, высасывающее магию из города.

— Если только это не сходно с эффектом цунами, — высказал предположение Катчер. — Возможно ли, что скопление оборотней в одном месте произвело такой выброс магии, что озеро начало засасывать её обратно?

Джефф покачал головой.

— Будь это правда, мы бы перемещали океанские течения, каждый раз, когда встречались на Авроре или где-нибудь еще, — он посмотрел на меня. — Я не знаю, ни одного случая, когда из-за скопления оборотней в одном месте появлялся магический вакуум. Такое случилось впервые.

Несмотря на вежливый тон, у него на лице было написано, что он не согласен с версией Лорелеи.

— Я тоже не особо поверила, — сказала я. — Но еще меньше мне нравится, что мы не можем объяснить что-то настолько мощное.

— Возможно, у нас и нет объяснения, — сказал дедушка, — зато есть передышка. Знаю, сейчас тяжелые времена для Дома. Всю тяжелую часть расследования оставь нам.

Мои губы сжались из-за подразумевания Фрэнка.

- Я не могу планировать свою работу, основываясь на будущем мнении о ней ГС. Они в любом случае будут предъявлять мне претензии, поэтому я должна поступить как нужно ради Дома и города. На худой конец…

— Мерит, — тихо сказал Джефф, — ты же не хочешь, чтобы тебя отлучили от Дома.

— Нет, не хочу, — согласилась я. — Но и не стану делать вид, будто ничего не происходит, когда, явно, что-то надвигается. Я не позволю городу отправиться в ад из-за распорядителя, который думает задницей. Извини, дедушка, — добавила я из-за своего лексикона.

Он похлопал меня по спине.

— Все самое трудное мы возьмем на себя, — сказал он. — Ты делаешь свою работу, но не лезешь на рожон. Знаю, в последнее время тебе пришлось нелегко. Без Этана должно быть очень трудно. Он был хорошим человеком — хорошим Мастером для своих людей. Но трудные времена не длятся вечно, и ты понадобишься Малику, когда он освободиться от распорядителя.

Отличный совет, которому было тяжело последовать. Этан как раз таки учил меня не наблюдать со стороны и выжидать развития событий, а вырабатывать стратегию и добывать сведения. Быть солдатом. А какой солдат отступается под гнетом обстоятельств? Конечно, следовать приказам важно, но разве солдат не должен полагаться и на собственную сознательность?

Заглянув в кабинет, Марджори постучала в открытую дверь. Она была обеспокоена.

— Чак, — сказала она. — Думаю, вам лучше выйти сюда.

Нахмурившись, дедушка встал и подошел к двери. Переглянувшись, мы с Катчером и Джеффом последовали за ним. Стоя в дверях, мы все дружно высунули головы. Получилось, что наши головы торчали из-за проема на разных уровнях, как у детишек в эксцентрических комедиях.

Дедушка с Марджори стояли в коридоре, буравя взглядом парадный вход. На улице стоял неприметный черный внедорожник. Как раз такой внедорожник тихо подъезжает ночью в темноте, и вы узнаете о нем, только когда его пассажиры выскакивают из него с ружьями…или еще чего похуже.

— МакКетрик? — поинтересовалась я.

— Надеюсь, — выплюнула Марджори. — По крайней мере, я хоть увижу какие-то действия.

Мы все уставились на нее.

— Простите, простите, — сказала она с сильно-выраженным чикагским акцентом.

Прозвучало как "прастите".

— Знаешь, перекладывать бумажки, касающиеся сверхъестественных существ, временами немного утомляет. И, нет. Это не МакКетрик, который, как я понимаю, очень плохой человек. Просто ужасный, — она перекрестилась, — Да хранит нас Господь. Это мэр.

— Отключить сигнализацию, — сказал дедушка.

Катчер вышел в коридор и, подойдя к кнопочной панели, раскодировал замок.

— Ты знал, что она приедет? — тихо спросила я.

Дедушка покачал головой.

— Для меня это неожиданность.

Мы ждали ее появления в тягостном, тревожном молчании. Неожиданное прибытие мэра в офис Омбудсмена, вероятно, не сулило ничего хорошего.

Она подошла к двери в сопровождении двух здоровенных охранников, идущих впереди. Когда они открыли дверь, она вошла и огляделась с надменным выражением лица. На ней был бордовый брючный костюм, а волосы странно завиты внизу. На шее и запястьях была массивная бижутерия, а на пальцах — толстые кольца.

Презрительно окинув взглядом офис, она посмотрела в глаза дедушке.

- Мистер Мерит.

— Мадам мэр, — поприветствовал ее он.

Я слышала, вы и ваши… сотрудники… использовали городские ресурсы, чтобы совершить частный полет на вертолете.

Он удивленно моргнул.

— Мадам, если дело в бюджете, то мы могли бы пройти ко мне в кабинет и обсудить это.

— У меня не так много времени, мистер Мерит. Я предпочла бы услышать ответ сейчас.

Увлажнив губы, дедушка продолжил.

— Как указано в моей служебной записке, нам было необходимо совершить поездку на Медвежий Остров. Мы полагали, его обитательница могла быть причастна к случившемуся с озером.

— И она была?

Тщательно подбирай слова, подумала я. Ты же не хочешь вручить ей заряженный пистолет.

— Уверен, вы видели, что озеро пришло в норму.

Она нахмурилась, что вовсе не выглядело привлекательно. Диана Ковальчук принадлежит к тому типу людей, которые хорошо (но не отлично) выглядели только, когда они улыбаются с расчетливой решимостью.

— Мистер Мерит, — наконец сказала она, — моя работа заключается не в том, чтобы тратить деньги налогоплательщиков на пресмыкание перед сверхъестественными монстрами. Моя работа — следить, чтобы городские ресурсы использовались с умом.

— Мои извинения, мадам мэр, — дипломатично ответил дедушка. — Если желаете, можете взыскать из нашего бюджета на этот год двойную стоимость за использование вертолета. Как обычно у нас будет активный баланс, и мы вернем деньги городу.

Мэр слегка улыбнулась. Подлая улыбка.

— В этом нет необходимости. Видите ли, мистер Мерит, с сегодняшнего дня у вас больше нет бюджета

У меня, Джеффа, Катчера, и Марджори отпала челюсть. От возникшей в коридоре магии стало не по себе. Казалось, мэр и ее охранники ее просто не замечали. Она смерила нам злым и торжествующим взглядом.

К его чести, дедушка остался невозмутимым.

- И что же что это значит, мадам мэр?

— Это означает, что вы отстранены от должности Омбудсмена. Ваши сотрудники уходят в административный отпуск, а ваш офис будет закрыт впредь до дальнейшего извещения.

— Вы не можете просто… — начал Джефф, но мой дедушка поднял руку, а затем совершил поступок, которым я горжусь.

— Я держал язык за зубами, — заговорил дедушка. — Много раз, по многим вопросам, я держал язык за зубами. Я уже делал для этого города всё еще тогда, когда, вы, думаю, даже и не родились. Каждый мужчина и каждая женщина, ходящие по этой земле должны сами пробиваться в жизни. Я вижу, что вы пытаетесь поступать так, как считаете правильным. Да только большей ошибки вам, наверное, не совершить. Сверхъестественное население этого города сейчас больше чем когда-либо нуждается в друге. Настало время поощрять взаимопонимание, а не оставлять сверхъестественное население на произвол судьбы, когда вокруг царит такая враждебность.

— Они сами вызвали к себе эту враждебность, — возразила она. — Теперь пожинают собственные плоды.

— Они пожинают плоды мэра Тейта, — поправил он.

Мэр закатила глаза.

— Этот город не потерпит фаворитизма, как бы вы это не преподносили, и как бы хорошо не продавали эту идею группе лиц с особыми интересами, которые это поддерживают.

Тон демагога и блеск в глазах четко говорили сами за себя: «Будущий Кандидат в Президенты».

— А если люди нападут на нас? — спросила ее я. — Если они схватятся за вилы и колья, или ружья, и восстанут против Домов, к этому отнесутся терпимо? Они останутся безнаказанными?

Она перевела взгляд на меня, овоща, который побеспокоил ее практичным вопросом.

- Как раз из-за подобных преувеличенных высказываний, наш город превратился во всенародное посмешище. Это реальный мир, и у нас есть более важные проблемы, нежели решать заслуживают ли вампиры особого отношения.

— Мы обратимся в городской совет, — сказал Джефф. — И поговорим с членами городского управления.

— И они ответят так же. Пришло время расставлять приоритеты, мистер Мерит. И таким образом я это начинаю. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы освободить кабинеты. И вы могли бы порекомендовать вашим доверителям привести в порядок регистрационные документы. Спокойной ночи.

Закончив, она развернулась на каблуках и вышла. Ее охранники последовали за ней.

— Обычно я не бросаюсь такими словами, — сказала Марджори, — но эта женщина — бездушная стерва.

Марджори в своей ругани не переплюнула моего дедушку. Даже я не знала таких ругательств. Никогда бы не подумала, что он слышал некоторые из употребленных словечек.

— Если она думает, — наконец, процедил он, — что я сдамся без борьбы, что ж, ее ждет открытие. Я не собираюсь сводить на нет всё то, чего мы достигли для сверхъестественного населения этого города, в угоду ее президентской компании.

— Она не может так поступить, — сказал Джефф. — Не самостоятельно. Это не правильно.

— «Правильно» в понимании этой женщины, все равно, что сравнить жопу с пальцем, — сказал дедушка. — Но будь я проклят, если это конец.

Мы впятером, молча, застыли.

— А знаешь, — наконец заговорил Катчер, — можно найти в этом и светлую сторону.

— В смысле? — спросил дедушка.

С блеском в глазах Катчер посмотрел на дедушку.

— За последние четыре года любое решение принимались с учетом мнения мэра. Мы чувствовали признательность за свои должности, а значит все, кто зависел от офиса, также чувствовали себя признательными. Пусть у нас больше нет правительственных гарантий, но и репрессий тоже не поступало, — сказал Катчер. — Мы начинали с нуля. Четыре года назад у нас не было ни контактов, ни друзей, ни легитимности. Сверхъестественное население нас боялось. Она может лишить нас финансирования, однако не может повернуть время вспять.

Дедушка слегка улыбнулся.

— Мистер Белл, в этом вы правы.

Я направилась к машине, оставив Джеффа, Катчера, Марджори и дедушку собирать вещи и рассматривать варианты. Учитывая блеск в глазах дедушки, я не сомневалась, что он найдет решение. Они вчетвером да их секретный сотрудник-вампир скорее всего учредят новую контору еще до восхода солнца. Интересно, приготовит ли дедушка мясной рулет на новоселье? У него получается фантастический мясной рулет.

Размышляя о мясном рулете, я достала мобильник. Я позвонила Келли и сообщила, что мой дедушка будет тщательней расследовать, почему почернела вода в озере. А еще я же пообещала Джонаху доклад. Да, я дала дедушке обещание, что все самое трудное достается им, но я не собиралась игнорировать происходящее, особенно сейчас.

— Разобрался с делами? — спросила я Джонаха, когда он поднял трубку.

— Ага. Давай встретимся, и тогда отчитаешься. Где ты?

— В южной части. Только что из офиса дедушки. А ты?

— В Доме Грея. Понятно, что я не хочу встречаться тут, и уж точно не рядом с Домом Кадогана. Слишком много протестующих, — он умолк на мгновенье. — Как насчет Мидвея? Там можно будет рассчитывать на некоторую уединенность.

Мидвей Плеженс Парк — длинный узкий зеленый участок протяженностью с милю, раскинувшийся с востока на запад возле кампуса ЧУ[13]. Его создали для Выставки Х. Колумба — Всемирной Выставки, благодаря которой Чикаго назвали "Белым Городом."

— Конечно, — сказала я. — Буду через пятнадцать минут.

— Тогда до встречи.

Отключившись, я швырнула телефон на сиденье, и с минуту не сводила с него глаз. Как раз в такие моменты я обычно звонила Этану, чтобы отчитаться. Даже если он не знал, как именно поступить, у него были хотя бы какие-то предложения. Он был вампиром уже несколько сотен лет и обладал возмутительной проницательностью в том, что касалось политики и стратегии, даже если иногда и попадал из-за этого в неприятности.

Уверена, у Джонаха тоже найдутся для меня полезные советы. В противном случае я бы не согласилась на встречу. Но у нас с Этаном был дух товарищества. Стиль. Мы научились работать вместе. Из-за обмена опытом, между нами возникли тесные дружеские отношения. С Джонахом такого просто не было. Возможно, в какой-то другой далекой реальности, если бы я приняла предложение КГ, и он бы стал моим напарником, между нами бы возникла такая связь. Но этой ночью…

Этой ночью, я скучала по Этану.

Желая забыться, я оторвала взгляд от телефона и включила радио. Динамики взорвались песней группы Snow Patrol. Я слегка убавила звук, чтобы не оглохнуть, оставив громкость достаточной, чтобы заглушить неприятные мысли. Группа пела о храбрости и о том, что, несмотря на страх, нужно принимать необходимые меры. Я притворилась, будто вселенная бросает мне вызов, вынуждая быть храброй, начать новую жизнь, как я уже сделала однажды. В прошлый раз — из аспирантки я превратилась в воина Дома Кадогана. В этот раз — из любовницы Мастера Дома я стала…

Кем?

Пока я ехала, песня достигла крещендо, и я пришла к выводу, что это решающий вопрос. Какой бы я была без Этана? Кем бы я была без Этана?

Наверное, пора выяснить.

Мидвей соединял Парк Вашингтона на западе и Парк Джексона на востоке. Его границами выступали предметы искусства, как например, памятник Массарику — статуя солдата на коне в восточной части. Солдат на лошади возвышался на прямоугольном постаменте, к которому вел ряд бетонных ступенек. Джонах стоял у постамента, скрестив руки на груди и задрав голову.

— Звонил? — спросила я, поднимаясь по ступеням.

Он обернулся.

— Ты когда-нибудь задавалась вопросом, доживем ли мы до того момента, когда нас станут считать частью этого города? — он указал на статую. — Я о том, решат ли они однажды увековечить память одного из нас? Будут ли они действительно гордиться нашими поступками?

Я села на одну из ступенек. Он опустился рядом.

— Этот город пережил разные периоды после пресс-конференции Селины, — сказала я. — Отрицания. Ненависти. Славы.

— А теперь снова стадия ненависти?

Я промычала в знак согласия.

- Должны произойти какие-то коренные изменения, прежде чем люди станут считать нас равными себе. Кстати говоря, о равенстве, — сказала я, и рассказала ему о визите мэра.

Его глаза расширились.

- Но они не могут закрыть офис Омбудсмена. Он нужен городу. Сверхъестественным созданиям. Они доверяют твоему дедушке и считают, что благодаря нему у них есть возможность высказаться. Без него, люди знали только о нарушителях порядка — о Селине и Адаме Кини.

— Согласна, но не волнуйся. Когда я уходила, они уже устроили мозговой штурм, как выйти из этого положения. Они будут и дальше заниматься, чем прежде, просто налогоплательщики не будут за это платить.

С минуту мы сидели в тишине. Из-за холода, у меня по рукам побежали мурашки.

— Полагаю, ты считаешь, с водой происходит что-то еще, — сказал он. — Что-то вовсе не имеющее отношение к сирене?

— Да. А то все выходит слишком уж гладко. Я была там с ней, Джонах. И она не колдовала.

— Значит, мы должны продолжать наблюдать.

— Только незаметно, — сказала я. — Дедушка сказал оставить всю тяжелую работу ему. На меня оказывают слишком большое давление, так что особо не разойдешься. Фрэнк не в восторге от того, что я Страж. Не удивлюсь, если он попытается сместить меня с должности.

— У него нет таких полномочий.

Я окинула его безразличным взглядом.

- Согласно Канону, он может и не имеет права, да только кто его остановит? Он держит Дом в невыгодном положении, и если придется выбирать между Домом и мной, Малик выберет Дом. Разве он может поступить иначе?

У меня скрутило желудок, но не при мысли, что я перестану быть Стражем Дома, а от того, что я обвиняла Этана за его выбор между мной и Домом. Я-то считала, что с его стороны было неправильно даже думать о том, чтобы поставить Дом выше меня. Возможно, я не отдавала ему должное: не потому, что приняла его решение, а потому, что выбор было сделать намного сложнее, чем я себе представляла.

— Ты где витаешь?

Я посмотрела на Джонаха.

— Просто задумалась.

— О чем?

Я снова отвернулась, и он, должно быть, понял причину моего смятения.

— Ах, — сказал он.

— Ах, — кивнув, повторила я.

— Можно я кое-что скажу?

— Конечно.

Что бы он ни собирался сказать, ему потребовалось несколько секунд, чтобы подобрать слова.

- Знаю, сначала мы, определенно, не поладили, причем в основном из-за моего предвзятого к тебе отношения.

— И из-за того, что я позабыла, что ты притворялся человеком, дабы встречаться с моей двадцатидвухлетней сестрой.

— И это тоже, — быстро согласился он. — Но это не меняет очевидного.

— Ты о чем?

— Что ты весьма занимательная, Мерит, Страж Дома Кадогана.

— Спасибо, — ответила я, но не смогла посмотреть ему в глаза.

Взяв меня за подбородок, Джонах стал поворачивать мою голову, чтобы я посмотрела на него. Прикосновение вызвало поток теплой энергии вниз по позвоночнику.

— Что, черт побери, это было?

Он с удивлением отдернул руку и уставился на нее, прежде чем поднять глаза на меня.

— Взаимодополняющая магия, — прошептал он. — Я о ней слышал, но никогда не сталкивался. Сама знаешь, вампиры как таковые не магические существа. Мы лишь восприимчивы к магии. Ощущаем ее, знаем, что она нас окружает. А когда мы расстроены, то создаем дисбаланс.

Только я вот воспринимала все по-другому:

- А я думала, что мы, наоборот, излучаем магию, когда расстроены.

Джонах покачал головой.

— Магия исходит не от нас. Она вокруг нас. Когда мы испытываем сильные эмоции, как страх, гнев, страсть, то вступаем с магией в контакт, создавая пульсации. Мы не создаем и не излучаем магию. Мы видоизменяем ее потоки.

— Понимаю, — ответила я.

— Но это, — начал он, взяв меня за руку и проводя пальцем по моей ладони и вызывая дрожь по телу. — Это неожиданно. Теория заключается в том, что некоторые вампиры влияют на магию сопряжено, как будто функционируют на одинаковой частоте. Похоже, что у нас с тобой именно так.

Магическая диковинка или нет, но мне вовсе не нужно было такого развития событий. И, тем не менее, каждое движение его пальцев вызывало дрожь по телу и отключало здравомыслящую часть мозга.

— Ладно, — внезапно сказал он, вскакивая со своего места. — Давай вернемся к работе.

Резкая смена темы снова меня удивила.

Должно быть, он заметил, что я шокирована.

— Город важнее магических диковинок. Важнее трех Домов, двух вампиров или совета, являющегося сплошной занозой в заднице. Я не собираюсь заморачиваться из-за мелочей.

Меня задело, с каким облегчением он это сказал.

- Так я теперь «мелочи»?

Он ухмыльнулся.

- Ты даже заработала прозвище. Думаю, «мелкая».

— У меня рост метр семьдесят два без каблуков.

— Это не характеристика. Это прозвище. Привыкай к нему, мелкая.

Мы некоторое время просто стояли, ожидая, когда спадет напряжение. Когда это произошло, мы улыбнулись друг другу.

— Не называй меня «мелкой», — сказала я.

— Ладно, Мелкая.

— Серьезно. Это по-детски.

— Что бы ты там не говорила, Мелкая. Давай уже закругляться.

— Я за.

Об унижении буду беспокоиться днем.

## Глава 8. Маленькая мисс счастье

Я грезила во тьме. Я стояла на вершине Центра Джона Хэнкока в Чикаго. Кружил ветер. Огромная желтая луна низко висела над горизонтом, будто ее масса не позволяла ей подняться выше.

Рядом со мной в черном костюме от Армани стоял Этан. Его золотые волосы были собраны на затылке. Зеленые глаза сверкали.

- Смотри, — сказал он. — Она исчезает.

Проследив взглядом за его вытянутой рукой, я посмотрела на небо. Сейчас луна висела выше, казавшись маленьким белым пятном на небе, на которое находила тонкая серповидная тень.

- Лунное затмение, — сказала я, наблюдая, как Земля медленно накрывает луну своей тенью. — Что оно предвещает?

— Тьму, — сказал Этан. — Хаос. Гибель, — он посмотрел на меня, до боли сжав мою руку. — Мир меняется. Я не знаю, почему и каким образом это происходит. Я до сих пор. . на грани. Причину должна найти ты.

Улыбнувшись, я остудила его пыл.

- Это же просто затмение. Они случаются постоянно, — но когда я вновь перевела взгляд на луну, тень ее уже не поглощала.

Круг превратился в нечто расплывчатое. Его края больше походили на щупальца, нежели на ровный контур Земли. Подобно прожорливому монстру они обвивали луну, намереваясь поглотить ее.

Грудь сдавила паника, и я так же сильно стиснула руку Этана, как и он мою.

- Это конец света? — спросила его я, не в состоянии оторвать глаз от игры теней.

Его молчание меня вовсе не обнадежило.

Держась за руки, мы наблюдали, как чудовище накрывало луну своей тенью. Задул холодный ветер, и температура началась стремительно падать.

— Ты должна остановить это, — сказал он.

— Но я не знаю, как.

— Значит, ты обязана найти того, кто знает.

Я оглядела Этана. Вот он стоит рядом, волосы развеваются по ветру, который все продолжал набирать обороты, усиливаясь с каждым порывом. И тут Этан тоже стал исчезать, накрываемый чудовищной тенью, пока не осталось никаких следов его пребывания.

Пока я не осталась в одиночестве под ледяным ветром и пустым небом над головой.

Тишину нарушало лишь завывание ветра в ушах, и его крик:

— Мерит!

Я резко открыла глаза. Я всё еще лежала под одеялом в теплой кровати в своей холодной комнате.

Я закричала, уткнувшись лицом в подушку. Мне казалось, я лопну от досады. Эти сны убивали.

Для меня лучше разом перетерпеть всю боль, чем медленно умирать в страданиях. Сны были сущей пыткой, поскольку пробуждали тысячи воспоминаний: вновь смотреть в его зелёные глаза, видеть его лицо, но при этом знать, что этот Этан — лишь слабая копия мужчины, которого я когда-то знала.

Возможно, мне стоило больше спать. Есть больше овощей. Больше тренироваться. Больше проводить времени с Мэллори да в Викер Парке и меньше с вампирами да в Гайд Парке.

В любом случае, мне требовалось разнообразие. Сбросив одеяло и вскочив с постели, я натянула водолазку с длинными рукавами и штаны для йоги. Собрав волосы наверху, и я направилась вниз, чтобы устроить себе максимально долгую и изнурительную тренировку с надеждой, что она заглушит тоску.

У вампиров многолетний опыт занятий боевыми искусствами в стиле, который сочетает в себе бой с холодным оружием, оборонительную тактику и технику нападения. Мы оттачивали эти навыки в специальной комнате для спаррингов — огромном помещении в подвале, предназначенном для поединков. На стенах, облицованных деревянными панелями, висело старинное оружие, а по полу разбросаны татами.

Сбросив сланцы, обутые чтобы спуститься вниз, я шагнула на мат. Было странно стоять в тишине в одиночестве посреди такой большой комнаты. Со смертью Этана, я лишилась своего партнера по тренировкам, а с Катчером перестала заниматься с тех пор, как Этан начал сам меня тренировать. Временами мы спаринговались с охранниками, но из-за того, что нас было мало, возможность устроить долгую тренировку подворачивалась редко.

Нет уж, решила я, тишина сегодня только давит. В углу стоял музыкальный центр, и я листала трэки, пока не нашла агрессивную альтернативу (по милости Rage Against Machine) и прибавила звук. А потом я вернулась на середину мата, тряхнула плечами, закрыла глаза и приступила к работе.

Каты являются основой наших боевых искусств: короткие серии ударов кулаками, ногами и тому подобное. В сочетании они демонстрируют всю безжалостность данной боевой техники. Под звуки музыки, я выполняла удары, вращения, сальто, чтобы притупить чувство тоски.

Тренировки — каверзная штука. Бывают дни, когда все дается легче. Бывают дни, когда вы ощущаете себя невесомым, и дни, когда тело словно налито свинцом. Сегодня было какое-то промежуточное состояние. Двигаться было легко, но жажда так и раздирала меня изнутри.

Я пыталась ее пересилить. От Стража в такой форме толку мало. Учитывая, с каким постоянством я умудряюсь нажить себе проблем, следовало убедиться, что мышцы оставались в тонусе, а навыки отточенными.

Через двадцать минут открылась дверь, и вошел Люк. Я откинула с лица мокрую от пота челку.

— Музыку слышно еще в коридоре, — сказал он. — Тренируешься?

Когда я кивнула, Люк подошел к краю мата и опустил глаза на татами.

— Иногда его отсутствие ощущается сильнее, чем обычно.

От горечи в его голосе на глаза мгновенно навернулись слезы. Я отвернулась, чтобы сдержать их, но не смогла утихомирить разрывающих сердце эмоций.

— Иногда все идет наперекосяк просто потому, что его больше нет, — согласилась я.

Скрестив руки на груди, Люк оглядел комнату и висящие на стенах предметы. Он кивнул в сторону щита с изображением желудей.

— Он принадлежал Этану, когда он жил в Швеции.

Более четырехсот лет назад, Этан был шведским солдатом, которого обратили в вампира во время жестокого сражения.

— Фамильный герб?

Люк кивнул.

— Думаю, да. Он был потрясающим солдатом, по крайней мере, пока до него не добрался жнец. Две жизни вместо девяти, — он горько рассмеялся, опустив глаза в пол, будто стыдился своей шутки. — Ладно, оставляю тебя.

— Нам всем его не хватает, — заверила его я.

Он снова посмотрел на меня.

— Знаю, Страж.

Он развернулся и вышел, а я осталась стоять посреди матов, закрыв глаза и погружаясь в музыку. Спасаясь от своей тоски.

Одна тренировка, горячий душ, и один малюсенький глоток из пакета с первой группой крови, решила я.

Одевшись, я поехала в маленький классный магазинчик для гурманов в торговый квартал Гайд парка и набрала целый пакет сладостей. Прелестная свечка. Чашка с буквой «M». Разные виды орехов и сухофрукты. Бутылка воды и несколько плиток шоколада.

Правда, шоколад можно было и не покупать: после переезда в доме на кухне остался целый ящик шоколадных вкусняшек. Вряд ли Мэллори его уже опустошила. Но этот шоколад был с беконом. Беконом, люди!

Набрав все необходимые лакомства, чтобы устроить перерыв от учебы, я положила покупки на прилавок.

Когда кассир начал пробивать покупки, я решила узнать мнение народа.

— Вы находить так близко от Дома Кадогана. К вам часто заходят вампиры?

Кассовый аппарат пикал, пока он проводил шоколад через сканнер.

- Заходят иногда.

— А они и вправду такие плохие, как все говорят?

— Вампиры? Нее. Они не плохие, а очень даже милые. Некоторые девушки весьма симпатичные, ну вы меня понимаете, да? — он широко улыбнулся.

— Спасибо, — сказала я, вручая деньги и забирая пакет. — Я передам ваши слова моим друзьям в Доме Кадогана.

Подмигнув, я оставила его заливаться краской.

Я оказалась у дома Мэллори, как раз, когда ее наставник, Саймон, выходил через парадную дверь. Бойкой походкой, которая весьма подходила его хорошенькой мордашке, он вышел на тротуар. Подстриженные темно-русые волосы, ярко-голубые глаза. Не смотря на не очень высокий рост, он производил впечатление дружелюбного, компанейского парня, который, возможно, был президентом в старших классах.

— Привет, — чуть прищурившись, сказал он. — Мерит, правильно? Ты подруга Мэллори?

— Ага, — я подняла свой пакет. — Кое-что принесла ей. У нее тест?

— Нет-нет, не сегодня. Просто занимается. Я приходил, чтобы помочь ей с некоторыми заморочками.

— Ясно.

Мэллори считала, что у Саймона странная энергетика, а Катчер его явно недолюбливал. Он не вызывал у меня неприязни, но казалось подозрительным, что все внимание он уделял экзаменам Мэллори, игнорируя случившееся с водой. Как-никак, он же официальный представитель Ордена.

— Что думает Орден по поводу проблемы с озером и рекой? У них есть какие-то соображения?

Он моргнул, будто вопрос показался ему бессмысленным.

- Озеро и вода? Но с ними же вроде уже все нормально?

— Да, но тебе все равно не кажется это странным?

Он нервно посмотрел на часы.

- Не хочу показаться грубым, но мне пора. Нужно кое с кем встретиться. Был рад увидеться.

Он поспешил к немецкому спортивному автомобилю, припаркованному неподалеку.

Я проводила его взглядом, пока автомобиль не исчез из виду, удивившись его реакции и невозмутимости, по поводу «разрешения» проблемы. Он же маг, а проблема, судя по всему, носила магический характер. Разве ему было не любопытно, почему это случилось?

Возможно, он был просто рад, что все разрешилось, и сосредоточен на том, чтобы Мэл сдала тесты.

А, может, он точно знал, что происходит, и скрывал это.

В любом случае, я посчитала подобную реакцию подозрительной. Однако выбросила мысль из головы, поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Дверь открыл Катчер. Коричневые тапочки, очки на носу и пульт от телевизора в руке. Видимо он воспринял внезапную отставку всерьез.

— Долгая ночь?

— Последние сорок восемь часов я провел за книгами в попытке найти объяснение случившемуся с водой. Я облазил каждый форум в интернете, где могла бы быть информация о заклинаниях, созданиях или пророчествах, благодаря которым можно было бы понять, что происходит. И что в итоге? Пусто. Я не спал. Практически не ел. Мэллори обезумела, Саймон заявляется к нам каждые, чертовы, пять минут. Мне нужен отдых, иначе я свихнусь.

Явными доказательствами этого выступали срывающийся голос и темные круги под глазами.

В попытке разрядить обстановку, я указала на тапочки: такие-то я ни за что не ожидала увидеть на Катчере.

— Ты зачем их надел? — с усмешкой спросила я.

— Мой дом, мои правила. В них удобно, — ответил он. — Мне лично фиолетово, если вдруг вы вдвоем до моего переезда шатались по дому голышом, таская с собой лук и стрелы.

Несмотря на язвительный комментарий, он посторонился и впустил меня.

— Как тебе жизнь в пост-омбудсменскую эпоху? — спросила я, пока он закрывал дверь.

Катчер слегка улыбнулся.

— Как я уже сказал, изнуряющая, но, на удивление, в ней теперь все на своих местах. Ты знаешь, что в комнате в задней части дома Чака есть хранилище?

Я знала. Эта комната была бабушкиной сокровищницей. Она любила дворовые распродажи и обязательно находила на них что-то, по ее мнению, нужное кому-то из нас. Деревянная игрушка на веревочке для дочери Шарлотты, Оливии. Старинная салфетка на стол для Роберта. Книга со стихами для меня. Она хранила их в аккуратно составленных коробках или бумажных пакетах и, приходя в гости, приносила их с собой подобно Санта Клаусу. После смерти бабушки, дедушка оставил комнату с ее сокровищами нетронутой. По крайней мере, так было раньше…

— Ну, — продолжил Катчер, — ее преобразовали. Теперь там Школа Сверхъестественной Дипломатии Чака Мерита.

— Скажи, что на самом деле вы назвали ее не так.

— Это временно, — заверил меня он. — Главное, что мы до сих пор существуем для тех, кому нужна помощь.

— А тем, кому нужна ваша помощь, скорее всего без разницы, где вы работаете: в шикарном офисе или в спальне в задней части дома.

— Точно.

Катчер устроился на диване: ноги одна на другой — на журнальном столике, в одной руке пульт, в другой — ТВ программа, взгляд поверх очков прикован к телевизору. На столике перед ним стояли содовая с соком лимона и лайма и тарелка мармеладных апельсиновых долек. Парень основательно приготовился к отдыху, чтобы даже не прерываться на походы на кухню за едой.

— Полагаю Мэллори дома?

— Она в подвале.

Вот так сюрприз. Там же находилась ловушка для Амитивильского паука. Трудно представить, чтобы она туда даже сознательно спустилась, не то, чтобы занималась.

— Серьезно?

— Сегодня она занимается химией. Ей нужна была тишина и комната, где можно свинячить. Мне не улыбалось уступать ей кухню.

— Подвал уж точно подходит, — сказала я и направилась в заднюю часть дома.

Дверь в мерзкий подвал на кухне, где хранилась и ледяная диетическая содовая, которую Мэллори всегда держала под рукой. Схватив из холодильника две банки, я открыла подвальную дверь.

Из-за запаха уксуса, пролитого на лестнице, мгновенно заслезились глаза.

— Мэл? — позвала я. На ступеньках было темно, но из-за угла основной части подвала виднелся свет. — У тебя там все в порядке?

Послышалось лязганье, по-видимому, горшков и кастрюль, а затем она стала с чувством во все горло распевать хип-хоп песню

Решив, что можно идти, я начала спускаться вниз.

Никогда не любила подвалы. Прежде чем мои родители переехали в их современный бетонный дом в Оук Парке, мы жили в доме готического стиля в Элджине, штат Иллинойс. Дому было сто лет, и он походил, как с виду, так и по ощущениям, на место из фильмов ужасов. Он не просто красивый, а запоминающийся. По-своему роскошный, но унылый.

В доме был подвал, в котором моя мать установила гончарную печь, которую она купила, когда увлеклась гончарным делом. Печь содержалась в безупречной чистоте, но это был единственный чистый предмет в подвале. А так — темнота, холод, сырость и пауки.

— Этот не сильно отличается, — наконец достигнув бетонного пола, пробормотала я и заглянула за угол.

Комната освещалась одинокой, раскаленной добела лампой. Не понятно, откуда взялся запах уксуса, но внизу он точно был сильнее. Мэллори сидела за гигантским рабочим столом, в качестве которого служил козел накрытый листами фанеры. Стол представлял собой нагромождение высотой в фут книг и чаш неопределенных размеров, а также разных растений в горшках. Некоторые походили на обычные комнатные растения, у других были угрожающе острые листья с малиново-красными кончиками или толстые, роскошные листья, которые выглядели будто до отказа заполненные водой.

Ярко-голубые волосы Мэллори, с маленькими светлыми корнями, были собраны в хвост, а на ушах — черные наушники. Под глазами виднелись темные круги, а щеки впали. Сказывались экзамены.

С задором распевая песни, она внимательно изучала увесистый том, лежащий на столе перед ней. Пока я пробиралась через лабиринт картонных коробок, неиспользуемой мебели и валяющихся по всему подвалу пакетиков с растаявшими кубиками льда, она не обращала на меня внимание. . и поэтому аж подпрыгнула, когда я поставила банку соды на стол.

— Господи Иисусе, Мерит! — воскликнула она, срывая наушники. — Что ты здесь делаешь? Я же практически утомила тебя своим обществом на месяц вперед.

— Извини. Ты так увлеклась беседой с Кени[14]. А что за запах?

Мэллори указала на ряд самодельных деревянных полок, прибитых к краю стола. Они были, наверно, высотой в восемь футов, и на каждой из полок протянулись ряды закатанных фруктов и овощей. Я распознала соленые огурцы, яблоки, томатный соус. Что было в остальных — загадка. Но запах уксуса возник не из-за них: в ряду не хватало одной банки.

— Потеряла банку?

— Я взорвала одну из банок тети Розы, — сказала Мэллори, снова опуская глаза в книгу.

После смерти тети несколько лет назад, она унаследовала особняк вместе со всем его содержимым. Банки так и остались нетронутыми — Мэл, явно, не любила закатку своей тети.

— Я и не знала, что тут такое есть.

— Я не заносила их наверх, — без колебаний ответила она. — На вкус они не очень. Мне попались яблоки с чесноком.

Я скривилась.

— Отвратительно.

— Весьма отвратительно. После этого я больше ничего не открывала. До вчерашней ночи. И то вышло случайно.

— Забавно, что соленья не пахнут укропом.

— А там его и нет, — сказала Мэллори. — Только уксус. Думаю, тетя Роза обладала слегка притупленными вкусовыми рецепторами. Жаль, что она не добавила туда хотя бы немного чеснока. Ты у нас все равно не из тех вампиров, на кого бы он возымел эффект.

Она была права, чеснок не отталкивает вампиров как в мифах. С другой стороны, при мысли о разлитом по подвалу уксусе и запахе чеснока, не очень-то хотелось приходить в гости.

— Ага, — я поставила пакет с лакомствами на свободное место на столе. — Говоря о том, что пожевать — это тебе.

Молча закрыв книгу, она заглянула в пакет, вытащила упаковку с орешками и фруктами и разорвала ее зубами. Высыпав немного в руку, которая потрескалась еще сильнее с нашей последней встречи, она протянула их мне. Я поперебирала их, пока не нашла парочку целых орешков кешью.

— Спасибо, — сказала я, наслаждаясь треском, когда я раскусила орешки. — Как экзамены?

— Сложно. Много математики. Катчер сдавал совсем другие, — слегка раздраженно ответила она. — Он уже давно не член Ордена, так что не особо в курсе изменений в испытаниях, которые нужно пройти магам.

Видимо, они с Катчером обсуждали тесты.

— Понятно, — сказала я.

Внезапно раздался низкий вопль. Услышав шарканье по полу, я почти запрыгнула на стол, вообразив себе паука размером с футбольный мяч.

Но из-под стола вышел маленький черный кот в розовом ошейнике со стразами. Усевшись на полу рядом с Мэллори, он посмотрел на меня своими желто-зелеными глазами.

— Твой фамильяр[15]? — спросила я.

Мэллори кивнула. По совету Саймона, она взяла черного котенка, чтобы тот помогал ей с ее магическими делами.

— Если ты про Уэйна Ньютона, то да.

— Ты назвала своего фамильяра «Уэйном Ньютоном»?-

— У них одинаковые прически, — сухо ответила она.

Я протянула руку. Точно, у маленького котенка был начес между ушами.

— Ха. А он с виду спокойнее, чем ты говорила, — сказала я.

Я нагнулась, чтобы почесать Уэйна Ньютона между ушами. Он потерся мордочкой о мою руку, при этом слегка пошатнувшись, будто был пьян.

Я посмотрела на Мэллори.

— Что с ним такое?

Она нахмурилась, опустив глаза на котенка.

- С ней, а не с ним. Это все квашеный рассол. Я немного опоздала, и она успела немного выпить.

— Бедная малышка.

— Знаю. Еще одно очко в пользу тети Розы. Думаю, что ей даже и соленья-то не нравились.

Котенок удалился, явно устав от нас обеих. Однако походка была странной: шатающаяся, как будто у нее кружилась голова.

— Ты уже легче воспринимаешь то, чем занимаешься?

До этого Мэллори выразила озабоченность из-за того, что Саймон начал знакомить ее с черной магией. Хоть из-за заклинания она не могла рассказать все в подробностях, было ясно, что ее терзают нравственные сомнения. Я посоветовала ей поговорить с Катчером. Они точно поговорили, но, возможно, разговор или то, что было после него, прошел не очень хорошо.

Мэллори постучала пальцем по золотой надписи на красном кожаном переплете книги, которую читала. Честно говоря, книга походила на типичную книгу по магии.

— Таков мир, — сказала она. — Если мне из-за чего-то не по себе, это не значит, что оно плохое, понимаешь? Просто иногда, чтобы понять, приходится немного глубже в это погрузиться. Я просто вела себя как параноик.

Я думала, что она уточнит, но на этом она замолчала. Честно говоря, мне не понравился ее ответ. Одно дело примириться с чем-то неприятным. Но в итоге решить, что все было не столь уж и неприятно — уже совсем другое.

— Как параноик?

Из-за этой магии ее руки потрескались и покрылись ссадинами. Нет, я считала это не паранойей, а причинно-следственной связью.

— Все хорошо, — сказала она, опустив руку на стол, да так сильно, что он затрясся. Я слегка дернулась. Если она пыталась меня заткнуть, ей это удалось. — Мне понадобилась кошка, чтобы было легче сосредотачивать магию. А чтобы выполнить всю работу, мне необходимы еще три. Слишком много дел, слишком много знаний для одного человека.

Такое поведение совсем не походило на Мэллори. Я посчитала ответственным за это Саймона. Все-таки в последнее время с ним она виделась чаще всего. Но здесь были только мы с Мэл, и мне не хотелось из-за временного стресса ставить под угрозу нашу дружбу.

— Ладно, — заговорила я. — Ты же знаешь, что если тебе нужно будет поговорить, ты можешь звонить мне в любое время дня и ночи.

— А ты прямо так и ответишь днем? — съязвила она.

Только если ты станешь сама не своя, подумала я, но оставила мысль при себе. Она была со мной рядом, напомнила я себе, и продолжила повторять это, пока не утихло раздражение.

- Все, что тебе нужно, — ответила я.

Хмыкнув, она перевернула страницу.

- Я должна вернуться к работе. Спасибо за еду.

Я нахмурилась, безуспешно борясь с ощущением, что меня бесцеремонно выгнали.

— Пожалуйста. Береги себя, ладно?

— Со мной все в порядке. Даже если я заболею, то смогу заставить себя выздороветь.

Когда стало ясно, что она не обращает на меня внимания, я ушла, оставив ее с книгами и растениями, молясь про себя, чтобы она преодолела это испытание.

Мне не хотелось думать, что она что-то скрывала, но я понимала ее упертую сосредоточенность. У меня были десятки экзаменов в колледже и в аспирантуре, и подготовка к ним выглядела аналогично. Я должна была запомнить персонажей, сюжеты и детали, наряду со стилями, фигурами речи, аналогиями и скрытым смыслом. Вы должны полностью погрузиться в книги, хорошо знать их содержание, чтобы суметь в течение нескольких часов отвечать на вопросы в эссе. Учитывая ее сегодняшнее поведение, видимо, ей требовалось так же погрузиться в знания, чтобы сдать свои экзамены по магии.

На обратном пути, я заглянула на кухню, в длинный плоский ящик, где хранилась моя шоколадная коллекция. Я слегка огорчилась, обнаружив почти все — если не всё целиком — на месте. Мне хотелось знать, что Мэллори утаскивала шоколад по возвращению из бара или тренажерного зала, или брала шоколад с высоким содержанием какао, чтобы испечь свои знаменитые трюфельные кексы. Вместо этого ящик как будто застыл во времени: часть меня, которую Мэллори с Катчером еще не успели привнести в свою жизнь.

Ну, раз они не собирались их есть, съем я. Я порылась в ящике в поиске особых лакомств: знаменитых шоколадных пирожных, специально заказанных из Нью-Йоркской пекарни, любимых маленьких батончиков из темного шоколада и недавно изобретенных плиток шоколада с одним из моих любимых злаков — а затем засунула их в карманы куртки. Учитывая запрет Франка на все сладости в Доме, они мне еще понадобятся.

Набив карманы, я задвинула ящик и направилась к парадному входу. Катчер по-прежнему сидел на диване, с неодобрением хмурясь над очередным фильмом по телеканалу Лайфтайм.

— Что показывают? — поинтересовалась я, смотря, как девушки помогают своей подруге поменять имидж, вероятно, после болезненного расставания с парнем.

— Повседневность, — ответил он. — Истории, конечно, излишне эмоциональные, но проблемы мирские. О любви, болезнях, деньгах, гадких соседях и об ужасных бывших.

— И ни слова о магии, раздражающих вампиров и ужасных политиках?

— Именно.

Я кивнула с пониманием.

- Я кое-что взяла из ящика с шоколадом. Хотя не думаю, что вы хватитесь. А ты не заметил ничего странного в Мэллори? Она выглядит, не знаю, очень сосредоточенной. И не совсем в хорошем смысле.

— Она в порядке, — только и сказал он.

Я ждала продолжения, но почувствовала лишь сильное напряжение и небольшое покалывание магии. Возможно, он устно и не согласился со мной, но его язык тела свидетельствовал об обратном.

— Ты уверен? Ты не говорил с Мэллори о Саймоне? О том, что он заставляет ее делать? У меня такое чувство, что ей не совсем приятно то, чем она занимается.

— Это точно не из твоей области.

В его голосе прозвучала неожиданная резкость. Катчер, может и грубый, но он также обычно весьма терпелив в вопросах, касающихся сверхъестественного.

— Да, — согласилась я. — Но я знаю, Мэллори и знаю, когда она чего-то избегает.

— Ты думаешь, я её не знаю?

— Конечно, знаешь. Просто мы с тобой знаем ее с разных сторон.

Очень медленно, он скользнул по мне пронизывающим взглядом.

— Происходящее в этом доме и между нами совсем не твое дело, ясно?

Я заморгала от такого ядовитого высказывания, и решила поверить ему на слово. В конце концов, он только что потерял работу, а его девушка была ходячим стрессом.

— Хорошо, — сказала я, взявшись за ручку двери. — Отлично. Спокойной ночи, ребята.

— Мерит.

Я обернулась

— Пока ты не ушла… — начал он, а затем увлажнил губы и отвернулся.

Я занервничала: не часто можно увидеть, что Катчеру неловко высказывать свое мнение.

- Я слышал, ты много времени проводишь с Джонахом. Должен признаться, я от этого не в восторге.

И как все узнают всё так быстро? Прямо как в старшей школе.

- Мы вместе работаем, — сказала я. — Он меня прикрывает.

— И все?

И скопировала его сомневающееся выражение:

— И все?

— Знаю, что по нам не скажешь, но мы с Этаном были близки.

— Могу сказать то же и о себе.

— Ты чтишь память о нем?

Вопрос прозвучал безжалостно, подобно пощечине, и меня удивила его резкость.

— Это не совсем твое дело, но да. И, так или иначе, я имею право жить своей жизнью, даже если его больше нет.

Мое сердце забилось из-за адреналина, раздражения, и. . боли. Это же Катчер, парень моей лучшей подруги. Он был мне, по сути, зятем, и он обвинил меня в неуважении памяти Этана?

— Отвратительные слова, — добавила я, с ростом раздражения.

Тишина.

— Он был занозой в заднице, — сказал Катчер. — Но я привык к нему, понимаешь?-

Боль немного уменьшалась.

— Знаю.

Через минуту он заговорил вновь.

- Я тебе никогда не рассказывал, как мы познакомились с Салливаном?

Я покачала головой.

— Орден был убежден, что в Чикаго не должно быть магов. Но я знал, да и все мы знали, что сверхъестественные проблемы начнутся именно здесь. Я всегда считал, что Орден просто не хотел марать руки. Теперь я думаю, они боялись. Во всяком случае, мне было пророчество, о котором я им рассказал. Я сказал им, что необходимо, чтобы в городе находились маги. Это было крайне важно.

— Они тебе не поверили?

— Или сделали вид. И когда я все равно приехал в Чикаго, они расценили это как неподчинение и выгнали меня. Оставив меня без средств, Орден обвинил меня в высокомерии, будто я пытался узурпировать власть союза. В силу обычаев, я позвонил в Дома и возвестил о своем прибытии. Мне не хотелось вызвать недовольство своим приездом. Скотт не стал со мной разговаривать — не пожелал ввязываться в дела Ордена. Селина предложила мне встречу, но по большей части из-за своего эгоцентризма.

— Не удивительно.

Он промычал в знак согласия.

- Я позвонил с предупреждением Этану, и он меня пригласил. В течение нескольких часов мы разговаривали о Чикаго, об Ордене и о Домах. А в конце разговора он предложил мне остаться в Доме Кадогана пока я не устроюсь в городе.

С минуту Катчер молчал, возможно, чтобы я переварила услышанное. Вот только, я не удивилась. Этан был стратегом, а также ему можно было доверять. Он отдал Катчеру должное за соблюдение этикета, и поступил, как положено — предложил ему остаться в Доме.

— Это было много лет назад, — наконец продолжил он. — Задолго до того, как ты стала вампиром. Задолго до того, как познакомилась с Мэллори и вернулась обратно в Чикаго. Годы, прежде чем город восстал против себя самого.

— Задолго до того, как мы потеряли Этана. Но мы все-таки его потеряли.

— Знаю, — сказал Катчер. — Знаю, что его больше нет, как и то, что ваши отношения были шаткими вплоть до самого конца. Но в глубине души, он был хорошим человеком.

— Я знаю.

Катчер кивнул, и на мгновение повисла тишина.

Но прежде, чем я успела что-то сказать, зазвонил мой телефон. Вытащив его из кармана, я посмотрела на экран. Джонах.

— Да?

— Ты выходила на улицу?

— В последние несколько часов нет. А что?

— Выйти, посмотри.

— Это что, шутка? — спросила я. — Я вообще-то немного занята.

— Я еще как серьезно. Выйди на улицу. Смотри на небо и луну.

— Я перезвоню, — ответила я.

Убрав телефон, я посмотрела на Катчера.

— Подожди-ка, — сказала я, открывая дверь и выглядывая на улицу.

Я застыла.

— О, мой бог, — пробормотала я и услышала за спиной шарканье шагов Катчера.

Небо было рубиново-красным. Не розовым как на восходе или на закате, а именно красным. Темного, насыщенного красного цвета вишневой колы или потертого красного дерева. Мерцающая кровавая луна низко висела над горизонтом, а сияющие белые зигзаги молнии рассекали небо с пугающей частотой.

Однажды Мэллори изрекла пророчество о красной луне. Что-то о падении «королей Белого Города». Когда-то, часть Чикаго звалась «Белым городом». Об этой луне она говорила? Если да, то какие же «короли» должны пасть?

Живот скрутило в предостережении. Мне снился сон о луне, но это должно быть совпадение. Потому что иначе, плюс, если остальная часть сна не была совпадением….

Я покачала головой. Из-за чувства вины, я стала заниматься самообманом, тратить время на ерунду, из-за которой в итоге буду только чувствовать себя хуже или глупо.

— Иисус Христос, — пробормотал Катчер, возникая рядом в дверном проеме. — Что, Бога ради, случилось?

— Я скажу тебе, что случилось, — ответила я, доставая мобильный, чтобы позвонить Джонаху. — Вторая напасть за неделю.

Мертвое озеро. Красное небо.

По крайней мере, хотя бы они не наваливаются все разом.

## Глава 9. Сказка

Вот только мы столкнулись не с одной напастью. По пути к Дому я встретилась с Джонахом. Озеро с рекой вновь почернели и опять с бешеной скоростью высасывали магию из города. Проблема не просто не разрешилась, сама ситуация обострилась. Мне действительно стало страшно, и я не имела ни малейшего представления, как будут развиваться события.

Встретившись с Джонахом у Кадогана, мы присоединились к десяткам других вампиров, которые стояли на лужайке за домом и смотрели в небо. И не только мы. Едва ли хотя бы у одного дома между Викер Парком и Гайд Парком на улице не толпились люди, показывая пальцами в небо или в шоке прикрывая рты рукой.

В небе сверкнула белая молния. Раскат грома заглушил звуки города. На горизонте не было грозового фронта, но я только и слышала безмолвные обвинения чикагцев: «До появления вампиров такого не случалось».

Но им, конечно же, не приходило в голову, что вампиры и другие сверхъестественные создания жили в Чикаго, по меньшей мере, столько же, сколько и люди, и что мы не имели никакого отношения к происходящему. К сожалению, как это им доказать, я не знала.

Я предупредила Малика по смс, что со мной будет вампир из Дома Грея. Он пожал Джонаху руку, когда мы присоединились к нему и Люку на заднем дворе.

— Лунных нимф, по чьей вине это могло случиться, вроде не существует? — спросила я. — Ну или Ветряных ведьм? Атмосферических гремлинов?

— Мне о таковых ничего неизвестно, — сказал Малик.

— Как и мне, — добавил Джонах. — Но явно нельзя отрицать, что происходит нечто более масштабное.

— Вопрос в том, что с этим делать, — сказал Люк. — Особенно с учетом наших ограниченных возможностей.

Только он договорил — как небо рассекла вспышка молнии, сопровождаемая громом. Мы тут же упали на землю и как раз вовремя: вспышка ударила по флюгеру на крыше Дома. Такого громкого удара я еще не слышала.

Квартал потемнел. Свет в Доме замерцал и пропал, а затем вновь появился, но блекло оранжевый — аварийное освещение, которое я видела только во время учений по действиям в чрезвычайных ситуациях. В подвале Дома стояла пара аварийных генераторов, чтобы обеспечить свет, работу системы безопасности и холодильников с кровью на время отключения электроэнергии.

Тишину нарушили крики людей. Донесся гул сирен.

Малик вздохнул.

- Нам не нужно ни драмы, ни опасности.

Когда двор осветила очередная вспышка молнии, Малик настороженно посмотрел в другой конец лужайки. Вампиры перед кем-то расступалась. Наконец, из толпы показался Фрэнк. Он с подозрением оглядел небо и с нескрываемым презрением посмотрел на Малика. Как же легко прочитать его мысли: «Чертовы Чикагские вампиры, которые не способны управлять собственными делами».

— Что это? — властно спросил он, подойдя к нам.

Я не стала представлять его Джонаху. Фрэнка вряд ли интересует кто-то кроме него самого, и не стоило втягивать Джонаха в наши проблемы.

— Вампиры здесь не причем, — заверил его Малик. — Нам и самим ничего не известно.

— Это не повысит репутацию Домов, — сказал Фрэнк.

— Нет, — согласился Малик. — Поэтому мы и выясним причину, чтобы смягчить последствия.

В голове Фрэнка закрутились винтики. Ну, хоть крутились. Обычно на данном этапе ставленник ГС во всем обвинял нас, не зависимо от нашей роли в происходящем, и заставлял нас поклясться, что мы не покинем Дом, чтобы решать проблему.

И спорить с ним было бесполезно.

Но, как ни удивительно, Фрэнк, казалось, размышлял над проблемой и обдумывал варианты действий. Может, он способен мыслить самостоятельно, а не просто обвинять Кадоган во всех бедах этого мира.

— Вы можете кое к кому обратиться, — заговорил Фрэнк.

Мы все выжидающе посмотрели на него.

— К властителям неба.

Малик тут же покачал головой.

— Нет.

— А кто такие властители неба? — прошептала я.

— Фэйри, — шепнул Джонах. — Фэйри-наемники.

— К ним же не зря обращаются только в крайних случаях, — напомнил Малик. — Наши отношения с ними в лучшем случае можно назвать напряженными, и то только потому, что мы им хорошо платим.

— В любом случае, очевидно, что этот вопрос в рамках их компетенции. Больше спросить не кого. Полагаю, вы выберете представителя и оправите его к ним. Сейчас же.

Честно говоря, я посчитала идею глупой. Мы уже говорили с двумя представителями сверхъестественных народов — нимфами и сиреной. Они были непричастны к возникшим в городе проблемам. Добьемся ли мы чего-то еще своим визитом к нашим ненавистникам, кроме как вызовем их раздражение?

Малик как всегда повел себя дипломатично: прежде чем посмотреть на нас, он сумел почтительно кивнуть Фрэнку.

- В мире фэйри следует вести себя осторожно. Они совсем другой сверхъестественный народ. Никакого каламбура. У них иные намерения, другие правила поведения. Но они владеют знаниями. Он прав. Это стоящая поездка. Найдите королеву. Наведайтесь к ней и выясните, кто за этим стоит.

— И остановите их, — сказал Фрэнк. — Меньшее неприемлемо.

Организовав делегацию и отдав распоряжения, Малик перевел взгляд на Люка.

- Собери всех в Доме. Снаружи небезопасно.

Кивнув друг другу, мы с Джонахом направились обратно к дому. Внутри зародилось предчувствие, но именно напутствие Малика вызвало панику.

— И да поможет нам Бог.

Аварийное освещение не обеспечивало хорошей видимости, но мне хватило, чтобы подняться наверх за катаной с кинжалом.

Для меня стало неожиданностью, что Джонах последовал за мной до самой моей комнаты. Я этого не ожидала и уж точно его не приглашала. Но когда я, уже поднимаясь по лестнице, поняла, что он уцепился за мной, сказать ему остаться внизу было неловко.

Он замер в дверном проеме, пока я писала Катчеру сообщение. Конечно, прямо сейчас я не особо была довольна Катчером, но мне хотелось, чтобы помимо вампиров кто-то еще знал, что я еду на территорию фэйри. Ответ пришел почти мгновенно: ПЕНЯЙ НА СЕБЯ.

Очаровательно.

Я сунула кинжал в сапог, а затем сняла ножны с катаной с креплений на стене. Подарок от Люка: в одну из дождливых суббот он повесил их в комнате Линдси, и она сочла, что у меня тоже должна висеть такая потрясающая штука. Не могу не согласиться: превосходный способ демонстрировать меч. Катана красива даже в ножнах: изящная и сверкающая, а внутри не менее утонченное, смертоносное, изогнутое лезвие.

— А у вас не такие роскошные комнаты как у нас, — заговорил Джонах.

— У вас больше места и меньше вампиров, — ответила я, пристегивая катану.

Он отодвинулся, дав мне закрыть дверь.

— Ты права.

Мы стали спускаться по лестнице, но прежде чем мы вышли на улицу, он остановил меня:

- Вообще-то я не знаю, где живет королева. Фэйри готовы умереть, лишь бы сохранить это в секрете. Чтобы узнать, мы должны что-то предложить им взамен.

Вот вам и живем в одном городе.

— И что им можно предложить?

— Драгоценные камни или металлы, — он расплылся в улыбке. — Они все еще живут по золотому стандарту. Но у тебя, скорее всего, ничего подобного как раз таки не завалялось.

— Золота-то? Ага, в моей комнате как раз хранится несколько слитков.

— Острячка, — все еще улыбаясь, сказал он.

Обдумывая варианты, я рассеянно коснулась висящего на шее медальона Кадогана… и придумала.

— Пошли, — сказала я Джонаху, и направилась по главному коридору Дома в административный отдел.

Вампиры возвращались обратно в Дом, и мы нашли Элен в ее розовом, как у Барби, кабинете.

Комната освещалась свечами. Она сидела за столом в розовом спортивном костюме. Пепельное каре идеально уложено. Она что-то писала в блокноте каллиграфическим пером как в старину. Заметив нас, Элен опустила перо обратно в маленькую стеклянную банку с черными чернилами.

— Слушаю, Страж.

— У тебя случайно нет запасных медальонов Кадогана?

В ее глазах мелькнула тревога. Вполне предсказуемо. Мы уже лишились одного медальона Кадогана. Его украл бывший вампир Кадогана, чтобы попытаться повесить на Дом череду убийств. Понятно, что теперь она ими не разбрасывалась.

— ГС с Маликом направили нас к фэйри, — объяснила я. — Чтобы выяснить, куда идти и что делать, нам нужно поговорить с фэйри, которые стоят на воротах.

Она понимающе кивнула:

- А за информацию они требуют плату.

Встав, она подошла к шкафу и отомкнула верхний ящик. Но прежде, чем выдвинуть его, она с подозрением посмотрела на Джонаха.

— Он начальник охраны Дома Грея, — сообщила ей я. — С его помощью мы разбираемся с возникшими проблемами. Сотрудничество Домов и все такое, сама понимаешь.

Кивнув, она открыла дверцу и достала два медальона Кадогана, которые протянула мне.

— Сделайте все возможное, — дрожащим голосом сказала она. — Непонятно, как реагировать и что делать… Я даже не знаю, что происходит.

— Думаю, никто не знает, — ответила я и заверила её, что мы сделаем все возможное.

Но нервничать меньше не стала. Все-таки такая ответственность на наши плечи. Не то, чтобы я позволила этому себя испугать. В Кадогане едва хватало охранников, чтобы следить за территорией снаружи. Кому еще можно было это поручить?

Получив медальоны, мы вернулись к парадной двери и с минуту постояли на маленьком каменном крыльце, наблюдая за фэйри у ворот… и пытаясь сосредоточиться на текущем задании, а не на окружающем нас хаосе.

— Думаю, ты знаешь о фэйри больше меня, — сказала я Джонаху. — Займешься?

Он кивнул.

— Ага, хоть я и никогда не видел Клаудию.

— Клаудию?

Он улыбнулся.

— Королеву фэйри. Они умрут за нее.

— Ну, разумеется, — пробормотала я, и, отдав ему золото, последовала за ним по тротуару.

У ворот на постах стояли двое мужчин-фэйри. Худощавые лица, подчеркнутые темными длинными прямыми волосами, туго стянутыми назад на висках. Высокие, стройные и оба в черном. Завидев нас, они переглянулись, причем совсем не лестными взглядами.

Джонах сразу перешел к делу.

- Нам нужна информация. В обмен мы предлагаем кое-что ценное.

В их глазах появился явный интерес. Правильнее сказать даже «жажда». Такое же желание появляется на лице заядлого игрока, если ему предложить место за счастливым столом.

— Что именно? — спросил один из фэйри.

— Золото, — ответил ему Джонах.

Он погремел медальонами в кармане. Они чуть повели головами на звук.

— Какая информация? — спросил фэйри.

— Нам необходимо поговорить с королевой.

Тишина.

— А если королева не желает с вами разговаривать?

Джонах медленно поднял взгляд на ярко-красное небо.

— Небо охвачено пламенем, — заговорил он. — Вы властители неба, это ваш мир. Если это сделали вы… — начал было Джонах, но замолчал под грозным взглядом одного из фэйри.

Такой взгляд не оставлял сомнений, что они будут держаться до конца ради защиты своей чести.

Но Джонах не остановился.

- Если это сделали вы, — повторил он, — у вашей королевы должна быть на то причина. Чтобы успокоить людей, мы должны им её сообщить. Если же ваша королева ни при чем, она, явно не останется равнодушной. Мы лишь хотим разузнать информацию.

Фэйри переглянулись.

- Дай взглянуть на золото, — сказал тот, что пообщительней.

Медленно, будто подстегивая ажиотаж, Джонах достал из кармана медальоны. Медленно покачиваясь, они свободно свисали на цепочках. Фэйри смотрели на них дикими глазами.

— Вы можете найти ее в башне богатства, — сказал фэйри, протягивая руку.

Джонах позвенел медальонами чуть выше нее.

— Конкретнее, — сказал Джонах. — Это большой город.

— От нее остался только шпиль. Он один такой, — он потянулся за медальонами снова, но Джонах чуть приподнял их.

— В Лупе сотни небоскребов, — сказал он. — Башня может быть где угодно. Качество информации не соответствует количеству золота.

Фэйри напряглись. Я почувствовала магию — они забеспокоились.

— Там есть вода, — сказал он. — Земля и небо.

— Опять же, — чуть выждав, твердо сказал Джонах, — она может быть в любой точке города. Нам это ни о чем не говорит.

Но я коснулась руки Джонаха.

- Все в порядке. Думаю, я знаю, где это.

— Уверена?

Я посмотрела на фэйри.

- Это место служило домом человеческому королю города?

Когда фэйри кивнул в ответ, я забрала медальоны у Джонаха и поместила их в руку фэйри.

- Спасибо за сотрудничество, — поблагодарила его я и потащила Джонаха прочь. — Пойдем.

Без возражений со стороны Джонаха, мы дошли до машин и, забравшись внутрь, двинулись в путь.

Мы приехали по отдельности и припарковались с краю улицы. Выйдя, мы с подозрением наблюдали за молниями, которые создавали эффект световой вспышки над парком.

В Чикаго есть ряд особняков, в которых когда-то жили известные семьи. Во время золотого века в городе, предприниматели строили дома на Лейк Шо Драйв, что находится на «Золотом Побережье» (теперь там, и не случайно, находится Домом Наварры). Изысканный вид на озеро и прекрасный доступ к остальному богатству города.

Некоторые из особняков так и стоят, а некоторые сровняли с землей. Один из самых известных, Особняк Поттеров, который построили предки бывшего мэра города, снесли, когда мэр переехал в Крили Крик.

Ну, по крайней мере, снесли большую его часть.

Семья Поттер подарила землю городу, и территорию превратили в парк с соответствующим названием — Поттер Парк. От дома осталась только четырехэтажная кирпичная башенка, которая подобно копью отмечает центр парка.

— Это здесь? — спросил Джонах.

Я поведала ему историю.

— Башня была построена семьей на доходы от производственной деятельности. От дома только она и осталась. Башня уходит в небо, окружена зеленью и находится в двухстах ярдах от озера.

— Отличная работа, Нэнси Дрю.

— Стараюсь. Самое интересное, как жители этого района до сих пор могут быть не в курсе, что в их башне живет королева фэйри?

— Из-за магии, полагаю. Хотя для меня удивительно, что они позволили своей королеве жить в здании, которое построили люди.

— Я слышала об их ненависти к людям.

— И не спроста, — сказал Джонах. — Ты знакома с легендой о подмене детей?

Конечно, знакома. Это известная история в средневековой литературе. В ней говорится, что фэйри иногда крадут здоровых человеческих детей, подменяя их больными детьми фэйри. Следовательно, согласно легенде, того, кто сильно отличается от других, подменили при рождении. Люди называли больных детей подменышами и оставляли их в лесу. Таким образом, они надеялись вернуть своих детей.

— Знаю, — ответила я.

Джонах кивнул.

— Дело в том, что это не легенда. Рассказы, а точнее сказки, правдивы. Только события исковерканы: это люди похищали детей фэйри, а не наоборот. Иногда взамен люди оставляли своих больных детей, а иногда просто крали, желая иметь ребеночка.

— А поскольку фэйри, в лучшем случае, считались выдумкой, или чаще всего чудовищами, никто не считал подобное действие похищением.

Джонах кивнул.

- Верно. Сверхъестественных созданий веками не считали равными. В любом случае, вряд ли нам обрадуются. Не убирай руку с меча. Все время держи палец на рукоятке. Что сталь, что железо заставляют фэйри держаться на расстоянии.

- Я думала, мы пришли просить их о помощи.

- Нет, мы пришли выяснить, виновны они или нет. А с позиции Фрэнка, ставка на то, что мы взбесим фэйри и таким образом развяжем войну.

— И как же ему это поможет?

— Три вампирских Дома есть только в Чикаго. Даже Нью-Йорк и Лос-Анджелес не могут таким похвастаться. Именно здесь сосредоточена вампирская власть, и Кабот об этом знает. Дом Кабота мал. Относится к элите, но, безусловно, маленький. Если он уменьшит значение Чикаго…

— То тем самым пропорционально усилит влияние Дома Кабота, — закончила я.

Да уж, недооценила маленького проныру.

— Именно. Я бы даже сказал, это часть долгосрочного плана по захвату контроля над Домом Кабота. Сейчас его Мастер Виктор Гарсия. Хороший человек и сильный лидер. Он был правой рукой Корнелиуса Кабота, что чрезвычайно раздражает Франклина. Франклин всего лишь двоюродный брат какого-то там дальнего родственника, но он посчитал себя вправе претендовать на Дом. Будто это его право от рождения.

— А Корнелиус не согласился?

— Я слышал, старик считал, что Франклин слишком погряз в человеческих делах, чтобы эффективно управлять Домом. Фрэнк очень уж заботился о престиже, слишком увлекался быстрыми машинами и человеческими девушками, что не осталось не замеченным представителями старой закалки в Доме на восточном побережье.

— Дай угадаю, — сказала я. — ГС считает его амбициозным и готовым сотрудничать, пусть даже в ущерб другому Дому, и поэтому они назначили его распорядителем Дома Кадогана. Он же рассчитывает, что, приехав сюда, он подставит Чикагские Дома, получит поддержку ГС, и в итоге все шито-крыто и у него место под солнцем.

— Для меня все выглядит именно так.

Я перевела дыхание. Столько напастей, и вообще-то лишь их малая часть по вине Дома Кадогана. Какова бы ни была первоначальная цель создания ГС и Домов, теперь их использовали для удовлетворения самолюбия и манипуляций. Может, прав Джонах насчет Красной Гвардии.

— А они не воспримут как угрозу, что мы придем вооруженными?

— Только если нам повезет, — сказал он. — Пойдем.

Сверкала молния. Мы побежали в сторону башни. С виду она узкая и разваливающаяся. Открытый дверной проем ведет к винтовой старой каменной лестнице. На деле она не лучше, чем выглядят. Поднявшись на одну ступеньку, я остановилась, дабы убедиться, что лестница не рухнет под ногами.

— Подниматься на самый верх?

— Ага. Думаю, они предпочитают жить выше, чем люди.

Он стал подниматься. Вцепившись в перила, я медленно последовала за ним. После нескольких минут сжигания калорий на бедрах, мы достигли верхней площадки.

Дверь ведет в огромную комнату. Огромная, сделанная из вертикальных деревянных досок, она висит на двух гигантских круглых филигранных петлях.

— Красивая дверь, — сказала я.

— Они известны своей любовью к красоте, — сказал Джонах и посмотрел на меня. — Готова?

— Я уже мысленно склоняюсь к весьма негативному развитию событий. Если впоследствии наши конечности останутся на месте, и нас не ранят серебряными коллами, можно будет считать это победой.

— Хорошо сказала.

Он глубоко вдохнул для храбрости, достал из кармана золото, зажал его в кулаке и постучал в дверь.

Через некоторое время дверь со скрипом открылась. В дверном проеме возник мужчина в черном — фэйри в такой же одежде и такого же телосложения, как и те, что охраняли Дом. Он быстро задал вопрос, на непонятном мне гортанном языке. Наверное, на Гаэльском.

— Соблаговолит ли королева принять нас? — спросил Джонах.

Фэйри предвзято смерил нас взглядом.

- Кровопийцы, — сказал он.

Прозвучало как оскорбление.

— Мы те, кто мы есть, — ответил Джонах, — и не стараемся этого скрыть. Мы здесь как посланцы от вампиров.

При упоминании о вампирах фэйри поджал губы.

— Ждите, — сказал он и захлопнул дверь перед нашими носами.

— А что еще нам делать, — пробормотал Джонах.

- Да ты сегодня не собираешься штурмовать территорию фэйри?

— Не в списке приоритетов, — сказал он. — Но и совсем исключить нельзя.

— А то, — ответила я.

Не успели мы начать мерить шагами лестничную площадку, как дверь открылась вновь, и фэйри пристально посмотрел нас своими иссиня-черными глазами.

Не прошло и секунды, как его катана оказалась у моего горла. Второй охранник, женщина, уперла катану в спину Джонаху.

— Мы приглашаем вас в жилище королевы, — сказал фэйри. — Отказ сочтут за грубость

## Глава 10. Чаепитие Безумного шляпника

Мы подняли руки в воздух.

— Как можно отказаться от такого любезного приглашения, — сухо сказал Джонах.

Фэйри опустил меч, чтобы мы могли пройти, но та, что сзади тыкала свои мечом нам в спину, будто мы животные, пока мы не вошли в комнату. Оказавшись внутри, они закрыли и заперли дверь на засов и снова встали подле нас, держа катаны наготове.

Не знаю, что я должна была ожидать увидеть в доме королевы. Старинную однообразную обстановку, покрытую толстым слоем пыли и паутины? Разбитое зеркало? Прялку?

Круглая комната на самом деле больше, чем кажется снаружи, учитывая, что башня узкая. Чистая и обставленная простой отёсанной деревянной мебелью. В противоположном конце комнаты — кровать с балдахином, по круглым, каннелированным столбикам которой вились лозы. За счет них в воздухе пахло гардениями и розами. Рядом стоял гигантский грубо обтесанный стол из выгоревшей древесины. Стены задрапированы шелком василькового цвета, однако окон нигде не наблюдалось.

То, что я приняла за изысканную люстру на потолке, при ближайшем рассмотрении оказалось облаком из бабочек данаид монархов. Несмотря на отсутствие лампочек, от люстры исходило неземное, золотистое сияние.

А катаны были не единственным оружием. Напряжение в комнате изменилось, когда внезапно донеслись отголоски колыбельной, которую играли на старинном детском инструменте. Тонкая ткань балдахина отодвинулась… и появилась она.

Королева фэйри — обладательница пышных форм, бледной кожи, темно-синих глаз и волнистых волос цвета пшеницы, ниспадающих на плечи. Она стояла босиком, в просвечивающейся белой сорочке, которая едва скрывала ее пышные формы. На голове — венок из лавровых листьев, а между грудями покоился изысканный овальный золотой медальон.

Она подошла к нам, держа плечи расправленными в легко узнаваемой королевской манере. У меня возник порыв преклонить перед ней колени, но я не была уверена, соответствует ли это этикету. Надлежит ли врагу фэйри, кровопийце, преклоняться перед их королевой?

Она остановилась в нескольких шагах, и я снова почувствовала головокружение. Переборов его, я сосредоточила внимание на ее лице.

Оглядев нас, она подняла руку ладонью к нам. Это был сигнал: охранники занесли мечи.

— И кто же вы? — спросила она с легким ирландским акцентом.

— Джонах, — ответил он, — из Дома Грея. И Мерит из Дома Кадогана.

Она сцепила руки перед собой.

- Много лет минуло с тех пор, как мы позволили кровопийцам перешагнуть наш порог. Возможно, нынче тайны хранятся хуже. Магия не так уж скрывается. Охранники не столь осторожны, — ее глаза угрожающе потемнели, и я решила, что не хочу переходить дорогу Клаудии.

— Нам необходимо поговорить с вами, миледи, — сказал Джонах. — А тех, кто выдал тайну вашего местонахождения, хорошо вознаградили.

На мгновение в ее глазах промелькнула та же жадность, та же страсть к золоту, что и у охранников.

— Замечательно, — сказала она. — Вы пришли обсудить контракты? Похоже, в последние годы вампиры и фэйри вынуждены разговаривать только когда речь заходит о деньгах.

— Мы пришли не за этим, — сказал Джонах, — а чтобы обсудить последние события, произошедшие в городе.

— Ах да, — медленно проговорила она.

Она подошла к столу и оглянулась через плечо на нас с Джонахом.

Ее надо было видеть. Прямо как героиня на картинке в сказке: скрывающаяся королева фэйри, в равной степени бесплотная и материальная, невинно смотрит на смертного, кивком подзывая его к себе в лес.

Я знала женщин, которые пользовались своей сексуальностью. Например, мужчины шли на поводу у Селины за счет ее откровенной чувственности. Клаудия же заманивала мужчин в свои сети иначе. Она не вела себя чувственно, она — само воплощение чувственности. Ей не нужно обольщать вас. Вы и так попадетесь на крючок. И тогда, да поможет вам Бог. Сомневаюсь, что поддаться обольщению, случайно или нет, Королевы Фэйри — безопасная линия поведения.

Я посмотрела на Джонаха, задаваясь вопросом, чувствовал ли он напряжение. Его взгляд выражал общепринятую признательность, но когда он посмотрел на меня, было ясно, что колесики еще вращались. Он кивнул мне.

— Мои способности не ограничиваются обольщением, дитя, — с упреком сказала Клаудия и села за стол на один из высоких, повидавших виды стульев. — Мы о многом поговорим, но, для начала вы присядете и составите мне компанию за чаепитием.

На меня нахлынула паника. Разве, согласно мифам, не следует избегать еды и питья, которые предлагают фэйри?

— Миледи, — осторожно заговорил Джонах, — нам нужно…

— Молчать, — приказала она. Одно слово, но в нем чувствовалась такая власть, что у меня на шее волосы стали дыбом. — В свое время мы поговорим и об этом. Умеете просить, так умейте и отдавать. Садитесь за мой стол, кровопийцы. Садитесь и давайте любезно побеседуем. Минуло много лун с тех пор, как я оказывала гостеприимство вашему виду.

Меня не прельщала отсрочка, но понятно, что парочка с виду неприглядных наемников у двери не спустит с рук неуважение.

— Для нас будет честью к вам присоединиться, — сказала ей я.

Ее смех зазвенел в воздухе.

— Так она разговаривает, — хитро сказала Клаудия. — Рада узнать, что ты не просто его охранник и защитник, дитя.

— Как и я, — ответила я.

Как только мы подошли к столу и сели, посредине него появилось серебряное блюдо, полное еды: румяные буханки хлеба, грозди винограда и графин вина. Блюдо покоилось на россыпи бледно-желтых и бледно-розовых лепестков роз, едва различимых, но, несомненно, существующих.

Я с подозрением его изучила, и не только потому, что королева желала перекусить, в то время как небо пылало.

Клаудия сначала наполнила вином свой серебряный кубок, а затем и наши.

- Пейте до дна, — сказала она. — в моем гостеприимстве нет никакого колдовства. Нуждайся я в вашем постоянном обществе, могла бы обеспечить его себе и без прикорма.

Подняв на меня свои темные глаза, она открыла дверь силой, которую сдерживала. А ее у королевы было много, что нехорошо. От Клаудии может и исходит чувственность фэйри, но за этим фасадом скрывается безжалостная, темная, первобытная и корыстолюбивая магия. Я решила, что лучше ей не перечить.

— А ты умна, — нарушила тишину она.

Я покраснела из-за вторжения в мои мысли, но прикусила язык. Я обалдела от того, что она умеет читать мысли. Меня никто не предупреждал об этой способности, и это уж точно не упоминалось в Каноне. На озере Мичиган живет сирена, Тейт владеет какой-то древней магией, а фэйри читают мысли. Может, во мне проснулся литературный зануда, но я вспомнила строчку из Гамлета: «И в небе и в земле сокрыто больше, чем сниться вашей мудрости, Горацио».

Джонах протянул руку и взял маленькую сливу. Я выбрала виноград размером с ту сливу. Чем меньше фрукт, тем меньше чар, посчитала я. И, надо признаться, это самый восхитительный виноград, который я когда-либо пробовала. До невозможности сладкий, а его аромат так и навевал мысли о весне, солнце и загорелой коже. Если это колдовство, то я остаюсь.

Клаудия перевела взгляд с меня на Джонаха.

- Вы, полагаю, любовники.

— Друзья, — ответил Джонах, немного заерзав на стуле, будучи недовольным признанием.

— Но ты желаешь большего, — парировала она.

Повисла неловкая пауза. Мы с Джонахом избегали смотреть друг другу в глаза.

Сделав большой глоток вина, Клаудия посмотрела на меня.

- Ты колеблешься, поскольку лишилась своего короля.

Уголком глаза я заметила сожаление на лице Джонаха. Виноград во рту потерял свою сладость.

— Мастера моего Дома, — поправила я. — Его убили.

— Я знала настоящего Мастера твоего Дома. Питера Кадогана. Он оказал услугу моему народу, за что его вознаградили, как полагается у нашего народа. Ему даровали очень известный и дорогой камень, который поместили в глаз дракона.

Я видела эту награду в комнате Этана. Эмалированное яйцо, вокруг которого свернулся спящий дракон, а на месте его глаза сиял огромный рубин. Этан хранил это сокровище под стеклянной витриной.

— После смерти Питера драконье яйцо перешло к Этану. Он дорожил им, — от воспоминаний внутри все сжалось, но я заставила себя говорить, сдерживая слезы. — Но мне говорили, что яйцо — подарок Питеру Кадогану от члена русской королевской семьи.

Клаудия чуть улыбнулась.

- Человеческие границы не распространяются на мир фэйри. Мы — королевская семья независимо от нашего местоположения. Король или Царь, Королева или Царица. В свое время я знала многих.

- Должно быть, это очень увлекательно, — сказал Джонах, но Клаудия осталась равнодушной.

— Нас мало интересует политика, изменения в альянсах или смена караулов. Все это только вредит долговечности, благонадежности и доброму имени, — она отвернулась, безучастно уставившись в другой конец комнаты.

Стоило ей отвернуться, еда на столе тут же исчезла, оставив только россыпь лепестков роз. Протянув руку, я провела пальцем по одному из них. Не уверена насчет еды, но лепесток точно был настоящим.

— Человеческая жизнь скоротечна, — продолжила она. — Вы связываете себя с людьми, но вы можете рассчитывать на то же самое только от себе подобных.

— Именно поэтому мы здесь, — напомнил ей Джонах. — Полагаю, вы знаете о случившимся с небом?

Он старался сохранять непринужденный тон, осмотрительно замалчивая тот факт, что мой фактический мастер послал нас сюда, чтобы предъявить Клаудии обвинение в произошедших с небом изменениях.

— Небо не ваша забота.

— Наша, если люди верят, что небо охвачено пламенем по вине вампиров. А теперь еще и вода вновь почернела.

Она подняла изящную бровь.

— Проблемы людей никак не связаны с небом. Как и не отражаются на самом небе.

Мы с Джонахом переглянулись. Неужели она не в курсе? Она что, не выглядывала в окно? Только я об этом подумала, как поняла, что в башне не было слышно ударов молний. Странно.

Я украдкой взглянула на лица охранников. Слегка виноватые, может даже чуть злобные. Может они убедили ее не открывать дверь. Отгородили ее от происходящего снаружи. Прямо как Рапунцель в ее башне.

— При всем уважении, миледи, — сказал Джонах, — возможно, вы захотите выглянуть наружу и увидеть все собственными глазами. По неведомой нам причине с небом не все в порядке.

В ее глазах промелькнула нерешительность, пусть на секунду, но все же промелькнула. Внутренняя борьба: поблагодарить вампира и выглядеть глупо, или же отклонить просьбу Джонаха, рискнув позднее самостоятельно сделать аналогичное открытие.

— Легче сказать, чем сделать, — заговорила она. — Я не могу выглянуть наружу. На меня не распространяются правила вашего мира.

— Какие правила? — удивилась я.

Королева фэйри одарила меня надменным взглядом.

- Я древнее создание, дитя. Я прожила намного больше жизней, чем ты даже можешь себе представить. Но мы не бессмертны. Я остаюсь в живых, поскольку защищена в моей башне.

Прям как портрет Дориана Грея, подумала я. Теперь понятно, почему она не в курсе.

— Однако, — сказала она, — у меня есть предметы, с помощью которых я могу получить необходимую информацию.

Бросив угрожающий взгляд на охранников, она подошла к столу.

Клаудия взяла прозрачный стеклянный шар размером с виноградину и подняла его до уровня груди. Закрыв глаза, она стала нашептывать слова. Я никогда не слышала такого языка, но комната вновь наполнилась неопределенной магией, магией времен древних книг и старинных гобеленов.

Она медленно убрала руки от сферы и та поплыла перед ней в воздухе, вращаясь по невидимым осям. Вновь открыв глаза, королева наблюдала за движением. Что бы она там ни увидела, ей это не понравилось.

Ее глаза расширились, и она издала леденящий душу вопль. Чары рассеялись, шар рухнул на пол, разлетевшись на осколки.

— Небо истекает кровью! — сказала она и повернула голову в обрамлении пшеничных волос, чтобы посмотреть на охранников.

Они съежились при виде ее убийственного выражения лица.

— Я увидела это, — заговорила она. — Увидела истекающее кровью небо и черную воду. Город источает стихийную магию, а вы решили мне не сообщать?

Охранники переглянулись.

- Миледи, — тихо начал один из них, — мы только что узнали, и не хотели вас тревожить.

— Не хотели тревожить? Мы — небесный народ. Властители луны и солнца. И вы посчитали, что ко мне не следует обратиться?

Сердце ушло в пятки — и не только из-за сгущающейся в комнате магии. Третья попытка сопоставить факты, и никакого толка. Мало того, что небо изменилось не по вине фэйри, так еще и их королева даже не знала об этом.

— Миледи, — заговорила другой охранник, но Клаудия подняла руку.

Она закрыла глаза, на ее лице читалась мука.

— Она уничтожает чары? — прошептала я, в груди начала зарождаться надежда.

Джонах покачал головой.

— Не думаю.

Спустя минуту она открыла глаза.

— Когда-то фэйри могли свободно скитаться по свету, — заговорила Клаудия. — До того, как магия стала запретна. Когда мир был зеленым. Мир больше не полон зелени, а меня заключили в башню. Те годы прошли, и фэйри едва помнят, каков был мир прежде. Они так же, как и вы, погрязли в человеческих бедах. Они считают, что знают, как выжить. А я разве не виновата? Здесь время течет медленнее, и временами я забываю луга и поля.

Не церемонясь, она пересекла комнату, направившись к охранникам. Просвечивающаяся ткань шелестела при каждом шаге по каменному полу. Приблизившись к первому охраннику, мужчине, она взяла его катану и, прежде чем я даже успела схватиться за рукоять своей, рассекла воздух.

На щеке охранника появилась длинная красная дорожка.

— Ты подвел меня, — хрипло проговорила она.

Воздух наполнился ароматом крови фэйри и у меня закатились глаза от соблазна. Как бы я ни наслаждалась пакетированной или вампирской кровью, голод, который пробуждали несколько капель крови фэйри в противоположном конце комнаты, основываясь хотя бы на запахе, ни с чем не сравним.

У меня выступили клыки. Я пыталась сохранить контроль над голодом, чтобы не броситься в другой конец комнаты и не напрыгнуть на истекающего кровью фэйри. Благодаря введенным Фрэнком ограничениям, за последние несколько дней я едва ли пила кровь, и во мне разбушевался голод.

Я обхватила рукоятку катаны, пока ногти не вонзились мне в ладонь. Не было сомнений, что лишись я контроля, мы потеряем любезность фэйри и, возможно, наши жизни.

— Ты пренебрег своей королевой, — сказала ему Клаудия. — Шрам будет служить напоминанием о твоем поступке.

Она бросила меч на пол. Отскочив от каменного пола, сталь лязгнула, и, наконец, меч замер. С заточенного острия свисала капелька крови.

Клаудия подошла к женщине, достала ее меч и повторила процедуру. Теперь воздух вдвойне пропах кровью и пропитался магией.

Я затряслась от предвкушения.

- Джонах.

— Мерит, — выдавил он. — Сдерживай его, — охрипшим голосом сказал он.

Посмотрев на него, я увидела, что его глаза налились серебром.

Неужели никто не знал о такой реакции? Неужели никто не подумал предупредить нас, что если прольется кровь наемника-фэйри, учитывая, что жестокость течет по их жилам, то мы окажемся в беде?

Второй меч упал на землю, и теперь у обоих фэйри шла кровь. Их королева стояла перед ними, а орудия ее гнева лежали на полу.

— Ты тоже будешь носить шрам, — сказала она. — Чтобы помнила, что я и только я твоя королева, которой ты должна быть всецело предана. Вы не принимаете решения за фэйри!

Ее тон достиг крещендо. Охранники рухнули на пол, по мере того, как сила в комнате возрастала.

Я сопротивлялась порыву съежиться. Слишком сильна была жажда крови.

Я сделала шаг. Первый — есть, второй, третий, четвертый дался уже легче. Я уже почти приблизилась к фэйри…

Такой восхитительный запах.

— Мерит! Нет!

Джонах звал меня по имени, но я пересекла комнату так быстро, что у фэйри даже не успел среагировать. Он лишь пытался вырваться из моих рук, когда я потянулась, чтобы укусить его.

Я уже подобралась к его горлу, обнажив зубы и готовая пронзить его плоть. В этом не было оскорбления, угрозы или риска для его жизни. Это преклонение. Дань почтения крови, что текла в его жилах. Она — жидкое золото… И Клаудия не получит ничего.

— Кровопийца! — закричала она.

Без предупреждения, я оказалась в воздухе и пролетела через всю комнату. Я ударилась о каменную стену с такой силой, что лишилась воздуха в легких, как и позабыла о жажде крови.

В голове звенело, тело болело, грудь вздымалась, вдыхая воздух. Опершись рукой о пол, я как раз успела поднять голову, чтобы увидеть, что она шагает ко мне.

— Ты посмела покуситься на кровь фэйри в моем доме? В моей башне?

Черные глаза Клаудии излучали ярость. В каждом ее шаге ощущался такой гнев, что можно было не сомневаться, что она сделает, когда дойдет до меня.

Но тут она исчезла из поля зрения: между нами, вытянув катану встал Джонах.

— Только троньте ее, и я убью вас. И плевать на последствия.

Если бы я уже не была на полу, то меня можно было бы сбить с ног даже перышком.

— Ты бросаешь мне вызов, кровопийца?

— Я брошу вызов любому, кто захочет навредить ей. Мы сообщили вам о том, о чем не сказал никто. Вы развлеклись. Мы покидаем это место с миром. Кроме того, она кровопийца, что делает ее моей родней. Вы бы поступили также, чтобы защитить тех, кто вам дорог.

У меня закружилась голова от правдивости его слов.

— Она напала на моего охранника, — упорствовала Клаудия.

— Вы тоже по-своему напали на нее: приманили кровью и жестокостью. Мы квиты. Будучи властительницей неба, вы должны понять, что это так.

Молчание. Кивок.

- Сегодня я сохраню вам жизнь, поскольку вы говорите правду. Да будет записано, что я не ссорилась ни с вами, ни с вашим видом.

Все улажено — Джонах подал мне руку и, когда я ее приняла, поднял меня на ноги. Все кости и мышцы болели. Комната все еще вращалась перед глазами, хотя я не была уверена, что тому причина — постшоковое состояние после охватившей жажды и удара о стену или же магия в комнате.

Он изучил мое лицо на предмет травм.

- Ты в порядке?

— В порядке.

— Слушайте внимательно, кровопийцы, — заговорила Клаудия. — Это не чары. Небо покраснело не по чьей-либо прихоти. Не потому, что кто-то заколдовал его ради мести, любви или могущества. Случившееся с небом — симптом, а не результат.

— Но что вызвало этот симптом? — спросил Джонах.

— А это уже вопрос к тому, кто это сотворил, не так ли?

Как я увидела на примере охранников, Джонах добр, однако не обладает терпением, поэтому вмешалась я.

- А у вас нет соображений, кто бы это мог быть? Среди людей нарастает беспокойство, а мэр стремится наказать нас за то, что мы не совершали.

— Меня мало волнует ваше наказание.

— Но происходящее сказывается не только на вампирах, — упорствовал Джонах. — Озеро вытягивало магию и из других народов — из нимф, из магов. Оно было опасно и создавало проблемы всем.

— Я Королева Фэйри, кровопийца, а не беспризорница, которой нужна кровь других, чтобы выжить. Я обладаю знаниями о небе. Господствую над ним. В моем распоряжении находятся легионы фэйри и Валькирия, чтобы их возглавлять. Так что не смей говорить мне, что опасно, а что нет.

Вздохнув, она не спеша вернулась к столу и села.

— Небо запылало не по моей вине. Также не по вине моего народа. В ветре можно ощутить магию. Старую магию. Древнюю магию. И мы не будем стоять в стороне, пока магия разрушает мир.

У меня вновь забилось сердце. Вот она — та необходимая подсказка.

— То есть? — спросил Джонах.

На лице Клаудии появилась зловещая улыбка.

- То есть мы скорее сами разом уничтожим луга и поля, чем позволим губить их постепенно.

— Вы не можете разрушить город просто потому, что вам не нравится, как развиваются события.

— Если мы и уничтожим город, то только потому, что его гибель неизбежна, для нас лучше пусть его поглотит милостивое пламя, чем он будет медленно тлеть. Теперь уходите, — встав из-за стола, сказала она. Затем подошла к кровати и села на нее. — Вы меня утомили.

Охранники со злобой в глазах направились к нам. Я обидела их королеву, и пришла пора платить по счетам. Но прежде чем мы сдвинулись с места, Клаудия заговорила вновь.

— Вампиры.

Мы оглянулись на нее.

— Равновесие в городе нарушено, — сказала она. — Об этом свидетельствуют вода и небо. Хотите спасти город, тогда вы должны найти источник болезни и восстановить равновесие, — ее глаза вновь потемнели и стали безжалостными. — Ибо, если вы этого не сделаете, тогда должны будем мы. И я заявляю, что наше лекарство вам не понравится.

Я не сомневалась в ее правоте.

## Глава 11. Дорогой Джон

Мы вышли и спустились по лестнице. Голова еще пульсировала, но тело уже почти не болело. Иногда способность вампиров быстро исцеляться приходится весьма кстати, несмотря на страхи фэйри.

Длинные сверкающие зигзаги молний и дальше рассекали кроваво-красное небо, затянутое грозовыми тучами. Не желая, чтобы молния ударила по нам, мы с Джонахом решили, что отчитаемся начальству в моей машине.

Мы молча вернулись к моей Вольво. Трава была влажной, а воздух — холодным. Между нами возникло напряжение из-за его поступка и моих чувств относительно этого. Конечно, хорошо быть живой, но у меня уже имелся печальный опыт, связанный с самопожертвованием. Этан прикрыл меня, приняв удар на себя из-за своих чувств ко мне. Сделал ли Джонах только что то же самое?

Я решила сосредоточиться на своих рискованных действиях, а не на его героизме.

— Прости меня, — сказала я ему, когда мы забрались внутрь. — Фрэнк ограничил потребление крови. Но, даже не считая этого, голод был просто нестерпимым. Я никогда не ощущала такого прежде.

Даже мой Первый Голод, когда я накинулась на Этана, был не столь ужасен. В случае с охранником, жажда отметить его клыками была сильнее.

— Распорядитель урезал поставки крови? Он что ли подстрекает вас к мятежу?

— Или пытается свести нас с ума, чтобы мы набросились на первого встречного СС[1].

— У него получилось, — сказал Джонах.

— Если вампиры всегда так реагируют на кровь фэйри, то понятно, почему они любят нас не больше, чем людей.

— Всегда, — согласился он. — Также понятно, почему они держаться на расстоянии, и почему мы должны им платить такие суммы за охрану Домов. Такая сила опасна. К сожалению, это не способствует решению основной проблемы.

— Выяснить, какого черта здесь происходит?

— Именно. Пару раз Клаудия упомянула, что не считает, будто дело в самих небе и воде. Что они — лишь симптомы более значительной проблемы.

Я кивнула.

- Думаю, в этом что-то есть. Она обвинила охранников в том, что те не рассказали ей о стихийной магии. Что, если подразумевала стихийную магию в буквальном смысле слова?

— Ты о чем?

— Пока что затронуты только вода и небо. То есть вода и воздух, — повторилась я.

На его лице появилось понимание.

— Вода, воздух, земля и огонь, — сказал он. — Четыре элемента.

— Точно. Пока мы увидели только два. И если она права насчет симптомов…

— Получается, чья-то работа с магией вызывает реакцию элементов, — закончил Джонах.

Я не была полностью уверена, что это значило и кто за этим стоял, но нутром чувствовала, что мы на верном пути. После такой недельки, я была согласна на любую победу.

— Она также считала, что во всем виновата древняя магия, — сказал Джонах. — Старая магия. Есть соображения по этому поводу?

— Вообще- то да. Что ты знаешь о Тейте?

— Сете Тейте? — он пожал плечами. — Знаю, что считают, будто он обладает магией, что ты сама ее ощутила, но никто не знает, что это за магия. А что?

— Просто, когда я была у него, то почувствовала что-то старое. Совсем иную магию. Больше сходную с магией Клаудии, нежели вампиров.

— Ладно, только мы уже трижды встречались с различными сверхъестественными народами, считая их инициаторами происходящего. И все три раза мы ошиблись.

— Я в курсе. Нам, конечно, нечем похвастаться. Но как она сказала, мы имеем дело не с причиной, а с симптомами. К тому же надо кое-что сделать. Если мы не можем это связать с ныне действующей магией, то какие варианты у нас остаются еще?

— Радиация? Новый вид оружия? Глобальное потепление? Или же, если никто их сверхъестественных созданий не делает этого специально, спонтанная магия?

Я подумала о Лорелее и её оценки ситуации: слишком большое количество оборотней в городе непреднамеренно нарушали мировой баланс. С другой стороны, она обвинила оборотней, когда проблема заключалась только в воде. Теперь кроме воды был еще и воздух.

— Если Клаудия права, — сказал Джонах, — и дело в сильном дисбалансе в городе, может, тогда вопрос не в том, из-за кого это. А в том, из-за чего. Чья магия достаточно мощна, чтобы повлиять на воду и воздух? Магов?

— За Катчера и Мэллори я могу поручиться. Разбирательство с этой проблемой отнимает у него все силы, а Мэл с головой ушла в экзамены. Кроме того, они озвереют от одного только вопроса.

А мне только этого сейчас не хватало.

— Вообще-то, я подразумевал единственного уполномоченного Орденом мага в городе.

— Ты о Саймоне? — спросила я. — Честно говоря, когда я спросила его о воде, сложилось впечатление, что он напрочь отрицал происходящее. Вел себя немного подозрительно, да, но по большей части именно отказывался признавать, что что-то происходит. Может, так он старается скрыть, что работает с какой-то тайной магией, но мне так не кажется. Если ты единственный маг, кому разрешили находиться в городе, то ты и так важная птица. К чему рисковать? Где выгода? Какой приз?

— Как бы там ни было, других идей у нас нет. Возможно, стоит сесть и поговорить с ним. Увидим, что может поведать нам он или Орден.

— Хорошая идея. Посмотрим, сможет ли Катчер организовать встречу.

Рядом ударила молния, тряхнув автомобиль. Мы оба посмотрели в окна на небо. По нему клубились тучи.

— Если это симптом, — сказала я, — побочный эффект, то, может, мы сможем найти эпицентр?

Он посмотрел на меня.

- Ты о чем?

— Река почернела только в границах города, так? Значит, вряд ли у всего мира красное небо. А раз есть границы, возможно, есть и центр. Отправная точка.

— Типа гигантского засасывающего смерча посреди Лупа?

— Надеюсь, что нет, но это уже идея. Не можем найти виновных, так, возможно, хоть определим их местонахождение. Мы можем объехать разные районы в поиске эпицентра. Для большего охвата территории стоит разделиться. А если что-то найдем, то тогда встретимся на месте.

— Похоже, хороший план, — сказал Джонах, но из машины не вышел.

Он ждал, что я заговорю о произошедшем в башне? Что поблагодарю его или, может, отпущу язвительный комментарий?

Я тихо выругалась, напомнив себе, что главное, что он сделал, а не почему он это сделал.

- Кстати, спасибо, что вступился за меня.

— Не за что, — ответил он. — Вот что значит приходиться кем-то напарником.

— Мы еще не напарники, — напомнила ему я, подумав о Красной Гвардии.

— Разве?

Он сверлил меня взглядом и ясно, что он думал не о КГ, а чем-то более существенном. Что-то в его глазах изменилось. А потом его рука оказалась на моем затылке. Он стал наклоняться ко мне, одновременно притягивая меня к себе. Прежде чем я смогла остановить его, его губы накрыли мои в настойчивом поцелуе.

Джонах целовал меня со знанием любовника и уверенностью претендента на престол, заставляя преодолеть собственноручно возведенные барьеры.

И на мгновение я уступила ему.

Так хорошо вновь ощутить себя желанной, нужной. Прошло не так уж много времени со дня смерти Этана, но, в конце концов, мы с ним долго не были вместе.

И все-таки меня смутил этот поцелуй. Джонах не новичок. Он наилучшим образом использовал каждую часть своего тела: обхватил пальцами мое лицо, подразнивал языком. Он придвигался все ближе, намекая на то, что он может дать — тепло, нежные прикосновения, близость другого рода.

Но желудок скрутило от чувства вины. Я была не готова.

Отпрянув, я отвернулась, прикрыв ладонью рот. Это был всего лишь поцелуй, инициатором которого выступила не я. И, конечно же, никаких обещаний я не нарушала. Губы припухли, кожа раскраснелась, а внизу живота вспыхнул жар. Однако, как бы неожиданно это ни произошло и сколько бы ни прошло со смерти Этана, моя реакция на поцелуй равносильна предательству его памяти.

— Ты не готова, — тихо произнес он.

— Нет. Извини, не готова.

Его следующие слова удивили меня столь сильно, как и поцелуй.

— Нет, это я прошу прощения. Я не должен был давить. Я просто… не ожидал. Не ожидал установить связь.

Я снова посмотрела на него. Сердце колотилось при виде желания в его глазах. Внезапно грудь сдавила паника.

- Я польщена, правда, но…

Он поднял руку и с нежностью улыбнулся.

— Ты не должна извиняться. Я рискнул, но выбрал неподходящее время. Все хорошо, что хорошо кончается, — он прочистил горло, а затем с уверенностью кивнул. — Давай просто забудем этот унизительный момент и вернемся к работе.

— Ты уверен?

— Уверен, — кивнул он и достал блестящий золотистый телефон, чтобы созвониться со Скоттом Греем.

Я проделала то же самое: написала смс Келли, сообщив, что мы не узнали ничего полезного, и что Клаудия, явно, даже ничего не знала о случившемся с небом.

Ее ответ привел меня в уныние:

— ИЗ-ЗА СЛУЧИВШЕГОСЯ С НЕБОМ ПРОТЕСТУЮЩИХ СТАЛО ВДВОЕ БОЛЬШЕ. ВСЕ ВАМПИРЫ В КАРАУЛЕ. НА ВОРОТА ВЫСТАВЛЕНЫ ЕЩЕ ФЭЙРИ. ВЫЗВАЛИ НАЦИОНАЛЬНУЮ ГВАРДИЮ. ЛЮДИ ВЕРЯТ, ЧТО НАДВИГАЕТСЯ АПОКАЛИПСИС.

Я выругалась.

— Что такое? — тихо спросил Джонах, но я подняла руку, дескать, подожди, пока писала ответ Келли.

— МНЕ ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ? — спросила её я, — ИЛИ ПРОДОЛЖАТЬ ПОИСКИ?

— МЫ СПРАВЛЯЕМСЯ, — ответила она. — ПРОДОЛЖАЙ ПОИСКИ.

Определенно, искать-то было можно, а вот добиться «результатов» уже проблематично. Я убрала телефон и рассказала Джонаху о последних событиях.

— Люди думают, что близок конец, — сказала ему я. — Количество протестующих у Дома Кадогана удвоилось вновь.

В его глазах мелькнула тревога.

- Нам нужно вернуться?

— Келли сказала, что справиться, а мы должны продолжать поиски. Ты можешь попросить Скотта позвонить ей и, возможно, прислать ей в помощь нескольких охранников?

Без колебаний он тут же отправил сообщение Скотту.

— Готово, — спустя минуту сказал он, убирая свой телефон. — Скот оповещен. В Доме Грея все тихо, и он свяжется с Келли и предложит прислать нескольких коллег.

Дом Кадогана не формировал альянсов с другими Домами в Чикаго. Так может, мы обретем союзника в лице Дома Грея, пусть и при таких неблагоприятных обстоятельствах.

— Я вернусь в Луп. Поищу там что-нибудь похожее на эпицентр. Я буду держаться ближе к воде на случай, если вдруг между водой и небом обнаружится связь, о которой мы не знаем. Почему бы тебе не проехаться вокруг этой части города? Прочеши оставшуюся часть Золотого Побережья и Парк Джексона. Позвони, если что найдешь.

Он кивнул.

- Конечно, — сказал Джонах, а затем выбрался из моей машины и пересел в свою.

Было неловко оставлять его после поцелуя, но что ещё я могла сделать?

Этой ночью девушке предстояло много дел.

По пути в Луп, я включила отопление на всю мощность. Пусть в башне на меня напал легкий приступ клаустрофобии, ощущение тепла в машине в холодную ночь странным образом успокаивало. Когда я училась в аспирантуре, в подобные холодные ночи, когда Мэллори задерживалась на работе или уходила на свидание с каким-нибудь симпатягой юристом или финансистом, я устраивала себе перерыв от учебы, садилась в машину и колесила по городу. Я знаю, на каких улицах практически нет машин и относительно мало фонарей. И я каталась, чтобы отключиться, забыться до такой степени, чтобы не думать ни о чем кроме дороги передо мной.

Иногда я брала с собой аудиокнигу — двенадцатую или тринадцатую часть какой-нибудь затянувшейся серии детективного или остросюжетного жанра. Никак не могла перестать покупать подобные книги, даже если в сюжете и не было ничего нового. Я прибавляла звук и колесила по Чикаго, иногда вплоть до Индианы, иногда заезжала в Висконсин, а иногда в глубинку штата Иллинойс, просто чтобы побыть немного вдалеке от города.

В этот раз, конечно, все было по-другому. С ветерком не прокатишься, да и сама поездка была не в целях расслабиться. Город кишел людьми, группами стоящих на тротуарах и на крыльцах домов: они нерешительно смотрели на небо, некоторые делали снимки на телефоны и фотоаппараты.

Да уж «Бедствие, охватившее Чикаго» точно станет главной новостью на всех новостных каналах страны, особенно, если задействуют Национальную Гвардию. Все захотят узнать причину происшедших изменений с небом и водой, а мне нечего им сказать. Как же хотелось дать им ответы.

Я пересекла переливающуюся чернильно-черную реку, и направилась в Луп. Несмотря на плотное скопление зданий, отсюда небо казалось таким же красным, как и в Парке Поттера, а молнии сверкали столь же часто. Ни больше, ни меньше.

— Черт, — тихо выругалась я.

Похоже, это один из тех редких случаев, когда кого-то помимо метеоролога или охотника за бурями, опечалило отсутствие огромного, сметающего все на своем пути смерча, как сказал Джонах, в густонаселенном районе. Тогда у меня бы появился ответ. Впрочем, в наши дни смерчи немногочисленны и редки.

Зато… были вопросы. Вопросы, касающиеся меня, магов, Дома и его обитателей. Вопросы, касающиеся города. Смогут ли его обитатели довериться нам и оставить нас в покое, чтобы нам не приходилось постоянно доказывать, что мы не собираемся им вредить.

После того, что я увидела сегодня: как королева фэйри оставляет рубцы на лицах своих подчиненных из-за того, что они вовремя не довели до ее сведения о проблемах — может, фэйри правы, и нам не следовало доверять.

Боже, я начинала корить себя.

За отсутствием лучшего варианта, я подъехала к парковочному месту и заглушила мотор. В городе было относительно спокойно, но в ночи доносился тихий гул. В Чикаго кипела активность. Даже если Чикаго не назовешь городом, который никогда не спит, то уж точно можно назвать городом, который никогда не отдыхает.

Посчитав, что катана весьма вероятно послужит молниеотводом, я отстегнула меч и оставила его в машине. Люди и так нас боялись. Не стоило подстегивать их ярость, когда нужно было решать другие вопросы.

Я находилась в квартале от Стейт Стрит, так что пошла пешком, стараясь держаться зданий и выискивая что-нибудь необычное. На улицах было относительно пусто, за исключением завсегдатаев баров и внимательно всматривающихся в небо людей которые надеялись увидеть метеорит, НЛО или найти другое объяснение такому цвету.

Я двинулась по Стейт Стрит к реке, обратив внимание на странное покалывание, исходящее от магического вакуума, который все набирал силу, и остановилась посередине моста, чтобы осмотреться. Спереди и сзади раскинулась река — застывшая, черная вода в центре города. Небо повсюду было одинаково красного цвета. Свинцовые тучи также по неведомой причине окрашены красным…. Побочный эффект какого-то проклятия, древнего заклинания или сглаза?

К сожалению, я не знала. Если и существовал эпицентр, я его не нашла. Ничего чужеродного не наблюдалось. Здесь не было магов, накладывающих заклинаний на небо. Никаких огнедышащих драконов. И Тейт, вроде не сбежал из тюрьмы в Луп, чтобы парализовать всех нас своей странной магией.

Хотя никакое из этих событий не было бы благоприятным, но, по крайней мере, произошло бы хоть что-то. Что-нибудь, что навело бы на мысли.

Возвращаясь к машине, я остановилась возле автобусной остановки и села на пустую лавочку. Без явных причин в городе происходили стихийные бедствия. И они явно выступали симптомами проблемы посерьезней. И как же я должна была выяснить это? Вампиры ощущают магию, но только находясь поблизости от ее источника. Это выходило за рамки моей компетенции. Я нуждалась в ворожее — ведьме, которая ходит с раздвоенной веткой в поиске скрытых источников энергии. Только вот мне она была нужна для обнаружения магии.

Выпрямившись, я достала телефон. На эту тему поговорить можно было только с Катчером.

— Ты еще жива.

— Была, в последний раз, когда я проверяла. Кстати, занеси к себе в базу данных, что вампиры сходят с ума от крови фэйри.

Послышался скрип кресла, когда он сел.

- Ты пролила кровь фэйри?

— Вообще-то, нет. Клаудия….

Он негромко присвистнул.

- Ну, раз небо все еще красное, полагаю, дело не в фэйри.

— Ага. Закон трех ошибок. Водные СС не связаны с произошедшем с водой, а небесные СС — с небом. По мнению Клаудии, мы наблюдаем лишь симптомы, вызванные более серьезной проблемой в результате действия стихийной магии.

В трубке раздался его вздох.

- Стихийная магия, — повторил он, — Я должен был сообразить, должен был подумать об этом.

Сердце забилось быстрее: неужели мы к чему-то пришли? У него есть ответ?

- Тебе это о чем-то говорит?

— Это позволяет говорить о сопутствующих магических факторах. Вырисовывается общая картина.

— А кто-нибудь из народов, видов или отдельных личностей действует таким образом?

— Конкретно нет. Но теперь это точно доказывает вовлеченность магии.

Я закатила глаза. Будто мы это и так этого не поняли. Не беря во внимание предположения Джонаха, вряд ли люди щелкнули выключателем — и небо окрасилось красным, и по нему начали рассекать молнии.

Будто в знак недовольства мыслью молния внезапно ударила в машину тремя домами ниже. Сработала сигнализация. Я пристроилась на автобусной остановке, мечтая оказаться в своей машине. Не люблю молнии.

— Полагаю, у тебя нет никаких соображений насчет Тейта? Клаудия постоянно упоминала старую магию, и рядом с ним у меня возникало именно такое ощущение.

— Не удивлен, — сказал Катчер, — хотя как таковая это не классификация. То, что его магия ощущается как «старая» еще не говорит о том, кто он и кем может быть.

Ну, конечно же, нет. Тогда было бы слишком просто.

- Тогда нужно поработать именно с такого ракурса. Сможешь вновь утроить нам встречу?

Катчер присвистнул.

- Поскольку наш офис официально расформировали, мы точно не в списке разрешенных посетителей секретного объекта, где содержат бывшего мэра. Возможно, нам удастся использовать свое влияние, но потребуется время.

— Сделай, что сможешь. Все равно я продвигаюсь крайне медленно.

Хотя можно было кое к кому наведаться.

- Знаю, что задам неприятный вопрос, но мне необходимо услышать ответ. Что насчет Ордена?

Я прикусила губу в ожидании язвительного ответа. Однако мои ожидания не оправдались: Катчер сбавил тон.

— Я все ломал голову, — заговорил он. В его голосе даже появилась хрипота от усталости. — Но никак не мог представить, что они в этом замешаны. Я просто не знаю, к чему это Ордену. Они, возможно, наивны, но никак не злые.

— А что насчет Саймона?

— Я не знаю, чем занимается Саймон, когда не отнимает все свободное время Мэллори и не забирает каждую каплю ее умственных сил, Мерит. Кажется, его внимание всецело сосредоточено на ней. К тому же сейчас он король в городе. Зачем создавать проблемы?

— Вот и я о том же.

— Успокой свой народ и держи его подальше от Саймона. Он, может и кажется тихоней, но он все же полностью обученный член Ордена, а посягательства со стороны вампиров его только разозлят. Позволь мне самому разобраться.

— Я приторможу, — предупредила я, — но Фрэнк места себе не находит, и ты знаешь, какое давление он оказывает на Малика. Люди паникуют, а к Дому Кадогана направляется Национальная Гвардия. Кто бы ни был замешан, нам нужны факты и срочно.

— Я разберусь. Кстати, ты сейчас где?

Я решила не говорить ему, что от безысходности сидела, съежившись, на автобусной остановке на Стейт Стрит.

— Выполняю обязанности Стража, — сказала ему я. — Позвони, как что-нибудь выяснишь.

Катчер что-то проворчал в знак согласия и отключился. Я снова убрала сотовый и огляделась. Снизу улицы стал доноситься шум. В моем направлении двигалась процессия одетых в белое людей. Они несли плакатный щит, извещающий об апокалипсисе и советующие немедленно обратиться к Библии. Предостережения небрежно написаны кроваво-красной краской. По краям буквы стали растекаться. Они писали в спешке, охваченные безумной идеей изменить что-то, пока не стало слишком поздно.

— Пока вампиры не уничтожили мир, — тихо пробормотала я.

Возможно, люди и были правы на счет конца света. Я-то точно не располагала такой информацией. Однако у меня не было сомнений, что если они меня тут застукают, то одними словами дело не ограничиться. Поэтому я забилась в угол остановки и наблюдала за их шествием. Католический хор возвещал о грядущей трагедии.

Спустя несколько минут они исчезли из виду, и вновь стало тихо. Я встала и встряхнула ногами, но только собралась покинуть остановку, как белая вспышка молнии озарило небо, и ливанул дождь.

— Куда уж без дождя, — пробормотала я.

В течение нескольких минут я стояла в дверном проеме остановки. Дождь брызгами разлетался от сапог, а я ждала, когда же ливень прекратиться, в очередной раз желая, чтобы Этан был рядом. Он бы знал что делать, у него бы был план по решению задачи.

Я знала, что это бремя суждено нести мне. Я лишь надеялась, что у меня хватит сил, чтобы его выдержать, и мозгов, чтобы разобраться.

Ливень стих и прекратился также быстро, как и начался. Выйдя на улицу, я сразу ощутила запах воды, города и серы. Однако помимо этого ощущался запах лимона с сахаром — тот же аромат, который я улавливала в присутствии Тейта.

Клаудия считала, что магия была старой, а теперь дождь пах как Тейт? Это не могло быть простым совпадением.

Приближался рассвет, но я точно знала, куда необходимо наведаться завтра ночью. Я понадеялась, имя моего дедушки все еще имело вес, и они добьются для меня встречи с Тейтом.

Опасаясь молний, я бросилась к машине. Кожа прямо зудела от такого количества озона. Я только сунула ключ в замок, как мне в щеку уперлось дуло пистолета.

— Здравствуй, Мерит, — любезно проговорил МакКетрик. — Давно не виделись.

## Глава 12. Счастье — это теплый пистолет

Я опустила взгляд на темную холодную сталь, теперь упирающуюся мне в грудь. Дуло оружия было длиннее и толще, чем у обычного пистолета, наподобие обреза с одним широким дулом.

Я подняла глаза. МакКетрик самодовольно улыбнулся. Красивый мужчина, с короткими черными волосами, точеным подбородком.

— Руки вверх, пожалуйста, — любезно проговорил он.

Ну, вот я стою с поднятыми вверх руками уже во второй раз за ночь. Не правда ли, какая ирония, что я оставила меч в машине, дабы не пугать людей? А теперь мне тычут в грудь пистолетом.

— МакКетрик, — вместо приветствия сказала я. — Ты не мог бы, пожалуйста, убрать пистолет?

— Но с его помощью весьма эффективно удается привлечь твое внимание. Так что нет. На случай, если тебе придет в голову мысль рыпнуться, знай, мы используем новый вид пуль. С меньшим количеством стали и железа, и с большим количеством дерева. В результате ранения возникает шок от пули наряду с химической реакцией на осину. Пули зарекомендовали себя как весьма действенные.

По коже пробежал холодок. Если ему удалось включить осиновое дерево — единственное, что при соприкосновении с сердцем вампира превращает нас в пыль — в пулю, и он знал, что это «действенно», сколько же вампиров погибло во время тестирования?

— Так вот откуда у тебя этот шрам? — вслух поинтересовалась я.

Он скривил верхнюю губу.

- Моя жизнь — не твое дело.

— Мое, раз ты тычешь в меня пистолетом, — ответила я, обдумывая варианты действий.

Возможно, если выбрать удачное время, получится выбить пистолет у него из руки ногой, однако он бывший военный и, несомненно, хорошо владеет рукопашным. К тому же «возможно» несло в себе весьма существенный риск получить в сердце осколком осины и закончить жизнь горсткой пыли. Еще весьма вероятно, что где-то рядом притаились его подручные с подобным оружием.

И без того хватало смертей, так что не стоило становиться мученицей. Вместо этого я решила добыть всю возможную информацию.

— Удивительно, что ты сегодня здесь, — заговорила я. — Разве ты не должен оповещать людей об апокалипсисе? Или общаться с мэром? Мы видели тебя на пресс-конференции.

— У нее есть планы относительно этого города.

— Этой идиоткой просто легко манипулировать.

Он улыбнулся.

- Твои слова, не мои. Хотя она оказалась восприимчива к моей точке зрения касаемо вампиров.

— Да я поняла. Полагаю, с твоей подачи заговорили о законе о регистрации?

— Я тебе не энтузиаст, — сказал он.

— Да неужели? Кажется, пристально наблюдать за нашей деятельностью как раз в твоем стиле.

— Это только краткосрочное суждение, Мерит. Позволить сверхъестественным аберрациям регистрироваться, значит, смирится с их существованием, — он поучительно, словно пастырь, покачал головой. — Нет уж, спасибо. Это шаг не в том направлении.

Я вовсе не желала слышать, какое же, по мнению МакКетрика «верное направление» для города, однако он не доставил мне удовольствие своим молчанием.

— Единственное решение — чистка. Освобождение города от вампиров. Вот и решение всех проблем, связанных с апокалипсисом. Но чтобы очистить город, нам нужен катализатор. А если мы избавим город от вампира, который известен публике, то возможно, добьемся успеха.

У меня ушло сердце в пятки. МакКетрик не просто хотел выдворить вампиров из города.

Он хотел истребить их, начав с меня.

Находясь под дулом пистолета, мало что можно сделать. Мобильник не достанешь, а звать на помощь — только подвергать людей опасности быть подстреленными. Я не могла рисковать. С учетом моей возросшей вампирской силы, я, возможно, смогла бы одержать верх над МакКетриком в рукопашном бою, но он редко ездил один. Обычно он приводил с собой банду таких же мускулистых парней, одетых в черное, и хоть я пока никого и не видела, трудно было представить, чтобы они меня не поджидали.

Поэтому я решила воспользоваться одним из своих лучших талантов — настойчивостью.

— И к чему же, ты думаешь, приведет моя смерть? Ты только взбесишь вампиров и спровоцируешь людей, не желающих решать все путем убийства.

А МакКетрика-то, кажется, задели мои слова.

- Как наивно. Разумеется, некоторые жители Чикаго не понимают масштабов проблемы. Но в этом-то и вся суть. Людям нужна сплоченность, Мерит. И благодаря тебе, она появится.

— Ты хочешь сказать благодаря моему праху? Ты же в курсе, что это — все, что от меня останется? Горка пепла на этом тротуаре, — я указала на бетон под ногами. — У твоих ног не окажется тела мертвого вампира. Поверь мне, я видела.

Я мысленно помолилась, попросив прощения за грубость по отношению к памяти Этана, но заметив, что МакКетрик сжал челюсти, продолжила.

— Будет больше похоже на то, что ты почистил пылесос, нежели убил вампира, и плакала тогда твоя телевизионная сенсация. К тому же ты даже не на линии фронта.

— Ты это еще о чем?

— О том, что у Дома Кадогана в данный момент толпы людей, которые выражают протест против нашего существования, и к нам направляется Национальная Гвардия. Что же ты не там? Не знакомишься с ними? Не пополняешь свои ряды единомышленниками? О, — кивая, сказала я, — поняла. В действительности, ты любишь людей не больше, чем вампиров. Просто тебе нравится изображать из себя героя. Лично я не считаю геноцид чем-то героическим.

Он залепил мне пощечину и достаточно сильно, что у меня зазвенело в голове, и я тут же почувствовала привкус крови.

— Я не отступлюсь, — угрожающе проговорил он, подступая еще ближе, — от своей миссии из-за какой-то маленькой клыкастой сучки.

Гнев, подстегиваемый острым голодом, теплом разлился по жилам, придя на место ознобу.

— Твоей миссии? Твоя миссия заключается в убийствах, МакКетрик. Все просто и ясно. Давай не будем об этом забывать. И я считаю, что твои знания обо мне или о вампирах уместятся на кончике ножа.

— Взгляни на небо, — сказал он, тыча стволом мне в грудь, — Думаешь это не из-за вас?

— Ну, вообще-то нет, — ответила ему я, не став вдаваться в подробности относительно других существ, которые могли бы быть к этому причастны.

Не стоило помещать на радар МакКетрика и их.

— С чего это вы тут не причем? Кто ж еще виноват?

— А может, все из-за глобального потепления? — предложила я. — Вот ты сегодня проводил утилизацию?

За эти слова я заработала удар в живот, из-за чего оказалась на коленях на мокрой земле. Я немного покашляла, преувеличивая ущерб. Определенно, было больно, но не так сильно. Думаю, под конец он слегка смягчил удар. Возможно, врезать с кулака «клыкастой суке» было сложнее, чем отвесить ей хорошую пощечину. Мне только играло на руку, если он считал меня более хрупкой, чем на самом деле.

— Ты садист, — выплюнула я.

— Нет, — снисходительно ответил МакКетрик, — я реалист. Это ты провоцируешь меня на насилие. Провоцируешь вести войну, которую я вести не должен.

— Хватит переводить стрелки, а то прямо как в детском саду.

Ожидаемого удара не последовало. Вместо этого он опустился на корточки, озабоченно нахмурившись.

— Ты не понимаешь.

— Да, нет, понимаю. Ты эгоист, который считает себя умнее всех остальных в Чикаго. Однако на самом деле, ты невежественный трус, МакКетрик. Ты борешься, за то, чтобы нас лишили прав, а ведь именно мы пытаемся решить проблему. Ты слеп из-за своего эго и мне даже тебя жаль.

По всей видимости, его терпению пришел конец. Поднявшись, он вставил два пальца в рот и засвистел. К нам подбежали двое мужчин в черной военной форме. Один из них навел на меня такой же пистолет с широким дулом, а другой согнул меня, скрутив руки за спиной.

Громко матерясь, я наступила ему на ногу, но упершееся в подбородок дуло пистолета МакКетрика послужило сдерживающим фактором для дальнейшего применения силы.

— В машину её, — сказал МакКетрик. — Заберем её на базу.

Если бы я увидела эту «базу», то это, определенно, помогло бы мне прикрыть деятельность МакКетрика, только вот я вряд ли бы выжила. Оказаться в машине, значит подписать себе смертный приговор, поэтому я стала драться из-за всех сил. Я стала извиваться в руках головореза. А он когда он попытался удержать меня в вертикальном положении, перенесла тяжесть тела и выбила ногой пистолет из рук МакКетрика. Лишившись пистолета, тот сразу же кинулся за ним.

Из-за возникшей возни головорез ослабил хватку, и я уложила его быстрым ударом с ноги назад в гениталии и подсечкой.

— Один из моих любимых приемов, — казала я ему, вспомнив наш разговор с Этаном.

Жаль, на этот раз я была одна.

— Взять ее, — сказал МакКетрик, подобрав пистолет, отлетевший на несколько футов.

Он возвращался, наведя пистолет на меня.

Развернувшись, чтобы убежать, я врезалась во второго головореза. Посмотрев на него, я улыбнулась, и еще раз произвела удар ниже пояса. Этому хватило ума предугадать движение. Он поставил блок, только парень далеко не первый, кто блокировал мои удары. Поднырнув под его удар, я заехала кулаком ему в голень. Когда он запрыгал от боли, я вскочила и нанесла идеальный удар ногой полумесяцем, которым свалила его на землю.

Отлично выполненные удары — и двое головорезов валялись на земле. Но насладиться победой я не успела: меня свалил удар в почку.

Я оглянулась.

Вытянув руку с пистолетом, стоял МакКетрик. Его рука тряслась от ярости.

— Ты меня доведешь до ручки, — сказал он. Палец на курке подрагивал.

Я дала себе обещание, после того как однажды дождливой ночью Селина избила меня. Поэтому я встала, пристально посмотрела на него, заставляя себя успокоиться, и приняла стойку.

— Если собираешься всадить в меня кол, — сказала ему я, — то ты будешь смотреть мне в глаза.

Я приготовилась к удару: к тому, чтобы почувствовать острую жгучую боль из-за щепок, если он случайно промахнется мимо сердца, или распрощаться с жизнью, если он попадет в цель. Мне доставало храбрости признать, что оба шанса были равны.

Он вытянул руку с пистолетом, прицелившись мне в грудь, прямо над сердцем.

И тогда я пустила в ход последнюю уловку.

- Знаешь, я ценю это.

Я видела, как он боролся с собой, но, тем не менее, спросил:

- Ценишь, что?

— То, что ты делаешь, — сделала малюсенький шажочек, упершись грудью в дуло пистолета. — Делаешь из меня мученицу. Я, конечно, понимаю, тебе придется сочинить историю о том, как я пыталась тебе навредить, а ты спас Чикаго, — я слегка понизила голос. — Но сверхъестественные создания-то будут знать, МакКетрик. Вампиры. Оборотни. Они меня любят. И не поверят тебе.

Я встала на цыпочки и посмотрела ему в глаза.

- Они найдут тебя.

Забавная штука — гнев: он способен как помочь, так и навредить вам. Он способен погубить ваше самообладание или же заставить хлопать глазами.

В случае МакКетрика — последнее.

— Сука, — процедил он. — Я не позволю тебе разрушить этот город.

Пистолет дрогнул, немного качнувшись в его руке. Я воспользовалась этой возможностью: выбила пистолет из его руки ударом снизу. Он пролетел по воздуху и, приземлившись, проехался по бетону.

МакКетрик бросился за ним.

Стоит отдать ему должное: МакКетрик больше и мускулистее меня. Но я быстрее.

Я добралась туда раньше него, содрала пальцы об асфальт, но зато пистолет оказался у меня в руке. В итоге, когда он догнал меня, я навела оружие на него.

Его глаза расширились:

- Ты губишь этот город.

— Ты уже это говорил. Хотелось бы, однако, отметить, что вампиры не останавливают горожан на проезжей части и не угрожают им. И мы не тычем им в лица оружием.

Он зарычал, выругался и упал на колени.

- Теперь, когда я стою перед тобой на коленях, как какой-то подхалим, ты чувствуешь себя сильнее?

— Нет. А знаешь, почему? — я ударила его пистолетом в висок, отправив в отключку. — Потому, что я не ты.

Закрыв глаза на мгновение, всего лишь на мгновение, чтобы вдохнуть, я снова открыла их, когда раздался визг шин.

Я обернулась. Двое громил исчезли, а черный внедорожник уезжал.

— Вот вам и благонадежность, — пробормотала я, посмотрев на МакКетрика, а затем осмотрелась.

Автобусная остановка находилась в нескольких метрах, но на востоке небо уже начало светлеть. Времени оставалось не много, поэтому мне понадобилась подмога.

На небе все еще сверкали молнии. Втащив МакКетрика на автобусную остановку и прислонив его к скамейке, я достала телефон.

— Что тебе нужно, Мерит? — спросил Катчер.

Всю неделю от жители этого дома исходило раздражение. У меня начало иссякать терпение с семейством Бэл/Кармайкл. Но мне еще предстояла работа.

Я продиктовала ему адрес своего местоположения.

- Если доберешься сюда быстро, то на автобусной остановке найдешь бессознательного МакКетрика.

— МакКетрика? — спросил он, язвительности в его голосе на сей раз поубавилось. — Что случилось?

— Он с двумя своими головорезами застал меня врасплох в Лупе. Все та же песня о ненависти к вампирам и желании выдворить их из города. Но с очень плохим поворотом событий. У него есть, ну, по крайней мере, так он заявил, осиновые пули. Мне удалось отобрать один из пистолетов, но его головорезы умотали. Он также упомянул, что у них есть какая-то база. Надеюсь, он поделиться с тобой деталями.

— Было бы полезно. Ты собираешься возбуждать дело по факту нападения и избиения?

— Только если его обязательно нужно посадить.

— Не нужно, — ответил Катчер, — Если помнишь, мы больше не принимаем участия в жизни города. Просто у пары парней состоится конфиденциальная дружеская беседа. Забавно, что Конституция больше не указ.

Может, и нет, только это вовсе не означало, что у моего дедушки не возникнут неприятности из-за похищения.

- Это уже твоя работа. Не знаю, как долго он будет в отключке, а поскольку уже очень скоро город проснется, ты, возможно, захочешь ввести в курс дела детектива Джейкобса. Ты же не хочешь, чтобы его нашел кто-нибудь из копов ДПЧ прежде чем ты сюда приедешь.

Джейкобс знал моего дедушку. Это он допрашивал меня после того, как доза «В» — наркотик, который выпускал Тейт для вампиров, превратила бар Дома Кадогана в смертоносное столпотворение. Джейкобс бдителен и добросовестен, а еще он на стороне правды и справедливости. Таких людей осталось не много, поэтому я считала его союзником.

— Я подкину идею Чаку, и посмотрим, как он решит поступить. Он хочет сохранить хорошие отношения с ДПЧ, но нужно кое-что сказать, чтобы испытать новообретенную свободу, данную нам мэром.

Послышалось шаркание.

- Мы уже выдвигаемся, — добавил он. — Будем через двадцать минут.

— Уже почти рассвет, так что я возвращаюсь в Дом. Кстати говоря, о вашей новообретенной свободе, удалось организовать встречу с Тейтом?

— В процессе. Я реализую наш политический капитал, но политики весьма жадные. Ковальчук заставила их нервничать. Скажу завтра.

— Буду признательна. Раз уж мы разговариваем, ты никогда не чувствовал рядом с Тейтом никакого странного запаха?

— У меня нет привычки обнюхивать политиков или осужденных.

— Я серьезно. Каждый раз, находясь возле него, я чувствую запах лимона и сахара. А недавно, когда закончился ливень, я почувствовала его снова, будто от дождя исходила магия. Будто Тейт каким-то образом имел к этому отношение.

— У нас тут прошел небольшой дождик, но я ничего не почувствовал. Я бы не слишком доверял запахам. Тейт за решеткой. Как бы он это сделал?

Вот так. Я знала, что что-то было, однако не стала зацикливаться.

- Ладно, удачи. Поласковее с нашим солдатом.

— Ну, он этого не особо заслуживает, — ответил Катчер, и повесил трубку.

Край неба стал ярко желтым. Убрав телефон, я оставила МакКетрика на автобусной остановке. Он выглядел, как тусовщик, который слегка перебрал.

Счастливчик.

## Глава 13. Лучшее пробуждение — это чашка крови в постель

По дороге домой я позвонила Келли и рассказала ей о МакКетрике. К тому времени как я добралась к Дому, солнце уже вызвало дискомфорт. Я бегом бросилась в Дом. Из-за изнеможенности, вызванной солнцем, я едва осознала, что протестующие затихли. Несомненно, благодаря двум десяткам камуфлированных бойцов Национальной Гвардии, которые стояли на равноудаленном расстоянии друг от друга вдоль забора.

Я сразу же направилась наверх, чтобы завалиться в кровать, однако остановилась на втором этаже, украдкой взглянув на лестницу, ведущую на третий этаж. Прежде чем во мне проснулся здравый смысл, я стала сонно подниматься по лестнице на третий этаж и на цыпочках последовала по коридору в крыло, где находился супружеский номер-люкс… и комнаты Этана.

Я немного постояла перед двойными дверьми в его апартаменты, прежде чем приложила ладонь к двери и прислонилась лбом к прохладному дереву.

Боже, я скучала по нему. Поцелуй Джонаха возможно и был восхитительным моментом забвения, но пробуждение было хуже, погрузив меня в мысли об Этане.

Неожиданно дверь приоткрылась.

Я выпрямилась, сердце бешено стучало в груди. Я не была в его комнате с той самой ночи, когда его убили. Некоторые из его личных вещей упаковали в коробки, но комнаты были закрыты. Фрэнк выбрал другую комнату, а Малик со своей женой остались в своей. Я категорически избегала апартаментов Этана, посчитав, что лучше не заходить туда вообще, чем бродить призраком по комнатам, лелея воспоминания.

Но сегодня, учитывая все эти молнии, королеву фэйри, поцелуй и пистолеты я нуждалась в забвении другого рода.

Толкнув дверь, я вошла внутрь.

С минуту я просто стояла в дверях, закрыв глаза и вдыхая знакомый запах. Насыщенный аромат одеколона сменился запахом чистящих средств и пыли, однако не исчез полностью, оставаясь слабым и свежим, будто шепот призрака.

Открыв глаза, я закрыла за собой дверь и осмотрелась. Изысканная обстановка, дорогая европейская мебель и отделка, больше присущая бутик-отелю, нежели комнате Мастера вампиров.

Я пересекла гостиную, направившись к следующим двойным дверям, которые вели в спальню Этана. Солнце уже висело над горизонтом. Зайдя внутрь, я вновь уловила его запах. Прежде чем я одумалась, куртка с сапогами уже оказались на полу, а я заползала в кровать. Из глаз катились слезы от знакомых ощущений постельного белья и его запаха.

Я подумала о тех моментах, когда мы занимались любовью. Как же их было мало, но, сколько от них удовольствия. О его дразнящей улыбке, когда он был доволен моими действиями или собой, пока он что-то делал со мной. Его ярко зеленых глазах, его совершенном рте, рельефном теле, как у мраморной статуи.

Окутанная его запахом, я улыбалась и наслаждалась воспоминаниями. Я уснула в его постели в темных комнатах.

Мы находились в казино, окруженные какофонией электронных звуков и вспышек света. Нас толкали улыбающиеся официантки, носящие подносы с низкими стаканами. Я сидела перед игровым автоматом с вращающимися дисками, который иногда замедлялся, чтобы показать выпавший ряд картинок. Кол. Дождевая капля. Костер.

Рядом стоял Этан, вращая золотую монетку между большим и указательным пальцами. При каждом вращении от монетки отражался свет, подобно золотой световой вспышке.

— Две стороны одной медали, — сказал он. — Орел и решка. Хорошее и плохое. Добро и зло, — он поднял взгляд на меня. — У всех есть выбор, не так ли?

— Выбор?

— Между храбростью и трусостью, — привел пример он. — Амбициями и благополучием.

— Наверно.

— А каков будет твой выбор, Мерит?

Я знала, что он подразумевал нечто важное, весомое, но не могла сказать, что именно.

- А между чем и чем я должна выбрать?

Щелчком указательного пальца он выбросил монету в воздух. Потолок, казалось, вырос, когда монета полетела вверх, будто здесь не действовала сила гравитации и монета могла подниматься вечно, так и не достигнув потолка. Монетка все вращалась — орел, решка, снова орел, поблескивая при каждом обороте.

— Исчезает, — сказал Этан.

Я наблюдала, как с увеличением расстояния монетка становилась все меньше, устремляясь в бесконечность.

- Нет, — сказала ему я. — Она все еще вверху и до сих пор вращается.

— Не монета. Мое тело.

Легкий страх в его голосе заставил мне устремить взгляд на него. Вытянув руки ладонями вверх, он посмотрел на них. Подбросив монетку в воздух, Этан стал исчезать, кончики пальцев превращались в пепел, опадая на пестрый ковер.

— Что с тобой происходит?

Я не могла ничего поделать, кроме как наблюдать, как его пальцы исчезают миллиметр за миллиметром. Вместо того чтобы кричать от ужаса или пытаться остановить это, я просто смотрела с хладнокровным вниманием, наблюдая, как мой возлюбленный медленно уходит в небытие.

— Я сделал свой выбор. Я выбрал тебя.

Внутри нарастал бешеный страх, я покачала головой.

— Как мне это остановить?

— Не думаю, что ты сможешь. Это же естественно, правда? Что все мы превратимся в пепел. В пыль. И нас вновь похоронят.

Внезапно он отвлекся. Его глаза расширились при виде чего-то вверху сбоку в противоположном конце комнаты.

— Этан?

Он вновь перевел взгляд на меня.

- Это слишком опасно. Не позволяй им этого делать, Мерит.

— Делать что?

— Они воспользуются случаем. Хотя, думаю, они уже воспользовались, — он посмотрел на свои руки, наполовину превратившиеся в пепел. — Думаю, вот куда я иду.

— Этан? Я не понимаю.

— Я всего лишь пепел, — сказал он.

Он снова посмотрел на меня, и я почувствовала, как начинаю паниковать при виде страха, искреннего страха, в его глазах.

— Этан…

Без предупреждения его тело стало тлеть быстрее, и он начал полностью исчезать, напоследок прокричав мое имя.

— Мерит!

Я подскочила в холодном поту, находясь в ворохе одеял Этана. Низ живота сковал ужас. Потребовалось несколько минут, чтобы проснуться снова и вспомнить, что это был всего лишь сон. Просто ночной кошмар, однако Этан все равно был мертв.

Кошмары стали сниться чаще. Несомненно, из-за стресса. Я еще не решила проблему, и существовала угроза еще двух стихийных бедствий, возможно, наисильнейших, связанных с двумя оставшимися элементами — земли и огня.

Боже, пусть я смогу что-нибудь придумать, прежде чем город сгорит дотла.

Когда сердце замедлило свой ритм, я выпуталась из-под одеял и подошла к окну. Автоматические ставни, защищающие окно в дневное время, были подняты, открывая вид на восхитительное темное небо, на котором виднелось несколько звездочек.

Я с облегчением закрыла глаза. Небо вернулось в норму, а значит, вероятно, озеро с рекой тоже.

Если Клаудия и Катчер были правы касаемо того, что магия была стихийной, и события развивались по определенной схеме, отсрочка станет лишь временной. Мы уже увидели проявления воздушной и водной стихий. Не за горами и земная с огненной. Но даже временная отсрочка выведет нас из-под удара.

Я вернулась к себе в комнату. Мне предстояла вторая встреча с Тейтом. Приняв душ, я оделась в кожу. Но вовсе не для того, чтобы впечатлить Тейта своей деловой хваткой. Нужно было заниматься устранением сверхъестественных проблем. Кусочек звенящего дерева, разумеется, отправился в карман.

Джонах не звонил, что слегка меня беспокоило. Он же не станет избегать меня, из-за того, что я дала ему от ворот поворот. Конечно, нам не хватало опыта, но из нас вышла хорошая команда. И хоть я начала понимать, что могу справляться с обязанностями Стража без чьей либо помощи, мне все же хотелось иметь напарника.

Подумав, что страдать лучше не в одиночку, я набрала номер Мэллори. Она ответила на шестом гудке, да и то недовольным голосом.

— Кое-чем занята.

— Тогда в следующий раз не отвечай, — пошутила я, но такое приветствие все-таки задело.

— Извини, — казалось, она искренне извинялась. — Я только…каждым экзамен все сложнее и сложнее, понимаешь? И потом, я дико устала и скоро исчерпаю себя. Я лишь хочу, чтобы это все закончилось. Не важно, сдам я или нет. Лишь бы все закончилось.

У нее был утомленный голос, и говорила она медленнее, чем обычно. Было бы не удивительно, если она сидит на энергетиках.

— Как я тебя понимаю, — ответила я. — Мне тут нужно съездить по делам, но как насчет того, чтобы встретиться и устроить перерыв после?

— У меня экзамен через несколько минут.

— Хреново.

— И не говори. Вдобавок, Катчер сейчас заноза в заднице. Думаю, что он не имеет ни малейшего понятия, какой я испытываю стресс.

Она говорила сердитым голосом, и я задалась вопросом, понимал ли хоть кто-нибудь из нас, через что она сейчас проходит. Не считая Саймона, который, казалось, контролировал ее стресс.

И раз я разговаривала с ней по телефону…

- Знаю, что ты спешишь, но ты ничего не можешь рассказать мне о происходящем в городе с небом и водой? Как я понимаю, эта магия связана с четырьмя стихиями — водой, воздухом, землей и огнем. Ты что-нибудь о них знаешь?

Последовал быстрый и гневный ответ:

— Боже, Мерит. Сколько раз ты уже спрашивала, не причастны ли маги к проблемам города? Во время той ситуации с наркотиками, ты задавала этот же вопрос.

— Я задумываюсь над многими вещами, — сказала я, напоминая себе, что все дело в стрессе. — У меня работа такая — рассмотреть все возможные варианты, чтобы потом выяснить правду.

— О, так мы теперь возможный вариант?

Я понятия не имела, из-за чего мы ругались. Я точно ее ни в чем не обвиняла. Взбесилась ли она из-за стресса или потому что сама считала так же?

— Я вообще-то не доставляю неприятностей, — сказала Мэллори, прежде чем я успела ответить. — И не изучаю формы проявления бесцельной магии. У меня экзамены, Мерит.

И когда это трагедия города стала проявлением бесцельной магии? Высказывание вызвало раздражение, но я сохранила спокойствие.

- Я знаю. И ни в чем тебя не обвиняю. Просто я не понимаю ныне действующую магию. Я только подумала, что понимаешь ты.

— Знаешь, о чем я знаю, Мерит? Я знаю о печатях и вызовах духов, магических формулах и об ауре. Вот в этом я разбираюсь.

— Знаешь что? — сказала я ей, заставив себя оставаться спокойной. — Возвращайся к учебе. Ладно?

— Возможно, это хорошая идея. А тебе, наверное, лучше не звонить и не предъявлять обвинений, пока я не сдам экзамены.

Она повесила трубку, оставив меня с дикими глазами, в смятении и без дара речи.

В этот момент в дверном проеме показалась голова Линдси.

— Завтрак?

Я подняла трубку.

- Мэллори только что кинула трубку!

Нахмурившись, Линдси зашла в комнату, закрыв за собой дверь.

- Что ты сделала?

— Ничего. Я только спросила ее, не знает ли она что-нибудь о случившимся с озером и небом.

Линдси присвистнула:

— Можно ведь реагировать и спокойнее.

— Это был законный вопрос. Она одна из трех человек в городе, которые могут об этом знать.

— Согласна. Ну и черт с ней. Не люблю ссориться и выяснять отношения.

Подобный комментарий предполагал последующие подробности, которые я бы не захотела услышать, но вместе с тем он звучал, как крик о помощи.

- Что ты натворила?

Она не стала напрасно тратить время.

- Короче говоря, отношения строить трудно, во время ссор я веду нечестную игру, и еще он никогда не встречал такой неряхи.

Поморщившись, я согласилась с ним относительно первого и последнего пунктов. Ее комната представляла собой настоящий хаос, в котором вещи отнюдь не сложены и разложены по корзинкам и полочкам, как у нормальных людей.

- Ведешь нечестную игру?

Ее плечи поникли.

- Ну, во время ссор я подвожу к разрыву.

— Оу.

— Ага. Просто… У меня ведь никогда не было серьезных отношений, понимаешь? Просто иногда я чувствую, как этот скрытый страх хочет вырваться наружу. Я убедила себя, что это не будет длиться долго.

— Он тебя любит.

— Знаю. А вдруг когда-нибудь разлюбит. И тогда он уйдет, а что будет со мной? Я погрязла в отношениях с этим парнем и теперь никак не могу из них выпутаться.

Она упала на кровать.

— Я устала, переутомилась на работе, вынуждена недоедать, у меня стресс, у меня есть парень — парень, Мерит, со своими собственными заскоками, но единственное, что я хочу — так это объесться мороженым. Хотя давай смотреть правде в глаза: мороженое решит лишь одну проблему под названием «ой, ты такая тощая». А эта она-то меня сейчас не волнует.

Линдси встала и выпятила живот. У нее, действительно, плоский животик.

— В самом деле? — сухо спросила ее я.

— Просто…Я никогда не привыкну. Я была Линдси, охранником Дома Кадогана и для всех девочкой секси. Бога ради, я же была на обложке Чикаго Войс Викли. Я знала, что хорошо выгляжу. А сейчас я беспокоюсь о том, как выглядят мои волосы и фантастически ли сидят на мне эти чертовы джинсы.

— Сидят-сидят.

— Ну, еще бы, я отдала за них двести баксов.

— За джинсы?

— Они обтягивают попу.

В качестве демонстрации, она развернулась и встала в позу. Но меня не впечатлило.

- Это джинсы. Они сделаны из того же денима, что и остальные джинсы по всему миру.

— Если бы их выпустила Пума, ты бы не стала жаловаться на цену.

Точно.

— Продолжай, — великодушно разрешила я.

— Дело в том, что раньше я не беспокоилась по этому поводу. Мне было не все равно, но я не переживала. Меня не волновало, что подумает обо мне парень, поскольку мне было плевать на его мнение, понимаешь? А теперь… — она покачала головой, будто была сама себе противна.

— Теперь ты думаешь о других людях, не только о себе?

Я успела заметить, как сузились ее глаза перед тем, как получила в лицо подушкой.

— Ау, — инстинктивно сказала я, прижав руку к щеке. — Даже если я это заслужила, все равно ау.

— Ты меня понимаешь?

— Понимаю. Но, возможно, все не так плохо. Ты же не превращаешься в неврастеника или кого-то там еще. Тебе нравится Люк, и ты хочешь нравиться ему. Ты просто ждешь одобрения.

— Наверное.

— Тогда сфокусируйся на Люке, а не на себе. С ним, вероятно, происходит то же самое. Он задается вопросом, достаточно ли начищены его ботинки, ну или о чем там будет переживать вампир-ковбой.

— О щетине. Мы уже с тобой обсуждали, парни часто беспокоятся о щетине.

Я прикрыла глаза рукой.

— Знаешь, я переехала сюда из дома Мэллори, чтобы как раз избежать таких разговоров.

— Нет, ты переехала, чтобы не видеть Катчера в боксёрах-брифах. Честно говоря, это чума. Парень чертовски восхитителен.

— Я его видела в основном голым, нежели в трусах. Хорошенький или нет, но иногда мне просто хотелось сесть в кухне и доесть свою китайскую еду, не видя его, разгуливающего с голой задницей.

Захохотав, Линдси села вновь.

- Так на самом деле все дело в гигиене.

— Ага.

Мы умолкли на минуту.

— Он того стоит? — в конце концов, спросила я.

— Ты о чем?

Я вспомнила ночь, когда я пришла к Этану, будучи окончательно уверенной, что он готов принять меня такой, какая я есть, и я могла сделать то же самое в отношении него. В тот момент не было ни сомнений, ни страха. Я сознательно пошла на риск, не сомневаясь, что Этан того стоит.

Что мы того стоим.

Мне потребовалось время, чтобы мысленно придти к такому решению, а Этану — пойти на отношения. Возможно, если бы мы пришли к этому раньше, то провели бы больше времени вместе. Но уже бесполезно об этом жалеть. Он был жив лишь в моих снах, да и те становились слишком травмирующими.

— Думаю, — наконец заговорила я, — ты подходишь к тому моменту, когда ты готова рискнуть. Ты осознаешь, что в долгосрочной перспективе тебе может быть больно, но ты решаешь, что оно того стоит.

— А если я никогда не приду к этому?

— Тогда ты с ним честна. Но не позволяй страху влиять на твое решение. Прими решение, основываясь на том, на том, кто он и кто ты, когда ты с ним рядом. Какая ты благодаря нему.

Она кивнула. У нее по щеке покатилась слезинка. У меня появилось чувство, что решение ей дастся намного проще и быстрее, чем она предполагала.

— Все будет хорошо, — заявила я, и приобняла ее сбоку. — Он любит тебя, ты любишь его, и если нам повезет, то жизнь вернется в нормальное русло.

Она закинула одну ногу на другую.

— И что же тогда будет?

— Ты мне скажи. Наверное, она будет похожа на ту, какой была до того, как Селина раскрыла тайну существования Домов.

— Ах, да. Счастливые деньки…Господи, я как вспомню, было же так скучно.

— Куда ни кинь, всюду клин.

— Хорошо там, где нас нет, — согласилась она, потом скользнула по мне взглядом. — Теперь, когда мы обсудили мои проблемы, ты готова поговорить о Джонахе?

Лично я в корне хотела пресечь эти разговоры.

— Тут не о чем разговаривать.

— Слушай, — чуть мягче сказала она, — я не говорю, что сейчас самое время найти парня на всю свою оставшуюся вечную жизнь. Но возможно пришло время найти кого-то еще. Друга. Любовника. Друга с привилегиями, — она игриво толкнула меня в плечо. — Джонах, он…То есть, Иисусе, Мерит, он же безумно красив, умен, пользуется доверием всего своего Дома, и он тебя ценит.

— Он не Этан.

— Так не честно. Этан такой один единственный, но его больше нет. Я не говорю тебе напрочь забыть о нем. Я лишь хочу сказать, что вечность длится долго. И, возможно, ты могла бы принять во внимание, что существуют и другие люди, которые, если ты позволишь, могли бы стать частью твоей жизни.

С минуту мы сидели тихо.

— Он меня поцеловал.

Линдси пронзительно завизжала.

- Я знала, что он так поступит. Ну и как?

— Поцелуй? Замечательный. А вот мое сожаление впоследствии уже не столь приятное.

— Оу, — сказала она. — Что ты сделала?

— Типа отшила его?

Я подумала, что если ответить вопросом, то тогда прозвучит не столь ужасно. Наверное, неудивительно, что я ошиблась.

— Ай-яй-яй, Страж. Как невоспитанно. Вы еще общаетесь?

— Вероятно, больше нет, но это временно. Он же он мой единственный напарник на данный момент.

— Верно подметила. Суровые времена, охранники и напарники в дефиците, а люди ведут себя как маленькие капризные дети. Мы же живем здесь не меньше них. Поспорим, что уровень смертности в результате убийств у людей намного выше, чем у вампиров? Не мы источник городских проблем.

Она встала, опустила руки перед собой, и перевела дыхание.

— Я спокойна. Я спокойна. А еще очень голодна. Ты готова к завтраку?

Я покачала головой.

- Нет времени. Я поеду к мэру.

Она присвистнула.

— Опять? Что соскучилась по свиданиям?

— Ха-ха. Вероятно, он располагает сведениями, которые касаются происходящего.

Я рассказала ей свою теорию о лимоне и сахаре. В отличие от Катчера, она посчитала мысль стоящей. Но это не отвратило её от цели.

— Поедешь, не поедешь, но даже вампиры должны есть, — она постучала пальцем по голове. — Я же эмпат, помнишь? И я чувствую, насколько ты голодна. Раз собираешься выяснять, какого черта здесь твориться, то тебе нужно быть готовой. Ты не можешь откладывать прием пищи из-за усталости. Иначе будешь чувствовать себя еще более усталой.

Да, она была права, но мне хотелось побыстрее расправиться с этим делом. С другой стороны, я склонна загонять себя буквально до тошноты, пока не подцеплю какой-нибудь вирус и не окажусь в постели на неделю. Вот что происходит с девушкой после недели без сна, питании в сухомятку и стресса.

Не знаю, могут ли вампиры простудиться, но скорее всего с моей стороны было бы безответственно проверять это в данных обстоятельствах.

Спустившись вниз, мы направились в столовую. К сожалению, Джульетта с Марго оказались правы по поводу нового рациона, введенного Фрэнком: яйца; филе индейки, салат их экологически чистых фруктов и каши из зерна грубого помола — все выглядело будто еда из приюта «Маленькая Сиротка Энни».

— Тьфу, — отметила я, но взяла яйца, фрукты и схватила пакетик с кровью.

Взяв еду, мы быстренько подсели за стол к Марго и Катерине — Послушнику со злобным чувством умора и невероятным голосом.

— Выдалась сумасбродная неделька. Как там дела снаружи? — спросила Марго, выбирая фрукты из твоей тарелки.

— Меня избили. Однако я не уверена, что сдвинулась с мертвой точки.

— Большего тебе и не сделать, — сказала Марго, указывая на меня вилкой с наколотой на ней мускусной дыней. — Кроме того, сейчас все приходит в норму. Может оно так и останется.

Я бы так не сказала, однако кивнула в знак согласия.

Марго одарила меня лукавым взглядом.

— Слышала, ты работаешь с Джонахом — начальником охраны Дома Грея. Ничего не хочешь рассказать?

Я почувствовала, как мои щеки зарделись.

— Да нет, — ответила я, понадеявшись, что Линдси не проболтается о поцелуе.

Я ей гордилась: она с задумчивым выражением лица жевала булочку и не проронила ни слова.

— Мы просто работаем вместе.

— Какие планы на сегодня? — спросила Катерина.

— У меня встреча с мэром. Ну, с бывшим мэром.

— Думаешь, это все происходит из-за него? — поинтересовалась Марго.

— Я считаю, что пока все ведет к нему.

— А ты в последнее время не разговаривала с Каботом? — спросила Линдси.

Я покачала головой, при упоминании его имени живот жалобно заурчал.

— Последний раз, когда он отправил нас к фэйри.

— Видимо посчитал, что от тебя проще избавиться фэйрицидом, — проворчала Катерина.

— Не удивительно, — согласилась я. — А чем он занят сейчас?

— Теперь он прикопался к нашим умениям. Склонность к стратегическому мышлению, физические показатели и психические способности. Говорит, он пересматривает наши личные дела, чтобы удостовериться, что нас классифицировали надлежащим образом.

— Он определяет, представляем ли мы угрозу, — пробормотала я. — Это, наверное, я виновата. Во время нашей встречи я сказала ему, что обладаю большой физической силой. Видимо ему не понравилось, что я напомнила ему о компетентности вампиров Дома Кадогана.

— Он шизик, — согласилась Марго, — И мы хотим сбежать от него на несколько часов, — она указала на меня вилкой. — Какое у тебя там сегодня расписание? Мы подумываем устроить кино-ночь со Зловещими Мертвецами и Зловещими Мертвецами 3:Армия Тьмы.

Я моргнула.

— Любите фильмы Брюса Кэмпбелла?

За столом повисла тишина.

— Прояви хоть немного уважения, Мерит, — с легкой обидой сказала Линдси. — Тобой когда-нибудь овладевал Кандарианский демон?

Я оглядела их всех, пытаясь вычислить, они шутят или же я попала в культ Брюса Кэмпбелла.

— За последние несколько часов, нет.

— Хорошо, ведь это совсем не весело ходить с безумными глазами и не контролировать свое тело, правда?

Она вздрогнула, и сложно было сказать, говорила ли она серьезно.

— Ты же шутишь? — тихо спросила я. — То есть, я-то приняла твои слова за шутку, но в Чикаго сейчас творятся странные вещи. Я еще не дочитала Канон, поэтому, возможно, не дошла до главы о Кандарианских демонах?

Она выдержала целых пятнадцать секунд, прежде чем фыркнула.

— Господи. Да ладно, я ж шучу. Не удержалась. А если серьезно, я люблю фильмы. Так ты с нами?

Я вытянула руку и шлепнула Линдси несколько раз по руке, в то время как все остальные хохотали.

- Я тебе сообщу, — сказала я.

— Хорошо. О, — воскликнула она, — я только что почувствовала, что Кабот весьма раздражен.

Линдси постучала себе по лбу, что, по-видимому, означало «я эмпат, и знаю, как пользоваться своим даром».

— На случай, если он только и ищет к кому бы прикопаться, — сказала она, — ты, возможно, захочешь доесть в другом месте. Слышала, сегодня он довел до слез трех Послушников.

Ей не нужно было повторять дважды. Кивнув, я схватила пакетик с кровью и подскочила с места.

- Если он созовет собрание, чтобы объявить о своем отъезде из Чикаго, займите мне место.

— Мы позвоним тебе первой, — пообещала Линдси, и я поймала ее на слове.

## Глава 14. Привилегия мэра

Одевшись, поев и взяв катану, я вернулась в переднюю часть Дома. Я услышала крики, когда направлялась к кабинету Малика, чтобы отчитаться ему напрямую.

Мне не понравилось, что кто-то кричал в непосредственной близости от моего Мастера, поэтому я обхватила катану, чтобы она не болталась, и побежала. Дверь в кабинет Малика была открыта, и они с Люком оба стояли в центре комнаты, скрестив руки на груди. С непроницаемыми выражениями на лицах они слушали новости, доносившиеся из очень дорогого магнитофона. Посмотрев на меня, оба кивнули в знак приветствия.

— И с этим человеком, — раздался голос женщины, которая, как я догадалась, была мэром, — с моим коллегой заговорили на улице вампиры. А затем его допросила полиция, как будто в этом была его вина. Куда катится этот город, если уже творится такое сумасбродство?

МакКетрик. Я с сожалением закрыла глаза. Не только потому, что его отпустили — и плакал наш план, как говориться — но и потому, что я четко сыграла ему на руку. Право, моя вина состояла только в том, что я шла по улице и защищала себя. Но у него же есть высокопоставленные друзья, так что его версия послужила созданию более интересного заголовка.

Ковальчук заговорила снова.

- Однако я счастлива объявить, что к концу вечера будет принят закон о регистрации сверхъестественных существ. К концу ночи у нас будут полномочия отслеживать местоположение сверхъестественных созданий в городе, и они больше не смогут неожиданно напасть на граждан.

С выражением досады, Малик вытянул руку и выключил радио.

— И как таких только носит земля, — выплюнул Люк. — Кем она себя возомнила и насколько же она глупа, что верит МакКетрику? — он перевел дыхание и сцепил руки за головой. — Она фашистка, жаждущая стать президентом, и останавливаться явно не собирается.

— Не собирается, по крайней мере, пока есть темы для заголовков, — согласился Малик. Он посмотрел на меня. — Келли рассказала мне, что в действительности произошло, и что ты договорилась с Катчером, чтобы тот забрал МакКетрика. Надеюсь, Катчеру удалось добиться от него полезной информации, прежде чем его отпустили?

— Я еду к Тейту. Катчер должен быть там, вот и расспрошу его.

— Считаешь, Тейт замешан? — спросил Люк.

— Думаю, как минимум, он знает, что происходит, — я рассказала о старой магии, о которой упоминала Клаудия и о запахе лимона и сахара, который, по мнению Катчера, не имел значения.

Однако Малик, казалось, даже не встревожился.

- Ты не зря являешься Стражем этого Дома, Мерит. Этан тебе доверял. Я тебе доверяю. И Люк тебе доверяет. У тебя прекрасно развиты инстинкты. Доверяй им, а мы поддержим тебя в любом случае.

Может, Малик и вступил во владение Домом при прискорбных обстоятельствах, однако не возникало сомнений, что он — Мастер.

Вторая часть моего намерения навестить Тейта мало чем отличался от первой, за исключением одного пункта: осторожно прошмыгнуть мимо мужчин с крупнокалиберными пушками, которые стояли перед Домом. Члены Национальной Гвардии производили впечатление людей более чем способных удержать кричащих протестующих на расстоянии. Проблема только в том, что раз МакКетрик убедил мэра третьего по величине города в стране в том, что вампиры зло, считали ли эти ребята также?

Я направилась к озеру и встретилась с Катчером у ворот завода. Он выглядел изнеможенным, и трудно сказать, послужили ли причиной воспаленных глаз проблемы в городе или же маги.

— Слышала, МакКетрик на свободе.

— Я слушал радио, — проворчал он. — Нам некуда было его отвезти, чтобы устроить допрос. Мы позвонили Джейкобсу, который привез его сюда. Он допрашивал МакКетрика всю ночь, позволив нам наблюдать, — что объясняет твою усталость, подумала я, — по крайней мере, до того, как позвонила мэр, и Джейкобсу пришлось его отпустить. Полагаю, МакКетрик помчался к ней в офис, и они на пару состряпали историю.

— Вам удалось что-нибудь узнать?

— Не многое…Уверен, он много что скрывает. МакКетрик имеет довольно четкую позицию относительно вампиров. Геноцид — сильно сказано, но от него можно ожидать и этого.

— Будем надеяться, что Ковальчук хватит ума, не купиться. Предполагаю, местоположение своей базы он так и не раскрыл?

— Неа. Зато мы взяли у него отпечатки и образец ДНК, а так же изъяли еще один комплект патронов из такого же пистолета, что ты принесла. Теперь у нас есть с чем работать, если вдруг он начнет доставлять проблемы.

— Хоть уже кое-что, — неохотно согласилась я, но задумалась, стоили ли такие сведения риска.

Этот эпизод только разозлит МакКетрика и только сплотит их с Ковальчук. Она его вытащила, чего не забудет ни один из них.

Катчер остановился возле здания, и тут я поняла, что охранники были не фэйри, а полицейские ДПЧ.

— Это плохая идея, — тихо сказала я, разглядывая полицейских, которые казались неопытными новобранцами и, несомненно, были не способны противостоять магии Тейта.

— Именно благодаря им получилось организовать встречу, — сказал Катчер. — Чак служил с одним из их дедушек и решил спросить долг. Парни в синем друг другу преданы.

— Может и так, — ответила я. — Но этим детям не тягаться с Тейтом. Он смог манипулировать Селиной, а она была на редкость упрямой и несгибаемой.

— Другого выбора нет, — сказал Катчер. — Чаку пришлось потрудиться, чтобы держать Тейта отдельно от всех остальных заключенных. Честно говоря, даже не знаю радоваться или плакать, что Тейт больше не мэр. Он начал достаточно решительно: открыл офис Омбудсмена. Он очень поддерживал Чака.

— Пока не стал производить наркотики и не попытался взять под контроль вампиров?

— Есть такое, — согласился Катчер. — Я не говорю, что это благие поступки. Я просто считаю их аномалиями в более серьезном плане Тейта.

Я не стала спорить, что перемена была странной, однако я подумала, что именно она явила истинное лицо Тейта.

Ключевое слово «план», подумала я.

Выскочив из машинки и отдав оружие, я посмотрела на Катчера.

— Ты остаешься?

Он уже достал книгу и листал страницы.

— Подожду здесь, как поется в песне. Я просматриваю летописи Ордена, чтоб узнать, случалось ли нечто подобное раньше, а также, может ли быть замешан Тейт, — нахмурившись, он рассеянно почесал затылок. — Надеюсь, если смогу найти запись, мне удастся отследить события в обратном порядке и вычислить, какая же действует магия.

Учитывая его явную усталость и неустанные усилия, мне удалось не отпустить детскую шуточку по поводу «летописей» организации, акроним которой звучал как СОМЗ[16].

— Вполне разумно.

— Посмотрим, — пробурчал он, уже просматривая страницы.

Я направилась к входу в здание. Малыш в форме отсалютовал мне и открыл дверь. Второй полицейский стоял у стальной двери, которая вела в помещение.

— Будьте осторожны там, мэм, — сказал он и, когда я заверила его, что буду, открыл дверь, впустив меня внутрь.

Дверь сразу же за мной захлопнулась.

Я слегка подпрыгнула, что разрушило мою деланную храбрость, с которой я пришла на встречу.

— Я не кусаюсь, балерина, — хитро сказал Тейт.

Он вновь сидел за алюминиевым столом в оранжевом комбинезоне. Поскольку он явно не собирался обращаться ко мне по имени, я не стала его поправлять. Я также уже решила, что с лжецом бесполезно играть в игры, поэтому, сев напротив него, сразу же перешла к делу.

— Происходящее в городе твоих рук дело?

Чуть склонив голову, Тейт посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

- Понятия не имею, о чем ты.

По его тону нельзя было определить, насмешка ли это или же настоящее удивление из-за вопроса.

Я решила, нет смысла юлить, когда на кону стоял город.

— Мертвое озеро. Красное небо. Как я понимаю, мы наблюдаем проявления стихийной магии — симптомы, которые показывают, что равновесие в городе нарушено. Мы уже увидели проявления водной и воздушной стихий. На очереди огненная и земная.

— И?

Я выдержала паузу, задумавшись, каким тоном озвучить свою теорию. Отдала предпочтение «Хитрому» тону Этана.

- Странно, Тейт, всякий раз, находясь в твоем обществе, я чувствую запах лимона и сахара, как от выпечки.

Выражение его лица так и осталось непроницаемым, однако зрачки чуть-чуть сузились. Вот оно.

— Вчера, пока небо было красным, пошел дождь. И я почувствовала то же самое, — я сцепила руки на столе и подалась вперед. — Я знаю, что это делаешь ты. И ты мне расскажешь, как это остановить, или мы начнем все сначала. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Ладно, с последним я слегка переборщила, и не просто потому, что была безоружна и не знала наверняка, на что он способен. Но Тейт проигнорировал мою браваду.

— Если я в ответе за происходящее, то каким же образом я организовал это, находясь в своей скромной обители?

— С этим я еще не определилась.

Он презрительно фыркнул.

- Ты еще ни с чем не определилась. Да и вряд ли сможешь ошибиться еще больше, а это не сулит городу ничего хорошего, как и все остальное. Не в моем характере творить магию такого рода.

— Что ты такое? — спросила его я.

— Если магия не моя, тогда почему это имеет значение?

— А как же иначе?

Тейт нахмурился и поерзал на стуле.

- Люди имеют раздражающую тягу распределять своих собратьев по категориям. Каждой категории присваивать тип, а каждому типу — имя, чтобы таким образом отделять «их» от себя. «Они» не такие, как «мы». Честно говоря, по мне такие старания утомительны. Я — то, что я есть, как и ты — то, что ты есть.

Было бы славно получить от Тейта признание, что он ответственен за случившееся с водой и небом, а также услышать, как он сам идентифицирует свою магию. Но я знаю, когда следует давить, а когда слушать. Даже если он не собирался сознаваться, Тейт, казалось, искренне верил, что разбирается в происходящем. А на это точно стоило потратить время.

— А раз ты не связан с происходящим, тогда скажи мне, кто связан. Объясни, что происходит.

Его рот растянулся в улыбке.

- Становится интересно. Ты обратилась ко мне за информацией. За услугой.

— Это не услуга, раз я помогаю спасти город, который ты поклялся защищать.

— Клятвы переоценивают. Ты ведь тоже принесла клятву, не так ли? Защищать свой Дом?

— Принесла и придерживаюсь ее, — прорычала я.

Тейт не сказал открытым тестом, что я нарушила свою клятву, видимо, когда не смогла защитить Этана, однако подразумевал это.

— Хмм, — уклончиво сказал он. — Из каких же побуждений я раскрою тебе эту информацию? Что я за это получу? Какая мне с этого выгода?

— Принесешь пользу обществу?

Тейт от души рассмеялся.

- Ты меня крайне забавляешь, балерина. Правда. И хоть я люблю Чикаго, в мире много городов. Спасение этого города едва ли побуждает раскрывать ту информацию, о которой ты говоришь.

Не удивительно, что он хотел плату. Но я не желала предлагать награду без предварительных переговоров.

— Я тебе ничего не должна, — проговорила я. — Скорее наоборот, это ты — мой должник. Ты же несешь ответственность за смерть моего Мастера.

— А так же за смерть твоего врага, — отметил он.

Тейт подался вперед, упершись ладонями в крышку стола, и пристально посмотрел на меня, будто я — предмет его психологического эксперимента. Наверное, я им и являлась.

- Разве тебя беспокоит то, что ты совершила убийство? Что ты забрала чью-то жизнь?

Не ведись, напомнила себе я.

- А тебя не беспокоит то, что в действительности она умерла из-за тебя?

— Давай не будем разводить демагогию по поводу причин.

— Тогда согласись, что ты мне должен и расскажи, что тебе известно.

— Интересная тактика, но нет.

Наверное, не удивительно, что его сомнительные моральные принципы не побудили его добровольно помочь мне.

- Чего ты хочешь?

— А что у тебя есть?

Я задумалась. Честно говоря, у меня было не много. Меч и кинжал остались у Катчера. Другие ценности — фамильный жемчуг у меня в комнате и подписанный бейсбольный мяч, который дал мне Этан, но их бы я не отдала.

Размышляя над ответом, я рассеянно коснулась медальона Кадогана. Глаза Тейта расширились.

— Интересная награда.

Я инстинктивно сжала медальон в руке. Его выражение было сдержанным, но явно искренним. Его мотивы мне неизвестны, но в отличие от фэйри, не думаю, что его интересовало золото. Разве медальоны обладают магическими свойствами? Никогда не приходил в голову этот вопрос. Однако он мне был дорог.

— Черта с два ты его получишь.

— Тогда нам не о чем разговаривать.

Я вспомнила, как впервые заключила сделку со сверхъестественным созданием.

- Как на счет того, что я буду тебе должна? Выполню твою просьбу?

Это сработало с Морганом Гриером, ныне Мастером Дома Наварры, но Тейта предложение, похоже, не заинтересовало.

— Ты вампир и можешь нарушить свое слово.

— Я бы никогда так не поступила, — ответила я.

Но поскольку неизвестно, что именно попросил бы Тейт, я мысленно признала, что возможно не выполнила бы просьбу.

Тейт откинулся на спинку.

- Разговор окончен. Можешь сама решать эту проблему. Возможно, кто-то из твоих друзей тебе поможет. Они же маги, да? Они должны быть в состоянии объяснить тебе.

Должны, но они и сами пребывают в растерянности, подумала я.

Я вновь коснулась кулона, проведя пальцами по выгравированным буквам. Медальон был моим со дня Коммендации в Дом: когда из Посвященной я стала Послушником, и меня назначили Стражем.

Этан надел медальон мне на шею. После его смерти я редко его снимала. Но проблемы Чикаго и его сверхъестественного населения важнее, чем я, Этан или меленький кусочек золота, поэтому я уступила.

Не проронив ни слова, хоть и почувствовала самодовольство Тейта, я расстегнула медальон и позволила ему упасть мне в ладонь.

Тейт протянул руку, но я покачала головой.

— Сначала информация, — сказала я ему. — А потом награда.

— Понятия не имел, что ты такая…упрямая.

— Я училась у лучших, — со сладкой улыбкой ответила я. — Не тяни.

Немного поразмышляв над сделкой, Тейт, наконец, кивнул.

— Отлично. По рукам. Но, как ты понимаешь, ко мне нечасто приходят посетители. Пойдем длинным путем. Кроме того, ты явно знаешь о сверхъестественном мире прискорбно мало.

У меня непроизвольно вырвался вздох. Длинная лекция по истории от Тейта не возглавляла список планов на ночь. (Под номером один в нем стояло «спасти город»). С другой стороны, он, скорее всего, был прав. Я знала мало.

Планируя пойти длинным путем, Тейт, однако, не уселся на стуле поудобнее и не напустил на себя мудрый вид.

— Магия зародилась не в канун сотворения вампиров, — начал лекцию он. — Она существовала тысячелетиями, причем не только на этом уровне. Добро и зло существовали бок обок, находясь, скажем, чуть в более симбиотических отношениях, нежели сейчас. Они были равны и мирно сосуществовали. В мире существовала определенная справедливость. Магия была единой — темной и светлой. Доброй и злой. Разграничений не существовало. Магия просто была. Не существовало морали и безнравственности, а лишь отсутствие твердых моральных принципов, как таковых. А затем в один счастливый день люди решили, что зло — это не просто обратная сторона медали, а что оно неправильное. Плохое. Не вторая половина добра, а ее полная противоположность. Это апофеоз[17].

Тейт нарисовал пальцем на столе квадрат.

- Зло считалось чем-то грязным. Его оторвали от добра, отделили.

Мэллори как-то сказала мне, что черная магия — это другие четыре полукруглых сектора, которые накладывались на четыре Ключа. Выходит, ее объяснение было весьма точным.

— А как разделили магию? — удивилась я.

— Осторожно, — ответил Тейт. — Было множество циклов. Одни Боги стали олицетворять добродетель, другие — пороки. Стороны были выбраны, и ангелов стали считать истинными и падшими. Самое главное, как сказали бы некоторые, зло поместили в сосуд. Его разделили на части и отдали тем немногим, которые пожелали владеть им.

— Что за сосуд?

— Его называют Малефиций.

— И какое отношение это имеет к городу? Мне сказали, что случившееся с озером и небом является следствием нарушения равновесия между четырьмя элементами — земли, воздуха, огня и воды.

— Как я уже говорил, это типичное человеческое побуждение — объяснять мир категориями и обвинять неизвестное в искажении этих категорий. Но вещи не объяснишь категориями, ибо они лишь описывают их. Ты наверняка слышала миф о четырех Ключах?

— О четырех разделах магии? Да, но я никогда не слышала, чтобы говоря о них, ссылались на «миф».

Тейт закатил глаза.

- Это потому, что маги не честны по отношению к себе. Вся категоризация магии — по Ключам, по элементам, по астрологическим знакам, по чему угодно — это просто способ упорядочить вселенную в соответствии с целями их практической деятельности. Каждый сектор создает свои подразделы и присуждает каждому магические свойства. Но разделы не имеют значения.

На удивление, это открытие опечалило: магические принципы, которые поведал мне несколько месяцев назад Катчер, были не совсем точны, либо, по меньшей мере, представляли собой лишь одну среди множества недосказанных мыслей.

— Дело не в том, Мерит, что магические системы неправильны — они просто не важны.

— А что тогда важно?

— Разница между светом и тьмой, — он положил руку на стол. — Предположим, что эта рука — это весь магический мир, — он растопырил пальцы. — Назовем каждый палец Ключом, элементом, секцией, как хочешь. Название не имеет значения. Дело в том, как бы ты не обозначила категорию, они все — часть единой системы.

— Конечно, — кивнула я.

— Теперь представь, что эта систему разорвали надвое, те, кто решил, что добро и зло анафемы друг для друга, — его левая рука так и осталась лежать на столе, а правую он поместил на несколько дюймов выше над ней. — Каждая рука теперь представляет половину мировой магии. Мир функционирует в привычном для нас виде, только пока эти два яруса находятся в равновесии.

Мысли пришли в порядок, перестав быть в голове кашей.

- Именно поэтому озеро замерло, а небо стало красным — из-за нарушения законов природы.

— Я бы сказал не «нарушились», а «подвергаются преобразованиям».

— Так нимфы, сирена и фэйри не причастны?

— В лучшем случае, эпизодические персонажи.

Я вздохнула, собралась с силами и продолжила.

- А почему нарушен баланс?

— Потому, произошло смешение темной и светлой магии. Грань между ними была нарушена. Полагаю, темную магию можно использовать для многих целей. Убийство. Принуждение кого-либо к служению. Создание фамильяра. Получение пророчества для того, кто не имеет дара. Вызов демонов. Общение с существами из загробного мира.

— Тогда кто это делает? И как мне это исправить?

— Как исправить? — Тейт издал смешок. — А ты не исправишь. Это тебе не болтик подкрутить. Это просто есть. Кто-то назовет это возвращением к изначальному миру. К Первоначальному Миру. Тому, Который Существовал И Должен Существовать Вновь.

В его глазах был самодовольный блеск, который говорил о том, что он с нетерпением ждал этого дня. Тейт явно считал, что мир готов к переменам.

— А разве он не вернется к войне? — поинтересовалась я. — К Армагеддону?

Он цокнул языком.

- Как наивно. Раз на то пошло, добро и зло существовали вместе миллиарды лет до появления людей или вампиров на свет. Не порицай то, чего ты не понимаешь.

Я проигнорировала его нахальство.

- А Малефиций. Где мне найти его?

Он откинулся на стул и закинул руку на спинку.

- Ну, ну, балерина. Я же не могу раскрыть все свои секреты, правда?

— Ты используешь Малефиций, чтобы творить собственную магию? Чтобы создать новый мировой порядок?

Он улыбнулся сквозь полуопущенные веки.

- Стал бы я таким заниматься?

— Да. И стал бы лгать о своей непричастности.

Он склонил голову на бок с явным интересом.

- После всего, что тебе рассказал, ты обвиняешь меня в непорядочности?

— Ты лгал всю свою жизнь. Что ты заботился о благополучии города. Что ты пытался помочь вампирам. Что ты человек.

— Да, что ж. Было проще, когда аморальности не приписывался злой умысел.

Я закатила глаза.

- Если ты не имеешь к этому никакого отношения, то почему тогда фэйри считают, что замешана старая магия? И почему после дождя в городе пахнет сахаром и лимоном?

— То, что я не создавал магию, не значит, что я не могу ею наслаждаться. Малефиций — это старая магия. Воссоединение добра и зла накладывает свой отпечаток на этот мир — на воду и небо. Также накладывает свой отпечаток на ветер. На латентную магию воздуха. Нельзя же меня осуждать за то, что я хочу немного ощутить ее, не так ли?

— Как ты можешь ощутить магию, находящуюся в воздухе на другом конце города?

— В мире намного больше всего, чем ты можешь увидеть, или представить себе, Горацио.

— Я в курсе, — сухо ответила я.

— Дело в том, что магии не нужна автострада.

— Если Малефиций не у тебя, то тогда у кого?

— Орден сохраняет за ним право собственности. Охраняет его, так сказать.

В животе запорхали бабочки. Мне предстояло вернуться к Катчеру и обвинить магов в играх с Малефицием. Да, может, Мэллори ежедневно в течение пятнадцати минут свободного времени искажала мир.

Что ж, понравился мне его ответ или нет, его нельзя было обвинить в нарушении своего слова. Положив медальон на стол, я пододвинула его к Тейту. Не оглядываясь, я встала и направилась к двери.

— Спасибо за награду, — сказал Тейт. — Оставайся на связи, не пропадай.

Честно говоря, глаза б мои его больше не видели, но я сомневалась, что мне так повезет.

## Глава 15. Черный дрозд

Катчер встретил меня у двери, подъехав на гольф-мобиле. Я села рядом, и мы направились в сторону ворот.

— А что случилось с твоим медальоном?

— Променяла на волшебные бобы, — проворчала я.

Он присвистнул:

- Хорошие, видно, бобы.

— Так ничего и не ясно. Тейт согласился, что неразбериха, связанная с небом и землей вызвана магическим дисбалансом: по сути, кто-то заигрался, соединяя добро и зло в буквальном смысле слова. Хотя, он допускает, что сама перемена не так уж плоха. Еще он упомянул Малефиций. Что ты о нем знаешь? Возможно ли, что он каким-то образом попал к Тейту?

Катчер нахмурился и покачал головой.

- Малефицием владеет Орден. Он находится в Небраске, в бункере на глубине тридцати футов под землей, под особой охраной Ордена.

— Прости, — перебила я, — ты сказал в бункере?

— Заброшенный военный бункер. Небраска расположена в центре страны, так что там полно военного снаряжения и стратегически-оборонных сооружений времен Холодной Войны. Сама понимаешь, штат находится достаточно далеко от побережья, так что там можно хранить важные вещи.

— Как скажешь. А бункер надежный?

— Поверь мне, у меня найдется не одно крепкое словечко в адрес Ордена, но он точно не допустит, чтобы Малефиций оказался за пределами бункера. Тейту просто нравиться наблюдать, как ты дергаешься. Он же садист до мозга костей.

— Ему это удалось, — ответила я. — Я и правда вся издергалась. Если у него нет Малефиция, возможно, Тейт работает с кем-то еще. У него были другие посетители?

— Ты единственная.

Накрылась моя теория.

- Итак, Тейт утверждает, что он не причем, и я склонна ему верить. Как и ты во время нашего последнего разговора, — я собралась с духом. — Раз это не Тейт, и замешан Малефиций, который находится у Ордера… — я позволила Катчеру закончить мою мысль.

— Это не я, и не Мэллори.

— Я в курсе. Тогда остается только один человек. Саймон — единственный в Чикаго, кто официально связан с Орденом. Следовательно, не он ли единственный в Чикаго, у кого есть доступ к Малефицию?

Катчер не ответил.

— Что произошло между вами с Саймоном? — спросила я.

Гольф-мобиль с визгом затормозил у ворот — камни с гравием полетели в стороны.

- Проблема заключается не в прошлом, — ответил Катчер.

— Значит дело не в мести?

— Да нет здесь никакой чертовой мести! — прокричал Катчер, зарядив кулаком в пластиковую переднюю панель мобиля. — Я желал уберечь ее от всего этого. Не хотел, чтобы она связывалась со всем этим дерьмом Ордена, с его политикой, с его шестерками. Она превращается в невменяемую, мы оба измотаны, а он с ней постоянно, каждый день. Одному богу известно, что он втемяшивает ей в мозг.

— Мэллори никогда бы не изменила, — тихо произнесла я.

— Изменила бы мне? Нет, — согласился он, — Но, Мерит, ведь существует много других способов повлиять на отношение к человеку. Если бы тому, кого ты любишь, промыли мозги, что бы ты сделала?

— Промыли мозги? Ты не сильно утрируешь?

— А разве тебе не кажется, что она изменилась?

Вообще-то, казалось, с тех пор как она познакомилась с Саймоном. И это только подтверждало мое предположение о его причастности.

— Так или иначе, но Саймон здесь главное звено. Раз ты его не выносишь, тогда устрой нам с ним встречу.

— Саймон не пойдет на встречу с членом Дома. Не позволит Орден. Даже просто чтобы попросить о встрече, на которую они не факт, что согласятся, придется соблюсти ряд формальностей.

— Я же с ним уже разговаривала.

— На неформальные темы. А сейчас ты говоришь о том, чтобы он отчитался перед вампирами за свои действия. Это другое.

Мое терпение к магам, включая Катчера, подходило к концу. Я вылезла из мобиля и обернулась.

- Раз я не могу с ним встретиться, значит, это сделаешь ты.

Катчер стиснул челюсть. Он забарабанил пальцами по рулю, очевидно ожидая, когда я уйду.

По крайней мере, хоть кому-то я окажу одолжение.

Воспользовавшись очередным перерывом, поскольку мне не светило допросить Саймона без Катчера, я позвонила Келли и изложила последние новости. Рассказала ей о Малефицие и нашу новую теорию, согласно которой причиной проблем в городе стало воссоединение добра и зла.

Еще я позвонила Линдси, которая подтвердила, что кино-марафон с Брюсом Кэмпбеллом уже идет. Мне сейчас было не до фильмов, однако я перенервничала, устала, и мне нужно было хорошо поесть. А поесть можно и перед фильмом. С мыслями об ужине по пути в Гайд Парк я остановилась у фургончика, торгующего мексиканской кухней, и попросила, чтобы пакет до отказа заполнили едой. Один пакет, подумала я, вряд ли разгневает Фрэнка. Другое дело, если он поймает меня украдкой проносящей продукты быстрого питания в Дом.

Я вернулась назад, припарковалась и направилась в Дом под ритмичное скандирование протестующих и мимо стойких мужчин и женщин в форме. В Доме было тихо. Лишь несколько вампиров слонялись по гостиной. Под руководством Малика в Доме царила атмосфера серьезности. Не знаю, было ли отражением его серьезной личности, или потому, что вампиры продолжали оплакивать предыдущего мастера, или же из-за того, что мы до сих пор находились под надзором ГС.

А может, и из-за всего вместе взятого.

Без медальона, но зато с контрабандой, я поспешила на третий этаж в комнату Линдси. Я даже не стала стучать, а просто тихонько приоткрыла дверь: обычно комната была битком набита вампирами, и если неосторожно открыть дверь, можно было нечаянно кого-нибудь стукнуть по голове.

В темной комнате, как обычно, было полно вампиров, и громко работал маленький телевизор. Линдси, Марго и Катерина устроились на кровати, а остальные вампиры, которых я знала только в лицо, расположились на полу. В общей сумме человек пятнадцать. Конечно, это было грубое нарушение правила Фрэнка, согласно которому вампирам запрещалось собираться в группы более десяти человек.

Да здравствует революция!

Я пробиралась между Послушниками, попутно раздавая завернутые в бумагу тако, подобно кулинарному Санте, и, наконец, остановилась в дальнем углу комнаты, где осталось пустое местечко для меня. Вампир рядом улыбнулся и предложил мне одну из своих подушек, которую я взяла, прошептав «Спасибо».

По окончанию вульгарно-претенциозного ужастика я сделала два вывода.

Первый: Я люблю своих друзей.

Второй: Суть фильма я не уловила.

Только мы собрали по комнате обертки от тако, и все вампиры разошлись, как наши с Линдси пейджеры одновременно запищали.

Достав свой, я посмотрела экран: «СПОРТЗАЛ», и далее «В СПОРТИВНОЙ ФОРМЕ».

Я посмотрела на Линдси.

- Это еще что?

— Уверена, Франкфуртер[18] хочет преподать нам жизненно важный урок.

— Жалко только, что Франкфуртер не спросил совета у нас, — ответила я. — Я всеми руками за Франкфуртеры в Доме.

— Ну, еще бы, — ответила она, направляясь в ванную, вероятно, чтобы переодеться в штаны для йоги, как того потребовали. — Две продвинутые городские вампирши могли бы его многому научить.

— Ты там что ли придумала сценарий к собственному ситкому?

— Ага. Буду писать остроумные реплики и подростковые передачи. Ну знаешь, если накроется наша карьера охранников.

Я промычала в знак согласия и прошла к двери, чтобы переодеться.

- Фрэнк все еще здесь, — отметила я, — так что велика вероятность, что нам обеим не повезет на поприще охранников.

Она не возразила, что сказало о многом.

Переодевшись в черный спортивный топик и штаны для йоги, я спустилась в спортзал, где присоединилась к Линдси, Джульетте и Келли.

Мы стояли босиком с краю матов, ожидая, когда Фрэнк скажет нам приступать к спаррингу, или что он там задумал. Он стоял посреди зала на матах, все еще в костюме и модных туфлях.

Линдси цокнула языком:

- Люку явно не понравится, что Фрэнкфуртер ходит в туфлях по его татами.

— Точно, — прошептала я, соглашаясь, — Хорошо он это не воспримет, правда, сделать тоже ничего не может.

Малик с Люк стояли в другом конце комнаты. Их раздражения отдавалось по комнате магией. Балкон, окружающий комнату, заполнялся вампирами Дома. На лицах некоторых читалось любопытство, у других — озабоченность. Они явно доверяли Фрэнку не больше нашего.

Когда балкон заполнился, Фрэнк откашлялся и свирепо уставился на вампиров, пока те все не расселись. Затем он угрюмо посмотрел на нас четверых.

— Я решил, что в интересах Дома, провести ваши полугодовые физические испытания сегодня.

Все были ошарашены, о чем свидетельствовала тишина в комнате, по крайней мере, пока не начался шепот. Послушники тихо озвучивали мои собственные мысли: сейчас не то время, чтобы снимать охранников Дома с работы для проведения испытаний. Даже если бы мы их провалили, то кто же тогда нас бы заменил?

Налицо все признаки того, что он пытался обвинить нас в некомпетентности, или заставить меня показать себя с еще более худшей стороны, чем уже считал Фрэнк.

Первым заговорил Люк.

- Вы хотите подвергнуть их испытанию? Это же просто глупо. Они должны защищать Дом снаружи, а не заниматься формальной чепухой.

— К счастью, — сказал Фрэнк, — Я не спрашивал, и не нуждаюсь в твоем мнении. Как ГС неоднократно пытался втолковать этому Дому, ваша главная и единственная забота — это Дом и его деятельность.

— Вам и ГС прекрасно известно, — выплюнул Люк, — что город разваливается, постепенно, камень за камнем, и вы не думаете, что нам следует об этом беспокоиться? Вы не считаете, что мы должны быть снаружи и наводить порядок?

— Люк, — Малик дотронулся до руки Люка. — Не сейчас.

Своими словами он намекнул Люку проявить уважение к Фрэнку, но Малик явно был раздражен. Об этом свидетельствовала морщинка на лбу, напряженная поза и напряженная вибрация магии из его угла.

Внутренняя борьба Малика была очевидна: заступиться за своих охранников и своего зама, или же подчинится органу, который ответственен за существование его Дома и защиту его вампиров.

Иногда нужно проиграть битву, чтобы выиграть войну.

— Мистер, Кабот, — сказал Малик в напряженном молчании, — Продолжайте.

Фрэнк напыщенно кивнул, остальные вампиры доверились Малику и тут же угомонились.

- Как я уже говорил, вы подвергнетесь испытаниям и будете оценены путем разнообразной проверки физической подготовки и выносливости. Если вы откажетесь, то будете сняты с занимаемой в Доме должности. Если не пройдете проверку, то будете сняты с занимаемой в Доме должности.

В комнате повисла гробовая тишина. Все были в шоке. Он поднял голову и посмотрел прямо на меня.

— Согласно оценке вы все обладаете большой физической силой. Давайте посмотрим, так ли это, — Фрэнк посмотрел на часы. — Вы начнете…

— Это не может происходить наяву, — взмолилась Келли, но замолчала под испепеляющим взглядом стукача.

— Вы начнете, — повторил Фрэнк, — сейчас.

Испытания для вампиров на силу и выносливость мудреные, особенно если эти вампиры — охранники одного из старейших Домов в стране. Мы, явно, сильнее, быстрее и пластичнее. Нас обучали единоборствам, как с мечами, так и без них, и мы бегали львиную долю миль. Мы делали бесчисленное множество упражнений на пресс и приседаний, отжиманий и потягиваний. Мы вчетвером могли бы тренироваться до бесконечности. Но Фрэнка интересовала не это.

Его интересовало, что мы могли сделать прямо сейчас, потребляя вдвое меньше крови, если нас подвергнуть системе испытаний, созданной, вероятно, в 1950-х. Наша сила проверялась путем метания гигантских железных шаров и тяжестей во дворе Кадогана. Несмотря на одно разбитое окно (ими реально трудно прицеливаться) нам удалось перевыполнить его самочинные нормативы.

Наша пластичность и скорость испытывались с помощью скакалок, на которых мы должны были прыгать с каждым разом все быстрее и быстрее. Мы по-пластунски переползли двор, подбросили гигантские грузовые шины, которые Фрэнк притащил для этого задания, и бегали туда-сюда короткие дистанции, пока ноги не налились тяжестью. Он приказал нам прыгнуть в бассейн, покрывшийся льдом под ноябрьским холодом, и заставил нас плавать брасом, пока кожа не стала молочно белой, а зубы не застучали от холода.

Когда мы в мокрой одежде и с мокрыми волосами вылезли из бассейна, от наших тел шел пар, а в сердцах росла ненависть к Фрэнку.

Фрэнк носил с собой папку с зажимом, где помечал, как мы справлялись с его заданиями. Он одарил нас таким презрительным взглядом, будто мы во всех отношениях не соответствовали его мысленному критерию.

Не то, чтобы это было удивительно. Он не мог искренне считать, что выбрал удачное время для проверки единственных трех с половиной охранников Дома Кадогана. В Доме было спокойно только потому, что мы платили подручным Клаудии за нашу защиту. Мы лишь попусту тратили время, пытаясь доказать то, с чем Фрэнк все равно никогда не согласиться. Не важно, проходили ли мы или проваливали испытания…Мы все равно их проваливали.

Хоть это была и изнурительная тренировка, но все еще тренировка. Да, мучительная. Да, утомительная. Но как на любой тренировке, наступает момент, когда вы просто подхватываете ритм. Мы же вампиры, причем сильные, а это что-то да значит. Мы сильные, быстрые и пластичные, как бы ни критиковал нас Фрэнк.

И так считали не только мы. Молва об испытаниях разошлась по всему Дому. Медленно, но уверенно, вампиры Кадогана горстками начали высыпать во двор. Они образовали вокруг нас защитный круг, иногда передавая пакеты с кровью и бутылки с водой, будто волонтеры на марафоне.

Мы ползли по траве по-пластунски вновь, когда Марго и Катерина выскочили из толпы вперед.

— У нас кое-что есть для тебя, — сказала Марго, украдкой оглядываясь в поисках Фрэнка.

Линдси подняла голову от земли. Ее волосы были все ещё мокрыми и спутались после бассейна, а ее лицо — испачкано грязью и потом.

- Он разговаривает с Дариусом, — сказала она, — Так что, если это противоречит любому из его многочисленных правил, начинай.

— Хорошо, — ответила Катерина, и вампиры окружили ее полукругом лицом к нам, пока мы ползли по земле. — Мы подумали, что немного музыки может решить проблему.

Катерина взяла ноту, проверяя высоту тона, которая была столь же совершенна, как и звук настроенного рояля. Она подмигнула, и без дальнейших затруднений Катерина с остальными вампирами запели песню Битлс «Black Bird».

Двор погрузился в тишину, все вампиры соблюдали молчание, пока ее звонкий, сильный голос звенел в ночи.

Недели оскорбительного поведения Фрэнка наложили свой отпечаток на Дом. Пока Этан был Мастером, Дом Кадогана был не просто зданием, а домом. Я надеялась, что Малик сможет вернуть это, но Фрэнк ясно дал понять, что его цель — по кирпичику разобрать Дом Кадогана, разрушить его, уничтожая вампира за вампиром.

Но пока я лежала на животе на холодной, влажной траве, я не могла не чувствовать себя еще ближе к этим вампирам. У меня по щекам потекли слезы, и не только я была тронута. Слезы текли по щекам Линдси, а Келли кусала губу, чтобы их сдержать.

Когда ансамбль достиг проигрыша, остальные из ста вампиров на лужайке присоединились к Катерине. Их голоса хором возвышались над идиотизмом. Хор голосов для Дома, для нас, для всего того, что пытался создать Этан.

Для семьи, которую он хотел из нас сделать.

Количество магии все увеличивалось, от чего у меня по рукам побежали мурашками. Я мысленно поблагодарила вселенную. Может, Фрэнк и засранец, но ему удалось сблизить нас, даже несмотря на то, из-за смерти Этана мы разобщились.

Хор только закончил пение, как из толпы вновь показался Фрэнк. Вампиры нервно зашумели, в то время, как он, запустив руки в карманы, оглядел нас с явным презрением.

— Не уверен, что концерты соответствуют правилам. Это испытания, а не благотворительная вечеринка.

Малик, также стоящий с краю толпы, заведя руки за спину, повернулся к Фрэнку:

- Возможно, это не соответствует правилам — сказал он, — но и не противоречит им. А, как вы сами напомнили, правила важны.

Фрэнк с минуту сверлил Малика взглядом… однако ничего не возразил. Наверное, в итоге, он усвоил, что иногда нужно отступить.

Увы, я снова ошиблась. Подвергнув испытаниям наше проворство, силу и выносливость, Фрэнк решил начать все заново.

Он повел нас в дальний угол территории Дома, где возвышались четыре вбитых в землю деревянных столба по ширине равных телефонным. Четыре фута в высоту и примерно десять дюймов в диаметре.

— Джульетта, Келли, Линдси и Мерит, — сказал он, по порядку указав на каждый столб. — Встаньте на вершину вашего столба.

Мы дружно посмотрели на него, вероятно подумав одно и то же: Простите, вы хотите, чтобы я стояла на столбе?

— Это была не просьба, — сказал он раздражительным тоном лидера, которому из-за своей неадекватности приходилось угрозами заставить людей следовать своим приказам.

Мы все переглянулись, однако за неимением лучшего варианта, кроме как лишиться своей должности в Доме, подчинились.

Запрыгнув на столб, я развела руки, чтобы поймать равновесие. С трясущимися ногами и разведенными в стороны руками, я медленно поднялась и бросила взгляд на Фрэнка.

— Это упражнение проверяет вашу стойкость, предел выносливости и способность держать равновесие, — сказал он.

— Что именно нам делать? — спросила Джульетта.

— Вы будете стоять там, — ответил Фрэнк, — столько, сколько сможете.

— Скоро рассвет, — отметила Линдси.

— Вы будете стоять, столько, сколько сможете, — повторился Фрэнк.

Я посмотрела на Малика. Он кивнул мне в знак понимания, а также обещая вмешаться в случае необходимости. Я закрыла глаза, предчувствуя предстоящую драму, и попросила сил, чтобы справиться.

Итак, за три часа до рассвета, мы встали на столбы посреди Гайд Парка, ожидая восхода солнца.

Практически в течении трех часов мы, вампиры, которых использовали в качестве пешек в политической игре, которая нас не касалась, стояли на своих столбах. Разумеется, это несправедливо. Но ведь точно далеко не впервые для достижения политических целей использовали и манипулировали другими людьми. Разве, по сути, не таким образом поступали все диктаторы и народные вожди на протяжении всей истории — использовали людей для достижения предположительно важных политических целей?

Три часа назад нас было четверо. Теперь двое. Келли оступилась и упала, когда начал пробиваться рассвет и ею овладела усталость. У Линдси от усталости и обезвоженности случилась судорога, и она рухнула на землю.

Какова бы ни была цель испытания, оно теперь сводилось ко мне и к Джульетте.

Мы стояли в тишине. У нее телосложение эльфа и тонкие черты лица. А у меня способность держать равновесие благодаря занятиям балетом, однако тем не менее тело одеревенело и болело. Джульетта обула кроссовки, для той части испытания, которая предполагала бег, а я все еще была босиком и едва чувствовала ноги: судорога давно уступила место покалывающему онемению. Все остальные мышцы болели, из-за попытки сохранять равновесие. Я знала, что по окончанию задания, все будет болеть.

На востоке небо окрасилось в жгучий оранжевый цвет. Вампиры, оставшиеся с нами на улице, забились в тень, чтобы защититься от восходящего солнца.

У нас же такой возможности не было.

Фрэнк вышел на задний двор, держа в руке вычурную изысканную кружку. Он вышел из Дома, по-видимому, чтобы удостовериться, что мы не попадали со столбов или не устроили нарушающего правила перерыва. Я не уважала надзирателя, который не потрудился дежурить на экзамене, крайне важном, по его мнению, для Дома.

Малик же, скрестив руки на груди, стоял перед нами спиной к востоку. Он явно был утомлен, глаза опухли от усталости. Но он остался с нами, охранял нас. Это было что-то типа обещания отцу детям, что раз он не может предстать перед испытаниями вместо нас, то он решительно поддержит нас во время них.

Этот человек был Мастером вампиров.

Он с подозрением наблюдал за Фрэнком, пока тот пересекал двор.

- Восходит солнце, — сказал Малик, — Если в этом испытании есть смысл, то следует его уже начать.

— Ну, разумеется, смысл есть, — ответил Фрэнк. — Мы же испытываем стойкость. И она заключается вовсе не в том, чтобы стоять на столбе — это не сложно. Дело в том, способны ли они стоять на столбе на солнце.

Мы с Джульеттой нервно переглянулись.

- Это убьет нас, — сказала она.

Нас частично защищала тень от деревьев, растущих на заднем дворе. Но по мере восхода солнца, лучи постепенно подали на лужайку, все ближе подбираясь к нам… И они достигнут Джульетты быстрее чем меня.

— Это глупо, — заговорила я. В моем голосе слышалась истерика. — Она стоит дальше меня, и солнце сожжет ее, прежде чем оно достигнет меня.

— Это чистая случайность, — сказал Фрэнк. — Она выбрала себе место. И в этом никто не виноват.

Но это просто было неправильно. Фрэнк сам указал нам на наши места.

— Не могу поверить, что ГС оправдает этот поступок, — сказал Малик. — Не по отношению к вампирам, которые принесли клятву Дому, поклялись его защищать.

Фрэнк повернул голову в сторону Малика.

— Ты не считаешь, что умение выдержать солнце — важно для вампира? Думаешь, они не могут столкнуться с такой ситуацией?

— Если Богу будет угодно, — прищурившись, сказал Малик, — чтобы они когда-нибудь попали в такую ситуацию, то это будет, когда они окажутся в руках врага, а не организации, которая существует, чтобы их защищать.

Эта ситуация полностью соответствует моему мнению о ГС, подумала я. Возможно, много лет назад они были созданы для защиты вампиров, организации Домов и для обеспечения порядка, но исходя из поведения Дариуса Веста и этого чудовища сейчас их только заботит то, как бы доказать свою политическую позицию.

Возможно, пришло время пересмотреть возможность своего участия в Красной Гвардии. Вероятно, сейчас, после смерти Этана и когда на Малика оказывали давление, пришло время задуматься о защите всех вампиров, и не только тех, которые принадлежат Дому.

Когда солнце поднялось над горизонтом и двор озарили лучи солнца, доводы в пользу членства в КГ стали весомей.

Луч удлинился, потемнел, достиг столба Джульетты и пополз по нему вверх. Я с ужасом наблюдала, как носы ее кроссовок накалились до ярко-красного цвета.

— Джульетта? Ты в порядке?

У нее по щекам потекли слезы, но она сжала челюсти и стояла на месте, мужественно сохраняя молчание. Джульетта, наверное, испытывала колоссальную боль, но все же она стояла на вершине своего столба, отказываясь покориться.

Ее голод, казалось, тоже сыграл свою роль: ее глаза налились серебром, выступили клыки. Боль, голод и истощение пробудили хищника.

Я посмотрела на Фрэнка. Тот пил из своей кружки, оставаясь совершенно равнодушным к ее агонии.

- Вы должны положить этому конец. Разве вы не видите, что ей больно?

Он просто высокомерно выгнул бровь.

— Отлично, раз вы ничего не делаете, сделаю я. Я прекращаю испытание, — я было собралась спрыгнуть со столба, но его слова заставили меня замереть.

— Оставайся на своем месте, Мерит. Оставайся на этом столбе или ты будешь снята с должности Стража этого Дома. То же касается и Джульетты. Если вы не можете поставить всеобщее благо выше отдельного индивида, тогда ни один из вас не достоин своего места.

Всхлип эхом прокатился из той части лужайки, где стояла Джульетта, когда я изумленно посмотрела на Фрэнка.

- Вы не можете снять меня с должности Стража. Меня назначил на нее Этан. И только Малик уполномочен меня разжаловать.

— Ох, только я могу, — сказал Фрэнк. — На мне лежит обязанность навести в Доме порядок. Вампир, который добровольно отказывается от испытания и отказывается придерживаться установленных стандартов для своих братьев и сестер по оружию, вовсе не является вампиром, который в первую очередь руководствуется интересами Дома.

Я посмотрела на Джульетту. Ее трясло от невыносимой боли. Она рыдала, обхватив себя руками.

— Джульетта, спускайся оттуда!

— Н-не мо-могу! — заикаясь, ответила она. — Я не могу не быть охранником. Я только это и умею. Этот Дом — моя жизнь.

Которой она бы лишилась, не предприми я что-то. Наказание было несправедливым. Но еще более несправедливо заставлять Джульетту страдать вдвойне: от солнечных ожогов и из-за потери работы в Доме.

Моя работа — защищать жителей этого Дома, настолько долго, насколько это возможно, пусть даже и на протяжении всего лишь следующих минут. Если бы я так просто могла списать со счетов ценность ее жизни, я вообще не должна была быть Стражем.

Решение далось просто, однако это не значит, что было легко выносить его последствия. Этан назначил меня Стражем. Этан провел мою Коммендацию в Дом и с легкостью поставил меня на эту должность. Пусть я возможно и не была готова принять ее тогда, сейчас она была моя. Моя, чтобы занимать и оберегать.

И как в случае с медальоном, моя, чтобы терять.

Я нашла лицо Малика в толпе. Когда он мне кивнул, я подняла руки вверх.

- Я сдаюсь, — заговорила я, — Я сдаюсь. Джульетта выиграла. Снимите ее!

Ринувшись к столбу Джульетты, Люк протянул руки, схватил ее и понес в Дом, сопровождаемый вампирами, которые укрывались в тени. Всходило солнце и мои физические и умственные способности покидали меня. Тело тряслось от усталости, но мне удалось спрыгнуть вниз, не угодив под ближайший луч света. Передо мной возникло ликующее лицо Фрэнка.

— Не стоило так изощряться, чтобы меня уволить, — сказала ему я ему и наслаждалась, когда с его лица исчезала улыбка.

Он сам удостоверился, чтобы мне достался самый безопасный столб. Ведь тогда мне бы пришлось сдаться, чтобы не допустить, чтоб кто-то сгорел. Полагаю, можно считать комплиментом, раз он считал, что я пожертвую собой… и что он находил меня достаточно опасной, раз решил, что лучше оставить Дом без Стража, чем меня на этой позиции.

— Не понимаю, о чем ты.

— Сомневаюсь, — ответила я, — Но это уже на вашей совести.

Я поспешила к Малику, который стоял в дверном проеме Дома, удостоверяясь, что все благополучно зашли внутрь.

Фрэнк зашел последним. Как раз перед тем, как солнце залило двор светом. К счастью, ставни Дома были уже опущены.

С минуту я стояла в тихой прохладной кухне, закрыв глаза и наслаждаясь темнотой.

Когда я открыла глаза, единственным, кого я увидела, был Малик.

— Мне жаль, — сказала я ему. — Возможно, это не самое лучшее решение для Дома, лишаться своей должности, но я не могла просто стоять там и позволить ей терпеть.

— Это единственный правильный поступок, — заверил меня он. — И все-таки, учитывая, что здесь Кабот…

Ему не нужно было заканчивать мысль. Я не могла оставаться Стражем пока Фрэнк и ГС контролировали Дом.

Ах, как же все изменилось. Всего за несколько месяцев Этан умер, и Дому назначили нового Мастера. Которого сразу же заменили. Офис Омбудсмена уничтожили. Меня сняли с должности Стража.

Когда Этан назначил меня на эту должность несколько месяцев назад, у меня ведь не было выбора. Вот и сейчас ничего не оставалось, кроме как смириться и реагировать как можно терпимей.

Даже если я буду действовать самостоятельно, я буду делать это с храбростью. Как Страж в сердце и в голове, пусть и не официально.

Я кивнула.

- Понимаю.

— Этан бы гордился твоим сегодняшним поступком, Мерит. Я горжусь тобой. Как и остальные вампиры этого Дома. Ты играла с Каботом единственным приемлемым способом, пусть и исход был предрешен.

— Хотя результат тот же. Дом остался без Стража.

Малик лукаво улыбнулся.

- Ты лишилась лишь своего текущего положения. Ты не можешь быть Стражем по крайней мере некоторое время. Но он не накладывал никаких ограничений на службу в качестве охранника.

Несмотря на обуревавшую меня усталость, мне удалось улыбнуться.

- Очень изобретательно, Сеньор.

— Иногда бываю.

Я заковыляла к себе в комнату, уничтоженная солнцем почти до потери сознания. К прохладным накрахмаленным простыням и успокаивающей темноте. Меня даже хватило на то, чтобы заплакать, когда голова упала на подушку. Я подавляла гнев, разочарование и горе, которые вырывались сейчас в связи с тем, что я сумела закончить испытание.

Горе, из-за того, что за один вечер я потеряла связь и с Этаном, и с Домом: узы, которые нас связали, когда он назначил меня Стражем и медальон, который я носила как знак своей клятвы.

Я все еще была охранником этого Дома и не отрицала важности этой роли. Но возникло ощущение, будто от меня оторвали еще одну частичку Этана.

И боль от этого была не меньше.

## Глава 16. И всякий город, или дом, разделившийся сам в себе, не устоит

Я проснулась в том же мрачном настроении, в котором отрубилась несколько часов назад. К счастью, этой ночью мне ничего не снилось. Я подумала притвориться больной, спрятаться под одеялом в постели, однако подобный поступок вряд ли решил бы мои проблемы или проблемы города.

Встав и приняв душ, я задумалась, звонить ли Мэллори. Без сомнения, она переживала стресс из-за экзаменов, и я не была уверена, стоило ли позволять ей во время учебы вести себя как отшельник. С другой стороны, она же сама попросила меня не отвлекать ее, пока она не сдаст экзамены.

Это задевало.

Разумеется, у нас не впервые возникли разногласия. Она встречалась с парнем, которого я считала противным, а она относилась к моим родителям лучше, чем я. Мы отдалились, когда я стала вампиром и проблематично привыкала к своей новой жизни. Ее уроки чародейства в Шаумбурге тоже не способствовали нашим встречам.

Но нам всегда удавалось прийти к взаимопониманию. Мне оставалось только надеяться, что и в этот раз ничего не изменится, что, несмотря на магию и экзамены, нам вновь удастся обрести друг друга.

Несколько минут я подбрасывала телефон в руках, и, в конце концов, решила не звонить. Если ей действительно необходимо личное пространство, я ей его дам. Бог свидетель, она бы сделала для меня то же самое.

Меня могла избегать Мэллори, но к Катчера это не относилось. Я набрала его номер, застав его за рулем.

— Все еще работаете неофициально?

— Пока не придет распоряжение из города, что весьма маловероятно, будем работать «неофициально». К сожалению, — добавил он, в то время как донесся гудок автомобиля, — из-за пробок добираться до твоего дедушки намного проблематичнее, чем в офис. На дорогу к нему у меня уходит вдвое больше времени.

— Разве рядом с домом нет никакой остановки?

— Предпочитаю ездить на машине, — категорично ответил он. — Что там сегодня происходит в Доме

Кадогана?

— Ну, из-за плачевных событий, я больше не Страж Дома, — я рассказала ему об испытании Фрэнка на соответствие должности и моем вынужденном провале.

- Отлично, — произнес он, — По сравнению с ним Дариус Вест просто чудо.

— Я бы так не сказала, но в чем-то ты прав. У тебя не было возможности поговорить с Саймоном?

— Была. Он озадачен не меньше нас. Говорит, что ничего не слышал о Малефицие, и тот находится в целости и сохранности в Небраске. Орден из осторожности основал комитет, который наблюдает за происходящим, и они уже в пути. Он также считает, что Тейт блефует, и что в твоем предположении касаемо лимона и сахара есть смысл. Говорит, что существует новая «судебная магия», которая может распознать магические улики, как, например, запах.

Несмотря на язвительность, в тоне Катчера прослеживались нотки ревности. Он уже некоторое время не состоял в Ордене, и понятно, что был не в курсе последних новостей и магических техник. У него определенно имелись нерешенные вопросы с Орденом. Вероятно, за его раздражением, что Мэллори училась магии у Саймона, скрывалась своего рода ревность мага.

— Сколько еще осталось до конца экзаменов?

— Пара дней, но график гибкий. Вероятно, Саймон старается не давать ей спуску. Слушай, я уже подъезжаю. Позвоню тебе, если будут новости.

— Буду признательна, — сказала я и положила трубку.

Я не сомневалась, что еще услышу его. Если я чему и научилась за все эти месяцы моей жизни в качестве вампира, так это то, что неприятности поставляются в неограниченном количестве.

Я опять обнаружила под своей дверью кипу книг из библиотеки — все посвящались необъяснимым событиям в истории. Библиотекарь, казалось, считал, что исчезновение Амелии Эрхарт и Бермудский треугольник каким-то образом связаны с нашими проблемами, касающимися неба и воды. Когда зазвонил телефон я сидела на полу, по уши погрязнув в магических теориях заговора.

Спасительный звонок, подумала я, и достала мобильный. Увидев на экране номер Джонаха, я сразу же ответила.

— Привет, — осторожно начала я, не будучи уверенной в его настроении (а после поцелуя мы еще не разговаривали) а также заволновавшись, что он звонит сообщить мне об очередном бедствии.

Перерыв мне бы не помешал.

— Чем занимаешься? — спросил он.

— Читаю. А ты что делаешь?

— Я у Бенсона. Тащи свою задницу сюда и купи мне выпить.

«У Бенсона» — бар Дома Грея, расположенный на улице напротив стадиона Ригли Филд.

— Да не собираюсь я покупать тебе выпить.

— Уверен на все сто, что помню, как ты задолжала мне выпивку. Особенно после того, как напрочь отвергла меня, когда я открыл тебе свое сердце.

Я не смогла сдержать улыбки и ценила, что мы свободно общались.

— Что-то не припомню, что все было именно так.

— Тогда память тебя подводит.

— Уверена на все сто, что у тебя галлюцинации, — ответила я, но посмотрев на книги, решила, что больше читать эти сумасшедшие теории сегодня я не смогу.

Мне нужно поменять обстановку, даже если эта перемена подразумевают покупку бокала для моего напарника в знак примирения.

- Буду через пять минут, — ответила я, захлопнула телефон и засунула его обратно в карман.

Схватив куртку и предупредив Келли, я направилась к выходу.

«У Бенсона» располагался в узком здании, фасад которого выходил на стадион Ригли Филд. Места стадиона были установлены на его крыше, чтобы фанаты Кабс, которые не смогли достать билета, могли наблюдать за действием с даже более дешевых мест. Узкий бар был заставлен таким количеством столов, какое только смогли вместить его владельцы. В конце концов, это изначально закоренелая территория Кабс и люди, которые не смогли попасть на Ригли, хотели находиться как можно ближе к происходящему. В дни игры в баре могло быть очень душно, но, определенно, тот факт, что в него набивались близкие друзья (и просто незнакомцы), чтобы поболеть за Кабс, о чем-то да говорит. У Бенсона даже есть собственный напиток Кабс, который представляет собой наливаемый в маленькую рюмку слоями красный и синий алкоголь. На вкус, как сироп от кашля, однако, пьют его не ради вкуса, а ради цвета.

Бар «У Бенсона» также заполнен памятными вещами Кабс, и не смотря на то что их сезон уже закончился, сегодня баре было полно народу. Где лучше провести конец света, как не с близкими друзьями, попивая любимый ликер? Поскольку люди не знали, что бар принадлежит Дому Грея, т. е. в основном вампирам, то клиентура здесь состояла из людей, вампиров, и, возможно, некоторых СС, о существовании которых я и не подозревала.

Я протискивалась между людьми, пока не увидела стоящего в дальнем углу Джонаха. На нем была футболка с короткими рукавами и V-образным вырезом и джинсы, а лицо покрывала двухдневная щетина. Невозможно отрицать, что он красив, и когда он смотрел, как я пересекаю бар, я могла бы представить, что в другое время, в другом месте, подхожу к нему в баре совсем по другой причине.

— Привет, — сказал он, когда я подошла. — Умничка. Тебе удалось не попасться недовольным людишкам.

В глазах его горел раздражающе притягательный огонек, но, так как он нормально отреагировал на случившееся после поцелуя, я решила не придираться.

— Ха-ха, — произнесла я, — И да. Я избежала ярости недовольных масс.

Джонах указал на платинового блондина с короткой стрижкой рядом с собой, немного ниже его самого.

— Мерит, Джек, — произнес он, — Джек — охранник Дома. Мы дружим уже несколько лет. Джек, Мерит.

Джек, чьи яркие голубые глаза были подведены сурьмой, оглядел меня.

— Ты как раз такая, какой я тебя и представлял, — сказал он с легким южным акцентом.

Я смущенно улыбнулась.

— Наверное, мне нужно сказать спасибо?

— Это комплимент. Ты восхитительна, и мне нравится твоя челка.

В Джеке было что-то обезоруживающее. Благодаря его широченной улыбке складывалось впечатление, что он не будет попусту трепать языком, поэтому комплимент приобретал значимость.

Не скажу, как я отнеслась к тому факту, что он знал как я выгляжу. Неужели Джонах обо мне рассказывал?

— Спасибо, — произнесла я, — надеюсь, я ничему не помешала?

— Мы говорили о технике двойных мечей, — ответил Джонах, затем потянулся к карману за бумажником.

— Что-нибудь выпьешь?

— Нет, спасибо. Что за техника?

— Это когда пользуются двумя катанами одновременно, — объяснил Джек. — Думаю, с этой техникой только в цирке и выступать. Совершенно непрактичная и используется только для шоу и запугивания.

— А я считаю, наш друг Джек в корне не прав, — добавил Джонах, — и использование двух катан — величайшая грядущая тенденция в мире боевых искусств.

— Клянусь богом, ну ты и упрямый, — произнес Джек, закатывая глаза. — Когда в последний раз ты сражался с двумя катанами?

- А я и не прочь бы, если бы это оружие было разрешено стандартом.

— Вот и я о том же, — сказал Джек, подмигнув мне.

Я улыбнулась в ответ.

— Послушай, — сказал Джонах, — я ведь говорю о возможностях. А на поле боя сгодиться любое оружие.

— Даже два меча? — удивилась я.

— Да, два меча, моя подруга с одной катаной.

Джек с сомнением хмыкнул, но добродушно дотронулся своей бутылкой пива о бутылку Джонаха.

— Полагаю, если что, то можно будет пропустить и работу с двумя и тремя мечами, и сразу перейти к работе с четырьмя.

— Принято, — в один голос выкрикнули они и снова чокнулись своими бутылками.

Ребята были для меня полной загадкой, и я тупо смотрела на них обоих.

— Ты ведь знаешь о технике с Четырьмя Мечами? — спросил Джонах.

Я покачала головой.

— А можно прочитать тебе лекцию на тему какой ты чайник?

— Очень не хотелось бы. Учи меня, но только без всяких профессорских заморочек.

Джек усмехнулся.

— Я знал, что ты мне понравишься. Просто знал.

— Однажды, давным-давно, — начал Джонах, — в далеком королевстве, жил-был Самурай. Он верил, что ему судьбой предначертано путешествовать по свету и помогать тем, кто в нем нуждался. Как Самурай он путешествовал с четырьмя мечами, каждый их которых представлял один из четырех элементов — воздух, огонь, землю и воду.

Да уж, этого в последние дни нам хватала элементов.

- Самурай путешествовал по миру, чтобы обучать людей искусству владения мечом и однажды он прибыл в Европу.

— И именно этот Самурай обучил вампиров сражаться с помощью катаны, — испортила интригу я.

— Именно, — сказал Джонах. — Но ты знаешь, что именно Скотт был тем вампиром, который встретил Самурая и поделился новым искусством со всеми остальными? И что те самые четыре меча теперь висят в Доме Грея?

Я посмотрела на Джонаха и Джека.

— Правда?

Джек дотронулся до моей руки.

— Это история — да, но не верь ему, когда он начнет рассказывать, как спас всех сироток в Канзас Сити, когда Годзилла разрушал город.

- Это была уединенная деревня и сбежавший горный лев, — подправил Джонах.

Если он говорил правду, полагаю, история была достаточно драматичной.

Джек отмахнулся от его слов и посмотрел на часы.

— Я должен бежать. Если наступит конец света, я хочу встретить его в объятиях любимой. Или, по крайней мере, Пола, — проворчал он.

— Конец света решит проблемы с Полом, — высказался Джонах, — как и расставание с ним.

Джек двусмысленно фыркнул.

— Если наступит конец света, то он уже пообещал преследовать меня в аду. Хотя в случае расставания, аналогично.

— Иди уже, Джек или убейся.

— Смотри, как бы я ни убил тебя, — с улыбкой ответил Джек, яростно тыча пальцами Джонаху в лицо. Затем, его выражение поменялось.

— Увидимся завтра, босс. Квартальный отчет будет на твоем столе.

— Спасибо, — поблагодарил Джонах.

Джек протянул руки и обнял меня.

— Рад был познакомиться, Мерит. Позаботься о нашем начальнике, — прошептал он, оставляя меня краснеть.

— Проблемы в отношениях? — поинтересовалась я в надежде, что Джонах не слышал последние слова, пока мы наблюдали за исчезающим в толпе Джеком.

— Нескончаемая трагедия, — ответил Джонах. — А я, как ты, возможно, поняла, не люблю драмы. Джек относится к ним гораздо терпимей. К несчастью, у Пола терпения еще больше.

— Джек, кажется, стойкий парень, если не брать в расчет драмы.

— Джек — олицетворение преданности, — произнес Джонах. — А я ценю преданность.

— Хорошая черта характера.

— У меня такое чувство, что в последнее время ты ее не часто наблюдаешь.

Правильно, что меня немного напугало.

— Я больше не Страж.

Он замер.

— Что?

Я рассказала ему о Фрэнке, об испытании, обо всем, что случилось прошлой ночью.

— Я теперь охранник, — призналась я, но потом нахмурилась. — Ну, я веду себя как охранник. Насколько я знаю, официально меня не назначили на эту должность. В любом случае, признаюсь, такое чувство, будто меня понизили в ранге.

— Понятно, — ответил он с немного чересчур самодовольной улыбкой. — Раз я начальник охраны, не делает ли это теперь меня выше тебя по званию?

— Определенно нет, — ответила я, тыча пальцем ему в грудь. — Большое спасибо, надо мной уже хватает начальников.

— Так, просто проверил. В любом случае, мне жаль, что Дому Кадогана подвергся такому. Если бы не вы, то были бы мы или Наварра. ГС просто… Ну, ты знаешь мои мысли по этому поводу.

Я было открыла рот, но потом закрыла его снова, обдумывая, что именно сказать и как это сказать. Я решила начать издалека.

— Мы можем поговорить о кое-чем еще?

— О моей сексуальности?

— О КГ.

Он с интересом поднял брови.

— А ты знаешь, как привлечь внимание парня.

Я отвернулась, затем снова посмотрела на него.

— Думаю, пришло время предпринять некоторые шаги для защиты своего Дома. ГС подвергает моих коллег, моих друзей опасности. Это неправильно, и если есть что-то, чем я могу помочь, я это сделаю. Поэтому, я бы хотела присоединиться к Красной Гвардии.

С минуту Джонах молчал.

— Это единственная причина, по которой ты согласна? Если ты согласна по какой-то другой причине, я тебе откажу.

Я посмотрела на него.

— Неужели?

— Уже двадцать лет КГ ведет серьезную, целенаправленную политику. Нам не нужны люди, которые вступают ради вендетты. Нам не нужны люди, которые присоединяются из-за ненависти к властям. Нам нужны защитники. Стражи. Люди, которые понимают несправедливость системы и делают все, чтобы остановить ее.

— Это хорошие причины.

— Хорошие. А теперь я знаю, что ты руководствуешься ими же. Мне понадобится позвонить, чтобы сообщить вышестоящим, что ты с нами, — он улыбнулся мне, и в этот раз в его глазах было что-то более серьезное.

Не флирт. Не дружба.

Он смотрел на меня как на напарника.

— Мы будем работать вместе, — сказал он, — это близкие отношения, и они должны строиться на доверии. Ты мне доверяешь?

С минуту я смотрела на него, не желая отвечать, предварительно не обдумав. Я думала о том, что знаю его, и думала о том, сколько раз он прикрывал мне спину. Во время рейва в Стритервилле, когда мы спасли девушку. У Клаудии, когда он встал передо мной, чтобы мне не причинили вред.

У него тоже могли быть сомнения, однако в нужный момент он был рядом.

— Доверяю, — ответила я.

Джонах кивнул и протянул мне руку.

— Ну, тогда для меня большая честь приветствовать тебя в Красной гвардии, Мерит.

— И это все?

Не то чтобы я представляла себе парад с ленточкой, но, по меньшей мере, стоило хотя бы провести церемонию, подкрепить это чем-то или что-нибудь еще.

— Мы проведем более формальную церемонию, после того как я посоветуюсь с Ноа. Чтобы ее организовать, потребуется немного времени. А пока… — он пошевелил пальцами в ожидании рукопожатия.

Я дала обещание, в знак чего мы просто пожали руки.

Таким образом, я нарушила клятву верности ГС. Возможно, Фрэнк старался уменьшить мое влияние в Доме. Однако фактически, он только сблизил меня с моими товарищами и побудил бороться еще упорней.

— Как мило сидите.

Обернувшись, мы увидели высокого, темноволосого вампира, стоявшего со скрещенными руками и плохо скрываемой злобой на лице.

— Привет, Морган, — сказала я, подумав, что Пол, вероятно, оценил бы его умение драматизировать.

Морган Гриер, Мастер Дома Наварры, бесспорно красив: в нем есть что-то непонятно чарующее, пленяющее. Его чувство юмора сочетается с его распутной миловидной внешностью, но, по моему мнению, его инфантильность перечеркивала и то и другое. Судя по всему, у него было все, что только мог бы пожелать Мастер Дома: здоровье, внешность, деньги, и власть. Но он воспринимал все как обиженный озлобленный подросток.

Сегодня он был в рубашке, джинсах и ботинках. Его темные волнистые волосы достигали плеч. Впалые как у супермодели щеки делали его лицо острее.

Я не разговаривала с ним после смерти Этана и Селины, поскольку не была уверена, как он относится к происшедшему, но предполагала, что в лучшем случае эмоции могут быть противоречивыми. А сегодня, он предстал в незнакомой мне роли: он был с девушкой.

Девушка рядом с ним была высокой и худой, с длинными темными волосами и экзотической внешностью. Ее темные леггинсы сочетались с чересчур большим по размеру топом (несомненно, от известного кутюрье), туфлями на пятидюймовых каблуках и висячими серьгами. Она походила на модель из известного модельного агентства, и я почувствовала небольшой укол ревности, пока не вспомнила, что мне все равно.

Его взгляд упал на меня, затем перешел на Джонаха и снова вернулся ко мне с очевидным раздражением.

— А ты не теряешь времени.

Джонах, должно быть, почувствовал мгновенный всплеск моей магии и коснулся моей руки. Я похлопала его по руке, успокаивая.

— Мы работаем, — произнесла я, пытаясь оставаться хладнокровной и не сорваться на эмоционально недоразвитого вампира.

— Несомненно. И над чем же?

В его голосе слышалось раздражение, и я не могла определить, он пытался меня задеть или, действительно, не имел ни малейшего понятия о происходящем в Чикаго.

— Ты ведь не пропустил новости о черном как фитиль озере и красном небе?

— Нас это не касается.

А, так вот в какую игру он играет — сознательное незнание. Он был в курсе фактов, но играл роль домашнего питомца ГС и притворялся, что происходящее нас не касается.

— То, что вампиры не причина проблемы не означает, что мы не должны помогать их разрешать.

— А почему должны? Почему нам просто не уделить внимание нашим собственным Домам?

Видимо, гордившись его ответом, стоявшая рядом с ним девушка дерзко приподняла бровь.

— Потому что если падет город, — ответил Джонах, — Дома падут вместе с ним.

— Чикаго не падет, — произнес Морган.

Джонах сделал шаг вперед.

— Лишь потому, что остальные Дома взяли на себя ответственность.

В его словах отчетливо слышался намек: Наварра не делает ничего. Щеки Моргана вспыхнули.

— Вы понятия не имеете, что делает или не делает мой Дом для Чикаго.

— Именно это я и хотел сказать, — произнес Джонах. — Мы не имеем понятия, хотя, определенно, и результатов не видим.

— Знай свое место, вампир, — прохрипел Морган.

Именно эту фразу сказал Этан Моргану, когда тот был слишком многословен. Но в отличие от Этана, Морган выглядел не так эффектно.

— Со всем уважением, Мистер Гриер, я предан Скотту и Дому Грея. Если у вас сомнения по поводу моей преданности, вы можете обсудить это с ним.

Морган, явно, дымился, посылая клубы раздраженной магии в воздух. Но за этим раздражением было что-то другое. Возможно, доля страха? Надо будет немножко поразбираться, но позже. По одной проблеме за раз.

Видимо, закончив, Морган развернулся на каблуках и пошел прочь. Его девушка осталась и бросила на меня пренебрежительно оценивающий взгляд.

— Чтобы не было вопросов, — заговорила она, — держи свои руки подальше от него.

— От Моргана-то?

Она капризно кивнула.

— Можешь не беспокоиться, он не в моем вкусе. И удачи с ним.

Она тебе понадобится, подумала я, когда он в первый раз будет ревновать или начнет дуться из-за проявленного неуважения.

Не то, чтобы я считала Моргана плохим парнем, но мальчику нравилось все драматизировать.

Девушка пробормотала что-то нелестное. Считая себя выше этого, я просто улыбнулась ей. Но мысленно прокручивала в голове, как я одним пальцем опрокидываю ее на пол и не даю ей подняться, пока она не извинится за пренебрежительное отношение.

Возможно, Этан был прав. Возможно, вампир во мне когда-нибудь выбьет из меня все человечное.

Посверлив меня несколько секунд злобным взглядом, она развернулась и исчезла в толпе. Мы с Джонахом посмотрели ей в след. В этот раз, я не стала ждать нападений с его стороны и перешла в наступление.

— Мы встречались всего несколько недель.

Он слегка улыбнулся.

— Я знаю о сделке, — произнес он. — Ноа и Скотт были среди присутствующих.

Я забыла, что Ноа и Скотт оба присутствовали, когда Морган появился в Доме Кадогана в ярости от того, что вампир Кадогана угрожал Селине. Я тогда впервые действовала как Страж, вышла вперед и успокоила его острием своего меча. Он подчинился, но только при условии, что я позволю ему ухаживать за мной.

Я сдалась, и хотя Морган мог быть невероятно очаровательным, он слишком инфантилен, чтобы быть моим парнем.

— Как дела у Ноа? — поинтересовалась я.

Ноа сам член гвардии, но я не слышала о нем с тех пор, как начала контактировать с Джонахом. Он де факто лидер Чикагских Бродяг — вампиров, которые не связаны ни с каким домом.

— Занят. Бродяги всегда нервничают, когда у домов неприятности. Они боятся, что ГС засадит их без суда и следствия, если такое возможно.

- А вот и четвертая причина присоединится к КГ, — пробормотала я.

Джонах посмотрел на меня с удивлением.

— А какие первые три?

— Помочь домам, приобрести надежного напарника, ну, и те футболки с надписью «ПОЛУНОЧНАЯ СТАРШАЯ ШКОЛА». Мне можно одну?

— Конечно. Тебе только нужно найти укромное местно, чтобы хранить ее.

Об этом я не подумала, не подумала об обмундировании КГ, сведениях, документах, которые мне нужно будет хранить в секрете даже в моей собственной комнате. Мне надо будет все продумать.

Джонах потер руки.

— Как насчет выпить?

— Да, пожалуйста, — согласилась я, но прежде чем смогла сделать заказ, почувствовала очень нехорошие вибрации.

Здание слегка задрожало. Я могла бы поклясться, на мгновение я что-то почувствовала.

— Ты это почувствовал?

— Почувствовал что?

Я замерла, и спустя минуту уже думала о том, что мне все померещилось. Я случайно посмотрела на чашку с водой на барной стойке перед нами. Послышался глубокий, низкий, нарастающий гул, вызвавший на воде рябь.

— Джонах…

— Я видел, — сказал он, затем замер. — Может, это просто очень большие динозавры.

— Или очень сильная магия, — закончила я. — Думаю, нам нужно выйти наружу.

По его лицу было видно, что он не желал верить будто что-то происходило снаружи, но у него были обязанности, так что он должен был посмотреть.

— Пойдем.

Мы пробирались между посетителями и столиками, людьми и вампирами, которые, по всей видимости и не подозревали о гуле, и, наконец, вышли в прохладный ноябрьский воздух …

И ничего не увидели.

По улицам люди гуляли. Движение было незатрудненным, лишь несколько машин проезжали мимо.

— Я знаю, что что-то ощутила, — сказала я, осматривая улицу.

Я шагнула вперед и закрыла глаза, опуская защиту, которой пользуюсь, чтобы сдержать то количество информации, которое наполняет мозг вампира в напряженные моменты. С минуту ничего не происходило… лишь обычные запахи и шум осеннего вечера в Чикаго. Воздух пах людьми, пищей, и маслом. Грязью с бейсбольного стадиона. Выхлопными газами.

Закрыв глаза и откинув назад голову, я почувствовала гул снова, когда земля головокружительно задрожала подо мной.

— Мерит, — закричал Джонах.

Я открыла глаза как раз, когда Джонах рванул меня назад, обхватив рукой талию и притянув к себе.

Асфальт раскололся, и прямо перед нами посреди улицы из земли выросла гора шириной в двадцать футов.

## Глава 17. Я чувствую, как земля уходит из-под ног

— Это еще что, черт возьми? — спросил он, пока мы наблюдали, как посреди Ригливилля выросла новая гора.

Вокруг нее асфальт потрескался и разъехался, прерывая движение и переворачивая машины, стоявшие на обочине. Воцарился хаос. Улица наполнилась воем сигнализаций и гудением машин. Люди толпами выбегали из баров и кричали, при виде ожившей земли под ногами.

Мы с Джонахом остолбенели. Мы все еще стояли на тротуаре, а он продолжал меня обнимать. Я отважилась посмотреть на небо и увидела именно то, что и ожидала.

Оно снова стало огненно-красным. По небу мелькали вспышки молний. Я билась об заклад, что река с озером опять почернели и поглощали магию.

— Это земля, — сказала я, чувствуя, как в животе образуется тяжесть. — Я разговаривала с Тейтом. Когда кто-то соединяет светлую и темную магию, это нарушает баланс между элементами. Тогда и возникают проблемы.

— Оставим в стороне тот факт, что ты одна ходила к Тейту, — мрачно проговорил Джонах. — Пока что. Важнее на ком или на чем лежит ответственность за происходящее.

Не успела я ему ответить, как раздался новый грохот.

— Джонах, — предостерегла его я.

Он отпустил меня, осматриваясь в поиске следующего разлома.

— Я чувствую, — согласился он.

Мы с ужасом наблюдали, как еще одна гора проломила тротуар перед бюро недвижимости чуть ниже по улице. Не успели мы среагировать, как на пару домов ниже выросла третья гора.

— Они продолжают появляться.

— И они движутся в сторону Дома Грея, — сказал он, лихорадочно доставая свой телефон. Попытавшись позвонить, он выругался. — Не могу дозвониться.

— Иди, — сказала ему я. — Возвращайся в свой Дом. Захвати с собой своих вампиров, если думаешь, что тебе понадобится помощь.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и я впервые увидела в его глазах страх.

— Они нас за это закопают, Мерит. Похоронят заживо.

Учитывая тяжесть в животе, возразить было нечего, но ему сейчас нужно было услышать вовсе не это.

— Разбирайся с проблемой, — сказала я. — Но решай только текущую задачу, поскольку это все, что ты можешь сделать. Не беспокойся о следующей проблеме, пока не решил существующую, — я сжала его руку. — Все будет еще хуже. Считай это неизбежностью, и знай, что я буду рядом и помогу.

На секунду он закрыл глаза. На его лице четко читалось облегчение. Возможно, он давно нуждался в напарнике. А возможно, еще Джонаху нужен кто-то, кому бы он мог довериться.

— Я буду в Доме. Я вернусь, когда удостоверюсь, что все под контролем.

Я кивнула. Джонах побежал за бойскаутами обратно в бар «У Бенсона». Я посмотрела на погромы передо мной, не будучи уверенной, что делать.

— О, Господи! — раздался крик. — Там наверху женщина!

Я тут же повернула голову на крики. Третий разлом образовался непосредственно под седаном, и водитель — женщина, которой, предположительно было около тридцати — вылезла из машины и оказалась на вершине горы из асфальта и грунта. Гора, наверное, достигла высоты в сорок футов, т. е. размера четырехэтажного здания.

В мгновение ока ее нога соскользнула, и она повисла на краешке асфальта над заполненной машинами улицей.

Я побежала.

— Я иду! — крикнула ей я. Внизу уже собиралась толпа людей, который указывали вверх, прикрыв руками рты. — Просто держись!

Гремел гром, сверкали молнии. Я стала карабкаться вверх, старым добрым способом — перебирая руками. И это далось нелегко. Холм состоял из кусков асфальта, рыхлой земли и камней, так что в целом гора была опасной. Было невозможно подняться вверх, при этом чуть не съехав назад. Я лишалась опоры каждые несколько секунд.

Женщина закричала вновь, явно от ужаса. Поэтому, несмотря на грязные ногти и скользящие сапоги, я сосредоточилась на земле передо мной и пусть крайне медленно, но карабкалась вверх и в итоге забралась на плато.

Я потопала ногами по периметру, и, убедившись в его устойчивости, на четвереньках поползла к девушке. На краю обрыва виднелись ее покрытые кровью пальцы.

— Я здесь, — сказала я ей. — Я здесь.

Подползя по-пластунски к краю, я посмотрела вниз. Мы были на высоте в сорок футов. Учитывая, что я помнила, как благополучно приземляться, падение для меня раз плюнуть. Но при такой высоте, ей уже не так повезет.

Я схватила ее за запястье.

Она зарыдала и ослабила хватку (хорошо, мне же будет легче ее поднять), при этом всем весом положившись на меня. Нет, она не была тяжелой, а очень даже миниатюрной девушкой. Просто мы обе застряли на квадратике асфальта и единственное, что нас соединяло — наши переплетенные грязные, потные пальцы.

— Не отпускай, — сказала ей я.

Она покраснела от усилий, но сумела кивнуть. Я была в состоянии ее поднять, однако из-за того, что ее кожа была влажной от пота, у меня скользила рука. Так не пойдет.

— Как тебя зовут?

— Мисс — Мисси, — заикаясь, сказала она. — Мисси.

— Мисси, мне нужно, чтобы ты кое-что сделала, ладно? — я обхватила ее запястье другой рукой.

Ее рука соскользнула еще на сантиметр. Небо осветила молния.

Она закричала, и я увидела в ее глазах страх.

- О, Боже. Боже. Боже.

— Мисси, послушай меня. Мисси. Мисси! — я звала ее по имени, пока она снова не посмотрела мне в глаза. — Я могу помочь тебе подняться, но для этого мне нужна и твоя помощь, слышишь? Мне нужно, что бы ты дала мне вторую руку.

Ее взгляд метнулся к окровавленным выдранным ногтям, которыми она едва держалась за край асфальта.

— Я не могу.

— Можешь, — заверила ее я. — Точно можешь. А мне хватит сил, чтобы поймать тебя и поднять наверх. Но только мне нужна твоя помощь, хорошо?

Она соскользнула еще на сантиметр. Когда толпа снизу закричала, я стала подавлять собственную нарастающую панику.

— На счет три, — заговорила я, — я хочу, чтоб ты дала мне свою левую руку. Ты сможешь. Договорились?

Она покачала головой.

- Мне не хватает сил. Мне не хватает сил.

Не уверенна, то ли она соскользнула, то ли отпустила сама, но я вытянула руку и схватила девушку как раз, когда ее пальцы оторвались от асфальта. Теперь держа ее за обе руки, подбодрив себя, я потянула ее вверх и к себе, на выступ.

Она тут же меня обняла.

— О, Господи, спасибо. Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — сказала я, помогая ей сесть.

Она заключила меня в объятия. Теперь слезы хлынули ручьем, и я дала ей выплакаться, пока она не успокоилась и не отпустила меня.

— Ты умница, — похвалила ее я.

— Мне все еще нужно вниз, — шмыгнула носом она. — Я всего лишь выбралась в магазин за молоком. За каким-то молоком. Это же все из-за вампиров, да? Они виноваты?

В груди похолодело, но я подавила вспышку гнева и порыв вступить в спор. Не то время, не то место.

Я осмотрелась. К нашей горе направлялись пожарные с лестницами. Установив со мной зрительный контакт, они жестом показали, что собираются подниматься.

Я оглядела остальную часть Ригливилля, которая выглядела как после стихийного бедствия: дюны земли и асфальта, валяющиеся на улицах автомобили, раненые люди, повсюду пыль и дым.

Я обернулась к Мисси.

- Сюда направляются двое пожарных, чтобы тебя снять, — сказала я, указывая на них. — Ты сможешь посидеть сама? Мне нужно вернуться к работе. Другим людям, возможно, тоже нужна помощь.

— Конечно. Господи, спасибо, спасибо тебе.

— Пожалуйста, — я осторожно встала и посмотрела на нее. — Я вампир, — сказала ей я. — Не мы это спровоцировали, однако именно мы пытаемся это остановить, — я дружелюбно улыбнулась. — Понятно?

Она побледнела еще сильней, но кивнула.

- Понятно, понятно. Конечно. Спасибо тебе.

— Пожалуйста.

Улыбнувшись напоследок, я сделала первый ужасный-преужасный шаг, который привел к о-Господи-чертовски-фантастическому прыжку на землю.

Я снова приземлилась на корточки, коснувшись одной рукой земли. Подняв глаза, я встретилась взглядом с Морганом. Он стоял с краю толпы, в идеально чистой клубной одежде. Он явно стал не утруждаться и помогать кому-нибудь.

Я с сожалением покачала головой, понадеявшись, что он смутиться из-за своего бездействия. А если нет или если его пассивность обусловлена веской причиной, нежели нежеланием запачкать свою фасонную ткань, я разберусь и с этим. Я узнаю, какого черта твориться в Доме Наварры. Но опять же, не сегодня.

Я встала и осмотрелась. Может, Морган и не желал действовать, да только Этан учил меня другому. Даже если мне придется делать все в одиночку, я не буду стоять в сторонке, пока другие будут делать за меня мою работу.

Обогнув земляной холм, я вернулась к работе.

Земля перестала трястись, однако центр Ригливилля представлял собой дюжины перевернутых или брошенных машин и бесчисленные тонны земли. Архитектура пострадала не сильно, однако дороги и тротуары на четыре квартала от Ригливилля разворотило к черту. Но пострадала не только эта округа: урон был нанесен каждому району.

Слава Богу, не говорили о человеческих жертвах. Нам хватит и ран, ущерба машинам, дорогам и имуществу. Мне было холодно, я была грязной и все больше чувствовала усталость по мере того, как прояснялись масштабы разрушений, и становилось ясно, что вампиров ждут серьезные последствия.

Наша вина отсутствовала. Не существовало ни единого доказательства причастности вампиров к случившемуся в Ригливилле. Но я не смогла остановить эти катаклизмы, что легло мне на плечи тяжелым беременем. Я вела расследование, расспрашивала, выдвигала гипотезы и строила теории… а в итоге осталась ни с чем. Тейт знал слишком многое, чтобы сбросить со счетов его вовлеченность, пусть я и не была уверена, в чем именно она заключалась. И, несмотря на мнение, что Саймон играл ключевую роль в отношении Малефиция, я не могла подобраться к нему достаточно близко, чтобы выяснить.

Пора это изменить.

Мне нужно было на некоторое время отгородиться от этого хаоса, поэтому я ушла на несколько кварталов выше, пока не стали пропадать звуки и запах свежей, сырой земли.

Дойдя до баррикад, которые ДПЧ они установили на границе разрушений, и пожалев о том, что дедушка больше не мог приехать на место событий в официальном порядке, я остановилась как вкопанная.

В нескольких шагах от баррикады под уличным фонарем стоял мой отец, одетый в брюки, рубашку и ветровку с надписью «НЕДВИЖИМОСТЬ МЕРИТОВ». Он руководил двумя мужчинами, которые выгружали на тротуар бутылки с водой, упакованные в целлофан. А женщина, в которой я узнала администратора своего отца, их раздавала.

Подойдя к ним, я дождалась, пока рабочие оставили отца одного.

— Что ты здесь делаешь?

— Занимаюсь общественной деятельностью, — ответил он. — Офис находиться чуть выше по улице, и так случилось, что у нас был готовый фургон для конференции в Непервилле. Решив, что его можно использовать лучшим образом, мы поспешили сюда.

Веская причина, однако я ставила под сомнение его мотивы. Иначе не получалось: отец пробуждал во мне самое худшее. Во всем, что касалось моей семьи я вела себя отчужденно, и ситуация с Этаном не способствовала обратному. Отец считал, что даря бессмертие, которого я не просила, он делал мне одолжение, но это не значит, что его поступок не оскорблял моих чувств.

Я обернулась, когда отец прожестикулировал кому-то у меня за спиной. На ближайших бордюрах, сидя либо стоя, пили воду покрытые царапинами и пылью мужчины и женщины.

— Хорошая идея, — сказала я. — Только ты уже давно сжег все мосты.

Он разрезал канцелярским ножом целлофан на новой упаковке бутылок и передал одну мне.

— В том-то между нами и разница: я отказываюсь верить, что мосты сожжены. Каждая минута несет в себе новую возможность.

Я взяла бутылку, решив, что этот жест послужит вместо благодарности и села на бордюр. Мышцы болели.

Я сделала глоток, когда рядом сел Джонах. Он выглядел не чище меня. Все джинсы и футболка в пятнах грязи и земли.

— С Домом Грея все нормально? — спросила я.

— Да. Урон не распространился так далеко, — он оглядел улицу. При виде грузовика его глаза сузились. — В твоем отце неожиданно проснулось сострадание?

— Не без скрытого мотива…Кстати…

Джонах взял у меня воду и сделал большой глоток.

— Что?

— Пока ты со мной, не удивляйся, если члены семьи нанесут мне удар в спину.

— Для того и нужны напарники, — заверил меня он. — Ну, еще помочь выйти из Доджа в случае неожиданного поворота событий.

Он указал на кучку людей на другой стороне улицы, которые искоса посматривали на нас. Может, они распознали в нас вампиров, а может, и нет. В любом случае, им пришлись не по нраву разрушения в их районе, и складывалось впечатление, что они только и искали на кого бы повесить вину.

— Пойдем в Дом Грея, — сказал Джонах, взяв меня под локоть, чтобы помочь подняться. — Соберемся там, придумаем план и выясним, что происходит.

— Думаешь, это будет так легко?

— Ничуточки, — ответил он. — Но правило номер один КГ — составить план.

Полагаю, лучше уж план, чем совсем ничего.

Вампиры Скотта Грея оказывали помощь после разрушений. В открытом атриуме Дома Скотт организовал пункты питания и медицинской помощи для вампиров в округе, которым нужно было отдохнуть. Кроме того, он выделил мне тихое место, чтобы я могла поговорить с Катчером.

— Как дела на севере? — спросил Катчер.

— Очень плохо, — призналась я, описала ему положение дел… и рассказала о магии. — Похоже, Клаудия права, и мы наблюдаем стихийную магию. Водная. Воздушная…

— А теперь земная, — закончил Катчер.

— Да. На сей раз никаких признаков участия Тейта, но его предположение о магическом дисбалансе теперь выглядит правдоподобней. Если он прав, значит, у кого-то есть Малефиций. Я хочу поговорить с Саймоном.

— И как же ты предлагаешь обойти вредность Ордена?

— Напомнить им, что может наступить конец света? Скажи им, мы считаем, что вовлечен Малефиций. Пусть дедушка им позвонит, или скажи им про бывшего мэра, который возможно является каким-то древним магическим существом и который, возможно, пытается ввести нас в новую эру зла. Говори, что угодно, только заставь их понять.

Он пробормотал что-то о женщинах и гормонах. Но когда Катчер повесил трубку, я посчитала, что он ко мне все-таки прислушался.

В дверном проеме возник Джонах.

— Что-нибудь узнала?

— На этой неделе меня убивают эти проклятые формальности. Катчер не в состоянии организовать мне встречу с Саймоном.

— Мы можем снова поговорить с Тейтом.

Я не хотела этого делать, но что-то у меня иссякали альтернативы.

В течение нескольких минут я информировала о последних событиях Келли и Малика, а когда закончила, получила смс: САЙМОН. ОДИН ЧАС. СНАБЖЕНЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ ДЖЕКИНСА.

— Снабженческая компания Джекинса? — спросил Джонах, когда я показала ему сообщение. — Это еще что такое?

— Понятия не имею, — ответила я, пряча телефон. — Давай узнаем.

Как оказалось, Снабженческая Компания Дженкинса — это скобяная лавка неподалеку от Гайд Парка. Прежде чем войти внутрь, мы с минуту постояли снаружи, оценивая здание. Семейный магазинчик, со старомодной вывеской над дверью красными прописными буквами. На участке было не так уж и много машин, но свет все еще горел, поэтому мы направились внутрь.

Как и в большинстве скобяных магазинчиков, в этом пахло резиной, краской и деревом. Пожилой седовласый мужчина в квадратных очках прибирался возле кассового аппарата и кивнул нам, когда мы вошли.

Улыбнувшись, мы двинулись мимо него в проход с зимним обмундированием и снаряжением: лопатами, средствами для растопки льда, перчатками и снегоочистителями. Все необходимое для Чикагской зимы.

Не было никаких признаков присутствия Саймона, однако в магазине ощущался сохранившийся отпечаток магии. Я жестом поманила Джонаха и пошла по следу словно ищейка.

Мы нашли Саймона с Мэллори в проходе со слесарными инструментами: молотками, отвертками и тому подобным. Они складывали инструменты в корзину.

Переглянувшись, мы с Джонахом и двинулись по проходу.

Когда мы направились к Саймону, тот поднял глаза. На нем была тенниска и джинсы, и выглядел он вполне безобидно. Однако на его лице ясно читалась озабоченность. Вопрос лишь в том, из-за происходящего или же из-за того, что его поймали?

Мэллори выглядела истощенной. Явно сказались экзамены. У нее был усталый вид, а ее футболка и облегающие джинсы, казалось, висели на ней больше, чем обычно. Во время экзаменов я всегда набирала вес: слишком много пиццы и мороженного ночью. Она слегка улыбнулась и скрестила руки на груди, спрятав кисти. Мэл едва могла смотреть мне в глаза.

Желудок нервно сжался. Может, Саймон знал что-то о Малефицие, но она не могла уйти, чтобы рассказать нам.

— Насколько все плохо? — спросил Саймон.

— Весьма плохо, — ответила я. — Потребуется некоторое время, чтобы навести порядок.

— Обошлось же без жертв, правильно?

— Правильно, — подтвердил Джонах. — Мелкие травмы и значительные имущественные убытки. А вы что здесь делаете?

— Запасаемся инструментами, — сказал он и указал на Мэллори. — Экзамены проходят в форме зачета, и Орден не позволит их приостановить. Если мы остановимся, она провалиться. Но мы подумали, что могли бы использовать экзамен, чтобы помочь с уборкой. Подвигать горы, так сказать.

Из любопытства я заглянула в корзину Мэллори: свечи, соль и пара толстых строительных карандашей. Ничего опасного, по крайней мере, как я могла судить, И все походило на принадлежности ведьмы. Как раз чем-то подобным вы бы воспользовались, после того, как прочитали в Интернете, как сотворить заклинание.

— Мы считаем, стихия проявляет себя, следуя определенной схеме, — заговорил Джонах. — Вода, воздух, теперь земля. Ты не знаешь, чем это обусловлено?

— Я занимался исследованиями, — ответил Саймон. — Знаю, что Катчер тоже. Однако я не нашел ничего, касающегося подобных проблем.

— А что на счет Ордена?

Переглянувшись с Мэллори, Саймон встревожено огляделся по сторонам, как будто ждал, что кто-то ворвется в дверь по его душу.

— Орден занял твердую позицию, — сказал Саймон, заговорчески наклонившись к нам. В его глазах отчетливо виднелся страх. — Они считают, что замешана старая магия — магия, которая существовала до того, как даже возник Орден. Это не их область, и они не желают иметь с этим ничего общего.

Круто. Отнекивания мне сейчас точно помогут. Но я продолжила давить, и к черту Орден.

— А что на счет Малефиция?

— Не произноси это слово вслух, — прошептал Саймон. — Он опасен. Орден озвереет при одном только упоминании о нем.

— Ладно, — ответила я. — Называй его как хочешь. Возможно ли, что кто-то его использует, чтобы вызвать определенного рода магию? Что он может находиться в Чикаго?

— Он под замком, — заверил меня Саймон. — Нет даже такой вероятности.

Джонах нахмурился.

- Тогда, как ты объяснишь происходящее?

— Это не маг, — медленно сказал Саймон, — значит, должен быть Тейт.

Да, вариантов становилось все меньше и меньше. Однако я просто не могла считать Саймона непричастным. Если я и усвоила что-то за последние несколько месяцев, так это то, что не все так просто, как кажется на первый взгляд. Саймон слишком быстро и слишком уверенно отвечал на вопросы. А сверхъестественный мир редко можно четко разграничить на черное и белое.

Но если он говорил правду, и он еще не осознал этот принцип, то сейчас надеяться на него не стоило. Поэтому я неуверенно улыбнулась и переключилась на Мэллори. Она наконец-то посмотрела мне в глаза: в ее взгляде читался вызов, будто она подзадоривала меня обвинить ее в чем-нибудь. Возможно, она ничего и не скрывала. Наверное, все еще злилась после нашего последнего телефонного разговора о том, что я отрываю ее от учебы, чтобы обвинить магов в происходящем в Чикаго.

Ее взгляд переключился на что-то позади меня, и я обернулась.

По проходу решительной походкой шел Катчер. На его лице читалась любовь. Он посмотрел на нас с Саймоном, и сложно сказать, то ли он был раздражен то ли в нем проснулся инстинкт защитника.

— Что ты здесь делаешь? — озадаченно спросила Мэллори.

— Подумал, что подброшу тебя домой, — ответил Катчер. — Вы же на сегодня закончили, так?

Он многозначительно посмотрел на Саймона, не скрывая свои подозрения.

— Да, мы закончили, — ответил Саймон. — Увидимся завтра вечером, Мэл.

— Конечно, — ответила она и выдавила слегка натянутую улыбку.

Катчер не сдержал агрессивного рыка. Взяв в одну руку ее корзинку, а другую положив ей на спину, Кэтч повел ее в переднюю часть магазина, прочь от Саймона.

— Думаю, они оба переживают стресс, — проговорил Саймон.

— Возможно, так и есть, — согласилась я.

— Ладно, мне нужно кое-что приготовить для завтрашней работы Мэллори. Позвоните, если понадобиться наша помощь.

— Конечно, — ответил Джонах.

Мы проводили Саймона взглядом.

— Неужели он так наивен? — спросила я.

— Не уверен. А Катчер только что изображал ревнивого парня?

— Он сейчас борется с эмоциональными демонами.

С минуту мы молчали.

— Если это Тейт, — сказал Джонах, — то нам предстоит самостоятельно припереть его к стенке.

Желудок заурчал.

— А до того, как мы спасем мир, можно мне горячую сосиску?

— Определенно, — сказал он. — Покупай.

Он направился к двери.

Я последовал за ним.

— Почему это я должна покупать?

Он толкнул входную дверь магазина, придержав ее для меня.

- Потому что ты — мой новый напарник. Так принято.

— Тогда давай введем новый обычай, — предложила я, выходя наружу. — Платит парень.

— Поговорим в машине.

Погрузившись в мысли об Армагеддоне, мы позабыли и о горячих сосисках, и о разговоре. Но я решила, что как-нибудь заставлю его разжиться.

Джонах подвез меня к Дому. Моя машина осталась в Ригливилле, но ей придется подождать. Там, скорее всего, еще царил хаос, а у меня не было времени, чтобы пререкаться с полицией и стоять в пробках.

Келли, Джульетта и Линдси сидели за столом для совещаний в ОперОтделе, уставившись в огромный экран. В очередном выпуске новостей показывали разрушения в Ригливилле, а внизу был заголовок, в котором во всем обвиняли нас. Не сказать, что удивительно, но все же обидно. Мы первые оказались на месте происшествия, и именно мы спасали людей. Но, невзирая на все это, закон о регистрации был принят, и мы стали врагами в собственной стране.

Келли показала фак изображению на экране, и повернулась ко мне. Я все еще была в грязи и вероятно выглядела не лучшим образом.

- Что узнала у Саймона?

— Орден думает, что замешан Тейт. Исходя из нашего последнего разговора, Тейт считает, что вовлечен Малефиций. Саймон убежден, что Малефиций в безопасности, а Мэллори не может приостановить экзамены, потому что Орден не делает исключений, — я села за стол рядом с Линди. — Другими словами, у меня ничего.

— Нет, — сказала Линдси, коснувшись моей руки. — Ты только так думаешь. Информация есть. Ты просто слишком сосредоточилась на деталях, что не упускаешь из виду ситуацию в целом.

— Значит, давай рассматривать ситуацию в целом, — ответила я.

Катчер как-то воспользовался маркерной доской, для выявления схемы рейвов — вампирских кровавых оргий, которые неожиданно возникали по всему городу. У нас имелась электронная доска, поэтому я взяла стилус и включила лежащий на столе планшет, чтобы писать на нем.

— Ладно, — сказала я, начав схематически изображать, то, что нам было известно, что проецировалась на экране. — Мы увидели проявления трех из четырех элементов. Воду, воздух и землю.

— А значит, вероятно, следующий огонь, — сказала Линдси.

Я добавила «огонь» и обвела его в кружок.

— Тейт говорит, что это происходит из-за смещения равновесия между добром и злом. И их дисбаланс нарушает законы природы.

— Потому что кто-то использует Малефиций? — спросила Келли.

— Так считает Тейт, — я продолжила рисовать. — Добро и зло отделили друг от друга. Зло отправилось в Малефиций. Добро осталось за его пределами.

— А Тейт может использовать Малефиций? — спросила Джульетта.

— Даже не знаю, каким образом, учитывая, где он находиться. Его держат под весьма надежным замком. И Катчер показал мне фотографию его комнаты — она пуста.

— Ладно, — сказала Линдси, — А у нас есть какие-нибудь другие основания, чтобы связать Тейта с ныне действующей магией? Больше ничего странного не происходит?

— Мне сняться кошмары, — с сарказмом ответила я.

Но затем я подумала о них. .

— Мерит? — тихо окликнула меня Линдси через минуту.

Сердце бешено забилось, и я посмотрела на нее.

— Пару недель назад мне стали сниться сны об Этане. Только на этой неделе их приснилось несколько.

— В том, что тебе снился Этан, нет ничего плохого, — сказала Джульетта. — Учитывая, что произошло.

Я покачала головой.

— Это не совсем обычные сны. Они значительней, — меня накрыло осознание. — В них всегда присутствует один из элементов. Мне снилась буря, затмение и то, что он превратился в пепел.

— Вода, небо, земля, — чуть побледнев, сказала Джульетта. — Тебе снилось то, что происходит в городе.

Я вспомнила сны, и быстро нацарапала их на временной шкале. Мы посмотрели на экран.

— Тебе это снилось, прежде чем оно произошло, — тихо сказала Линдси. — Но что это означает? Что ты обладаешь экстрасенсорными способностями? То есть, думаю, это возможно. В конце концов, у меня же есть улетные таланты.

Я нахмурилась. Вот и объяснение, да только это не про меня.

Джульетта осторожно повысила голос и задала вопрос.

- А могла ли магия, чья бы она ни была и для какой бы цели ни использовалась, могла ли она повлиять на тебя? Я имею в виду через сны?

Тишина.

— Не хочу показаться жесткой, — сказала Линдси, — но Этан умер. На твоих глазах его пронзил кол, и Этан превратился в пепел. Ты видела, как его прах поместили в хранилище Дома.

Она была права, так что я кивнула.

- Знаю.

— Постойте, — сказала Келли, — Давайте не будем забегать вперед. Итак, мы считаем, что Малефиций связан с элементами. Что он собственно собой представляет?

— Тейт сказал, что это сосуд, в который заключено зло, — сказала я. — Больше я ничего не знаю.

Она нахмурилась.

- Но о чем мы говорим? Об урне? О вазе? Вспомни, ты его нигде не видела? Может во время своего визита в Крили Крик?

Я стала ломать голову, воспроизводя мысленные образы вещей в бывшем кабинете Тейта, но так ничего и не добилась.

Зато я знала того, кто бы мог. Я дотянулась до стационарного телефона в центре стола и набрала номер библиотекаря.

Он ответил, представившись.

- Библиотекарь.

— Это Мерит. Я к тебе с вопросом. Что ты знаешь о Малефицие?

Меня шокировало его молчание, а затем он спросил на удивление сурово:

- Как ты узнала о Малефицие?

Я посмотрела на Келли и, когда та пожала плечами, продолжила.

— От мэра Тейта. Я знаю, что это сосуд, в котором заключено зло и бла-бла-бла. Но ты знаешь о нем что-то еще? Он большой? Маленький? Это ларец? Урна?

— Ни то, ни другое, — сказал он. — Малефиций — это книга. Книга заклинаний, которую мы в настоящее время охраняем.

От внезапного всплеска адреналина у меня задрожали руки.

- Что ты имеешь в виду, говоря «мы»?

— Мы, то есть Дом Кадогана. Его дали на хранение Этану.

— Но все маги считают, что он у Ордена. Катчер упоминал Небраску. Как они могли не знать, что он в Доме Кадогана?

Он фыркнул в знак презрения.

- Если бы у тебя была книга, которая содержала в себе все вселенское зло и в которой объяснялось, как с ним работать, ты бы рассказала магам о ее местонахождении? Ты бы позволила хранить его Ордену, людям, которые попытаются использовать книгу? Они помогли выбрать хранителей, но маги — последние, кто должен владеть ей.

Позиция ясна. Итак, обобщая, у Ордена не было Малефиция. Он в целости и сохранности находился в Доме Кадогана.

По крайней мере, должен был находиться.

Но если в городе сейчас действовала магия, которая размыла границы между добром и злом и которая должна была их воссоединить, может он не был в такой уж безопасности…

— И как его хранители, — тихо заговорила я, — где мы держим Малефиций?

— Ты же знаешь, что мне не следует тебе говорить. Но учитывая, что происходит… — он умолк, и я подумала, что он не расколется. Но затем библиотекарь сказал слова, которые изменили все. — Малефиций держат в хранилище Дома.

В связи с этими новостями, Келли позвала в ОперОтдел Люка с Маликом. К сожалению, Фрэнк преследовал их по пятам. Линдси вновь закрыла дверь в Оперативный Отдел.

— Что происходит, Келли? — спросил Малик.

Она посмотрела на меня.

- Лучше пусть скажет Мерит, — сказала она, и предоставила мне слово.

Когда она кивнула, я заговорила.

— Нам известно, что Дом Кадогана — текущий хранитель Малефиция — книги, в которую заключено зло.

Комната погрузилась в тишину.

Фрэнк немного разбушевался по поводу магии и секретов, но я, не отрываясь, смотрела на Малика. Я зрительно зафиксировала тот момент, когда он решил рассказать правду.

— Мы хранители, — согласился Малик, жестом заставляя Фрэнка помолчать. — Он всегда тайно переходит от одного стража к другому. Раньше он хранился в Доме МакДональда. Теперь у нас.

— И он находиться в хранилище? — спросила я.

Малик кивнул.

— Думаю, нам нужно туда наведаться.

— Потому что? — спросил Малик.

— Как я понимаю то, что мы наблюдаем, является отражением дисбаланса между добром и злом, — объяснила я. — Добро и зло раньше были едины. Мир, каким мы его знаем сегодня, существует только потому, что добро и зло отделили друг от друга. В мире действуют правила только до тех пор, пока они остаются в равновесии, две равные по силе противоположности.

— И когда нарушается равновесие, — сказал Люк, — природа выходит из себя. Земля. Воздух. Вода.

— Именно, — кивнула я. — В Малефицие говорится о разделении добра и зла, и приводятся заклинания, для выполнения которых, требуется нарушить границу между добром и злом. Соединить светлую и темную магию.

— Так ты считаешь, что раз мир разваливается, значит, кто-то использует Малефиций, — сказал Люк. — Интересное предположение, Мерит, да только с тех пор, как Тейт запретил людям появляться в Домах, здесь никого не было кроме мистера Кабота и вампиров Кадогана. А мы можем использовать его только что в качестве эффективного пресс-папье.

В какой-то момент я подумала, что он был прав, однако внезапно желудок сжался от страха, и я не смогла дышать. Я осознала, что Люк был не прав. Абсолютно не прав.

— Мерит? — спросил он. — С тобой все в порядке?

Я оглядела комнату. У меня голова пошла кругом от ужасающих вариантов.

- В Доме был еще кое-кто.

Все взоры обратились ко мне.

— Мерит? — спросил Малик.

Я едва смогла заставить себя сказать это.

- Всю неделю после смерти Этана здесь жила Мэллори. Ей разрешили остаться со мной в моей комнате.

Снова тишина.

— Мерит, — сказал Люк. — Мэллори ничего бы не взяла Дома.

Не взяла бы?

Я подумала о наших с ней разговорах на прошлой неделе: о том, что я видела и о том, что именно мы обсуждали. О ее потрескавшихся, трясущихся руках. О том, что она не могла смотреть в глаза. О ее раздражительности и положительном отношении к темной магии.

Как я могла быть такой глупой? Такой наивной?

Я было открыла рот, однако замерла, задумавшись над последствиями своих слов. И если я была права, то наши отношения с Мэллори никогда не будут прежними.

Только если я была права, наши с ней отношения уже как два месяца не были таковыми.

— Думаю, она изменилась под влиянием магии. И чтобы она ни делала во время этих экзаменов и во время своего обучения, это также ее изменило, — приведя доводы, я приступила к самой убийственной части. — Когда я заехала к ней в гости на этой неделе, она внимательно изучала книгу.

— Маг с книгой? — сухо спросил Фрэнк. — Как удивительно.

На этот раз Малик не стал сдерживаться и закатил глаза.

— Как она выглядела?

— Большая, — я закрыла свои глаза, мысленно переносясь к столу в подвале Мэллори. — Красная обложка, — сказала я, — с золотым символом.

Малик потер виски рукой, как будто я подтвердила его худшие опасения, и вытащил из-под рубашки квадратный ключ на металлической цепочке.

— Господи, надеюсь, ты ошибаешься, — сказал он, — Но одна надежда нас не спасет. Нужно смотреть проблемам в лицо. Пошли в хранилище.

— Это беспрецедентный случай, — заговорил Фрэнк, — и крайне неподобающий поступок. Там находится прах Мастера вампиров. Вы не откроете хранилище Дома.

Малик пронзил его взглядом.

— Вы являетесь представителем ГС и гостем в этом Доме. Но вы не Мастер, и уж точно не Мастер этого Дома. Вы можете просматривать любые протоколы и данные, вы можете испытывать этих вампиров по усмотрению ГС. Но вы ни в коем случае не будете диктовать мне, как поступить. Вы не мой Мастер, мистер Кабот, и советую вам не забывать об этом.

Закончив, Малик развернулся на каблуках и направился в двери.

Мы все последовали за ним.

Наш поход по коридору подвала к хранилищу был столь же веселым, как похоронная процессия. Существовала вероятность, что девушка, которую я считала своей лучшей подругой, которая на протяжении нескольких лет была мне названной сестрой, осквернила святыню этого Дома.

Малик просунул ключ в хранилище и повернул его на сорок пять градусов. Замок со щелчком открылся. Он поднес руку к двери, но ненадолго замер, прежде чем взяться за ручку, успокаиваясь. Спустя минуту его пальцы оказались на щеколде и дверь открылась.

Малик застыл в дверях, закрывая обзор, а затем отступил в сторону, посмотрев на меня.

С бешено стучащим сердцем, я заглянула внутрь.

Меня одновременно охватила надежда и страх.

Пропал не только Малефиций.

В хранилище было пусто.

## Глава 18. И кто же ведьма?

Спустя десять минут, проведенных в тишине, мы вновь собрались в Оперативном Отделе за исключением Фрэнка, который ушел наверх, чтобы, конечно же, позвонить ГС.

Пропал Малефиций.

Пропал прах. Нет… пропал прах Этана.

— Как она могла это сделать? — тихо спросил Люк. — Не только взять Малефиций, но и украсть прах? Такое нельзя просто так оставить. Это же святотатство.

— Что есть, то есть, — спокойно сказал Малик. — Каким бы вопиющим ни был этот поступок, мы не должны выносить обвинительный приговор, не имея улик. У нас нет ни единого доказательства, что это она. Но самое главное, зачем? Зачем прогрессирующей волшебнице так поступать?

— Я не отвечу на вопрос зачем, — заговорила Линдси, оборачиваясь со своего места у собрания мониторов. Она была необычно бледна. — Но я могу подтвердить, что это совершила она.

Мы все подошли к ее компьютеру, на экран которого Линдси вывела крупным планом две записи с камер наблюдения.

- Мы особо не следим за камерой в подвале, поскольку она расположена прямо возле ОперОтдела, — сказала она, — но запись ведем. На камере стоит охранный датчик, так что мы быстро найдем необходимое.

На зернистом черно-белом видео безошибочно узнавалась Мэллори Деланси Кармайкл, бывший руководитель рекламного отдела, ставшая магом, которая уносила Малефиций из хранилища.

— Как она открыла хранилище? — тихо спросила я.

— С помощью магии, — ответила Линдси. — Эту часть я перемотала, а то у меня от нее руки-ноги трясутся.

— Она взяла только книгу, — заметил Малик, но Линдси покачала головой.

— В этот раз, да, а прах забрала четыре дня спустя. Оба раза провернула те же штучки — т. е. использовала магию.

— К чему медлить? — удивился Малик. — Зачем так рисковать? Почему не взять все сразу?

Находясь в тишине, я мысленно систематизировала события последних дней, которые касались Мэллори и Тейта: полученные знания от Тейта и то, что я замечала в Мэллори.

Малопривлекательная картинка.

— Потому что она не знала, что ей понадобиться прах, — тихо сказала я и посмотрела на Малика. — Она, скорее всего, узнала о Малефицие, пока занималась с Саймоном. Мэл уже пользовалась темной магией. Возможно, она пробудила в ней любопытство.

— Но это объясняет только, почему она взяла книгу, — сказал Люк.

Я покачала головой.

— Во время нашей встречи Тейт перечислил несколько заклинаний, для которых потребуется смешение магии, которую мы наблюдали на этой неделе. Среди них, — сказала я, — создание фамильяра.

— Фамильяра? — спросил Люк.

— Своего рода, волшебного помощника, — ответила я. — Они помогают колдунам сосредоточить магию, которую те должны использовать. Благодаря фамильяру маг увеличивает свой потенциал. Так в мире магии он аналог съемного жесткого диска.

— Пугающее преимущество, — сказал Люк. — Только я запутался: ты считаешь, что Тейт создает фамильяра?

— Не Тейт, — ответила я, и меня пробила нервная дрожь. — Думаю, Мэллори. Она уже работала с темной магией и создала фамильяра. Кошку. Однако она не очень удалась: с кошкой что-то не в порядке. Мэллори тогда придумала оправдание, но сейчас… Не знаю. Мэл упомянула, что ей хотелось бы, чтобы их было больше, для помощи с магией.

В комнате повисли тишина. Все обдумывали услышанное.

— На этой неделе у волшебницы испытания, — продолжила я. — Волшебницы, которая, как минимум, хоть чуточку разбирается, как создать фамильяра. Которая украла магическую книгу. И эта книга поможет ей не просто побаловаться черной магией. Прах Этана исчез, а город разваливается, из-за смешения светлой и черной магии.

— Какая-то заумная идея, — прокомментировала Келли. — Пытаться воскресить вампира, чтобы сделать из него фамильяра.

— К сожалению, — сказал Малик, — не такаю уж она и заумная, — он посмотрел на меня. — Ты знаешь, почему в Чикаго нет магов, Мерит?

Я покачала головой.

— Это пережиток времен, когда вампиры и маги находились в более напряженных отношениях, нежели сейчас. Если твои предположения верны, то маги не впервые предпринимают такую попытку.

В комнате повисла тишина. Все взгляды устремились на Малика.

— Чтобы создать фамильяра, маг должен направить мощный заряд магии на желаемый объект или субъект. Способность сотворить такую магию редка, а способности фамильяра зависят от его сил.

— То есть у вампира больше магии, чем у кошки, — высказалась я.

Малик кивнул.

— А у Мастера вампиров больше магии, чем у зеленого Послушника. В последний раз, когда маг пытался превратить вампира в фамильяра, похитили вампира из Дома Наварры. Позже ее нашли в логове колдуна. Не думающее, расточенное тело.

Я невольно вздрогнула.

— Маг в достаточной степени контролирует фамильяра, — сказал Малик. — По сути, они становятся животными-слугами. Не думающие, не имеющие свободы воли.

В то время как часть меня трепетала от возможности, что Этан может вернуться, вся надежда уходила, при мысли, что Мэллори пыталась превратить его в зомби. Внезапно я гораздо больше стала сочувствовать кошке, нежели стрессовому состоянию Мэллори.

— Колдунью нашли, а дальше с ней уже разбирался Дом Наварры. А после вампиры запретили Ордену работать в Чикаго.

Теперь понятно, почему Орден не хотел, чтобы Катчер ехал в Чикаго, и почему они его выгнали, когда Кэтч настоял на своем. Это также многое сказало об Этане: несмотря на то, что маги когда-то сделали, он пожелал принять Катчера, когда тот приехал.

— Если это уже происходило, — спросил Люк, — почему мы не наблюдали ничего похожего? Природных катаклизмов?

— Наблюдали, — уверенно сказал Малик. — Мы видели Великий Пожар.

В тысяча восемьсот семьдесят первом году Великий пожар уничтожил огромную часть города.

— Орден утверждал, что это была случайность, — сказал Малик, — Но увиденное на этой неделе основательно подтверждает, что тогда они отказывались признаваться.

— Но ты говоришь о том, чтобы создать фамильяра из живого вампира. Этана мертв, — тихо сказал Люк — От него остался только пепел. Как она может это сделать?

— Будь он человеком, вероятно бы не могла, — ответил Малик. — Но вампиры отличаются от людей. Генетически. Физиологически. Душу с телом связывают узы иного рода, поэтому последнее попросту превращается в пепел.

— Действительно, — с минуту помолчав, перекрестившись, сказал Люк.

Странный жест для вампира, но выражение его лица было абсолютно искренним.

Малик встал и задвинул свой стул.

— Я предупрежу Орден о том, что волшебница, вероятно, пытается создать фамильяра, при этом используя прах Мастера вампиров. Я также предупрежу их, что она, возможно, использует Малефиций, и что ее попытки могут полностью нарушить существующий в мире порядок. Я ничего не упустил?

Вина тяжестью легла мне на плечи. Я кивнула.

Малик посмотрел на меня.

- Знаю, она фактически твоя семья. Но такое преступление ГС не оставит безнаказанным.

Я кивнула в знак понимания, понадеявшись, что не мне придется стать орудием ее уничтожения.

Я ожидала звонка в темной столовой. Не сумев дозвониться ни до Джонаха, ни до Катчера, я оставила им обоим отчаянные голосовые сообщения.

И… я ждала.

Конечно, я должна была остановить Мэллори. Я должна была ей помешать довести до конца, что бы она ни творила. Я была обязана сберечь город, и у меня не было ни малейших сомнений, что Этан не захотел бы стать лишенным разума фамильяром Мэллори. Он слишком независим, чтобы быть у кого-то под каблуком, не говоря уже о женщине, которая ради достижения своей цели, готова разрушить Чикаго.

Как же Катчер этого не заметил? Почему он не видел, что она делала, в кого она превращалась? Почему он не остановил ее прежде, чем все зашло так далеко… прежде, чем порядок пришлось наводить мне?

Поставив локти на стол, я уткнулась лицом в ладони. О моем везении можно только сожалеть. Безысходная ситуация, и на курок нажимать мне.

Зазвонил телефон. Я посмотрела на экран.

Но это был не Джонах и не Катчер.

Звонила Мэллори.

Дрожащими пальцами я открыла телефон.

- Да?

— Я за Домом. Встретимся на улице. Один на один.

Я снова закрыла телефон, но прежде написала Джонаху смс, поделившись своими планами. Спрятав телефон, я направилась к забору и, протиснувшись меж кустарными насаждениями, перемахнула через него. На этот раз я приземлилась грациозней, пусть даже и единственным свидетелем была полупомешанная, обозленная волшебница.

Она стояла рядом с хипстеровским седаном Катчера. Казалось, с нашей последней встречи голубой цвет волос вымылся еще больше: сейчас она выглядела почти блондинкой. Ее глаза воспалились, а руки потрескались и тряслись. Она походила на наркомана во время жуткой ломки.

Может, так оно и было.

Во мне начал закипать гнев, и мне пришлось напомнить себе, что Мэл оставалась тем же человеком, независимо от цвета волос, и с какой она работала магией — со светлой или с темной.

Мэллори оттолкнулась от машины и пошла вперед, увлекая за собой липкий ветерок магии. Но я твердо стояла на месте. Я ожидала, что почувствую страх или сожаление, но ничего подобного. Больше всего я злилась, что она вторглась в мой дом, украла драгоценности и решила использовать их для достижения своих эгоистичных целей.

— Что ты натворила?

— Ты в чем-то меня обвиняешь, вампир?

— Я тебе доверяла. После его смерти, я попросила тебя остаться со мной, поскольку нуждалась в тебе. Ты вдвойне обманула доверие.

— Не понимаю, о чем ты.

— Чушь. Ты кое-что украла у нас, Мэллори. Украла у меня. Где Малефиций и прах Этана?

— Их больше нет.

У меня затряслись коленки, и мне пришлось приложить усилия, чтобы удержаться в вертикальном положении.

— Чтобы ты смогла сделать из него фамильяра?

Она отвернулась, но я заметила в ее глазах вину. Тогда-то я и поняла, что вот она, действительность, Мэллори совершила это, полностью отдавая себе отчет, во что ввязывается.

— Черная магия далеко не такая, какой мы ее считаем, — сказала она.

— Твои оправдания мне нужны сейчас меньше всего.

— Это несправедливо! — закричала она. — Разве честно, что существует целое тело, в котором сосредоточена магия, но я не должна его использовать? Что я не должна иметь к нему доступ? Знаешь какого это? Так нельзя, Мерит! Нельзя использовать лишь часть магии, только ее половину. Добро и зло должны быть вместе. И если это верный способ соединить их, ей Богу, я это сделаю. Я не могу так жить.

— Очень даже можешь, черт возьми. Точно так же, как другие маги на протяжении истории. Но ты пришла в мой Дом, украла книгу, в которой сосредоточено зло, а потом еще и прах моего Мастера и пытаешься превратить его в своего слугу!

— Но это вернет его тебе.

Застыв как вкопанная, я закусила губу, чтобы не расплакаться.

— Я не хочу его возвращать. Не таким образом. Он уже не будет собой. И не такой ценой, что мне придется потерять тебя, Мэллори. Ты моя сестра во всех отношениях.

Она фыркнула.

- Сама знаешь, что ты променяла меня на него.

— Не в большей степени, чем ты променяла меня на Катчера, — я смягчила тон. — Никто из нас никого не променивал. Мы выросли, и полюбили еще кого-то. Но я не хочу возвращать его таким образом. Как не захотел бы и он.

С минуту я наблюдала за ней, поистине задаваясь вопросом, действительно ли она все это совершила, чтобы вернуть его мне. Но как бы я ее ни любила, я не была уверенна.

— Ты делала это не для меня, — заговорила я.

— Чушь, — бросила она, однако прозвучало неубедительно.

Этан был пешкой, ее оправданием, чтобы заняться черной магией. Возможно, Саймон был настолько глуп, настолько наивен, что он действительно не знал, чем она занималась. Возможно, он не знал, что развратил свою лучшую ученицу черной магией. А она подобно наркоману, нуждающемуся в дозе, сделает все, чтобы получить еще, плевав на последствия.

— Ты сделала это для себя, — я вспомнила, что она говорила о черной магии и о том, что люди заблуждались касаемо нее. — Ты попробовала черную магию и тебе она понравилась. Вероятно, не сразу, но со временем ты решила, что она тебе нравиться. Этан, может, и удобный побочный бонус, но он — оправдание. Ты оправдываешься, за то, что ты разворотила город.

— Что ты об этом знаешь? О моих силах? Я знаю, как все начиналось. Темную магию отделили от светлой, подобно как разделили близнецов, — она дернула себя за майку. — Я ощущаю их, Мерит и им нужно воссоединиться вновь.

Она закрыла глаза, подняла руки вверх, и потоки магии вихрем завертелись вокруг нас. Я чувствовала, как они вращались подобно центрифуге, и сила вращения тащила меня назад.

— Мэллори, прекрати. Ты убиваешь Чикаго.

— Ущерб лишь временный.

Наблюдая за тем, как она творила коварную, неприятную, губительную магию, я знала, что, зато последствия уж точно не будут временными.

— Я все улажу.

— Ты все разрушишь, — поправила я.

Магический вихрь все плотнее сжимался вокруг нас, сила центрифуги лишила легкие воздуха. Мэллори покачала головой.

— Я устала считаться с чужими желаниями. Твоими, Катчера, Саймона. Не я в ответе за разделение добра и зла, но именно я буду ответственна за их воссоединение. Прекрати быть такой чертовски недальновидной.

Я решила воспользоваться последней уловкой.

— Мэллори, мне снился Этан. Ты делала ему больно. Если ты закончишь заклинание, если ты предашь город огню, то именно мы с остальными Домами будем за это расплачиваться.

Она улыбнулась с легкой грустью.

— Догорая, к тому времени я уже буду далеко.

Она подняла руки и магия сжалась в клубок. Зрение затуманилось, а затем и вовсе пропало.

Второй раз за год моя лучшая подруга меня вырубила.

Сев, первое что увидела, как ко мне бежит Джонах. Я потерла затылок, нащупав ранку в том месте, где я ударилась о землю. Хорошо, что я находила в отключке всего лишь то время, которое понадобилось Джонаху, чтобы добраться сюда.

Значит, у меня, возможно, еще был шанс.

Он опустился передо мной на корточки. В его глазах стояла паника.

— Что произошло?

— Она призналась. Мэллори украла Малефиций и прах Этана, чтобы попытаться воскресить его как своего фамильяра. Она считает, что я этого хочу…но по большей части она одержима черной магией. Она пристрастилась к ней и считает, что завершение заклинания поможет восстановить равновесие между добром и злом.

Джонах помог мне подняться.

— Она вырубила меня с помощью магии, — я посмотрела на него. — Мэллори решила довести начатое до конца. Мы должны найти и остановить ее. Если она закончит…

Я не стала договаривать. Этот выбор дался мне нелегко, так что не стоило лишний раз сыпать соль на рану.

— Знаешь, куда она могла пойти?

Я стала ломать голову, однако на ум ничего не приходило. Из того, что я знала, в последнее время она была дома или ходила в Викер Парк, да в скобяную лавку. Она занималась где-то в Шаумбурге и в спортзале Катчера в северной части города. Но ни одно из этих мест не подходило, чтобы творить столь сильную магию.

Но раз я не могла найти Мэллори, возможно могла бы отыскать книгу…

Достав телефон, я набрала номер библиотекаря.

— Малефиций пропал, — сходу сообщила я. — Его украла из хранилища Мэллори Кармайкл во время своего пребывания в Доме. Ты случайно не можешь его отследить?

Мэллори бы не обрадовалась, услышав словесный поток, разразившийся в трубке — ну или нелестным комментариям касающихся нравственности и волшебниц. Но как только он выговорился, сразу же перешел к делу.

— Никто не охраняет Малефиций, не имея плана на случай форс-мажорных обстоятельств, — сказал библиотекарь.

Послышался шелест.

Я выдохнула с облегчением.

— У тебя есть отслеживающее заклинание или что-то в этом роде?

— Можно сказать и так. Я установил жучок в корешок книги. Разумеется, я не говорил этого Ордену. Они бы распяли меня за то, что я повредил книгу, но это неважно. Вот поэтому-то я так и поступил. Дай-ка мне определить местоположение.

Пока он управлялся с техникой, я посмотрела на небо. Темно-синий цвет начал сменяться грязно-красным. Не было сомнений, что вода потемнела, а где-то по городу перемещались горы.

Она уже начала.

— Нашел, — сказал библиотекарь. — Она поблизости и не перемещается.

— Город большой, так что твое «поблизости» мне не сильно поможет.

— Подожди, я ссужу поиск, — он умолк. — Мидвэй! — наконец воскликнул он. — Книга в Мидвэе.

Поблагодарив его, я повесила трубку и указала на дорогу.

— Она в Мидвэе. Я туда, а ты найди Люка, Малика и Катчера и расскажи им, что происходит.

— Я не хочу отпускать тебя одну.

Я посмотрела на него с печальной улыбкой.

— Шестьдесят седьмое правило Красной Гвардии — доверяй своему напарнику.

— Вообще-то второе.

— Еще лучше, — ответила я, сымитировав улыбку.

Джонах стиснул челюсть, но уступил.

— Тогда найди ее. Останови. Любым способом.

Этого-то я и боялась.

Пробежав четыре квартала, я остановилась посреди улицы, разинув рот.

Весь Мидвэй Плежанс был охвачен огнем. Да только не обычным земным зотисто-оранжевым огнем, а прозрачными голубыми языками пламени, которые устремлялись в небо заостренными, похожими на когти завитками. Но несмотря на другой цвет, эффект был тот же: деревья на краю Мидвэя затрещали и стали вспыхивать из-за жара.

Небо полностью побагровело, став яростного пульсирующего красного цвета, словно свежая кровь. Такого я еще не видела. Небо рассекали молнии, от чего у меня по рукам побежали мурашки.

Я ощущала под ногами монотонную дрожь. Несомненно, где-то вырастали горы. По мере того, как Мэллори творила магию, каждый элемент выходил из равновесия.

Послышались гудки пожарных машин и вой сирен. Пожарные припарковались на краю Мидвэй и тут же направили водометы на огонь. Немногим помогло. Пламя ревело подобно торнадо. По мере распространения огня, жар потоком разливался по парку, становясь все горячее и интенсивнее.

Мэллори стояла возле статуи Масарика. Возле ее ног лежала стопка книг и принадлежности. Самая большая книга — Малефиций — была открыта и светилась. На странице завитками лежал текст. Светлые волосы, развеваемые горячим ветром, который исходил от огня, хлестали ее по лицу.

Казалось, она не обращала внимания, на то, какую опасность она создавала. Так что я не сомневалась, что Мэллори разрушила бы город, если б могла. Я просто не совсем определилась, что делать. У меня не было ни меча, ни кинжала. Может я смогла бы подобраться достаточно близко, чтобы ее вырубить, или, по меньшей мере, блокировать магию, хотя я сомневалась, что она подпустит меня так близко. Но пока не прибыла кавалерия, нужно было хотя бы попытаться.

Я бы ни за что не пошла между ней и огнем, поэтому я оббежала статую и подошла к ней сзади. Приблизившись настолько, что стало видно ее подпиленные ноготки, покрытые матовым голубым лаком, я окликнула ее по имени.

Она обернулась с легким беспокойством, бормоча заклинание.

— Немного занята, Мерит.

— Мэллори, ты должна это прекратить, — прокричала я сквозь рев пламени. Земля под ногами задрожала, и меня слегка кинуло вперед. — Разве ты не видишь, что ты делаешь с городом?

Дерево треснуло, хрустнуло и упало. Огонь устремился к нему и поглотил. Пройдет немного времени, прежде чем среди деревьев появиться брешь, и пламя вырвется на улицы.

— Нет, сначала я закончу заклинание, — прокричала она. — Вот увидишь, мир станет намного лучше, когда добро и зло сольются вновь. Мир станет целым.

Она погрузила трясущиеся руки в склянку с порошком и посыпала им открытые страницы Малефиция. Я осмотрела все, чем она пользовалась для своей магии, но не увидела и намека на урну с прахом Этана.

Они пропали, возможно, использовались для активации заклинания. А когда мы прервем заклинание — если прервем — у меня даже не останется его праха.

— Мэллори, пожалуйста, перестань.

Она продолжила, однако я замерла при звуках другого голоса.

— Так и знал, что все из-за вампиров!

Я оглянулась. К нам направлялся МакКетрик, наведя на меня большой пистолет.

— Почему бы тебе не отойти от этой девушки, Мерит?

— Эта девушка пытается разрушить город, — предупредила его я.

В ответ он закатил глаза. Мэллори ослепила ее пристрастие к черной магии. А МакКетрика ослепляло его невежество, его непоколебимая уверенность, что во всех бедах Чикаго надо обвинять вампиров.

— Создается впечатление, будто она пытается остановить это, — сказал он.

— Ты не можешь ошибаться сильнее, — сказала я. — Ты — невежественный дурак.

— Благодаря мне приняли закон о регистрации.

— Потому что ты соврал и забыл упомянуть, что ты напал на меня на улице, в общественном месте. Ты борешься с тем, что не причиняет тебе никакого вреда, абсолютно не замечая реальных угроз.

В одно из деревьев на другом конце Мидвэя ударила молния, расколов его надвое. Обломки дерева рухнули в огонь.

Мэллори все еще шептала заклинание, и в ту же секунду языки пламени поднялись выше.

Да, МакКетрик мог использовать пистолет. И да осиновое серебро в сердце возможно бы прикончило меня. Но я устала от МакКетрика, и прямо сейчас мне было не до его глупостей.

— Ты помогаешь ей, — сказала я, не особо заботясь, что я раскрывала существование магов.

Маги уже были в моем черном списке.

— Лгунья, — пробормотал он.

Его рука затряслась от ярости. Он спустил курок.

Пистолет не сработал, дуло взорвалось, посылая в воздух обломки дерева и металла. Я моментально пригнулась, но все еще испытала болевой шок, когда один из обломков ударил мне в спину.

Но я все еще была жива.

Я подняла голову. МакКетрик тоже был жив, однако ему повезло меньше. Его лицо из-за осколков было испещрено пятнами крови, а его правая рука представляла собой месиво из крови и костей. Он лежал на спине, прижав руку к груди и, моргая, смотрел на багровое небо.

То, что я не могла найти в себе сочувствие к МакКетрику, вероятно, говорит не в мою пользу, но он в любом случае обвинил бы в своих ранениях нас.

Молния ударила в осветительный столб поблизости, возвращая мое внимание к разворачивающемуся магическому бедствию. Пламя поднялось уже выше деревьев, его языки стремились к красному небу, теперь затянутому голубой дымкой.

— Мэллори, — закричала я, вновь шагнув на постамент. — Ты должна прекратить.

Она подняла руки воздух, и я почувствовала, как завращались потоки магии.

— Почему я должна прекращать? Чтобы ты могла злорадствовать, как ты приструнила маленькую психованную волшебницу? Нет уж, спасибо.

— Дело не в нас с тобой, — во все горло закричала я, перекрикивая рев и треск огня и кружащий ветер. — Дело в Чикаго. В твоем новом пристрастии к темной магии.

— Ты ничего не знаешь, Мерит. Живи дальше в своей маленькой чистой спаленке. Ты не замечаешь мир вокруг себя. Его энергию, магию. Но это не моя вина.

Из дымовой завесы на другой стороне постамента появился Катчер.

— Мэллори! Остановись!

— Нет! — выкрикнула она. — Вы мне не помешаете!

— Прости, — сказал он, — но я не могу позволить тебе этого сделать.

— Остановишь меня сейчас и убьешь Этана, — она указала на меня. — Скажи ей, Катчер. Скажи ей, что ты не дашь мне оживить Этана.

Но он подходил к ней все ближе и ближе.

— Если ты его вернешь, он будет уже не Этаном. Он будет зомби, Мэллори, и ты это знаешь. Я понимаю, почему ты это делаешь. Я знаю, что эти ощущения приятны и неприятны одновременно. Но ты можешь научиться контролировать их, клянусь Богом, ты можешь.

— Я не хочу их контролировать, — ответила она. — Я хочу их превзойти. Превзойти все это. И я хочу, чтобы мне стало лучше.

Но Катчер продолжил.

— Саймон был ужасным наставником, и мне жаль, что я этого не заметил. Мне жаль, что я не заметил, чем чревата его глупость. Я думал, что ты от меня отдаляешься. Я считал, что он настраивает тебя против меня. Это я виноват, Мэллори, — по его лицу потекли слезы. — Я.

— Ты ничего не знаешь, — выплюнула она и приподняла Малефиций. — Никто не понимает…как это важно.

— Важно не это, — спокойно сказал Катчер. — Ты просто увлеклась этим. Силой. Возможностями. Но это обманчиво, Мэллори. То, чувство, что ты ощущаешь в груди? — он постучал кулаком себе по сердцу. — Оно обманчиво. Творя зло, не сделаешь мир лучше. И это чувство тоже никуда не уйдет. Оно только возрастет, а ты прогонишь всех, кого любишь.

Он поднял другую руку, и я ощутила пульсацию магии, когда он приготовился чем-то запустить в нее.

— Ты не можешь остановить этого, — со злостью сказала она. — Ты не можешь повлиять на мою магию.

— Нет, — смиренно сказал он, — зато я могу воздействовать на тебя.

Он приготовился нанести удар. В его ладони засиял и закружиться сгусток магии.

Осознав, что ей придется противостоять ему, Мэллори вновь сменила тактику.

— Но это причинит мне боль, — сказала она тоном, который больше походил на голос ребенка, нежели на голос двадцати восьми летней девушки. — Пожалуйста, не надо.

— Если ты говоришь правду, тогда я молю, чтобы было больно лишь на мгновение, — ответил он.

Он сделал выброс по направлению к ней. В ее сторону полетела вспышка света размером с бриллиант, которая стала перерастать в гигантскую голубую сферу.

Будто в замедленной съемке, он пролетел мимо меня. Но Мэллори выронила книгу и отбросила сферу. Он врезался в статую, отколов кусок от плеча рыцаря, и взорвался, вызвав вспышку света.

— Я тебя ненавижу, — закричала она.

Я-то не сомневалась, что это высказывание было обусловлено магией и усталостью, однако на лице Катчера появилась боль.

— Переживешь, — сказал он и метнул в нее другую сферу.

Эта ударила Мэллори в грудь. Она отлетела назад и ударилась об землю.

Вся магия, которую она создала, вся энергия, которую она сосредоточила, неожиданно высвободилась. С ледяным натиском сфера Катчера взорвалась и, расширяясь, пронеслась над Мидвэем со скоростью боинга 747 потоком голубого света, гася пламя, по мере движения.

По мере своего движения уничтожая заклинание.

Убивая надежду.

С минуту, было практически тихо. От выжженной травы и обуглившихся деревьев Мидвэя поднимался дым. Вызванные остатком магии искры сверкали на траве будто миниатюрные молнии. Поднимался туман, краснота в небе рассеялась и испарилась. Сквозь дымку даже виднелись несколько звездочек. На внешних границах парка все еще светились тлеющие угольки, но теперь пожарники справятся.

Все кончено.

Мэллори была без сознания. Сбылось ее пророчество. Катчер одержал над ней вверх, и Белому Городу больше не грозила опасность.

А Этан ушел навсегда.

Я тряхнула головой, чтобы прогнать слезы, отказываясь предаваться горю. Она бы создала монстра, и не было смысла горевать о том, кого вообще не должно было существовать. Лучше у меня будут воспоминания о нем и скорбь, нежели его искаженная версия. Я просто должна была возвращаться к своей жизни.

— Я могу это сделать, — прошептала я.

По щекам катились слезы. Я встала, посмотрела на Катчера и Мэллори. Он обвивал Мэллори светящимися магическими нитями, пока она лежала без сознания, чтобы сдержаться ее, когда она проснется. Волшебные путы, наверное. Я не знала, что с ней будет делать Орден, но явно ничего приятного.

Почувствовав давление на локте, я оглянулась. Рядом со мной стоял Джонах, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— У тебя снова идет кровь.

— Я в порядке. Просто маленький обломок. У МакКетрика взорвался пистолет….Он там.

Джонах кивнул.

— Я прослежу, чтобы его нашли копы. Ты в порядке? Я имею в виду, не считая того, что ты ранена.

— Думаю да, — начала я, но меня прервал треск достаточно громкого разряда оставшейся энергии.

Я пригнулась, когда она пронеслась через парк, прежде чем испарилась, оставив покалывания магии в воздухе.

— Мерит, — тихо сказал Джонах, — смотри.

Я посмотрела.

Сквозь голубой туман по Мидвэю по направлению к нам двигалась темная фигура. У меня на шее волосы встали дыбом.

— Назад, — сказал Катчер, идя к нам. — Это ходячее зло. Заклинание было прервано, что означает, что это остатки чар.

Я подняла руку.

— Подожди, — сказала я.

Слово сорвалось с моих губ, когда я уже направилась к фигуре.

Меня тянуло вперед. Без объяснения, каждый атом в моем теле намеревался двигаться вперед, чтобы встретиться с тем, что появилось из тумана, образованного падающим пеплом. Подобное действие могло быть смертельным, но меня это не волновало. Я продолжила идти. А когда туман рассеялся, на меня уставились ярко-зеленые глаза.

Из глаз брызнули слезы.

Коленки задрожали. Я кинулась к нему.

## Глава 19. Возрождение феникса

На Этане была та же одежда, что и в день его смерти: брюки, медальон Кадогана, белая рубашка, и дыра в ткани над сердцем. Его глаза расшились: он пожирал меня взглядом.

Я подошла к нему, и мы оба с минуту смотрели друг на друга, вероятно, боясь того, что может случиться и уже случившегося.

— Я видел кол, — сказал Этан. — Видел, как Селина бросила его в меня и почувствовал, как он пронзил меня.

— Он тебя убила, — сказала я. — Мэллори…Она использовала магию, чтобы воскресить тебя, как своего фамильяра. Катчер ей помешал завершить заклинание. Он думал, что оно создаст чудовище…но ты совсем не походишь на монстра.

— Я совсем не ощущаю себя монстром, — мягко сказал он. — Ты мне снилась. Часто снилась. Я видел бурю. Затмение.

— Ты превратился в пепел, — добавила я, и его глаза расширились от удивления. — Мне снилось то же.

Все еще хмурясь, он поднес руку к моему лицу, будто бы сомневался, что я настоящая.

- Это сон?

— Не думаю.

Он улыбнулся. Сердце пропустило удар. Прошло столько времени с тех пор, как я видела его дразнящую улыбку. Я не смогла сдержать нового потока слез и вырвавшегося всхлипа.

Вот он. Живой. И самое главное, он был собой, а не безвольным слугой, фамильяром Мэллори, созданным при помощи черной магии. Не знаю, чем я заслужила такой шанс, но Этан ожил. Меня переполняла благодарность…шок.

— Не знаю, что сказать, — сказала ему я.

— Тогда и не говори, — сказал он, вновь заключив меня в объятия. — Молчи.

По Мидвэю пролетел прохладный ветерок. Я закрыла глаза, стараясь последовать его совету, стараясь замедлить оглушительное биение сердца. Могу поклясться, что я вновь уловила в воздухе запах лимона и сахара.

Внезапно Этан вздрогнул. Его взгляд потускнел, а кожа внезапно побелела.

— Мерит, — сказал он, отчаянно стиснув мою руку.

В попытки устоять у него затрясли ноги. Я обхватила его за талию.

— Этан, с тобой все в порядке?

Однако он обмяк, не успев ответить.

Люк с Келли приехали в Мидвэй, чтобы оценить ущерб. Радость при виде Этана затмил страх, наш страх, относительно его состояния. Удостоверившись, что о Мэллори позаботятся, Малефиций в надежных руках, а Джонах держал МакКетрика под контролем, мы сосредоточились на том, чтобы доставить Этана обратно в Кадоган.

Поездка казалось невероятной: я сопровождала своего явно воскресшего возлюбленного и Мастера обратно в Дом. Люк провел нас через калитку, о существовании которой я и не подозревала. Мы быстро пробрались через заднюю часть Дома в люкс Этана.

Уложив его на кровать, Люк отошел, в то время как Келли, в прошлой жизни явно обучавшаяся медицине, стала его осматривать.

Люк подошел ко мне, вероятно увидев на моем лице страх и изнеможенность.

— Ты в порядке?

Я пожала плечами.

— Не знаю. С ним все будет в порядке?

— Черт, Мерит, я даже не уверен, что он такое и почему он здесь. Что там произошло?

Я рассказала ему, что произошло между Катчером и Мэллори до его приезда.

— Этан ее фамильяр? Она сможет его контролировать?

— Я не знаю, — тихо ответил Люк. — Если Катчер не дал ей завершить заклинание, не уверен, почему он вообще здесь.

— Когда она забрала прах, мне стали сниться сны о нем. Вещие сны о нем и стихийной магии. Может, с тех пор он постепенно возвращался.

— А магия Катчера завершила воскрешение, но предотвратила его от потери разума? Это определенно, возможно, но здесь уж я не эксперт. Черт, я даже сомневаюсь, что Катчер знает.

Неизвестное, риск, что Этан станет мальчиком на побегушках у девушки, которая так пристрастилась к черной магии, что желала забить на друзей, на ее город, доводили меня до крайности. Страх и паника били ключом, поэтому я отвернулась. По щекам потекли слезы.

Я села на ближайший стул и, закрыв лицо руками, зарыдала. Из-за Этана и Мэллори мои эмоции походили на американские горки. Я рыдала из-за того, что возможно, потеряла Мэллори и что мне вновь придется пережить утрату Этана.

Не знаю, сколько я плакала, но с другого конца комнаты донеслось шуршание. Я медленно открыла глаза и посмотрела туда. Этана лежал в кровати. У него был слабый вид, а глаза чуть приоткрыты. И как в моих снах, он позвал меня по имени. Но на сей раз это был не сон.

Смахнув слезы, я заторопилась кровати и встала рядом с Келли.

— Ты в порядке?

— Все нормально. Чувствую усталость, — он сглотнул. — Думаю, мне нужна кровь.

Я посмотрела на Келли.

— Это из-за…ну чем бы оно ни было?

— Возможно. Люк ты не сходишь на кухню на втором этаже и не принесешь немного крови?

Люк тут же направился к двери апартаментов Этана, но две минуты спустя вернулся с пустыми руками, бормоча в адрес Фрэнка несколько отборных словечек. В холодильнике на втором этаже явно не осталось крови. Так же как и в холодильниках на первом и третьем этажах.

— Говоря вкратце, босс, сейчас у нас нет крови.

Этан слегка приподнялся.

— Прости? В Доме нет крови? Как Малик допустил такое?

— Придется рассказать подробнее. Так получилось, что пить из вампиров тоже теперь противоречит правилам Дома Кадогана, но к вам это не относится, — его брови поползли вверх. — Хотя вам, возможно, придется обратиться за едой к Послушнику.

Мои щеки вспыхнули румянцем, но предполагаемая интимность (что моему Мастеру требовалось взять у меня кровь), казалось, не встревожила Этана.

Люк с Келли молча выскользнули за дверь.

Я села на краешек кровати, внезапно заволновавшись, как девушка на первом свидании. Так странно. Он был мертв. Теперь он воскрес. Я была рада его видеть, что, думала, что меня разорвет это чувства. Все казалось таким нереальным нереальным.

— Нервничаешь, Страж?

Я кивнула.

Этан наклонил голову. Золотые волосы разметались по подушке.

— Не нужно. Это самое естественное из того, что может сделать вампир.

Он взял мою руку и посмотрел на запястье. Затем провел пальцем по бьющемуся под кожей пульсу, чем вызвал не только желание: ощущение разлилось по телу трепетным теплом. Он смотрел на мое запястье, будто бы видел, как под кожей бежит кровь и струиться жизнь. Изумрудные глаза налились серебром, когда его охватил голод.

Я никогда никому не давала кровь. Сама брала от Этана, но ограничилась только этим. Разве восемь месяцев назад я могла представить, что таким будет мой первый опыт? Что я буду сидеть здесь, с Этаном, будучи готовой предложить запястье?

Он прижался губами к моему пульсу. У меня сомкнулись веки. Внутри проснулся хищнический интерес, и у меня у самой выступили клыки.

— Этан.

Он издал едва слышный звук мужского удовольствия. Я вздрогнула, когда он вновь поцеловал мое запястье.

— Не дергайся, — сказал он, прижимая губы к моей коже. — Не дергайся.

Этой ночью пролилось много слез. Из-за потери подруги, хорошо, если временно, которая пристрастилась к магии. Из-за моего воссоединения с Этаном. Но эти эмоции блекли по сравнению со встречей Этана и Малика.

Покормив Этана, я сообщила Люку. После поднялся Малик. У него глаза были как блюдца. Он перевел взгляд с меня на окрепшего Этана, который все еще лежал в кровати, пытаясь понять, что это за магия или в чем уловка. Ему даже потребовалось несколько минут, чтобы собраться со словами.

Они были знакомы сто лет. Понятно, что их встреча стала бы знаменательной.

Заговорив, как ни в чем не бывало, они быстро перешли к политике.

— ГС отправил распорядителя, — сказал Малик.

— Они времени зря не теряли, — пробормотал Этан. — Кого они выбрали?

— Франклина Кабота.

— Из Дома Кабота? Господи, — скривился Этан. — Он же ничтожество. Виктору было лучше, если бы он напоролся на собственный кол. Насколько все плохо?

Малик посмотрел на меня, будто ища одобрение, прежде чем рассказывать Этану слишком большое количество плохих новостей. Но я знала Этана достаточно хорошо, и он не захочет, чтобы с ним нянчились. Я кивнула Малику.

— Перечислю вкратце, — сказал Малик. — Он ввел нормированное потребление крови. Он запретил пить. Ограничил свободу собраний. Отстранил Мерит от должности Стража и отправил ее к Клаудии. Он подверг охранников испытанию солнечным светом.

Глаза Этана расширились в недоверии.

— Я в растерянности.

— Он некомпетентен, — сказал Малик. — Из уважения к Дому и ГС я не вмешивался в его расследование. Но он зашел слишком далеко, — Малик прочистил горло. — Я слышал, как несколько часов назад он разговаривал по телефону с Дариусом и сообщил ему, что вампиры Кадогана объединились с волшебницей, чтобы разрушить город. Прежде чем произошло то, что случилось на Мидвэй я планировал урегулировать с ним все вопросы, но теперь когда ты вернулся…

Мы сидели молча, пока Этан размышлял. Я напряженно ждала ответа, ожидая вспышку раздражения или ярости.

— Пусть идут к черту, — в итоге сказал Этан.

Отправившись от шока, я широко улыбалась второй раз за ночь. На лице Малика была улыбка не меньше.

— Подожди, — заговорила я, — ты только что сказал «пусть они катятся к черту»?

Этан зловеще улыбнулся.

— Наступил новый день, так сказать. Я не особо доверяю ГС, но им хватит ума распознать некомпетентность, — он пристально посмотрел на Малика. — А если нет, то тогда они действуют себе же во вред.

Слово «революция» он не употребил, но скрытый смысл был понятен: существовала возможность того, что Дом мог существовать и без ГС.

Может, мое членство в ГС не так уж и сильно его взбесит.

Не то, чтобы я собиралась ему рассказать.

— Что-нибудь изменилось? — осторожно заговорил Малик.

— У меня уже третья жизнь, — сказал Этан. — И в этой, я возможно мальчик на побегушках у волшебницы с пристрастием к черной магии. Да и, вероятно, следует принять во внимание абсурдность ГС.

— А управление Домом? — поинтересовался Малик.

— ГС никогда не позволит мне вернуть Дом, пока они не удостоверяться, что Мэллори надо мной не властна. И пусть я понимаю, что ГС сейчас не благоволит Дому, я не могу оспаривать твое положение. Слишком рискованно. Ты должен оставаться Мастером, пока не удостоверишься, что я действую по своей собственной воле.

Пейджер тревожно запищал: все собирались в актовом зале. Ясно, что собрание назначили не Мастер(а) Дома, поскольку они оба находились здесь. Во мне проснулось любопытство. А поскольку они стали обсуждать историю преемственности власти среди вампиров, я вежливо извинилась и отправилась в актовый зал на первом этаже.

Последовав за толпой вампиров через открытую дверь внутрь, я встала рядом с Линдси и Келли, которых нашла в конце зала.

Фрэнк стоял на платформе, ударившись в лирику, о пороках Дома Кадогана и о разнузданности его вампиров.

— Дом Кадогана ведет себя неприемлемо, — сказал он. — Уделяет слишком много внимания делам людей. Пытается решать проблемы, которые вне пределов его компетенции и власти. Мне не позволяет совесть рекомендовать Совету сохранить за Домом статус-кво.

Для большей драматичности он сделал паузу, в то время как вампиры стали нервно оглядывались по сторонам. По мере роста напряжения, количество магии в комнате увеличивалось, как и возрастало покалывание. Вампиры нервно ерзали, ожидая вердикта Фрэнка.

— Относительно этого Дома существует слишком много сомнений. Сомнений, касаемо его положения под покровительством ГС. Сомнений в его преданности. Вы принесли клятвы Дому. К сожалению, эти клятвы идеализировались Мастерами этого Дома. В силу вышесказанного, сегодня вы все принесете новую клятву. Вы вспомните, что вы существуете только благодаря нашему великодушию и присягнете на верность Гринвичскому Совету.

В комнате повисла тишина. Магия стала проявляться в виде электрических искорок, которых хватило, чтобы освящать комнату.

— Он шутит, — прошептала Линдси.

Она с ужасом смотрела на трибуну

— Думаю, первой принести клятву надлежит начальнику охраны, той, чья задача защищать Дом от всех врагов, живых или мертвых.

Толпа расступились, повернув головы к Келли, и таким образом она оказалась в поле зрение Фрэнка. Он рукой поманил ее к себе.

— Келли, начальник охраны этого Дома, выходи и присягни на верность.

Она с сомнением посмотрела на меня, явно не зная, что делать. Я ей сочувствовала. Откажись она выйти, ей влетит. Да, Малик с Этаном были в Доме, но они находились двумя этажами выше, и ее окружали вампиры, которые воспримут за честь подчиниться любому предписанию Фрэнка.

С другой стороны, принести клятву ГС? Фрэнк, что, сумасшедший?

Выбора нет, подумала я, остается только как можно меньше драматизировать. Дотянувшись до нее, я сжала ее руку, и кивнула ей так же уверенно, как и она мне тогда на лужайке.

С минуту она собиралась с силами, затем медленно пошла вперед мимо расступившихся вампиров. Одни смотрели на нее с явным сочувствием, а другие, будто ожидали, что начальник охраны не будет пресмыкаться перед предписаниями ставленника ГС.

Когда она дошла до платформы в передней части комнаты, Фрэнк вновь ударился в лирику.

— Келли, начальник охраны этого Дома, — снова сказал он. — Принеси клятву Гринвичскому Совету.

— Я уже связанна принесенными клятвами с Домом Кадогана, — ответила она. Ее голос отчетливо зазвенел в актовом зале.

Я почувствовала, как по толпе прокатилась волна облегчения, однако пульсация магии, исходившая из передней части комнаты была уже не столь безвредной.

— Тогда откажись от своих клятв Дому Кадогана.

— Я не откажусь от своих клятв, — ответила Келли. — Я серьезно отношусь к ним и не откажусь от них, чтобы ваш отчет ГС звучал лучше.

У Фрэнка на шее яростно запульсировали жилка.

— Ты поклянешься в верности ГС, — процедил он, — или будешь сожалеть о своем решении вечность.

Дверь распахнулась.

— Черта с два, она будет.

Все развернули головы к двери. В дверях стоял Малик, его глаза излучали ярость. Поддерживая Этана за талию, он помог ему войти в комнату. По толпе прокатилось цыкание, прежде чем комната наполнилась радостным плачем. Вампиры бросились к дверям, и Малик дал им поприветствовать их павшего героя.

Воспользовавшись возможностью, я посмотрела на Фрэнка, наслаждаясь его шокированным выражением лица. Это выражение стоило того, через что прошел из-за него Дом.

А затем Малик снова призвал вампиров к порядку.

— Тишина, — сказал он, и все тут же замолкли. — Довожу до вашего сведения, мистер Кабот, что вампиры этого Дома приносят клятвы Дому и его вампирам, а не ГС.

Собравшись, Фрэнк с подозрением посмотрел на него.

— И на каком же основании ты бросаешь вызов моей власти?

Малик одарил его властным взглядом.

— Властью данной Дому Кадогана и ее Мастерам Гринвичским Советом.

Фрэнк перевел взгляд с Малика на Этана.

— Только в вашем господстве возникла неурядица.

Этан прочистил горло.

— Малик Вашингтон является Мастером этого Дома. После моей смерти ГС в установленном порядке наделил его Полномочиями. Он останется на этой должности, пока вновь не наделят Полномочиями меня.

Другими словами, Малик оставался Мастером Дома, и Этан не станет оспаривать его положение.

Толпа зашумела в предвкушении.

— Вампиры этого дома, — заговорил Малик, — включая начальника охраны и охранников не раз проявляли себя. Сегодня мы увидели их готовность ради защиты Дома немедленно отправиться в бой, невзирая на опасности. Они храбры и благородны. Но вы же обвиняете их в неверности и требуете от них новых клятв? Сомневаюсь, что ГС оправдает подобные поступки. Сим я требую, чтобы вы покинули Дом, мистер Кабот.

— У тебя нет полномочий, чтобы меня выставить.

Малик выгнул бровь в стиле Этана.

— Я уполномочен устранить силы, разрушающие Дом, в чем Этан со мной согласен. Никто не станет спорить, что это как раз про вас. У вас десять минут, чтобы собраться.

— Я выставлю обвинение против тебя в ГС.

— Ну конечно же, выставите, — ответил Малик. Вы можете доложить, что в нашем Доме отличный порядок и в нем живут храбрые и настоящие вампиры. Ах, да, вы можете также передать им что Мерит снова назначена Стражем.

Он улыбнулся чуть злобно, и мне пришлось сдерживать собственную ухмылку.

— Возвращайтесь с этим к ГС, мистер Кабот. И при необходимости, можете сказать им, чтобы они катились к черту.

Когда в Доме не осталось и следа присутствия Фрэнка, остальные вампиры окружили Этана, выражая радость. Будто бы подпитываемый их любовью, он вновь смог стоять самостоятельно.

Когда вампиры ушли, Малик положил руку ему на плечо.

— Это Дом твой от мозга до костей, и тебе в нем рады в любое время.

Когда-то Этан сказал нечто похожее, заверив меня, что я была членом Дома «от мозга до костей». Может это одна из фраз, которые употребляли вампиры, может часть всеобщего словаря, или коллективная память людей, которые связанны друг с другом потребностью в ассимиляции.

— Когда придет время, — сказал Малик, — я верну бразды правления тебе. А пока в городе, несомненно, возникнут вопросы. Не сомневаюсь, что скоро в дверь будет ломиться мэр.

— Весьма вероятно, — ответил Этан, а затем, улыбнувшись Малику, взял меня за руку. — Если ты не возражаешь, оставшуюся часть ночи я собираюсь провести с максимальной выгодой.

Я почувствовала, как щеки залил румянец. Но ничего, Люк тоже покраснел.

Когда Малик заверил Этана, что его апартаменты принадлежали ему, мы, держась за руки, возвратились в комнаты Этана.

Мы едва успели закрыть двери, как Этан завладел мои ртом, целуя меня жадно, настойчиво. Между нами разгоралась страсть, сравнимая со старинной магией.

Я не противостояла ему. Я всецело отвечала на поцелуй, терзала его всеми имеющимися в моем арсенале способами, прижималась к нему, обнимала, когда нас поработила любовь.

Спустя минуту он, тяжело дыша, оторвался от меня. Открыв глаза, Этан обхватил мое лицо руками.

— Я не забыл и не собираюсь забывать, на чем мы остановились, Страж.

— Тебя так долго не было.

— Это ты так считаешь. Для меня это был нечеткий сон о тьме…и иногда о твоем голосе. Ты была моей связью с землей, и я выкрикивал твое имя, чтобы не потерять эту связь.

Уверенна, я слегка побледнела от этих слов. После его воскрешения эмоции все еще были такими новыми, такими рискованными, не подвергшимися испытанию. Я пребывала в восторге, от того, что он ожил. Но это было настолько неожиданным, что я боялась доверять эмоциям.

Он поднял меня за подбородок, заставляя посмотреть себя в глаза.

— У тебя кто-то есть?

— Нет, но тебя не было два месяца.

С минуту он молчал, изучая мои глаза.

— Когда-то, — наконец заговорил он, — я мирился с твоей скрытностью и давал тебе время и личное пространство, чтобы принять решение.

Он вновь поднял мою голову.

— Теперь, все по-другому, Мерит.

А затем его губы накрыли мои, и у меня вновь перехватило дыхание. Он целовал меня как одержимый, как человек, который не желал ничего, кроме как чувствовать и осязать меня.

Как человек, вернувшийся к жизни.

— Мне дали третий шанс, пусть даже и при сомнительных обстоятельствах. Ты моя, и мы оба это знаем.

Он поцеловал меня вновь, и я начала верить, что он действительно вернулся. В отношении него во мне просыпался такой инстинкт собственника, какого я прежде не испытывала. Глубоко внутри жила уверенность, что он мой, и что бы ни случилось, я не собираюсь его отдавать.

Спустя другую долгую минуту, он оторвался от меня и обнял.

Когда встало солнце, мы устроились, прижавшись к друг другу, ради тепла, любви и будучи благодарными за чудо, которое вероятно не должно было случаться.

В эту ночь я спала сладко, как никогда.

## Эпилог

Телефон возле кровати Этана громко звонил. Мы проснулись. Наши тела так и были переплетены. Переползя через его обнаженное тело, я взяла трубку.

— Да? — спросила я.

Катчер безумствовал:

- Она очнулась. Нейтрализовала охрану и ушла.

Я села и затрясла Этана за ногу, чтобы его разбудить.

- Погоди. Что значит, нейтрализовала Орден?

Этан сел рядом. Его ноги были обернуты простыней. В его глазах застыла тревога. Он смахнул с лица волосы.

— Они сняли путы, чтобы поговорить с ней. Ей удалось убедить их, что она чувствует себя лучше и что поняла, что поступала неправильно. Как только они ушли, она вырубила охранника. Он серьезно ранен. По пути на выход она вырубила двух других. Они звонили несколько минут назад.

— Ты знаешь, куда она направилась?

— Временный хранитель уехал этим утром, чтобы отвезти Малефиций в Небраску. В бункере Ордена есть магиенепроницаемые комнаты. План состоит в том, чтобы держать Малефиций там, пока не назначат постоянного хранителя.

— Получается, Орден должен охранять книгу, в которую заключено зло? Ужасная идея.

— Орден лишь предоставляет место. Пока Малефиций не отвезут в новое место, за него отвечает временный хранитель.

— Так вот куда она направится. Мэл хочет завершить начатое, — тихо сказала я. — Объединить добро и зло. Она считает, это необходимо, что это поможет миру.

— Они не позволят мне искать ее, — сказал Катчер. — Орден не желает моего участия. И если она действительно использует черную магию, они побояться впутывать сюда и других магов.

Честно говоря, я с ним согласилась.

— Я думал спрятать ее, — признался он.

— Она не сможет убежать от этого, — сказала я. — Если она зависима от черной магии, ей придется столкнуться лицом к лицу со своей проблемой, а не притворяться, будто все нормально.

— Я подвел ее. Я должен был знать. Я думал…Я думал Саймон пытается настроить ее против меня из-за Ордена. Этим я объяснял ее странное поведение. Я был слеп. Ослеплен собственными страхами.

— Ты узнал тогда же, когда и мы, — сказала я. — И именно ты спас её и город ночью. Никогда не забывай об этом.

С минуту он молчал.

- Помнишь, я сказал тебе, что в тебе есть частичка меня — то, что ты должна защищать?

Глаза мгновенно застлали слезы.

- Помню.

— Время пришло, — сказал он. — Мне нужно, чтобы ты защитила ее.

— Тогда именно это я и сделаю. Я найду ее, Катчер, и верну её тебе, в целости и сохранности.

Дав обещание, я повесила трубку и с тревогой на сердце посмотрела на Этана.

— Итак, — сказал он, заправляя прядь волос мне за ухо. — Когда выезжаем?

Час спустя мы встретились в вестибюле Дома Кадогана. У обоих в руках спортивные сумки и мечи в ножнах. Элен дала мне новую медаль Кадогана, а кто-то очень заботливый забрал мою машину с Ригливилля. Что, однако, не помешало Этану настоять на том, чтобы для поиска Мэллори воспользоваться его Мерседесом с откидным верхом. Стоило ли спорить?

Волосы Этана были собраны сзади. На нем была футболка с надписью «СОХРАНИ НАШЕ ИМЯ» (дань уважения Ригли Филд) — та самая, которую он как-то дал надеть мне.

— Готова? — спросил он.

Я кивнула.

Во главе с Маликом вампиры начали заполнять вестибюль, который больше не был увешан правилами Фрэнка. Он подошел к нам с Этаном и протянул руку. Сначала Малик пожал руку Этану, а затем мне.

Люк, Линдси и Джульетта стояли за Маликом. По очереди оглядев их всех, взгляд Этана вернулся к Малику.

- Для защиты Дома хватает охраны?

Малик кивнул.

- Пока мы разговариваем, Келли утверждает временные замены. А пока мы здесь, если понадобимся. И будем здесь, когда ты вернешься.

— Спасибо, — произнес Этан, и после очередного раунда объятий и слез, мы вместе вышли из Дома Кадогана (один Бог знает, как давно это случалось прежде) с картой и планом.

К несчастью, не пройдя и трех футов, я остановилась как вкопанная.

У ворот, засунув руки в карманы, с непроницаемым выражением лица стоял Джонах. Лишь печальные глаза выдавали его эмоции. Он переводил взгляд с меня на Этана. Сердце пропустило удар. Опасения возрастали, пока я думала, почему он здесь… и что он скажет.

Когда мы поравнялись с ним у ворот, Этан перевел взгляд с меня на Джонаха.

— От имени Дома Грея, — заговорил Джонах, — добро пожаловать в Чикаго, — он перевел взгляд с меня на Этана. — Вы собираетесь найти Мэллори.

— Собираемся, — ответила я.

Между нами повисла неловкость и с минуту мы просто стояли. Пора выяснить, насколько глубокое между нами доверие.

- Этан, дашь нам минутку?

— Конечно, — сказал он, и, прежде чем пойти к Мерседесу, поднес к губам мою руку и поцеловал.

— Как я понимаю, твой напарник вернулся, — заговорил Джонах.

— Я согласилась присоединиться к КГ, — тихо напомнила ему я. — И я не отношусь к сказанному легкомысленно.

Джонах долго смотрел на меня, и в его глазах можно было прочитать вопрос: буду ли я также верна своим обязательствам теперь, когда Этан вернулся.

Должно быть, он увидел доказательство моей честности, когда, наконец, кивнул. И затем Джонах заговорил:

- Мы исчезали и появлялись в жизни друг друга. Наши пути пересеклись теперь уже дважды…в твоем случае и когда ты была человеком, и когда ты вампир. Отношения строились и на меньшем.

Я закатила глаза.

- Этан прикончит тебя за такие слова.

Он улыбнулся.

- Этан оценит человека, который знает, чего хочет… пока я не вмешиваюсь, конечно. А это не входит в мои планы. Мы с тобой напарники. Я знаю, где лежат границы, Мерит, и я их уважаю. И я не заинтересован разрушать чужие отношения.

Попрощавшись с ним, я пошла к Этану, который загружал наши сумки в машину. Я ожидала от него подозрений, недоброжелательного настроения и сарказма в голосе, но никак не улыбки.

— Твой напарник в мое отсутствие? — спросил он.

Я кивнула, будучи пока еще не уверенной, правильно ли я поступаю.

— Можешь расслабиться, — произнес он с лукавой улыбкой и взял меня за подбородок. — Я доверяю тебе, — и затем он подбросил что-то в воздух.

Инстинктивно, я протянула руку и поймала это, потом посмотрела в открытую ладонь… и снова на него.

Он хитро улыбался.

- До Омахи долгий путь. Можешь вести первая.

В подтверждение своих слов он открыл пассажирскую дверь и залез внутрь.

Мне предстояло узнавать этого человека заново.

Полагаю, любое путешествие начинается с первого шага… или с Мерседеса за восемьдесят тысяч долларов. Даст Бог, нам удастся ехать быстро, и мы успеем найти Мэллори вовремя.

# Примечания

1

Сверхъестественные создания

2

«Молекулярная кухня», или молекулярная гастрономия — направление исследований, связанное с изучением физико-химических процессов, которые происходят при приготовлении пищи. Она изучает механизмы, ответственные за преобразование ингредиентов во время кулинарной обработки пищи, а также социальные, художественные и технические составляющие кулинарных и гастрономических явлений в целом (с научной точки зрения).

3

К Великим озёрам относят пять крупнейших: Верхнее, Гурон, Мичиган, Эри и Онтарио.

4

До этого о работе Мэллори Хлоя особо не рассказывала и в оф. переводе второй книги ее охарактеризовали как «исполнительного директора рекламной компании», в данной книге английская терминология ее специальности становится понятной из-за указания специфики компании (личное примечание Likassa).

5

У нас такой штуки нет, но выглядит вот так. И очень острые!

6

Эвфемизм — нейтральное по смыслу и эмоциональной «нагрузке» слово или описательное выражение, обычно используемое в текстах и публичных высказываниях для замены других, считающихся неприличными или неуместными, слов и выражений.

7

Тут игра слов «frank» — откровенный. И Фрэнк — имя.

8

Ятрогенный — побочный эффект от воздействия препарата на организм (В данном случае — наркотиков).

9

Признание вины (лат.).

10

Совет по Развитию Чикаго.

11

Улица в западном районе Чикаго.

12

В упрощенном виде он гласит: «Не следует множить сущее без необходимости» (либо «Не следует привлекать новые сущности без самой крайней на то необходимости»).

13

Чикагский Университет.

14

Кени Уэст — (Kanye West) — американский рэпер, продюсер.

15

Фамильяр (familiar), он же имп — волшебный дух, служивший ведьмам, колдунам и другим практикующим магию. Фамильяры служили и помогали им по хозяйству и в различных бытовых делах, но также при случае могли помочь околдовать кого-нибудь.

16

Союз Объединенных Магов и Заклинателей.

17

Апофеоз — обожествление, прославление, возвеличение какого-либо лица, события или явления.

18

Немецкие сардельки.